Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

— Нет! В отчаянии закричала Гермиона, подняла руку и потянулась к Гарри. Но пальцы коснулись лишь исчезающего света. — Нет… — она обессилено упала на пол, сдаваясь под напором безудержных рыданий. Она не могла поверить, что он снова оставил её. Гермиона чувствовала, как её накрывает слабость, а голова начинает кружиться всё сильнее. Она отчаянно желала, чтобы Гарри вернулся. Почему он покинул её? Он злился? Он винил её во всём? Нет, лучше пусть уходит. Он наверняка продолжит винить её. Но… она так скучала по нему… Гермиона уткнулась лицом в ладони, продолжая плакать. Внезапно она почувствовала, как чьи-то крепкие руки обхватили её и прижали к чужому телу. Не убирая рук от лица, девушка догадалась, кто это. Она уловила знакомый запах. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что ей надо вырваться из этих рук, но Гермиона не обратила на это внимания. Не прекращая плакать, она позволила нежно обнимать себя. Чужая ладонь успокаивающе растирала ей спину. Через некоторое время тихий голос спросил: — Камень в кольце – это Воскрешающий камень? Гермиона кивнула. Рука осторожно пробежала по её волосам. — И ты только что использовала его? — приглушённый голос раздался над самым ухом, обдавая кожу приятным теплом. Девушка снова кивнула. Обхватившие её руки сильнее сжались, прижимая к телу. — Кто это был? Рон? На этот раз Гермиона ответила хриплым от слёз голосом: — Нет. Мой лучший друг, — всхлипывая, прошептала она. — Даже больше. Он был мне братом. Оставаясь в крепких объятиях, Гермиона мысленно вернулась к образу Гарри. Вот он весело смеётся вместе с ней и Роном, а вот его взгляд потух, наполнившись горем. Новые рыдания сотрясли её грудь, когда она увидела следующую картину. Гарри был мёртв, но его глаза оставались открытыми. Они смотрели на неё невидящим взором. «Почему ты убила меня?» — Ты не должна была использовать этот камень, — прошептал ей голос. Гермиона медленно отвела руки от лица и с трудом разлепила опухшие глаза. Том смотрел на неё сверху вниз. Встретившись с его лицом, Гермиона ощутила, как вновь проваливается в воспоминания. Ужасные картины войны, память о боли и смерти готовы были поглотить её. Но эти серые глаза смотрели на неё даже сквозь пелену воспоминаний. И они могли вытащить её, если бы не одно «но». «Это всего лишь ложь! Ему должно быть всё равно». Головная боль усилилась, и по щекам снова потекли слёзы. Гермионе стало плохо. Чувствовать его руки на своём теле стало невыносимо. Она попыталась оттолкнуть его от себя. Том немедленно отпустил её. Гермиона отползла на несколько сантиметров, ещё не в силах подняться на ноги. Находясь под внимательным взглядом серых глаз, она не заметила, как горе обернулось гневом. — Это ты во всём виноват! — прошипела Гермиона. Однако вопреки её ожиданиям беспокойство в мягких серых глазах лишь усилилось. Нет! Нет, нет! Это неправда. Её не волнует то, что она там увидела. Это ложь! Всё это – ложь. Она сама виновата… Гермиона открыла рот, заглушая последнюю мысль в отчаянном крике: — Это твоя вина! Ей нужно уйти отсюда. Быстро. Потому что стоит ей хоть на секунду закрыть глаза, как она видит призрачное бледное лицо Гарри. На его лице печаль и горе. И разочарование. Гермиона была уверена, что это именно оно. Обвинение? Она снова открыла глаза и поднялась на ноги. — Я хочу уйти, — прерывисто прошептала она. Гермиона не знала, кому это говорит – себе или Тому. Как бы то ни было, взгляд зацепился за кольцо на полу. Она сделала нерешительный шаг в его сторону. Но стоило наклониться, чтобы поднять его, как Гермиона поняла, что не может снова прикоснуться к золоту. Что, если Гарри вернется? Девушка выпрямилась, бросая робкий беспомощный взгляд в сторону Тома. Увидев обречённое выражение её лица, Том мгновенно подошёл к ней. Он быстрым движением подобрал кольцо с пола и сунул его в карман мантии, а затем одной рукой обхватил Гермиону за талию, успокаивая её. Девушка вся дрожала, а непрекращающееся головокружение вызывало тошноту. Она подумала о том, чтобы снова оттолкнуть Тома, но не сделала этого. Вместо того, чтобы начать вырываться, Гермиона прильнула к боку парня, уткнувшись лицом в ткань его школьной рубашки. —… Гостиная… — единственное, что ей удалось сказать в перерывах между приступами тошноты. Гермиона хотела как можно быстрее покинуть Выручай-комнату. После того, как Гарри исчез, стерильная чистота белого мрамора вызывала только отвращение. Гриффиндорка сильнее вцепилась в мантию Тома. Начав двигаться в сторону выхода, он обхватил её рукой за плечи, поддерживая и успокаивая. Оказавшись в коридоре, девушка втянула носом воздух, продолжая утыкаться лицом в бок парня. Тихие слёзы не прекращали течь из её глаз, постепенно пропитывая рубашку Тома. Гермиона не знала, куда он её приведёт. Может быть, он затащит её в очередной пустой кабинет и там проклянет. Ей было всё равно. Гермионе казалось, что она заслужила любое его проклятие. Том крепче обнял девушку, чувствуя, как она дрожит. Она из последних сил цеплялась за него, заливая слезами школьную форму. «Я не должен был отдавать ей кольцо», — подумал Том, злясь на самого себя. Он сразу понял, что она что-то замышляет. Но никак не ожидал такого поворота. Он понятия не имел, что камень в кольце Гонтов на самом деле является одним из трёх Даров Смерти. Он должен был догадаться. Гермиона давно охотилась за Дарами. И сейчас она использовала Воскрешающий камень. Поддерживая Гермиону, Том повел её вверх по лестнице в гостиную Гриффиндора. Она продолжала крепко держаться за него, как будто боялась, что если отпустит, то окончательно сломается. Он не должен был отдавать ей кольцо. Том был рад, что решил проследить за ней. Особенно когда обнаружил её в Выручай-комнате наедине с тем парнем, или призраком, или кем бы он ни был. Том никогда не видел ничего подобного. Он не разглядел лица парня, но это всё равно было странно. Затем призрак просто исчез, оставляя Гермиону лежать на холодном полу. Том посмотрел вниз на макушку ведьмы, жмущейся к нему. Она была не в себе. Парень вздрогнул, вспомнив выражение её лица, когда она заметила его. Он уже видел это в ней раньше. Печаль, горе и боль. Ему нужно было знать, что раз за разом вызывает у неё это горе. Что могло так сломать её? Кто осмелился причинить ей боль? Постепенно его трепет превратился в ярость. Том почувствовал, как магия требует отмщения. О, как он будет рад, когда выследит тех уродов. Он будет ликовать, когда магия разорвёт их на части. Он заставит их заплатить за то, что посмели причинить вред Гермионе. Никто и никогда больше не посмеет ранить её. Она только его! Никто не тронет её, никто не приблизится к ней. «Уж я позабочусь об этом», — яростно подумал Том, крепче прижимая её к себе. Любой, кто встанет у него на пути, дорого заплатит за это. «Она моя, связана со мной!» Магия начала бушевать в его теле, требуя освобождения. Гермиона захныкала, крепче прижимаясь к нему. Она явно почувствовала надвигающуюся бурю. Том глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Нельзя расстраивать её ещё больше. Он уже и так чувствовал, как со всех сторон его окружает обезумевшая магия девушки. Казалось, что сила Гермионы подсознательно тянется к нему, закручивается вокруг него, желая как можно сильнее сплестись с ним. Нити её магии ощущались ужасно горюющими и какими-то пустыми. Продолжая двигаться в сторону гостиной, Том попытался окутать Гермиону собственной магией, чтобы хоть как-то успокоить. И почувствовал невероятное облегчение, когда они наконец достигли входа в башню Гриффиндора. — Слонёнок, — тихо произнёс пароль Том. Портрет без лишних слов отъехал в сторону, открывая проход. Войдя внутрь, Том быстро огляделся. В гостиной находилось всего несколько гриффиндорцев: кто-то болтал, кто-то делал уроки. Они пока не заметили Тома, но это был лишь вопрос времени. Его взгляд вернулся к Гермионе. Она так и стояла, уткнувшись лицом ему в рубашку. Том пробурчал проклятия себе под нос. Было бы намного проще, не окажись в гостиной столько народу. Гермионе не хватало только толпы шумных гриффиндорцев, чтобы сорваться. Но, может быть, ему повезёт? Лелея эту надежду, Том перевёл взгляд в сторону лестницы в другом конце комнаты. Прижав к себе девушку, он начал медленно ступать по бордовому ковру. К сожалению, удача быстро от него отвернулась. — Стоять! — прокричал сердитый голос откуда-то сбоку. Том повернул голову, и его охватило разочарование. Лонгботтом на всех парах приближался к ним с перекошенным от злости лицом. — Что ты с ней сделал? — голос парня был слышен, наверное, во всём крыле замка. — Ничего, — спокойно ответил Том. Гермиона крепче сжала пальцы на его мантии, встревоженная криками. Том провёл рукой по её спине, а затем сказал, повернувшись к Лонгботтому: — Гермиона неважно себя чувствует. Я просто провожу её в общежитие. — Ну конечно, — голос гриффиндорца наполнился сарказмом. — Отпусти её сейчас же, ты, чудовище! Блондин попытался схватить Гермиону за руку и оттащить от Тома, но она лишь сильнее прижалась к парню. Том услышал, как она сдавленно всхлипнула. Ему захотелось тотчас же проклясть Лонгботтома. Однако прежде чем он вынул из кармана палочку, по гостиной пронёсся спокойный уверенный голос: — Прекрати это, Марк. Взгляд Тома метнулся от Лонгботтома к Люпину. — Но Амарис, — заскулил блондин. — Он снова обидел её. Люпин ничего не ответил, лишь приблизился к Гермионе. Она снова уткнулась лицом в грудь Тома, однако Люпин осторожно убрал её вьющиеся волосы, заправив их за уши. — Гермиона? — осторожно спросил он. — Тебе больно? Том почувствовал, как она слегка покачала головой. Тогда Люпин аккуратно погладил её по голове, выпрямился и взглянул на слизеринца. — Что произошло? — спросил он, тон его голоса стал заметно прохладнее. Том всё ещё хотел проучить Лонгботтома, но в то же время понимал, что Гермиону нужно как можно быстрее увести отсюда. Не было времени затевать бой с гриффиндорцами. Поэтому Том усмирил свою магию и ответил, контролируя интонацию голоса: — Она столкнулась со своим прошлым. Во взгляде Люпин мелькнуло понимание, и он с сочувствием посмотрел на Гермиону. — Ясно, — серьёзно сказал он, переводя взгляд на Тома. — Проводи её в комнату. — Амарис! — негодующе воскликнул Лонгботтом. — Как ты можешь позволять ему оставаться наедине с Гермионой?! Люпин спокойно посмотрел на своего друга и сказал: — Вообще-то, мы идем вместе с ними. — Лонгботтом удивлённо уставился на него, и он резко добавил: — Только, ради Мерлина, давай без драмы, Марк. Том не собирался и дальше слушать перепалку двух друзей. Он крепче обнял подрагивающую Гермиону и пошёл с ней в сторону лестницы. Он слышал, как Лонгботтом и Люпин идут за ними, но не обращал на них никакого внимания. Дойдя до лестницы, Том вытащил палочку и взмахнул ей, блокируя вековую защитную магию. Затем, придерживая Гермиону, он поднялся в женское общежитие. Достигнув двери с номером «16», он остановился и шикнул на гриффиндорцев: — Проверьте, есть ли кто-нибудь внутри. Если уж эти недотёпы увязались за ним с Гермионой, они могли бы принести хоть какую-то пользу. Удивительно, но Лонгботтом даже не возразил. Он просто окинул Тома кислым взглядом, а затем прошёл вперёд и постучал в дверь. — Эй, Диана! Ты там? — крикнул он. За стеной раздался какой-то шорох, затем послышались шаги, и дверь с шумом открылась. В коридор выглянула девушка с длинными чёрными волосами. Она окинула гриффиндорца раздражённым взглядом. — Что? — нетерпеливо спросила она. — Что ты здесь забыл? — Гермиона плохо себя чувствует, — объяснил Лонгботтом. Раздражение сразу же покинуло лицо девушки, сменившись беспокойством. Её взгляд переметнулся с Лонгботтома на Тома, а затем на Гермиону. — О нет, — воскликнула она. — Я могу чем-нибудь помочь? — Нет, спасибо. Но не могла бы ты оставить нас одних? — спросил Лонгботтом. — Всего на пару минут. — Конечно, — волнение заплескалось в её зелёных глазах. — Подождите. Девушка скрылась за дверью, очевидно, разговаривая с кем-то. Спустя несколько секунд дверь снова открылась, и она вышла в коридор вместе со своей подругой. Том сразу узнал её. Она была одной из соседок Гермионы, с которыми он случайно столкнулся, покидая гриффиндорскую башню несколько дней назад. Том почувствовал, как в нём поднимается гнев, заметив, с каким неприкрытым интересом во взгляде девушка смотрит на Гермиону. Крепче прижав её к себе, он вошёл в комнату в сопровождении двух гриффиндорцев. Подведя Гермиону к кровати, Том одной рукой откинул бордовое покрывало и уложил девушку на подушки и одеяла. Склонившись к ней, он прошептал: — Здесь ты в безопасности. Полежи немного, хорошо? Том ни на секунду не прекращал гладить Гермиону по плечу, по волосам, пытаясь успокоить. От неё исходил приятный и такой знакомый аромат сирени. Не удержавшись, Том поцеловал Гермиону в лоб, попутно вдыхая глубже блаженный запах. Но быстро отпрянул, почувствовав, как она напряглась в его руках. Краем глаза Том заметил, как дёрнулся в его сторону Лонгботтом. Не желая ещё больше обострять ситуацию, он решил сделать шаг назад, и с сожалением заметил, что Гермиона совсем не удерживала его. Наоборот. Она даже не взглянула на него, свернувшись калачиком на одеяле. Том тихо вздохнул, повернулся и подошёл к сундуку Гермионы. Едва крышка оказалась открыта, по комнате пронеслось злобное шипение Лонгботтома: — Держись подальше от её вещей! Том проигнорировал его, достав из сундука небольшой деревянный ящик. Бутылки с зельями жалобно звякнули, когда он поставил его на край кровати. Быстро перебирая этикетки, Том выцепил из общей массы целебных снадобий умиротворяющий бальзам. Присев рядом с Гермионой, Том откупорил крышку. В тот же миг боковым зрением он увидел, как Лонгботтом потянулся за палочкой, но Люпин вовремя успел перехватить руку своего друга. — Что ты делаешь? — с подозрением в голосе спросил светловолосый гриффиндорец, глядя на пузырёк в руке Тома. Том окинул его холодным взглядом. Если бы он только мог вытащить палочку и проклясть Лонгботтома за его дерзость. Тем не менее, взяв себя в руки, Том сухо ответил: — Я пытаюсь ей помочь. Гриффиндорец прищурился, но больше ничего не сказал, позволяя Тому вновь сосредоточиться на Гермионе. — Гермиона? — тихо позвал он, мягко проведя рукой по дрожащему плечу девушки. — Ты не могла бы выпить это? Она ничего не ответила, но зелье выпила. Вернув Тому пузырёк, Гермиона снова свернулась калачиком на кровати. Том ласково провёл пальцами по её волосам. — Хорошо, я думаю, нам стоит удалиться, — произнёс спокойный голос за его спиной. Том обернулся и взглянул на двух гриффиндорцев. Люпин схватил Лонгботтома за плечо и попытался оттащить в сторону двери. — Да ты спятил! — возмущённо заголосил Лонгботтом. — Послушай, — терпеливо ответил Люпин, — Гермионе сейчас нужен отдых. — Мы не можем оставить его рядом с ней, — зашипел светловолосый. Люпин окинул Тома острым пытливым взглядом и произнёс: — Он не настолько глуп, чтобы причинить ей боль, когда мы, без сомнений, поймём, что это он. — Затем он снова потащил друга к двери. — А теперь пошли. Лонгботтому ничего не оставалось, кроме как неохотно согласиться и выйти из комнаты. К тому моменту, как за ними закрылась дверь, Тому было уже всё равно на гриффиндорцев. Его внимание вернулось к Гермионе. Она продолжала прижимать колени к груди, её глаза были зажмурены, а слёзы так и текли по щекам. Том осторожно коснулся её плеча. Она вздрогнула, но больше никак не отреагировала. Казалось, она с головой погрузилась в свой кошмар. Том понятия не имел, кем был тот парень, но, зная о прошлом Гермионы достаточно много, он не мог не сделать своих выводов. Да, история Гермионы во многом оказалась ложью, но в ней так же была и правдивая часть. Гермиона сталкивалась с войной. В основе истории. Она на самом деле потеряла близких ей людей. «И сейчас прошлое настигло её», — обеспокоенно подумал Том, глядя на девушку сверху вниз. Больше не сомневаясь, он задёрнул полог кровати и лёг рядом, пододвинувшись ближе к Гермионе. Она, казалось, этого совсем не заметила. Тогда Том провёл большими пальцами по щекам девушки, вытирая слёзы. — Всё в порядке, — тихо произнёс Том, заметив, как она напряглась и замерла. — Тебе не нужно бояться. Услышав его голос, Гермиона медленно открыла глаза и посмотрела на него. Её лицо выражало столько боли и отчаяния, что Том невольно почувствовал, как магия пронеслась по его телу, побуждая найти того, кто стал причиной её горя. Но Том вовремя спохватился и сдержался. Давать сейчас волю магии было определённо не лучшим вариантом. Не отводя взгляда, Гермиона еле слышно произнесла: — Я не боюсь, — она попыталась сделать глубокий вдох. — Я… это… Её голос сорвался, взгляд вновь стал отрешённым, а слёзы начали течь с новой силой. Том не мог больше этого выносить. Он обнял её и прижал к себе. Гермиона не сопротивлялась, снова затерявшись в лабиринте воспоминаний. Том почувствовал, как в какой-то момент она вздрогнула всем телом. — Это моя вина, что они мертвы, — слабо произнесла Гермиона спустя некоторое время. Том колебался несколько секунд, а потом тихо сказал: — Мы уже обсуждали это раньше, помнишь? Это не твоя вина. Гермиона задрожала сильнее. Вдруг она открыла глаза и посмотрела на Тома холодным, полным какого-то раздражения и неприязни взглядом. — Откуда тебе знать? — её голос практически не дрожал, наполнившись холодом. Том мягко ей улыбнулся. — Потому что я знаю тебя, и я знаю, что ты никогда намеренно не ранишь своих друзей. Гермиона уставилась на него. Том удивился, когда она провела указательным пальцем по его щеке. — Я причинила тебе боль, — безэмоционально сказала она. Губы Тома изогнулись в ухмылке, и он произнёс с лёгкой насмешкой в голосе: — Я не твой друг. Гермиона некоторое время задумчиво смотрела на него, а затем так же сухо, как и прежде, ответила: — Да, думаю, ты прав. Она опустила взгляд на свои руки, глубоко вздохнула и прижалась к Тому, уткнувшись лицом ему в грудь. Она больше не плакала, а просто лежала, прислушиваясь к его сердцебиению и цепляясь пальцами за ткань рубашки. Выждав пару секунд, Том мягко провёл рукой по её спине. — Почему я продолжаю ошибаться? — раздался её приглушенный голос. — Я так облажалась. В который раз. Рука Тома замерла на середине пути, и он прошептал: — С тобой всё в порядке, Гермиона. Она разразилась приглушённым смехом, который больше походил на истерические рыдания. — Если со мной всё в порядке, то почему я всё ещё с тобой? Это определенно был не комплимент, но отчаяние в её голосе подсказывало, что это также не являлось и оскорблением. Она на самом деле была в замешательстве. Том обнял её обеими руками и прижался подбородком к макушке. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Но я рад.

{{{{{{{{{+}}}}}}}}}

Громкая болтовня медленно просачивалась в её сны. Гермиона сильнее зажмурилась, утыкаясь лицом в подушку. Она не хотела просыпаться. Лёжа в кровати с задёрнутым пологом она чувствовала себя защищённой. Ей не хотелось вставать, покидать своё убежище и смотреть в лицо миру. Но безжалостная болтовня соседок по комнате не оставляла её в покое. Наконец, вырвавшись из тягучих нитей сна, Гермиона открыла глаза. Со всех сторон её окружал тёплый успокаивающий красно-золотой цвет полога. Она перекатилась на бок. В кровати Гермиона была одна. Том остался вчера с ней, не так ли? Но сейчас его нет. Гермиона потёрла глаза и села. Вчерашние события сегодня казались сумбурным ночным кошмаром. Однако дрожь всё же пробила её тело, стоило вспомнить о призрачной фигуре Гарри. Его глаза, такие пустые и лишённые эмоций. Тот Гарри, которого она видела вчера, стал воплощением её страхов. Призраком, покинувшим приделы ночного кошмара. Она не хотела вспоминать его таким. Пустым и… мёртвым. «Это не твоя вина», — слова Тома пронеслись в её голове. «Но это ты послала в него убивающее проклятие, так что, вероятно, это всё же твоя вина», — безжалостно сообщил ей мерзкий голосок внутри. Гермиона нервно провела рукой по взлохмаченным волосам, пытаясь избавиться от ледяного холода, охватившего её сердце. Она не хотела больше думать о Гарри. Именно тогда её взгляд упал на кольцо, невинно лежащее рядом на простыни. Гермиона застыла, поражённо уставившись на чёрный камень в золотом ободке. «Почему оно здесь?» Стук сердца начал отдаваться в ушах. Гермиона думала, что выронила его в Выручай-комнате. Она была уверена в том, что кольцо выскользнуло у неё из рук. Неужели Том подобрал его? Но тогда почему он решил оставить его здесь? Дрожащими пальцами Гермиона потянулась к кольцу. Осторожно, не делая лишних движений, она положила его себе на ладонь. Неужели Том выронил его? Он лежал с ней на кровати. Может, оно выскользнуло из кармана? Гермиона мотнула головой, не сводя глаз с кольца. Теперь Тому было известно, что это за кольцо на самом деле. Он никогда не потерял бы что-то настолько ценное. Значит, он… он оставил его ей? Но зачем? Разве не он считал, что она не заслуживает чего-то хоть сколько-то ценного? Разве не он считал её никчёмной личностью? Но тогда почему? Гермиона была сбита с толку. Его поведение могло иметь только одно объяснение… Но нет, это было невозможно. Гермиона ещё раз качнула головой. Затем сняла кулон, подаренный Томом, протянула цепочку через кольцо и вернула украшение на место. Когда кольцо коснулось обнажённой кожи груди под одеждой, Гермиона почувствовала странное волнение. Она боялась случайно повернуть его и вызвать Гарри. Но кольцо было ей необходимо. Это был первый шаг в правильном направлении. Теперь ей оставалось только дождаться, когда Дамблдор сразится с Гриндевальдом. Дамблдор победит и получит Старшую палочку и мантию-невидимку. Потом Гермиона заберёт оставшиеся два Дара Смерти у профессора, и, наконец, сможет вернуться… вернуться… «Домой…?» Гермиона отмахнулась от странного мрачного чувства и распахнула полог кровати, прежде чем встать. — Гермиона, — пронёсся по комнате пронзительный голос Роуз. — Ты проснулась. Хорошо спала? Гермиона окинула растерянным взглядом соседок. Люсия, облачённая в бордовый халат, подошла к ней, присела на край кровати и успокаивающе обняла за плечи. — Как себя чувствуешь? Лучше? — спросила блондинка, с любопытством глядя на Гермиону. — Э… да, — пробормотала Гермиона. — Простите. Вчера просто был плохой день. — Ты уверена? — тихо спросила Диана. От Гермионы не скрылось волнение соседки, но она лишь спокойно улыбнулась Диане. Её подход во многом напоминал Гарри. Возможно, она единственная здесь, кто действительно о ней беспокоился. Гермиона сглотнула и мягко улыбнулась: — Да, не беспокойтесь обо мне. Диана улыбнулась ей в ответ. — Ты поссорилась с Риддлом? — полюбопытствовала Роуз, садясь на кровать Люсии и глядя на Гермиону. Почувствовав, как все девушки замерли, Гермиона сама напряглась. — С чего… с чего ты это взяла? — спросила она, сохраняя улыбку на лице. Роуз глупо хихикнула. Люсия присоединилась к ней, сев рядом с подругой. Не обращая внимания на смущение Гермионы, Люсия сказала: — Но ведь это он соучаствовал, не так ли? — девушка усмехнулась. — В конце концов, он отнёс тебя в кровать вчера. Обе девушки снова захихикали. Гермиона подумала о том, что, может, ей стоит пойти в ванную и проигнорировать этот странный разговор. — Знаешь, Гермиона, — произнесла Роуз, немного успокоившись. — Тебе не стоит заниматься этим с Риддлом. Люсия важно кивнула. — Да. Даже если он твой парень. Леджифер всегда говорит, что лучше подождать до свадьбы. Гермиона нахмурилась, чувствуя, как краснеет. Обсуждать подобные вещи с соседками ей ой как не хотелось. Ради Мерлина, они даже друзьями не были. Поэтому Гермиона решила продолжить настаивать на своём: — Том не мой парень. Люсия открыла рот от удивления, а Роуз посмотрела на неё взглядом, достойным Леджифер. — Что? Не твой парень? — Роуз возмущённо всплеснула руками. — Тогда что ты такое творишь? На прошлой неделе он лежал в твоей постели, г-голый! С лица Гермионы сошёл последний румянец. Они видели Тома? О Моргана, ей точно не следовало с ним спать. Это не делало ситуацию проще. Теперь её соседки смотрели на неё, как на шлюху. Гермиона провела рукой по лицу. Она не хотела говорить о Томе. — Послушайте, — начала Гермиона твёрдым голосом, глядя на девушек, — это касается только меня и Тома. Я не хочу обсуждать это. Затем она резко встала с кровати и пошла в ванную. Уже открыв дверь, Гермиона услышала голос Роуз. Удивительно, но блондинка больше не была возмущена. — Ага, значит, между вами что-то есть? Ты просто хочешь сохранить это в секрете? Гермиона посмотрела на девушку через плечо. На лице Роуз появилась радостная улыбка, и она крепко схватила Люсию за руку. Люсия хихикнула. — Ох, тайный роман. Это так волнительно! — эти слова прозвучали слишком воодушевлённо. Гермиона закатила глаза. — Не волнуйся, мы никому не скажем, — весело сказала Роуз. — И Риддл может приходить сюда, когда захочет. Гермиона нахмурилась, заметив, как помрачнела Люсия. Вдруг девушка воскликнула: — Мерлин, что ты собираешься делать, если ты сейчас… ну, знаешь… — Нет, не знаю, — раздражённо вздохнула Гермиона. К её удивлению, Люсия слегка покраснела и пробормотала: — Ну… если ты… э-э… после того, как ты и Риддл, ты… ты, наверное… хм… в положении. Роуз выразительно кивнула, глядя на живот Гермионы. Гермиона едва не задохнулась от возмущения. — Я определённо не беременна, — твёрдо заявила она. — У меня был «большой разговор» с родителями, можете не волноваться. Обе девушки с сомнением посмотрели на неё. Роуз продолжала глядеть на живот Гермионы так, словно в любую секунду в комнате мог появиться ребёнок. Тогда Гермиона просто сдалась. Она пожала плечами, развернулась и скрылась в ванной комнате. Но стоило ей закрыть за собой дверь, как соседки начали возбуждённо переговариваться. Гермиона покачала головой. Благодаря своей натуре книжного червя, она перерыла добрую половину библиотеки в поисках книг по магической контрацепции, ещё на шестом курсе, когда они с Роном наконец сошлись. Библиотека Хогвартса была оснащена воистину большим количеством самой разной литературы. «Хотя, возможно, к сороковым это и не относится», — подумала Гермиона, невольно представив, как Леджифер нашла бы её в библиотеке, склонившейся над грудой книг о методах контрацепции. Она почти услышала разгневанный голос профессора: «Мисс ДеСерто, это возмутительно!»

_._._._._

— Хочешь ещё тост? — спросил Лонгботтом. Гермиона улыбнулась и отрицательно качнула головой. — Тогда яблоко? Или, может быть, чашечку хорошего кофе? С того момента, как Гермиона переступила порог Большого зала, её светловолосый друг почти утопил девушку в своей заботе. — Я в порядке. Правда, — в очередной раз попыталась успокоить его Гермиона, мягко улыбаясь. Но беспокойство из взгляда Лонгботтома никуда не ушло. Гермиона злилась на себя за то, что так его напугала. Напугала всех своих друзей. Она действительно становилось причиной для беспокойства с завидной регулярностью. Люпин и Уизли сидели напротив неё и тоже внимательно наблюдали за каждым её движением. Гермиона тихо вздохнула. — Слушайте, — спокойно начала она, — мне жаль, что я заставила вас волноваться вчера. Но сейчас мне намного лучше. Вам правда не о чем беспокоиться. — Что произошло? — осторожно спросил Люпин. Лонгботтом успокаивающе накрыл её руку своей. Гермиона улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на Люпина и ответила: — Ничего особенного. Я просто… — она вдруг замолчала. Говорить об этом было непросто. Сглотнув, Гермиона продолжила: — Кое-что напомнило мне о Гарри… ну, знаете… о друге из Франции. Люпин послал ей сочувствующий взгляд, Лонгботтом крепче сжал её руку. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое, — с грустью в голосе произнёс Уизли. — Спасибо, — тихо ответила Гермиона. Затем она глубоко вздохнула и улыбнулась друзьям. Девушка не хотела, чтобы они и дальше находились под гнётом мрачной атмосферы. — Так что насчёт того кофе, который вы мне обещали? Лонгботтом улыбнулся и потянулся за кофейником. — Конечно-конечно, моя дорогая. Отхлебнув кофе, Гермиона спросила своих друзей: — Итак, чем вы планируете заниматься сегодня? Лонгботтом лениво откинулся на спинку сиденья. — Квиддич, — сказал он, улыбаясь. Гермиона нахмурилась. — Но сегодня суббота. Я думала, вы тренируетесь по понедельникам. — Милая, не знающая ничего Гермиона, — Лонгботтом весело ткнул её пальцем в бок. — У нас сегодня дополнительная тренировка. На следующей неделе играем против Рейвенкло. — Ой, — Гермиона поняла, что слышит эту новость впервые. — Ты не знала, да? — шутя упрекнул её Уизли. Гермиона взглянула на друга, и, невинно хлопая ресницами, произнесла: — Конечно, я знала. Её ложь не продержалась и секунды. — Где твой школьный дух, Гермиона? — усмехнулся парень. Гермиона надула губы в притворной обиде, пока Люпин не вмешался: — Ты одержим этим видом спорта. Это настоящая проблема. Лонгботтом немного склонился над столом, в его глазах загорелся озорной огонёк. — Говоря об одержимости. Чем ты сегодня займёшься? — спросил он, притворяясь невинной овечкой. Гермиона с удивлением отметила, что Люпин сильно покраснел. Затем он пробормотал что-то себе под нос. Было слышно только «Хогсмид». Лонгботтом торжествующе посмотрел на него. — О, ты собираешься в Хогсмид? Я этого не знал, — блондин вдруг хитро улыбнулся. — С кем? Люпин снова что-то пробормотал. Румянец на его лице становился всё ярче. Лонгботтом ухмыльнулся. Затем он приложил руку к уху и сказал: — Извини, не расслышал. С кем? — Со Стеллой, — чуть громче повторил Люпин, опасливо поглядывая в сторону стола Рейвенкло. Заметив его взгляд, Стелла Лавгуд улыбнулась парню и помахала рукой. Люпин несколько натянуто улыбнулся в ответ. Гермиона легко рассмеялась. — Чувак, тебе нужно действовать, — не прекращал дразнить друга Лонгботтом. — А что ты планируешь делать сегодня? — спросил Уизли, повернувшись к Гермионе. — Ещё не знаю, — честно ответила она. — Может быть, пойду в библиотеку. Лонгботтом картинно схватился за голову. Затем он положил руки ей на плечи и сказал: — Ты не можешь проводить выходные в библиотеке, — он широко улыбнулся. — Ты просто не должна этого делать. Уверен, мы найдём что-нибудь и для тебя. Справившись со своим смущением, Люпин вдруг посмотрел куда-то за спину Гермионе. После чего его взгляд обратился к ней, и он сказал: — Да. Или кого-нибудь. Когда Гермиона вопросительно подняла бровь, Люпин добавил: — Похоже, Риддл хочет поговорить с тобой. Она на секунду застыла, а затем осторожно обернулась. Действительно. Том шёл в её сторону. На лице застыла пустая маска, но, по крайне мере, смотрел он точно на неё. — Доброе утро, — ровно и сухо поздоровался он, подойдя ближе. — Доброе, — коротко ответила Гермиона. Теперь Том стоял прямо позади неё, и от его присутствия по спине девушки побежали мурашки. В серых глазах промелькнул алый всполох, когда Том впился взглядом в руку Лонгботтома, которой тот обнимал Гермиону за плечи. Она видела, как Том стиснул челюсти от раздражения. Однако сам он ничего не сказал, лишь вновь посмотрел на неё. — У тебя есть минутка? — спросил Том полностью контролируемым голосом. Гермиона ощутила, как Лонгботтом крепче сжал её плечи. Сузив глаза, гриффиндорец злобно посмотрел на Тома. — Нет, у неё нет… Но Люпин перебил его и решительно сказал: — Слушай, Марк, ты не хочешь пойти на тренировку по квиддичу? Лонгботтом медленно повернулся к другу, прожигая того гневным взглядом. Люпина, похоже, это ничуть не задело. Он просто выразительно поднял брови и кивнул в сторону Гермионы и Тома. — Хорошо, я понял, — едко произнёс Лонгботтом. Затем он взглянул на Гермиону и спросил уже более мягко: — С тобой точно всё будет хорошо? Она мягко улыбнулась ему в ответ. — Не беспокойся обо мне. Лонгботтом тяжело вздохнул. Убрав руку с её плеч, он поднялся из-за стола. — Пошли, — сказал он Уизли. Бросив последний злобный взгляд в сторону Тома, Лонгботтом развернулся и пошёл прочь из зала. На лице Тома заиграла ухмылка, пока он наблюдал за тем, как уходят два гриффиндорца. — Он действительно ненавидит меня, не так ли? — произнёс Том, не скрывая мрачного веселья в голосе. Люпин положил салфетку на пустую тарелку. — Не то чтобы у Марка не было причин для этого, — спокойно ответил он Тому. Затем Люпин встал из-за стола и улыбнулся Гермионе краешками губ. — Извините, мне нужно увидеться с моей девушкой. — Конечно, — Гермиона улыбнулась ему в ответ. Люпин перевел взгляд на Тома, и его голос прозвучал резче: — Ты помнишь, что я сказал тебе вчера? Том элегантно изогнул бровь. Сохраняя вежливое выражение лица и спокойную интонацию голоса, он ответил: — Ты сказал, что я не настолько глуп, чтобы причинять вред Гермионе, являясь вашим единственным подозреваемым в случае чего. Люпин коротко кивнул ему. — Я надеюсь, что это предположение по-прежнему приемлемо. — Затем он развернулся и пошёл к столу Рэйвенкло. — Ещё один мой поклонник, — саркастически прошептал Том, глядя вслед Люпину. Повернувшись к Гермионе, он улыбнулся ей и осторожно спросил: — Не могла бы ты уделить мне немного времени? — Вообще-то нет, — едко ответила Гермиона. Не глядя на него, она резко встала из-за стола и направилась к выходу. К её разочарованию, Том последовал за ней. — Это не займёт много времени, — заверил он. Гермиона раздражённо вздохнула. Она не хотела говорить с ним. Не хотела оставаться один на один. Это плохая идея. Том наверняка потребует вернуть ему кольцо. «Он оставил кольцо тебе, — прозвучал внутренний голос. — Так зачем ему забирать его теперь?» Гермиона нахмурилась, придя в замешательство от собственных мыслей. И чтобы доказать себе, что ошибается, она вдруг остановилась, посмотрела на Тома и сказала: — Хорошо.

_._._._._