Ultima ratio

_._._._._

— Так куда хочешь зайти в первую очередь? — спросил Том, когда они наконец вышли из кареты, которая довезла их прямо до Хогсмида. Гермиона пробежалась взглядом по группам школьников, снующих по улице, а затем перевела взгляд на Тома. — В «Книги и Свитки»? — предложила она. — Я знал, что ты так скажешь, — довольно ухмыльнулся Том. Затем он взял её за руку и повёл через толпу. Гермиона удивилась, как приятно ей стало от того, что Том идёт рядом с ней, держа за руку. Она вдруг ни с того ни с сего почувствовала себя в безопасности. «Но уместно ли это чувство?» Гермиона в замешательстве нахмурилась. Откуда взялось это ощущение? Погрузившись глубоко в свои мысли, она не заметила, как Том открыл перед ней дверь книжного магазина. Однако проведя наедине с книгами несколько минут, вдыхая чудесный запах нового пергамента, она позабыла о своей нервозности. Книги всегда действовали на неё успокаивающе. Она зашла в отдел, посвященный книгам по Защите от Тёмных искусств, взяла тяжёлый том с полки и открыла его. Пока она рассеянно листала страницы, Том заглянул ей через плечо и посмотрел на книгу. — Хм, заклинание Патронуса? — негромко произнёс он, вчитываясь в написанное. — Ты можешь вызвать Патронуса? Гермиона кивнула. Она чувствовала тепло его тела, когда он стоял так близко. Это заставляло её нервничать. — Довольно сложные чары, — прокомментировал Том. Гермиона чуть повернула голову, тут же натыкаясь на его взгляд, и спросила: — А ты? Ты можешь? — из её губ вылетел тихий шепот. Том хитро улыбнулся, а затем надменно протянул: — Конечно. С чего бы я не мог? Гермиона улыбнулась, услышав его наигранно высокомерный тон. Затем она полностью развернулась к нему и, состроив снисходительное выражение лица, произнесла: — Потому что, как ты сказал, это довольно сложно. Том, видимо, решил проигнорировать её шалость, и просто улыбнулся, забирая книгу из рук. — Какую форму принимает твой патронус? — спросил он, блуждая взглядом по странице. — Выдра, — просто ответила Гермиона. Том оторвал глаза от книги и внимательно посмотрел, а неё. — В самом деле? — недоверчиво спросил он, приподнимая бровь. Гермиона нахмурилась. — Да. Что не так с выдрой? — О, ничего, — беспечно ответил Том. — Просто я ожидал нечто более грозное, — он задумчиво постучал по корешку книги, взглядом смерив девушку с головы до ног. На его губах появилась нахальная ухмылка. — Например, акулу. Гермиона прищурилась, возмущённо глядя на него, а затем резко сказала: — Дай-ка я угадаю. Твой патронус – змея, не так ли? Том самодовольно хмыкнул. — Не угадала, — безмятежно сообщил он, закрывая книгу и ставя её обратно на полку. — Ты когда-нибудь читала эссе Слинкхарда о том, что количество магической силы может повлиять на форму патронуса? Гермиона задумалась, перебирая в голове десятки прочитанных книг. — В каком году он это написал? — В сорок первом. — А, вспомнила, — вдруг сказала она. — Однажды я пыталась отыскать его рукопись, но не смогла. — Она игриво толкнула Тома в бок. — Слишком старое исследование, ну, ты меня понимаешь. Затем Гермиона огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, и заговорщически прошептала: — Он всё равно ошибался. Том поднял брови, услышав это. — Разве ты можешь разглашать подобную информацию? — Может, это просто мои собственные выводы, — она лукаво улыбнулась ему. Их разговор в книжном затянулся на добрых полчаса, превратившись в настоящую дискуссию о заклинании Патронуса. Как ни странно, Гермиона чувствовала себя комфортно, разговаривая с Томом о магии. С другой стороны, она всегда любила эту тему и могла говорить о волшебстве часами, а Том обладал немалыми знаниями. Ещё он был очень красноречив и отлично владел ораторским искусством. Гермиона была рада, что во время их беседы Том не пытался сползти на действительно интересующую его тему. Спустя некоторое время он предложил сходить в «Три Метлы», чтобы выпить чего-нибудь. Гермиона согласилась, и они вместе покинули книжный, направляясь к пабу. Затем Том снова галантно открыл перед ней дверь, а когда они поняли, что внутри не осталось свободного столика, он так выразительно посмотрел на группу слизеринцев с третьего курса, что детей как ветром сдуло. Гермиона решила не комментировать его методы запугивания и просто села за освободившийся столик. Том выбрал место рядом с ней, а не напротив, но даже тогда Гермиона не возразила. Вскоре перед ними стояло по большой кружке сливочного пива. Гермиона отпила из стакана, чувствуя, как внутри всё теплеет. Между ними снова повисло неловкое молчание. Том говорил, что хочет поговорить, когда звал её в Хогсмид, но Гермиона не была уверена в том, что готова к этому разговору. Парень улыбнулся ей, откидываясь на спинку стула. — Когда ты впервые использовала магию? — спросил он своим ровным спокойным голосом. Гермиона удивлённо моргнула. Застигнутая врасплох этим вопросом, она неуверенно пробормотала: — Ты имеешь в виду первый магический выброс? — Да. Гермиона бросила на него вопросительный взгляд. — Ты действительно хочешь это услышать? — Почему нет? — Потому что в то время я жила в мире маглов, — сказала она похолодевшим голосом. Том накрыл её руку, лежавшую на столе, своей, и, улыбнувшись, ответил: — Я действительно хочу послушать. Гермиона нервно сглотнула, почувствовав, как кисть и пальцы овеяло теплом. — Хорошо, — сдалась она и начала свой рассказ. — Я училась в начальной школе. Это был третий класс. Однажды моя подружка пришла на урок в самом розовом платье из всех, которые я когда-либо видела, — Гермиона усмехнулась, погрузившись в воспоминания с головой. Волнение само собой отступило. — А так как я была девочкой и всё такое, то тоже захотела себе такое платье, — она весело взглянула на Тома, который слушал её с самым заинтересованным видом. — Итак, придя из школы домой, я рассказала об этом родителям. Думаю, папа купил бы его мне, лишь бы я успокоилась, но на маму такие вещи никогда не действовали. Она сказала, что я не должна поддаваться влиянию своих друзей ради минутных порывов. И что она не позволит «влиять стереотипам о гендерной роли на моё неокрепшее сознание», — Гермиона тихо рассмеялась, вспоминая, какой большой разговор закатила в тот раз мама. — В конце концов никакое платье мне не купили, а отправили спать. На следующее утро, когда мама пришла меня будить, она буквально очутилась в розовой комнате. Обои, шторы, покрывало, ковёр и всё остальное были ярко-розового цвета. Сразу было понятно, что я не могла провернуть такое. Настоящее «чудо». Мама в какой-то момент даже подозревала папу. — Гермиона откинулась на спинку стула вслед за Томом. — Лишь годы спустя, когда я получила письмо… когда мы узнали, что я волшебница, мы поняли, что произошло. Продолжая смеяться, Гермиона посмотрела на Тома. Он сидел с задумчивым выражением лица. Вдруг, ничего не говоря, он достал палочку и направил её на юбку девушки. Тёмно-синяя ткань сменила свой цвет на розовый. Гермиона перестала смеяться и нахмурилась. Том ухмыльнулся. — Тебе идёт, — сообщил он. Гермиона широко улыбнулась ему в ответ, сконцентрировавшись на магическом потоке, проходящем через её тело. Сосредоточив немного магии в правой руке, она щёлкнула пальцами. Элегантная рубашка Тома в тот же миг стала розовой. Гермиона фыркнула. — Тебе тоже идёт. Том стоически перенёс подобное обращение. Он снова откинулся на спинку стула и самодовольно улыбнулся. — Что ж, думаю, я могу носить что угодно и при этом выглядеть хорошо, — подмигнув Гермионе, он добавил: — Знаешь, нам следует чаще надевать парную одежду. Том скользнул рукой по её бедру. Гермиона нахмурилась, оттолкнула его руку и ещё раз щёлкнула пальцами, возвращая их одеждам первоначальный вид. На лице парня появилась довольная улыбка. Гермиона же потянулась за сливочным пивом, игнорируя его. Сделав несколько глотков, она спросила: — А что насчёт тебя? Когда ты впервые применил магию? Улыбка тотчас покинула лицо Тома. — Я не помню, — безразлично ответил он. Гермиона изумлённо подняла брови. — Не помнишь? Я думала, что подобное всегда остаётся в памяти на долгое время. Том пожал плечами. — Кажется, она всегда была со мной, моя магия. Столько, сколько я себя помню. Гермиона задумчиво потёрла пальцами подбородок. Выглядела она при этом так, словно пытается решить какое-то сложное математическое уравнение. — Может быть, твой первый магический выброс произошёл в очень раннем возрасте. Поэтому ты не можешь ничего вспомнить. — Возможно. — Тогда когда ты впервые осознанно использовал магию? — решила спросить Гермиона. — Я всегда использовал магию. Хотя я помню, когда научился её контролировать, — Том вдруг замолк, с сомнением взглянув на девушку. — Но не думаю, что ты хочешь услышать эту историю. — Ошибаешься, — ответила Гермиона. — Я очень хочу послушать. Том бросил на неё ещё один зловещий взгляд. — Хорошо. Только не говори потом, что я не предупреждал. — Гермиона быстро кивнула, инстинктивно придвинувшись к нему чуть ближе. — Я не помню, сколько мне тогда было лет, — начал Том. — Я ещё не ходил в школу, так что, наверное, около пяти. Была зима. Помню, было довольно холодно. Я сидел в общей комнате возле обогревателя и читал книгу. Гермиона нахмурилась. — Читал? Но ты же говоришь, что ещё не ходил в школу. Том внимательно посмотрел на неё, положил руку ей на плечо и с сожалением сказал: — Не можем же мы все учиться так медленно. Гермиона фыркнула. Том улыбнулся ей и продолжил рассказ: — Я сидел и читал, а Эрик Уолли подошёл ко мне и выхватил книгу. Я пытался вернуть её, но он был на несколько лет старше меня, и он просто толкнул меня на пол. Он посмеялся надо мной, а затем ушёл, забрав с собой мою книгу. Тогда я действительно разозлился. Гермиона громко вздохнула, но Том не обратил на это внимания. — Эрик вышел из комнаты – я последовал за ним. Я хотел отомстить ему, но понимал, что он сильнее. Это ещё больше злило меня. Тогда я представил, как подхожу и толкаю его. Точно так же, как он меня. Я практически почувствовал свои руки на его плечах. Представил, как он теряет равновесие и падает. — Что случилось потом? — по телу Гермионы пробежала дрожь, когда она увидела, как Том прикрыл глаза, а черты его лица исказились от мрачного удовлетворения. В следующее мгновение он посмотрел на неё из-под ресниц, со странным блеском в глазах. — Всё было даже лучше, чем в моём воображении, — на его губах заиграла жуткая улыбка. — Я действительно чувствовал, как держу его за плечи, но при этом даже не касался его. На самом деле, это были не мои руки. Тогда я ещё не понимал, что это. Но в тот момент я осознал, что имею власть над ним. Том опустил взгляд на свои руки, сложенные на коленях. — Тогда я толкнул его, — он сделала паузу. — И мальчишка скатился вниз по лестнице. Гермиона уставилась на Тома широко распахнутыми глазами, вспоминая узкий и крутой лестничный пролёт, который видела краем глаза в приюте. — До этого ты не упоминал никакую лестницу, — слабо прошептала она. Том спокойно посмотрел на неё. Его лицо вновь приобрело то бесстрастное выражение, за которым он обычно скрывал нездоровое злобное ликование. — Я говорил, что тебе не понравится. Гермиона судорожно вздохнула. — Что случилось с тем мальчиком? — робко, почти испуганно спросила она. — Он оказался везунчиком, полагаю, — холодно ответил Том. — Ему повезло? — Гермиона удивлённо моргнула. — Ну, по крайне мере, он не свернул себе шею. Это ли не везение? — небрежно бросил Том, словно отмахиваясь от последующего воспоминания. Гермиона потёрла переносицу. — Кто-нибудь винил тебя в этом? — еле слышно спросила она. — С какой стати? — переспросил он фальшиво невинным тоном. — Я стоял в другом конце коридора. Как я мог его толкнуть? — помолчав секунду, он вдруг хмыкнул и добавил: — Жаль, конечно, что я находился так далеко. Пропустил практически всё зрелище. Гермиона поразилась спокойствию на его лице в этот момент. Но потом вспомнила, что Том всегда был таким. — Это просто ужасно, ты знаешь? Том вздохнул и пожал плечами. — Да, я такой. Гермиона вперилась в него взглядом. — Помнишь, ты рассказывал, как они угрожали отправить тебя в психбольницу? Том изящно изогнул бровь. — И? — Я думаю, у них были основания для этого, — сухо бросила Гермиона. Том усмехнулся. Выражение его лица вмиг переменилось. Используя одну из своих самых обворожительных улыбок, он произнёс: — Меня ранит, что ты так думаешь. В конце концов, я респектабельный староста. Лучший в этом году. — Да, да, — снисходительно отозвалась Гермиона, отмахиваясь при этом от него, как от мухи. — Никак не пойму, как тебе удаётся водить всех за нос. Практически все в школе безоговорочно тебе верят. Том невольно улыбнулся шире. Из-под маски очарования отчаянно пробивалось коварство. — Практика, — сказал он. Гермиона закатила глаза и допила оставшееся сливочное пиво за три больших глотка. Затем она отставила пустую кружку, а Том позвал официантку, чтобы расплатиться. Гермионе всё ещё было странно видеть кого-то другого, обслуживающего посетителей вместо мадам Розмерты. Но, вероятно, женщина ещё даже не родилась. Том заплатил за напитки, а Гермиона вдруг задалась вопросом, откуда у него деньги. Неужели он снова шантажировал кого-то? С другой стороны, Том мог просто надавить на Эйвери, и Гермионе было бы всё равно. Выйдя из «Трёх Мётел», Том снова взял Гермиону за руку. На сей раз она отнеслась к этому спокойнее. Девушка не сжимала его руку в ответ, но и не вырывалась, позволяя теплу окутывать её пальцы. — Давай уйдём от толпы? — предложил Том. К Гермионе сразу же вернулась её нервозность. Сглотнув, она кивнула, не глядя на него. Чувствуя, как с каждой секундой начинает загоняться всё больше, она молча последовала за Томом по извилистым улочкам Хогсмида. Вскоре они вышли из деревни. Пройдя ещё немного, они забрели в берёзовый лес. Постепенно шум толпы окончательно смолк, а домики скрылись за деревьями. — Пошли туда, — сказал Том, продолжая вести её за собой. Они свернули с тропы и пошли по направлению к невысокому холму, покрытому мягкой травой. Выбрав подходящий участок, Том остановился, и они уселись в тени берёзы. Именно тогда Гермиона наконец узнала это место. Через несколько лет на этом холме построят Визжащую хижину. — Вау, это странно, — пробормотала она. — Что? — переспросил Том. Гермиона удивлённо посмотрела на него. Она даже не заметила, что произнесла это вслух. — Я была здесь раньше. Там, на вершине холма… — она махнула рукой в нужном направлении, — будет стоять дом. Том ничего не сказал, и Гермиона снова перевела взгляд на то место, где, как она помнила, красовалась хижина. — Ты никогда не говорила мне, что была в Хогсмиде раньше, — задумчивый голос Тома выдернул её из воспоминаний. Глаза Гермионы распахнулись от шока, когда она поняла, какую глупость совершила. Но было уже поздно. В серых глазах, направленных на неё, мерцал любопытный блеск. — Я… э-э-э… — Гермиона принялась шарить взглядом по округе. — Ну… это же Хогсмид. Волшебное поселение с многовековой историей. Конечно, я была тут раньше. — Понятно, — медленно проговорил Том, не отрывая от неё проницательного взгляда. — Если так подумать, то ты никогда не говорила мне, что была в Англии до того, как. Гермиона уставилась на него, судорожно обдумывая, что ответить. В голове было пусто. Ни одна ложь больше не казалась правдоподобной. На лице Тома появилась довольно неприятная ухмылка. Подперев рукой подбородок, он произнёс: — Ты ужасная лгунья. Гермиона нахмурилась. — Что ж, мне жаль, что я не такой высококлассный специалист в этой области, как ты, — с пренебрежением в голосе ответила она. Во взгляде Тома появились насмешливые искорки. — Может, тогда попробуешь рассказать мне правду? — Или я просто ничего тебе не скажу, — тут же отрезала Гермиона. — Как хочешь, — довольно промурлыкал Том, вызывая в девушке ещё большее раздражение. Гермиона отвела от него взгляд, продолжив изучать ландшафт. Всё выглядело странно знакомым. Хотя отсутствие Визжащей хижины вносило некий диссонанс. Через несколько минут Том снова заговорил. На этот раз в его голосе не прозвучало ни намёка на веселье. — Кем был тот парень, которого ты вызвала с помощью Воскрешающего камня? Гермиона закусила губу. Её взгляд, до этого плавно блуждающий по деревьям, застыл в одной точке. Она не хотела обсуждать Гарри. Тем более с Томом. Подумав пару секунд, она ответила: — Он был хорошим человеком. Я уже рассказывала тебе о нём раньше. Он тот, кто очень похож на тебя. — Да, чёрные волосы, — задумчиво произнёс Том, проводя рукой по своим волосам. — Но как так получилось, что ты смогла вызвать его? Ведь в этом времени он ещё не умер. Он даже не родился. Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда она подумала о Гарри. Прежде она сама задавалась вопросом, почему он появился перед ней. Слабо улыбнувшись, Гермиона тихо сказала: — Мёртвые всегда с нами. Том кивнул, продолжая задумчиво смотреть на неё, а затем осторожно спросил: — Ты скучаешь по своему времени? Гермиона поджала губы, чувствуя, как внешнее спокойствие начинает трещать по швам. Она действительно была плохой лгуньей. — Нет. — Нет? — Том удивлённо приподнял брови. — Для меня там больше ничего не осталось, — глухо пояснила Гермиона. Том мягко положил руку ей на плечо. — Из-за войны? — Да, — прошептала она, и впервые за весь разговор посмотрела на него. — Почему ты пошла на войну? — Я… я должна была это сделать, — ответила Гермиона. Грусть окутала её сердце. — Все вокруг страдали. Я не хотела, чтобы это продолжалось, — она сделала паузу, прежде чем добавить: — И я была нужна своим друзьям. По телу Гермионы пробежала дрожь. Она чувствовала себя так нелепо, рассказывая об этом Тому. Когда он был причиной всего произошедшего. Том поднял руку и осторожно провёл пальцами по её волосам, задевая шею. Гермиона вопросительно посмотрела на него, когда он убрал волосы с плеча. В его глазах мерцал странный блеск, а взгляд сосредоточился на открытых участках кожи. — Теперь ты можешь мне сказать, как получила их? — тихо спросил он. Гермиона поняла, что он смотрит на шрамы. Она провела пальцами по бугристым линиям на плече, замечая, как помрачнел взгляд Тома. — Ничего особенного, — наконец ответила она, слабо улыбнувшись. — Я сражалась и была ранена. Такое случалось постоянно. — Против кого? — тут же спросил Том. — Что? Парень внимательно посмотрел ей в глаза. — Вы сражались не против Гриндевальда, — мягкость пропала из его голоса. — В будущем вы были вовлечены в новую войну. Так что произошло? С кем вы воевали? Отодвинувшись немного назад, Гермиона сдержанно ответила: — Ты же не думаешь, что я расскажу тебе, да? — Этого не произойдёт ещё пятьдесят с лишним лет, — вдруг решил надавить Том. — Я уверен, что ты можешь рассказать мне правду, не меняя будущее. Гермиона прищурилась, смерив его похолодевшим взглядом. — Я не хочу рисковать. Том выдохнул, опустил взгляд, но, увидев шрамы на плече Гермионы, вновь вспыхнул, словно спичка. Тёмная магия начала медленно собираться вокруг него. Гермиона чувствовала её присутствие в воздухе. — Кем бы они ни были, я бы проклял их, — злобно прошипел он. Гермиона удивилась такому неожиданному порыву. На её лице мелькнула грустная улыбка. «Если бы только он знал…» — Я сомневаюсь в этом, — осторожно сказала она Тому. Он разочарованно рыкнул: — Знаю, я не могу. Всё это в будущем, я знаю. Но я чертовски сильно хочу заставить их страдать. «Опять же, я в этом сомневаюсь», — подумала Гермиона, но решила ничего не говорить. Том, всё ещё сгорая от недовольства, упёрся локтями в землю и уставился на голубое небо. — Вы выиграли ту войну? — злость по-прежнему звучала в его голосе. — Никто не выигрывает войны, Том, — тяжело вздохнула Гермиона. — Но… — Пожалуйста, давай прекратим говорить о будущем? На этот раз Том послушал её. Какое-то время они провели в тишине. Гермиона плела косичку из собранных травинок, Том же просто сидел рядом с ней. Она чувствовала его дыхание, и то, как блуждает по её телу его взгляд. Однако беспокойства почти не было. На самом деле, она скорее чувствовала, что… — Ты сможешь вернуться ко мне? — внезапно спросил Том. Гермиона медленно перевела на него взгляд. Вопрос не стал неожиданностью. Она знала, что рано или поздно он спросит об этом, ещё когда садилась в карету. Тем не менее, точного ответа у Гермионы до сих пор не было. Подождав немного, Том продолжил: — Я знаю, что сделал много ошибок. Но ты нужна мне. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но ничего не вышло. — Том, это сложно, — неуверенно ответила она. — Ты правда совершил много ошибок, какие-то сделала и я, — она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. — Сейчас мы здесь, но всё разрушено. Ты действительно думаешь, что нам удастся исправить это? Его спокойный уверенный взгляд ясно давал понять, о чём он думает. Том, не колеблясь, произнёс: — Да. Гермиона невесело усмехнулась. — А я в этом не уверена. В последнее время я ни в чём не уверена. — Не думаю, что всё так сложно, как ты думаешь, — сказал Том, наклоняясь ближе к Гермионе. — Что ты ко мне чувствуешь? Ошеломлённая требовательностью вопроса, Гермиона пару раз моргнула. Разве не об этом она спрашивала саму себя уже некоторое время? Нашла ли она ответ? — Я… я не знаю, — жалобно ответила она, пытаясь выкрутиться из сложившейся ситуации. — Но опять же, я понятия не имею, что ты чувствуешь ко мне. Лучшая защита – это нападение. Однако Том словно этого и ждал. — Я уже говорил тебе, что чувствую, — произнёс он серьёзным тоном. — Ничего не изменилось. Гермиона закрыла глаза и выдохнула. Вдруг она ощутила, как Том снова касается её плеча. Открыв глаза, она встретилась с ним взглядом. — Ты перестала угрожать мне исключением, снова говоришь со мной, целуешься со мной, ты даже согласилась пойти со мной в Хогсмид, а это почти свидание, — на лице Тома расползлась довольная улыбка. — Что бы ты ни говорила, похоже, что ты всё-таки что-то чувствуешь ко мне. Выждав несколько секунд, Гермиона сдалась и коротко бросила: — Может быть. В глазах Тома замерцал торжествующий блеск. Проигнорировав его, Гермиона продолжила: — Может быть, я что-то и чувствую, но что, если этого недостаточно? — Этого более чем достаточно, — заверил Том. Гермиона грустно покачала головой. — В первый раз точно не было, — ровно произнесла она. — Тебе этого было недостаточно. Радость быстро исчезла с лица Тома. Гермиона отвела от него взгляд и продолжила говорить совершенно спокойно: — Я раскрыла одну крошечную деталь своей жизни, и внезапно мои чувства, мои… Всё стало недостаточно хорошо для тебя. Ты просто отвернулся от меня, мои чувства ничего не стоили, — Гермиона едва заметно вздрогнула, маска на её лице пошла трещинами. Смотря на свои руки, она сдавленным голосом добавила: — Я ничего не стоила. — Гермиона, мне очень, очень жаль, что я так к тебе относился, — осторожно сказал Том. — Я был неправ. Искренность его голоса заставляла Гермиону дрожать. Она не знала, что делать. Не глядя на него, она прошептала: — Этот расизм… Я сталкивалась с ним с тех пор, как узнала о волшебном мире. Я научилась жить с этим. Но я не могу… не могу справиться, если самые близкие мне люди верят в эту ложь. Гермиона бросила быстрый взгляд на Тома. Он казался немного растерянным. Всё в его виде кричало о раскаянии. — Том, я… я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я маглорождённая, — призналась Гермиона. — Как я должна жить с этим? На его лице отразилась слабая тень улыбки. — Разве я не говорил тебе? Я не ненавижу тебя. Теперь вопрос в том, ненавидишь ли ты меня. Гермиона сглотнула и еле слышно сказала, поражаясь правдивости своих слов. — Нет, это не так. — Увидев облегчение на лице Тома, она добавила: — Но я всё ещё маглорождённая. — Меня это больше не волнует, — уверенно сказал Том. — Вот именно! Тебя не волнует, — в отчаянии воскликнула Гермиона. — Мои родители были маглами, и я их очень любила, — она отвела от него взгляд и горько прошипела: — Я не могу принять того, кто смотрит на них свысока только потому, что они маглы. Особенно если это мой… парень. Ты как-то сказал мне, что можешь быть «толерантным» к моему происхождению. Для меня этого недостаточно. Том мягко обхватил пальцами её подбородок и заставил поднять голову. Гермиона нехотя взглянула на него, чувствуя себя загнанной в ловушку. — Я не отношусь плохо к твоим родителям, — серьёзно сказал Том, глядя прямо ей в глаза. — Напротив. Я очень рад, что когда-нибудь в будущем твои родители встретятся и у них родится дочь. Маглы они или нет, я им очень благодарен. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоить бушующий ураган внутри. Она смотрела Тому в глаза. Она не знала, что хотела в них найти. Гермионе давно была известна его тёмная сторона. Она видела его будущее, его непомерные разрушительные амбиции, его ненависть и жестокость. Он так много раз ранил её. Он был настоящим монстром. — Вернись ко мне, — прошептал Волдеморт. Его манящий голос, казался, звучал прямо у неё в ушах. Пальцы Тома всё ещё мягко касались её подбородка, слегка поглаживая. Гермиона едва могла дышать. Что-то сжимало её лёгкие. Она тонула в серых глазах. Да что там. Если бы глаза были ярко-красными, она всё равно бы в них утонула. Она хотела быть с ним? Между ними определённо чувствовалось сильное притяжение. Тем не менее, Гермиона была напугана, когда смотрела в глаза Тома Риддла. Волдеморта. Их больше невозможно было разделить. Она не могла сказать «да» одному и «нет» другому. Сможет ли она чувствовать себя в безопасности с ним? С двумя его сторонами? Его пальцы крепче сжали её подбородок. Он приблизился к ней, гипнотизируя взглядом. Гермиона не могла пошевелиться, не могла отвести глаз. Тёмная магия начала ластиться к ней, прохладными волнами опаляя кожу. — Пожалуйста, — произнёс Волдеморт своим мягким ласковым голосом. — Вернись. Гермиона понимала, что пора уже принимать решение. В глубине души она давно сделала выбор, но требовалось неимоверное мужество, чтобы принять это. Всё ещё глядя в его серые глаза, Гермиона медленно кивнула. Как только Том увидел это, нити его магии плотными кольцами обвились вокруг Гермионы и потянули к нему. Неужели это и есть конец? Неужели Волдеморт наконец-то победил её? Но почему Гермиона не испытывает чувства потери? Пальцы Тома скользнули ей на щёку. На его губах заиграла улыбка. Он уже начал наклоняться к ней за поцелуем, но Гермиона подняла руку и приложила указательный палец к его губам. Прищурившись, она произнесла ледяным голосом: — Если ты когда-нибудь снова предашь меня, не смей просить второго шанса. По лицу Тома пробежала тень. — Не предам, — пообещал он. Затем он заключил её в крепкие объятия. Гермиона больше не останавливала его. Кажется, сейчас даже его тёмная магия была к ней дружелюбна. Гермиона чувствовала, как быстро в груди бьётся сердце. Затаив дыхание, она сама прижалась к нему, уткнулась щекой в плечо, кожей ощущая мягкую ткань рубашки. Когда же его магия столкнулась с её, мягко переплетаясь, Гермиона не выдержала. Она обхватила руками его шею, позволяя своей магии плотно-плотно обернуться вокруг Тома, стремясь стать ещё ближе. Гермиона закрыла глаза, расслабляясь в его руках. Впервые за долгое время ей было так приятно от того, что Том рядом. Прошло несколько минут. Том нежно поцеловал её в макушку. Гермиона задрала голову вверх и посмотрела на него. В серых, всегда таких холодных глазах сейчас теплилась неподдельная радость. Том медленно провёл рукой по её волосам, зарываясь в них пальцами, а затем резко сократил расстояние и прижался к её губам. Том держал Гермиону крепко, собственнически, жадно целуя её губы. Гермиона чувствовала тепло его тела, его рук, и от этого таяла. Том углубил поцелуй, скользнул языком по её зубам, проник внутрь, а тем временем руками блуждал по её телу. Гермиона потеряла себя в этом агрессивном, почти болезненном поцелуе. Она так по этому скучала. Она скучала по нему.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Её всю скрутило изнутри. Ненасытная ярость пожирала всё на своём пути, требуя выхода. Но в то же время на душе стало так тоскливо, что захотелось просто свернуться калачиком в каком-нибудь тёмном месте и умереть. Это было так несправедливо и неправильно. Совершенно неправильно. От этого ей стало ещё хуже. Руки сами собой сжимались в кулаки, когда Мелани смотрела на двух людей, как ни в чём не бывало идущих по улице Хогсмида в сторону замка. Это ведь был Том Риддл. Том. Её Том. Его чёрные, цвета вороньего крыла волосы соблазнительно переливались на солнце, контрастируя с бледной кожей. А его лицо… да, оно было просто ангельски красивым. Его чудесные серые глаза были самыми лучшими. Она ни у кого не видела таких глаз. Его губы были даже лучше. Такие мягкие, такие коварные. Взгляд Мелани оторвался от лица парня и спустился ниже, жадно блуждая по широкой груди. Тёмно-синяя рубашка очень ему шла. Она захотела сорвать её с его тела. Да, он был идеален. Даже если бы она попыталась, то не нашла бы в нём ни единого изъяна. Хотя нет, кое-что было явно не так. Мелани взглянула на его руку, которой он обхватил пальцы другой девушки. «Какая мерзость», — подумала Мелани, дрожа от отвращения. Вот он, её Том, держит руку этой грязнокровки. Он оскверняет сам себя. Почему он так поступает с собой? Мелани едва не задохнулась от гнева, посмотрев на девушку с густыми вьющимися волосами, идущую под руку с Томом. Она улыбалась. Мелани захотелось достать палочку. Эта девка не заслуживала даже дышать одним воздухом с ним. И всё же… И всё же она бесстыдно держала его за руку. «Непогрешимого ангела Мелани осквернили?» — прозвучал насмешливый внутренний голос. Мелани сердито качнула головой. Она должна это прекратить. Ей нужно спасти Тома как можно скорее. Что бы эта девка не наговорила ему, Мелани должна показать Тому, кто такая ДеСерто на самом деле. Ей нужно вызволить Тома из её лап. Мелани неохотно отвела взгляд от Тома. Ей хотелось броситься к нему, оттолкнуть эту сучку. Но она не могла сделать этого. Мелани должна была действовать намного хитрее, чтобы помочь Тому. Она отвернулась от него, направляясь в «Кабанью голову». У неё уже появились кое-какие идеи, как спасти своего возлюбленного. Войдя в паб, девушке не потребовалось много времени, чтобы взглядом отыскать группу слизеринцев, сидящих за самым дальним столиком. Мелани знала их всех. Они все учились на седьмом-шестом курсах и занимали высокое положение даже среди остальных слизеринцев. Никто никогда не связывался с ними, потому что боялись их ничуть не меньше, чем уважали. Каждый, кто обладал хоть какой-то славой, силой или влиянием хотел стать частью этой группы. И кто же мог управлять ими, как не Том Риддл? Именно он создал эту группу и являлся их лидером. Довольная тем, что так быстро нашла их, Мелани зашагала к мальчикам. Она видела Лестрейнджа, Блэка, Альбу и даже Малфоя. На её лице появилась таинственная улыбка, когда она встретилась взглядом с Ледо Эйвери. Именно его-то она и искала. Сразу после Тома этот парень был второй самой влиятельной фигурой на Слизерине. Капитана команды по квиддичу боялись молодые люди с других факультетов, уважали однокурсники и восхваляли в любовных посланиях девчонки. Существовал только один человек, способный повлиять на Эйвери, и это был Том Риддл. Остановившись рядом с их столиком, Мелани мило улыбнулась. — Привет, ребята! Парни несколько настороженно посмотрели на неё и поздоровались в ответ. Тогда девушка повернулась к Эйвери и уверенно произнесла: — Мне нужно с тобой поговорить, Ледо. Капитан команды по квиддичу лениво поднял бровь и откинулся на спинку стула, бросив на Николлс скучающий взгляд. — И почему я должен говорить с тобой? — наконец спросил он, заставив других парней мрачно усмехнуться. Однако Мелани было не так просто смутить. Она высокомерно хмыкнула. — Потому что ты будешь рад услышать то, что я тебе скажу, — она окинула взглядом других, прежде чем снова посмотреть на Эйвери, и добавила: — Наедине. Эйвери вздохнул, но Мелани знала, что ей удалось пробудить в нём любопытство. Подождав немного, он всё же протянул: — Хорошо, хорошо. Если для тебя это так важно. Затем он поднялся со своего места и проследовал за Мелани к другому столику в противоположном конце паба. Когда они сели, Эйвери с нетерпением спросил: — Итак? Что ты хотела? — Что ж, — с притворным безразличием, сквозившим в голосе, начала Мелани, — я слышала о досадных разногласиях между тобой и Томом. Лицо Эйвери мгновенно потемнело. Девушка мило улыбнулась ему и продолжила: — Я имею в виду, что каждый на Слизерине знает, что ты просто пытался поставить Гермиону ДеСерто на место, — Мелани драматично вздохнула. — Как жаль, что у тебя не вышло. С восторгом она отметила, как Эйвери сжал руки в кулаки, еле сдерживая свой гнев. — Это, должно быть, сильно ударило по тебе. Особенно потому, что остановил тебя Том, — Николлс печально покачала головой. — Тебе не кажется, что это довольно… необычно? То, как он защищает ДеСерто. Эйвери прищурился и раздражённо посмотрел на неё. — А тебя это как касается? — прошипел он. — О, это касается не только меня, — Мелани холодно ему улыбнулась. — Это касается всех нас, слизеринцев. — И что это должно значить? — рявкнул парень, еле сдерживая гнев. Девушка тихо рассмеялась. — Том Риддл ухаживает за грязнокровкой. Ты действительно не понимаешь, в чём дело? — она перекинула волосы за плечо и пристально посмотрела на него. — Или ты согласен с тем, что он делает? Эйвери стиснул челюсти. Мелани чувствовала триумф. Она почти добилась своей цели. Оставался последний, решающий вопрос. Стараясь не выглядеть слишком довольной, она спросила: — Значит, ты не видишь проблемы в том, что ваш лидер возится с грязнокровкой? — Это отвратительно, — выдавил Эйвери сквозь зубы. — Но не думаю, что тебе стоит лезть в это, Мелани. Она чуть не рассмеялась. — Ох, прости меня. Я просто волнуюсь, понимаешь? — виноватое выражение с лёгкостью появилось на её лице. — Я не могу не задаваться вопросом, к чему это всё приведёт. Просто если так будет продолжаться и дальше, то мы сами не заметим, как начнём носить красное с золотом и устраивать пиршество для грязнокровок. Может быть, однажды мы откроем двери школы для маглов и тоже примем их с распростёртыми объятьями. Эйвери буравил её мрачным тяжёлым взглядом. — Так чего же ты хочешь? — выплюнул он. — О нет, нет, — невинно ответила Мелани. — Я ничего не хочу. Я просто чувствую необходимость поделиться с кем-то своими опасениям по поводу будущего нашего факультета. Гнев ни на секунду не потухал в глазах Эйвери. — Тогда почему ты говоришь это мне? — О Мерлин, — Мелани окинула его фальшиво удивлённым взглядом. — Конечно же потому, что ты единственный, кто способен вразумить Тома. В конце концов, ты один обладаешь достаточной силой, чтобы заставить его слушать. О да, наблюдать за тем, как загораются искорки тщеславного блеска в его глазах, было весьма приятно. Мелани невинно прошептала: — Кто-то должен защитить честь Слизерина. — Честь Слизерина… — тихо проговорил Эйвери, кажется, обращаясь к самому себе. Мелани кивнула ему. — Да, ты также мог бы преподать ДеСерто урок за её отвратительное поведение, — почти промурлыкала она. — Как только ты убедишь Тома в том, что он ошибся, ДеСерто станет твоей. Ты сможешь сделать с ней всё, что захочешь. Мелани чуть не сморщилась от отвращения, заметив похотливый блеск в глазах парня. Почему все так хотели эту сучку? Она ведь была всего лишь никчёмной грязнокровкой. Тем не менее, её последние слова явно возымели над Эйвери нужный эффект. Торжество пробивалось сквозь очаровательно милое выражение лица Мелани. Она знала, что в конечном счёте Эйвери никогда не сможет превзойти её Тома. Том был слишком умён, чтобы такие, как Эйвери могли одержать над ним верх. Но борьба за власть внутри их группы наконец откроет глаза Тому. Когда Эйвери пойдёт против него из-за грязнокровки, станет ясно, что в глазах других Том потерял свой престиж. Это заставит его оттолкнуть мерзкую девчонку. Том поймёт, насколько ДеСерто властолюбивая сука. И Мелани будет рядом, чтобы утешить его и помочь пережить это. Он будет благодарен ей.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона целовала его. Снова и снова. Чувствовать её губы на своих было чертовски приятно. Его рука требовательно зарылась в её волосы, другая же нашла край блузки и теперь легонько скользила по коже поясницы, оставляя после себя возбуждающее покалывание. Глаза Гермионы были закрыты, её руки лежали на его плечах. Ей нравилась его близость. Её магии тоже это нравилось. Казалось, всё внутри неё было так счастливо возвращению Тома, что тело само прижималось ближе. Гермиона не собиралась подвергать сомнению это счастье. Она приняла решение. Правильное ли? По крайне мере, на тот момент ей казалось именно так. Том углубил поцелуй. Гермиона позволила его языку проникнуть ей в рот. Рукой она скользнула по его груди, задевая пальцами значок старосты. Том зарычал в ответ и прижал её к себе ещё сильнее. Внезапно его губы переместились ей на щёку, затем на скулу, на шею. Том прикусил мочку её уха, прежде чем прошептать: — Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе. Гермиона вздрогнула от его слов и посмотрела ему в глаза. Том ухмыльнулся, касаясь рукой мягкой кожи её щеки. — Я больше никогда тебя не отпущу, — сказал он, звуча при этом до ужаса собственнически. Гермиона снисходительно улыбнулась ему в ответ. — Это, мистер Риддл, не то решение, которое вы можете принять единолично. Она быстро чмокнула его в губы, а потом прижалась к груди. Том обхватил её руками, принявшись поглаживать волосы. Гермиона вдыхала его приятный аромат, поражаясь тому, как ярко ощущалась правильность момента. Вдруг звук шагов по каменному полу заставил их оторваться друг от друга. Они выбрали библиотеку, так как обычно в это время здесь никого не было. Так кто же мог сюда зайти? Гермиона повернула голову, сразу же натыкаясь взглядом на Лонгботтома, Уизли и Люпина, спешащих к ней. Заметив Тома, Лонгботтом сразу же помрачнел. — Хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спросил у неё Том. Гермиона повернулась к нему и качнула головой. — Нет, всё нормально. Том улыбнулся, услышав её ответ, и медленно откинулся на спинку стула, наблюдая за приближающимися гриффиндорцами. Подойдя, парни молча сели за стол, заняв места напротив. Все как один с подозрением смотрели на Тома. Гермиона видела, как с каждой секундой лицо Лонгботтома становилось всё краснее. В конце концов, не выдержав, он прорычал, глядя Тому прямо в глаза: — Почему ты продолжаешь преследовать Гермиону? Гермиона взглянула на Тома. Как она и ожидала, он мрачно улыбнулся, и, казалось, уже был готов сказать что-нибудь грубое. Но в самый последний момент остановился и вопросительно посмотрел на неё. — Он не преследовал меня, — спокойно ответила Гермиона. — Так значит, тебе нравится то, как он следит за тобой? — сердито спросил Лонгботтом. Гермиона на миг замерла, не ожидая такой агрессии, направленной в её сторону. — После всего того, что он тебе сделал, ты действительно хочешь его простить? — рявкнул парень, буквально прожигая её взглядом. Гермиона виновато посмотрела на него. — Да, — тихо сказала она, зная, что её ответ никому из друзей не понравится. Лонгботтом задохнулся от возмущения. Гермиона не знала, что ещё ей сейчас следует сказать, поэтому очень обрадовалась, когда в разговор включился Люпин. — Означает ли это, что вы двое снова вместе? — спокойно спросил он, внимательно глядя на Гермиону. — Да, — решительно ответила она. Люпина, похоже, это совсем не удивило, и он слегка улыбнулся. Однако прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, Лонгботтом воскликнул: — Что? Ты же не серьёзно?! Тут Том решил вмешаться в разговор. Он ухмыльнулся светловолосому гриффиндорцу и снисходительно заметил: — Она предельно серьезна. Лонгботтом стрельнул в Тома убийственным взглядом, а затем переключился обратно на Гермиону. Казалось, он пытался восстановить самообладание, и у него даже что-то получилось. Правда, ненадолго. Начав говорить спокойно, он всё же скатился обратно на крик: — Так значит то, что он относился к тебе как к грязи, унижал тебя… больше не имеет значения?! Гермиона ощутила, как напрягся Том, оторвавшись от спинки стула. — Всё, о чём ты говоришь... — начала Гермиона. — Он извинился за всё. Лонгботтома это совсем не успокоило. Тогда Гермиона добавила, стараясь говорить как можно серьёзнее: — Том и я, у нас много проблем. Я пока не знаю, как мы сможем всё наладить. Но прошу, позвольте нам самостоятельно справиться с этим. — Ты уверена? — спросил Уизли, бросив на Тома настороженный взгляд. Гермиона мягко улыбнулась ему. — Да. Абсолютно. — Это нелепо! — вдруг выпалил Лонгботтом. Гермиона закусила губу, глядя на разъярённого гриффиндорца. Она не хотела терять его. Только не из-за этого. Парень вдруг перетянулся через стол и взял её за руку. Голубые глаза были сосредоточены лишь на ней, когда он снова заговорил, уже намного спокойнее. Почти умоляюще. — Гермиона, пожалуйста. Ты же знаешь, какой он коварный змей. — Он бросил мимолётный мрачный взгляд на Тома. — Он не собирается меняться. Он лишь снова сделает тебя несчастной. Гермионе пришлось признать, что в словах Лонгботтома был здравый смысл. Изменится ли Лорд Волдеморт? Способен ли он на это? Может ли она надеяться, что он не станет тем монстром из её времени? А как же его амбиции? Его планы? Гермиона глубоко вздохнула, смотря в обеспокоенные глаза друга. Она ободряюще пожала его руку, и непоколебимо ответила: — Это не обсуждается, Марк. Я дала Тому ещё один шанс. И ни одни твои слова не изменят моего решения. Пожалуйста, пойми. Лонгботтом разочарованно покачал головой. — Это ошибка, Гермиона, — надломленно прошептал он, отпуская её руку. Затем повернулся к Тому и прошипел: — Я знаю, чего ты добиваешься. Но, поверь, если ты снова причинишь ей боль, то очень сильно пожалеешь об этом. Я тебе это гарантирую. Том насмешливо приподнял бровь, глядя на гриффиндорца. Воцарилась неприятная тишина. Через некоторое время Люпин спросил Гермиону, явно пытаясь разрядить обстановку:  — Так… Как думаешь, хорошо сдала тест по истории? Гермиона с благодарностью посмотрела на него. — Даже не знаю, — ответила она, слегка нахмурившись. — На самом деле, я думаю, что провалилась. Кажется, я неправильно ответила на четвёртый вопрос, и сомневаюсь насчёт третьего… — Только не снова, — простонал Уизли. Затем он ухмыльнулся Гермионе и сказал: — Ты всегда так говоришь после тестов. А потом получаешь «превосходно». Почему ты делаешь это со мной? Гермиона улыбнулась ему в ответ и весело произнесла: — Нет, на этот раз я говорю серьёзно. — Да, да, — устало протянул Уизли, продолжая улыбаться. Гермиона положила перед собой черновик с тестом и предложила друзьям сравнить ответы. Заинтересовался только Люпин, и они вдвоём начали заново разбирать каждый вопрос. Уизли вытащил из сумки журнал по квиддичу и углубился в чтение, а Лонгботтом всё ещё не мог перестать кидать на Тома сердитые взгляды, и потому был не в состоянии сосредоточиться ни на чём другом. Разговаривая с Люпином, Гермиона буквально всем телом ощущала присутствие Тома. Он по-прежнему сидел рядом с ней, но не участвовал в разговоре и мастерски игнорировал Лонгботтома. Похоже, ему было скучно. Спустя некоторое время он взял её за руку под столом. И продолжал нежно поглаживать её запястье большим пальцем, пока Гермиона разговаривала со своими друзьями.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

От Автора: Несколько слов о ситуации между Гарри и Гермионой: то, что Гермиона убила Гарри, не является сюжетным поворотом. Прошу прощения, если это было непонятно из моего описания ранее. На самом деле Гермиона не убивала Гарри. Все воспоминания и флешбэки в прошлой главе связаны с событиями в Прологе. Тогда Гермиона, находясь в своем периоде времени, вместе с Гарри и Роном сражалась против Волдеморта. Во время этой битвы Волдеморт был убит, но никто не знал, что Гарри являлся его крестражем. Поэтому Волдеморту удалось завладеть телом Гарри. Только Гермиона отделяла его от победы. Ей не оставалось другого выбора, кроме как послать убивающее заклятие в Гарри/Волдеморта. И всё же она чувствовала вину за убийство друга. Также Гермиона стала хозяйкой Старшей палочки. Поэтому ей удалось сломать её и переместиться назад во времени. Если вы хотите освежить эту часть сюжета в памяти, то можете вернуться к Главе 1: Одинокая в изгнании. Большое спасибо за все ваши отзывы. Я люблю вас, ребята. И чтобы доказать, что ваши рецензии действительно в какой-то степени влияют на сюжет, я скажу вот что: возможно, мы сможем увидеть пьяного Тома в следующей главе ;)