Ultima ratio

{{{{{{{+}}}}}}}

Эйвери резко спикировал к земле. Когда до столкновения оставалась пара метров, он смог выровнять метлу и грациозно приземлиться на газон. Запрокинув голову вверх, он посмотрел на остальных и прокричал: — Парни, спускайтесь! — его голос разнесся по квиддичному полю. — Тренировка окончена. Слизеринская команда опустилась через несколько секунд, сгруппировавшись вокруг своего капитана. — Хорошо потренировались, — сказал им Эйвери. — Если мы продолжим в том же духе, у Хаффлпаффа не будет никаких шансов против нас. Товарищи по команде шумно поддержали его слова. Эйвери ухмыльнулся им и добавил: — Мы все еще можем выиграть кубок. Нам нужно только полностью разгромить барсуков в последней игре, и все готово. На этом тренировка закончилась. Все двинулись вперед, в сторону раздевалок. Не прошло и минуты, как на поле остались только Эйвери и Лестрейндж. Эйвери, быстро наложив на свою форму очищающее заклинание, взглянул на второго парня. — Итак, что ты думаешь о новейшем приобретении? — слегка хмурясь, спросил он. Лестрейндж недоверчиво посмотрел на него в ответ. — Ты о чем? Эйвери перекинул метлу через плечо, недобро улыбаясь. — Я говорю о новых предпочтениях Риддла. Лестрейндж помрачнел, но так ничего и не ответил. Эйвери хмыкнул и оба парня двинулись в сторону выхода с поля. — Что ж, это был лишь вопрос времени, ты так не думаешь? — высокомерно спросил Эйвери. — Даже над Риддлом низкое происхождение, в конечном счете, взяло верх. Лестрейндж изогнул одну бровь. — Ну же, — усмехнулся Эйвери. — Ты же тоже это видишь, не так ли? Риддл теряет хватку. Парень не ответил сразу. Он зашел в раздевалку и спрятал метлу в шкафчике, а затем медленно повернулся к Эйвери. — То, о чем ты думаешь, довольно рискованно, Ледо. Эйвери небрежно пожал плечами. — Я всего лишь констатирую факты. Это правда. И ты не можешь это отрицать. — Правда или нет, какое это имеет значение? Ты все еще не понял? — Лестрейндж фыркнул. — Или ты уже забыл, как он порезал твое лицо? Эйвери угрожающе приблизился к Лестрейнджу. — Он трахается с грязнокровкой! — резко прошипел он. По лицу Лестрейнджа пробежала тень. — Пусть так, — он с шумом захлопнул дверцу шкафчика. — Риддл трахает грязнокровку! Думаю ли я, что это омерзительно? Да, думаю. Но могу ли я что-нибудь сделать с этим? Нет! — Это ебаный позор! — горячо ответил Эйвери. — Я чувствую себя грязным, просто наблюдая за ними. Лестрейндж стиснул руки в кулаки и кивнул. Затем он прошептал дрожащим от ненависти голосом: — Я бы никогда не подумал, что он опустится до такого. Мне всегда казалось, что он ненавидит их так же сильно, как мы, — гневный взгляд слизеринца обрушился на Эйвери. — Но тебе то что? Разве ты не таскался за ней точно так же, как Риддл? Эйвери сильнее стиснул челюсти и опасно прорычал: — Следи за тем, что говоришь. Но Лестрейндж не думал отступать: — Не прикидывайся. Ты всегда носился за ее юбкой, — он насмешливо фыркнул. — Это больше походило на погоню за драконом, разве нет? Хотя, с драконом у тебя и то было бы больше шансов… — Заткнись! — яростно рявкнул Эйвери. — Признаю, эта шлюха показалась мне довольно горячей. Но ты действительно хочешь обвинить меня в том, что я хотел ее трахнуть? Это ведь не я хожу с ней, держась за ручки. — Еще бы, — выплюнул с отвращением Лестрейндж. — Именно, — Эйвери сделал шаг назад, сжимая и разжимая кулаки. — И Риддлу тоже не стоило этого делать. Ты не можешь отрицать — эта шлюха очень близка ему. Если бы он просто хотел переспать с ней, то все окей. Я бы ничего не сказал. Она маггловская девка, и это единственное ее применение. Но Риддл, черт возьми, гулял с ней по школе. — Даже если так, что нам делать? — мрачно спросил Лестрейндж. — Мы могли бы остановить его, — небрежно произнес Эйвери. Лестрейндж усмехнулся. — Ты хочешь сразиться с Риддлом? Он так сильно порезал твое лицо, что повредил тебе мозг, или что? Ты ведь знаешь, насколько он силен. Действительно думаешь, что сможешь победить его? — Нет, — признал Эйвери, но спустя секунду добавил: — В одиночку — нет. Но если мы объединимся, у него не будет шанса. — Ты в самом деле ненормальный, — Лестрейндж рассмеялся. — Подумай об этом, — прошептал Эйвери. — Если мы выступим вместе. Ты, я, может быть Блэк и Альба — как он нас остановит? Нас четверо, а он один. Он не непобедим. Лестрейндж задумался, внимательно смотря на Эйвери. А затем медленно произнес: — А ты не думал, что Малфой может быть прав? Может быть, Риддлу что-то нужно от этой сучки. Эйвери качнул головой. — Сильно в этом сомневаюсь. Они простояли в тишине несколько секунд, прежде чем Лестрейндж снова заговорил. В этот раз сомнение отчетливо виднелось на его лице. — Может, мне и не нравится то, что он делает, но пока я не увижу доказательств того, что он лажает, я не стану ничем рисковать. Думаю, остальные со мной согласятся. Темная улыбка искривила губы Эйвери, стоило ему услышать это.

{{{{{{{+}}}}}}}

Гермиона остановилась перед портретом русалки с длинными каштановыми волосами. Это был вход в ванную старост. Или, по крайне мере, будет им через пятьдесят лет. Гермиона чувствовала немного напряженной в последнее время, а ванна всегда помогала ей расслабиться. Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никого поблизости нет. Время уже было довольно поздним — почти десять часов, а значит, скоро наступит комендантский час. Маловероятно, что кто-нибудь из старост захочет воспользоваться ванной в такое время. К сожалению, Гермиона не знала пароль, чтобы открыть проход. Русалка подозрительно посмотрела на нее, но девушка лишь мило улыбнулась в ответ. Вокруг портрета слабо мерцала защитная магия, отливая бледно-голубым. Гермиона подняла руку и сконцентрировалась на собственной магии. Барьер, защищающий вход, был не очень сильным. Сломать его не составило для Гермионы никакого труда. Оставшись без защиты, русалка послушно пропустила ее внутрь. Гермиона сразу узнала огромную мраморную ванную. Она была достаточно большой, чтобы в ней можно было плавать. Взмахом руки девушка включила воду и та с шумом стала наполнять резервуар. Пока вода медленно набиралась, Гермиона разделась и аккуратно повесила одежду на вешалку. Рядом, в нише, лежало несколько пушистых белых полотенец. Взяв одно, она подошла к ванне. Оставив полотенце на бортике, Гермиона медленно вошла в воду и вздохнула от удовольствия. Лениво закрыв краны, она прилегла, оперевшись спиной о мрамор, и закрыла глаза, чувствуя, как тепло окружает ее со всех сторон. Гермиона не заметила, как задремала, однако, звук отъезжающей картины заставил ее резко подскочить и обернуться. Она поспешно попыталась сгрести пену вокруг себя, чтобы хоть немного прикрыться, когда незваный человек вошел в ванную комнату. Стоило Гермионе понять, кто это, она облегченно выдохнула и лениво произнесла: — А, это ты. Том вежливо приподнял бровь, блуждая взглядом по ней и пене. — Приятно быть так высоко оцененным, — сухо ответил он, продолжая бесстыдно рассматривать девушку. — Что ты здесь делаешь? Эта ванная только для старост. Тебя здесь не должно быть. Гермиона поджала губы, упрямо глядя на него в ответ. — И что ты собираешься с этим делать? Назначить мне отработку? На лице Тома появилась хитрая ухмылка. — Нет, у меня на уме кое-что другое. Проигнорировав его слова, Гермиона строго спросила: — Разве тебе не нужно патрулировать коридоры? Уверена, обход еще не закончился. Том небрежно пожал плечами, приближаясь к бортику ванны. — Том! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Ты не можешь пренебрегать своими обязанностями. Он, похоже, не слышал ее, расстегивая пуговицы на белоснежной рубашке. — Ты должен подавать пример другим ученикам. Том стянул рубашку и отбросил ее в сторону, подходя к самому краю ванны. Внезапно Гермиона почувствовала, что у нее не осталось сил ворчать. Том лукаво улыбнулся, смотря на взволнованное выражение ее лица. Стоило ему начать снимать штаны, как Гермиона не выдержала, и опустила взгляд на пену. Стянув следом за штанами боксеры, Том ступил в теплую воду, оказываясь рядом с девушкой. Она повернула голову и посмотрела в его сторону. Улыбнувшись, Том обнял ее за плечи и мягко сказал, продолжая их разговор: — Ты и я знаем, что им вообще не следовало назначать меня старостой. — Какая безответственность с их стороны, — произнесла Гермиона, нахмурившись. — Очевидно, это полностью их вина. Том улыбнулся чуть шире. — Не меняйте тему, юная леди, нам еще нужно обсудить ваше наказание. В конце концов, вы ворвались в приватную ванную комнату. Гермиона закатила глаза и слегка толкнула его локтем под ребра. — Что ты имеешь в виду? Том невинно улыбнулся, но Гермиона видела его насквозь. Он не обманет ее своим милым личиком. Она отчетливо видела хитрый блеск в его глазах. Парень притянул ее к себе, прежде чем мягко накрыть ее губы своими. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как его рука сорвалась с ее плеча и опустилась ниже на спину, заставляя кожу покрываться мурашками. Том снова поцеловал ее, на этот раз в уголок рта, а затем наклонился так, что их глаза оказались на одном уровне. Вопросительно подняв бровь, он спросил: — Значит, ты думаешь, что это лучше, чем отработка? — спросил он, ухмыляясь. Хотя в его голосе звучала легкая издевка, Гермиона все же заметила в его глазах намек на неуверенность. Что ж, она не могла его винить, учитывая то, как она вела себя с ним в последний раз, когда они занимались чем-то более интимным, чем поцелуй. Гермиона улыбнулась ему. — Наверное, да. Как только он это услышал, неуверенность полностью покинула его лицо, а во взгляде появилась надменность. Она почти пожалела о своих словах, но Том не оставил ей времени на это. Он снова наклонился к ней и страстно поцеловал. Гермиона почувствовала, как его руки блуждают по ее телу, и в животе у нее зародилось трепетное чувство. Его действия пробудили в ней желание. Гермиона прекратила их поцелуй, но продолжила осыпать поцелуями шею Тома, отчаянно желая быть как можно ближе к нему. Чувствуя, как с каждой секундой температура их тел начинает расти, она спросила между поцелуями: — Ты закрыл дверь? — Да, — ответил Том. Она практически слышала его ухмылку, когда он продолжил: — Но я не наложил никаких заглушающих чар, так что тебе придется быть немного собраннее. В отместку Гермиона сильно укусила его за шею. — Ой, — произнес Том, — Дорогая, что с тобой? Ты превратилась в вампира? Гермиона подняла на него глаза, ухмыляясь. — Ты заслужил это, — сказала она. В его глазах появился подозрительный блеск, поэтому она осторожно добавила: — Но тебе не разрешается меня кусать. Услышав это, Том захихикал, и его рука потянулась к ее волосам. Он схватил их в горсть, и Гермиона тихонько вздохнула, когда он грубо оттянул ее голову назад, обнажив горло. — Разве это справедливо? — пробормотал он, наклоняясь к ее шее. Том поцеловал нежную кожу ее шеи. Ее кожа была влажной и сладко пахла пеной для ванны, которой она пользовалась. Он почувствовал, как по ее телу пробежала мелкая дрожь, когда его губы коснулись ее губ, и на его лице появилась ухмылка. Он провел еще несколько поцелуев по ее горячей коже. Она напряглась, явно ожидая, что он действительно укусит ее. Он не стал бы этого делать. Не сейчас, когда он все еще отчетливо помнил ужасный след от укуса на коже Гермионы. Одного этого воспоминания было достаточно, чтобы привести его магию в ярость. Он должен был убить того ублюдка, который посмел приставать к ней. Он еще раз поцеловал ее кожу и услышал, как она тихо вздохнула от удовольствия. Гнев быстро утих, когда он почувствовал, как ее тело вздрагивает под его ласками. Том накрыл ее губы своими и поцеловал. Он требовательно посасывал ее нижнюю губу, пока она не подчинилась и не приоткрыла рот, чтобы он мог углубить их поцелуй. Его язык играл с ее языком, когда он мягко толкнул ее спиной на бортик бассейна позади, зажав ее между своим телом и плитками бортика. Его руки прошлись по ее бокам и обхватили ее талию. Затем Том приподнял ее над водой. Он плотнее прижал ее к бортику бассейна и обхватил стройные ноги своими бедрами. Он наполовину ожидал, что она оттолкнет его, но был рад, когда вместо этого она обвила руками его шею и прижалась к нему. Его руки двигались от ее талии вверх, поглаживая ее кожу, пока он не добрался до ее груди. Он с удовольствием отметил, как ее тело беспомощно задрожало, и она тихо застонала, когда его пальцы ласкали ее. Он не мог поверить, как ему удавалось неделями обходиться без этого. Без нее. Он наклонился, чтобы поцеловать ее грудь. Он дразняще лизал ее, нежно покусывая, и получал в ответ еще больше стонов. Она провела руками по его волосам, путая их. Целуя и лаская ее кожу, он пробирался вверх по ее телу, пока его губы снова не встретились с ее губами. Его руки свободно блуждали по ее горячей коже, и Том чувствовал, как все его чувства кружились в голове. Его тело было прижато к ее телу, и каждое прикосновение сжигало все мысли, пока не осталась только потребность. Вскоре желание запульсировало в нем с такой силой, что он больше не мог сдерживаться. Она была нужна ему сейчас. Его руки переместились на ее бедра, чтобы поддержать ее, и он почувствовал, как ее ноги сжались вокруг него. Теперь он уже не мог контролировать себя. Горячее наслаждение разрывало его, и он толкнулся в нее. Он услышал, как она застонала, когда он вошел в нее снова, с большей силой, и тихий стон вырвался из его рта. Ее руки переместились на его спину, крепко обхватили его, и он чувствовал ее горячее дыхание на своей шее, пока продолжал двигаться в ней и выходить из нее. Вскоре дыхание Гермионы стало более беспорядочным, и Том почувствовал, как ее тело требовательно прижимается к нему. Он застонал, увеличивая скорость и стараясь как можно дольше сдерживать собственную разрядку. Наслаждение разрывало его, сбивая с толку, заставляя двигаться дальше. Он чувствовал, как ее тело дрожит от предвкушения. Когда он снова толкнулся в нее, Гермиона громко закричала, и его жалкое имя неожиданно приятно прозвучало с ее соблазнительных губ. Ее содрогающееся тело, прижатое к нему, подтолкнуло его к краю, и Том позволил волне удовольствия окончательно завладеть им. Ему нужно было время, чтобы успокоить свое неровное дыхание. Но когда он посмотрел на нее, его рот скривила ухмылка. Гермиона все еще тяжело дышала, а ее тело обмякло в его руках. Только сейчас Том действительно поверил, что она вернулась к нему. Что она принадлежит ему.

_._._._._

Гермиона сидела, прислонившись спиной к его груди, и чувствовала себя замечательно расслабленной, теплая вода приятно окружала ее. Ее глаза уже опустились, когда Том потянулся за бутылочкой с шампунем, которую она ранее поставила на кафельный пол. Он налил немного шампуня на ладонь и начал втирать его в ее волосы. Гермиона почти мурлыкала от удовольствия и прижалась к нему поближе. Его пальцы нежно пробежались по ее волосам, лаская кожу головы. — Я когда-нибудь говорил тебе, что мне нравятся твои волосы? — прошептал он ей. Гермиона хихикнула. — Да, говорил. И я все еще думаю, что ты лжец. Том хихикнул в ответ. Затем он осторожно смыл пену с ее волос. Когда он закончил, Гермиона прислонилась головой к его груди и вздохнула. От теплой воды ее клонило в сон, и она наслаждалась успокаивающим ощущением тела Тома, прижатого к ее телу. Через некоторое время она почувствовала, как Том нежно поцеловал ее плечо, покрытое шрамами. Его руки спустились вниз по ее рукам, пока не обхватили запястья. Он поднял ее руки над уровнем воды и переместил их так, что стала видна внутренняя сторона предплечий. Голова Тома лежала на ее плече, его щека касалась ее щеки, и он смотрел вниз на ее предплечья. Гермиона проследила за его взглядом и увидела два огромных и уродливых шрама, покрывавших ее кожу. Она слегка вздрогнула, вспомнив, как Том метнул в нее режущее проклятье, которое оставило после себя эти шрамы. Том ничего не сказал, изучая белые линии. Через некоторое время он тихонько вздохнул, затем обхватил ее за талию и притянул к себе.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Несколько дней спустя, уже в пятницу, Том сидел в библиотеке, листая книгу. Однако его мысли были заняты другим. Его дуэль с Гермионой была очень содержательной. Похоже, его маленький ритуал увенчался успехом. Манипулировать связывающими заклинаниями Певерелла было рискованно, но Том сумел направить их в нужное русло. Дуэль подтвердила то, что он знал все это время. Связь между ним и Гермионой была прочной. Магически она принадлежала ему. Единственное, что его слегка беспокоило, это ее поведение рядом с ним. Он мог сказать, что она все еще нервничает. Что ж, этого следовало ожидать. Она вернулась к нему только на днях, и, конечно, ей нужно было время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Ему же нужно было вести себя с ней как можно лучше. Том рассеянно перевернул страницу своей книги, размышляя о том, как начался весь этот финал их разрыва. Он слегка поморщился, вспомнив, как дал Гермионе пощечину. Это действительно было чудо, что она простила его. Впервые за все время он был рад, что она гриффиндорка. Слизеринка никогда бы не простила его. Он не должен был бить ее. Он совершенно потерял самообладание, когда она рассказала ему о своем происхождении и высмеяла его отца-маггла. Том содрогнулся от отвращения. Он снова задался вопросом, откуда она знает о его отце. Впрочем, ее сверхъестественным знаниям было одно объяснение: Она знала его в будущем. Она знала то, о чем Том никому не рассказывал. Никто не знал, что он убил собственного отца. Однако Гермиона каким-то образом получила эту информацию. Единственный возможный способ сделать это — оказаться в будущем. 1998… Ему был бы семьдесят один год. Но, опять же, его возраст не имел большого значения. Не с теми планами, которые он вынашивал. В последнее время он довольно сильно пренебрегал ими. Но это не имело значения. Его планы оставались его планами, и он не собирался отказываться от них. Он был почти полностью уверен, что Гермиона их не одобрит. Том слегка ухмыльнулся при этой мысли. В этих вопросах она была до ужаса гриффиндоркой. Но как только он окончательно убедиться, что она не убежит от него, он вернется к своим старым планам. «Если ты хоть раз меня подведешь…» Слова Гермионы вихрем пронеслись в его голове. Том ненадолго замешкался, но потом пожал плечами. Он не собирался ее подводить. Величие никогда не подводит. Но вернемся к тому, что ей известно обо мне. Учитывая все, Том был почти уверен, что в будущем он познакомился с Гермионой. К тому же они были довольно близки. Иначе он не стал бы рассказывать ей о своем отце. И все же что-то не складывалось. Он вспомнил первые недели ее пребывания в Хогвартсе. Тогда она относилась к нему довольно враждебно. Впервые увидев его, она посмотрела на него с отвращением во взгляде. Почему она так поступила, если в будущем они были близки? Может быть, они поссорились незадолго до того, как она отправилась в прошлое? Да, это могло бы многое объяснить. Это также объясняет, почему она, несмотря на свою явную ненависть к нему, помогла ему во время рождественских каникул. Она была зла на него, но в первый раз, когда он действительно нуждался в ее помощи, она не колебалась. Тем не менее, это было странно. Гермиона была очень удивлена тем, как с ним обращались в приюте. Почему в будущем он решил рассказать ей о том, как умер отец, а не о его жизни в приюте? В этом не было никакого смысла. Том оторвался от своих мыслей, когда кто-то опустился в кресло рядом с ним. Гермиона с пушистыми, как никогда, волосами и раздраженным выражением лица поставила свою школьную сумку на стол с таким звуком, словно в ней была целая тонна книг. Зная ее, так оно, вероятно, и было. Том нацепил на лицо очаровательную улыбку. Не обращая внимания на раздражение, которое она явно излучала, он произнес: — И кто же это, если не моя любимая гриффиндорка. Она лишь сердито посмотрела на него, доставая из сумки рулон пергамента и перо. — Что тебя так разозлило? — невинно спросил он. Затем наклонился к ней и прошептал с дьявольским блеском в глазах: — На этот раз это был не я, не так ли? Гермиона повернула голову и бросила на него еще один убийственный взгляд, а затем отрывисто сказала: — Том, я тут пытаюсь сделать домашнюю работу. Так что, уходи. Он приподнял бровь. — Ну, ты сама села рядом со мной. Его взгляд блуждал по рулону пергамента. Очевидно, она хотела написать эссе. Он прочитал название и был вынужден подавить смешок. — Домашние обязанности замужней женщины? Гермиона сжала рот в тонкую линию, явно пытаясь не сорваться на него, и склонилась над пустым пергаментом. Том больше не мог сдерживаться и захихикал. — Я не знал, что ты пытаешься отточить свои «домашние навыки», — сказал он, его голос был наполнен издевкой. Он увидел, как она крепче сжала перо, но не смог удержаться, чтобы не подколоть ее еще больше, — Я рад, что ты наконец-то отнеслись к этому серьезно. Я уже начал беспокоиться за тебя. Я имею в виду, кто бы женился на тебе в противном случае?» Гермиона медленно повернула голову и мрачно посмотрела на него, ее карие глаза кричали об убийстве. Том подумал, не уколет ли она его сейчас своим пером. — Ты должен больше беспокоиться о том режущем, который я собираюсь бросить тебе в голову, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Том посмотрел на нее расширенными глазами, на его лице было написано притворное возмущение. — Что? Ты хочешь проклясть меня? Не говори глупостей. Твоя маленькая головка никогда не сможет придумать достаточно сильное заклинание. — Он понимающе обнял ее, — Не волнуйся, дорогая, с этого момента я буду думать за нас обоих. В ее глазах полыхал огонь. Том смотрел на нее с молчаливым весельем, ожидая ответного выпада. В конце концов, она не бросила в него проклятие, а просто прорычала: — Печально то, что многие люди действительно так думают. Твое глупое десятилетие сводит меня с ума. — Она обвиняюще посмотрела на Тома, как будто это он был во всем виноват. Ее сердитый взгляд вернулся к эссе, затем она зашипела, окончательно потеряв самообладание: — Злобная старая карга! Дать нам такую тему! Это пустая трата моего времени и просто глупость. Посмотри на это, — приказала она Тому, протягивая книгу, которую достала из сумки. — Я должна читать эту ужасную книгу. 'Для справки'. Пфф. Я действительно не знаю, зачем я снова пошла на этот дурацкий урок. Ведь я уже бросила этот предмет. Теперь искренне удивленный Том спросил негромко: — Ты бросила предмет? Я не знал, что такое вообще возможно. Разве не все девочки обязаны посещать Домоводство? — Я хочу посмотреть, как они будут пытаться заставить меня, — сказала Гермиона с тревожным блеском в глазах. — Ладно, ладно, — сказал он успокаивающе. — Но тогда почему ты вернулась? Гермиона посмотрела на него так, словно вопрос ее оскорбил. Затем она призналась с таким видом, словно надкусила лимон: — Потому что я в некотором роде обязана Леджифер. Она помогла мне выбраться из трудной ситуации. — Правда? — Том пытливо посмотрел на нее, — И что же она сделала? Гермиона откинулась на стуле, и он с удовольствием отметил, что теперь на ее лице появилась довольно заносчивая ухмылка. Она похлопала его по плечу и сказала с легким презрением: — Не перенапрягай свою милую головку от моего имени. Затем она свернула пергамент и решительно сказала: — Я напишу это позже. Том лишь лениво приподнял бровь. — Гермиона ДеСерто откладывает домашнее задание? Он вяло провел указательным пальцем по корешку книги, которую читал. Затем попытался застать ее врасплох своим следующим вопросом, — Зачем ты ищешь Дары Смерти, Гермиона? Когда Гермиона услышала вопрос, брошенный Томом так непринужденно, ее охватило чувство тревоги. Она опять попала впросак, и снова не выдержала его расспросов. Видя упрямое выражение ее лица, Том продолжил: — Сначала мантия, а теперь у тебя мое кольцо. Очевидно, ты их коллекционируешь. Она отвернулась от него, по-прежнему ничего не говоря. Может быть, он сдастся, если она будет его игнорировать? Конечно, Том разрушил эту глупую надежду, спросив снова: — Почему? Она посмотрела на него и просто покачала головой. Том сузил глаза, но все же сумел подавить свое раздражение. — Ты сказала, что Бузинная палочка привела тебя сюда, — настаивал он. Гермиона нервно сглотнула, когда его поразительно серые глаза окинули ее, в них появился требовательный блеск. Затем он глухо произнес, — Ты хочешь использовать Дары, чтобы вернуться в свое время. — Это был не вопрос. Гермиона тихонько рассмеялась, жестко; это прозвучало неправильно даже для ее собственных ушей. Наконец она сказала дрожащим тоном: — Я все равно не знаю, сработает ли это. — Она заколебалась, но потом робко призналась: — И я потеряла мантию. Том уставился на нее. — Что? Когда? Гермиона теребила локон своих волос, отвечая: — Это было, когда… эм… на меня напали… в Запретном лесу. При воспоминании о том дне ее пробрала дрожь. Она все еще почти чувствовала руки того мужчины на своей коже, когда он гладил ее и требовательно прикасался к ней. Том, казалось, почувствовал ее тревогу и придвинулся к ней ближе. — У тебя была с собой мантия? — недоверчиво спросил он. — Тогда я всегда носила ее с собой из предосторожности, — призналась Гермиона, потирая руки, пытаясь избавиться от ощущения холода, — Моя магия была ослаблена, поэтому у меня не было возможности защититься от.. — она резко остановилась, не закончив фразу. Том взглянул на нее. Слабая улыбка заиграла на его губах, когда он продолжил ее фразу: — От ужасных бывших парней, которые хотели проклясть тебя? Гермиона лишь коротко кивнула. — Черт, — прошептал Том и утешительно провел рукой по ее руке. — Знаешь, что мы должны сделать? Мы достанем Бузинную палочку. Потом я использую ее, чтобы перенестись на несколько недель назад и проклясть себя. Она слабо улыбнулась ему. Он на мгновение задумался, и Гермионе совсем не понравился этот острый блеск в его глазах. — Я не собираюсь тебя отпускать, — внезапно прошипел Том. — Ты сама сказала, что не хочешь возвращаться в свое время. Тогда почему ты продолжаешь искать способ вернуться? — Потому что это опасно, если я останусь здесь. Я могу изменить время. — терпеливо объяснила Гермиона. Том на это только пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного. — Если ты останешься здесь, мы могли бы предотвратить войну, — невинно предложил он. Она только подняла брови, слишком ошеломленная, чтобы сказать что-то кроме «Что?». Он повернулся к ней и внимательно осмотрел ее. Постепенно на его губах появилась очень неприятная ухмылка. — Все, что тебе нужно сделать, это рассказать мне, что это была за война и против кого ты сражалась, — сказал он ей подозрительно мрачным голосом. — Об остальном я позабочусь. — Том! — Гермиона резко отчитала его. — Даже если бы я захотела это сделать, ты не можешь изменить время. Правда, неужели ты ничего не понимаешь? Том скептически посмотрел на нее, прежде чем небрежно ответить: — Пф, нельзя изменить время? Кто сказал такую чушь? Она посмотрела на него, ее рот сжался в тонкую линию. Она кипела от негодования, заново читая ему лекцию: — Все книги, которые когда-либо были написаны о путешествиях во времени. И поверьте мне, я прочитала их все. Он лишь поднял бровь и пренебрежительно поинтересовался: — А кто-нибудь действительно путешествовал в прошлое более чем на пять десятилетий? Гермиона раздраженно нахмурила брови. Но все же ей пришлось признать: — Нет, не совсем. — Ну, вот и все. Эти люди понятия не имели, о чем писали, — покровительственно ответил Том. — Я не понимаю, почему бы тебе не изменить время. Я имею в виду, что самое худшее, что может случиться? Гермиона уставилась на него, нуждаясь в моменте, чтобы переварить его полное и абсолютное пренебрежение правилами путешествия во времени и законами в целом. — Это… это просто безответственно, — наконец сказала она ему пронзительным голосом. Он посмотрел на нее, не обращая внимания на возмущение. Затем он пожал плечами и спокойно сказал: — Я сомневаюсь, что мир взорвется или что-то в этом роде. Это даже не ты изменишь время. Это буду я. А поскольку я не путешественник во времени, все должно быть в порядке. Эта теория была настолько ошибочной, что Гермиона даже не хотела начинать указывать на недостатки. Пока она была слишком взвинчена, чтобы говорить, Том сухо продолжил: — Если ты так настаиваешь на сохранении своей драгоценной временной линии, то почему ты здесь, общаешься с людьми? Это тоже можно считать вмешательством. Теперь Гермионе пришлось прикусить губу, так как на нее накатила волна вины. Как сильно она уже испортила временную линию? Она не только подружилась с будущим Лордом Волдемортом, но и умудрилась познакомиться с Геллертом Гриндельвальдом, а также соприкоснуться с Дарами Смерти. Если ей действительно удастся собрать все Дары и если они позволят ей вернуться домой, будет ли это все еще то будущее, которое она знала? Или все полностью изменится? Может быть, в худшую сторону? Хотела ли она вообще это узнать…? В будущем, из которого она пришла, все ее друзья были мертвы. Ее родители были мертвы. И Том… он тоже был мертв, не так ли? Когда Гермиона ничего не сказала, а просто уставилась на свои руки, лежащие на коленях, Том тихо сказал: — Тебе опасно путешествовать в свое время. Там идет война. Он поднял руку и нежно провел по ее плечу. Гермиона подняла на него глаза, когда его пальцы добрались до воротника ее блузки. Он отодвинул его, обнажив ее кожу. Его глаза блуждали по лабиринту белых шрамов на ее коже. — Тебя ранили, — сказал Том, его голос дрожал от едва подавляемой ярости. — Ты сражалась на той войне, и люди ранили тебя. Его ледяные серые глаза буравили ее. Затем он сказал мягким, но опасным голосом: — Ты не вернешься в свое время. Я тебе не позволю.

{{{{{{{{+}}}}}}}}