Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Позже в тот же день Гермиона спускалась в подземелья, направляясь на очередную легендарную вечеринку Слизнорта. Раздраженная, она одернула блузку синего цвета и поправила черную юбку. Она бы все отдала, чтобы надеть хорошие джинсы. После всех этих месяцев она все еще не могла привыкнуть к одежде сороковых годов. По крайней мере, ей не нужно было укладывать волосы в локоны, как это делали другие девушки. Гермиона провела пальцами по своим волосам. Это было просто невозможно. Жизнь в сороковых годах была утомительной и иногда заставляла ее чувствовать себя иностранкой в чужой стране. Ей пришлось долго объяснять Тому, что она вполне способна самостоятельно дойти от башни Гриффиндора до кабинета Слизнорта и что он не обязан ее забирать. К счастью, Том был довольно покладистым, когда дело касалось правильного поведения в сороковые годы. Он совсем не обращал внимания на ее странные причуды. Наконец Гермиона спустилась в подземелья и теперь шла к кабинету Слизнорта, все еще думая о Томе. Теперь она знала, что простить его было правильным решением. Похоже, он был очень честен с ней и сожалел о том, как он с ней обращался. И все же в животе у Гермионы зашевелилось чувство вины. Честность Тома и его искреннее желание угодить ей заставляли ее чувствовать себя прогнившей насквозь. Хотя он изо всех сил старался сделать так, чтобы эти отношения сложились, Гермиона все равно лгала ему. У нее были от него секреты, важные секреты. Она подводила всех. — Аргх, — произнесла Гермиона в разочаровании. Она повернула в соседний коридор и увидела пару девочек из Слизерина, идущих в ее сторону. Гермиона подавила еще один разочарованный стон, когда узнала Яксли. Она знала, что Слизерин ненавидит ее. Конечно, вторая девушка смотрела на Гермиону с высокомерным выражением лица. На самом деле все четыре девушки ухмылялись над ней. Вот ведь Слизеринцы, с раздражением подумала Гермиона. Намереваясь полностью игнорировать их, она продолжила свой путь. Конечно, думать, что девочки из Слизерина окажут ей такую же услугу, было слишком большой надеждой. Конечно, Яксли мерзко усмехнулась: — О, только посмотрите на это. Это же грязнокровка. При последних словах тело Гермионы напряглось, и она почувствовала, как в ней начинает накапливаться магия. Борясь за самообладание, она зашипела: — Засунь его себе в рот. — Как ты смеешь? — прошипела девушка с длинными блестящими черными волосами. — Ты должна благодарить нас на коленях, что тебе вообще разрешили находиться в Хогвартсе. Ты и тебе подобные должны быть отделены от настоящих ведьм и волшебников. Гермиона только покачала головой. Она не хотела с ними разговаривать. От их предрассудков ее тошнило. Она продолжала идти по коридору, не обращая больше внимания на девушек. Резкий голос Яксли остановил ее. — Что ты сделала с Томом, шлюха? Ты одурачила его, не так ли? Гермиона повернулась к девушке и уставилась на нее. — Да, я уверена, что он не спал с тобой, — согласилась одна из девушек, презрение окутывало ее слова. — Том никогда бы не опустился до такого. В конце концов, ты — грязь. Девочки захихикали, а Гермиона попыталась сдержать свою явно разгоряченную магию. — Итак, кто это был? — злобно спросил Яксли. — Кто тебя обрюхатил? Глаза Яксли блуждали по животу Гермионы, отвращение исказило ее лицо: — Все, что смешано с твоей грязной кровью, будет уродством. Будет лучше, если ты избавишься от него. Нам явно не нужна еще одна грязнокровка. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она не хотела проклинать этих девочек. Это было бесполезно. Они никогда не изменят своего отвратительного мнения. — Думайте, что хотите, — твердо сказала Гермиона. — А теперь извините меня. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на тебя. — Как ты смеешь? — закричала Яксли. — Ты даже не стоишь того, чтобы слизывать грязь с сапог Тома, а теперь ходишь по школе и распространяешь о нем ложь. Гермиона сглотнула, услышав это. Гнев пылал в ней, но она не могла не заметить, что к нему примешивается печаль. Это прозвучало ужасно похоже на то, что Том когда-то обрушил на нее. Злобный смех девочек Слизерина прервал ровный глубокий голос: Достаточно. Гермиона повернула голову и увидела Тома, стоящего в коридоре. Его лицо было безучастной маской, но в серых глазах плясал злобный красный блеск. Несмотря на дьявольскую магию, танцующую вокруг него, Гермиона почувствовала облегчение, увидев его.

_._._._._

Том шел по направлению к кабинету Слизнорта. Для него до сих пор оставалось загадкой, почему он настаивал на посещении этих вечеринок. Единственной причиной, по которой он пошел на эту вечеринку, была Гермиона. Он с нетерпением ждал возможности провести с ней некоторое время. Во время последней вечеринки Слизеринского клуба она не хотела с ним разговаривать, не считая случайных оскорблений. Том только миновал коридор, как услышал доносящийся оттуда голос. — Так кто это был? — шипел девичий голос. — Кто тебя обрюхатил? Том узнал голос. Он принадлежал шестикурснице Слизерина, Сьюзен Яксли. Довольно надоедливая девчонка, равнодушно решил Том. Если что и надоедало ему до слез, так это разговоры девочек и их сплетни. Поэтому ему было не очень интересно, как Яксли теперь насмехается над кем-то неизвестным, — Все, что смешано с твоей грязной кровью, будет уродством. Будет лучше, если ты просто избавишься от него. Нам здесь явно не нужна еще одна грязнокровка. Том пренебрежительно пожал плечами, услышав оскорбление. Он не мог отрицать, что на этот раз Яксли был прав. Он был старостой, поэтому ему, наверное, следовало бы прекратить этот спор, но он не хотел снимать баллы со своего дома и уж точно не хотел помогать тому, кого оскорбил Яксли. Том уже почти миновал коридор, когда услышал другой голос. Он был ледяным и знакомым, что заставило его остановиться и обернуться. — Думай, что хочешь. — ответил голос Гермионы. — А теперь извини меня. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на тебя. Яксли оскорбила Гермиону? Мгновенно Том почувствовал, как его магия начинает бешено пульсировать в нем. Его охватил приступ ярости, когда он снова услышал голос Яксли. — Как ты смеешь? — кричала она на Гермиону. — Ты даже не стоишь того, чтобы слизывать грязь с сапог Тома, а теперь ты ходишь по школе и распространяешь о нем ложь. Том вышел в коридор. Он увидел Гермиону и группу девочек из Слизерина, стоявших неподалеку. На лице Гермионы было вызывающее выражение, когда она смотрела на других девочек. Тому пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не проклясть Яксли. — Достаточно, — сказал он, его голос был спокойным, несмотря на то, что его гневная магия кричала ему о мести. Все пять девушек посмотрели на него. Том проигнорировал Слизеринок и шагнул к Гермионе. Он обхватил ее за талию и притянул к себе. Затем он повернулся лицом к остальным девушкам и уставился на них. Он даже увидел, как Яксли сделала шаг в сторону от него, когда ее ударила его гневная магия. — Убирайтесь отсюда, — сказал им Том, в его словах звучала убийственная угроза. — Но, Том… — слабо произнесла Яксли. — Если я еще раз поймаю тебя на оскорблении моей девушки, ты так легко не отделаешься. Ужас на лице Яксли умерил его ярость, но ненамного. С выражением страха на лице, Яксли быстро поспешила прочь, за ней последовали ее друзья. Том начал уводить Гермиону. Он должен был встретить ее у гостиной Гриффиндора, как и планировал, подумал Том, внутри него кипела магия. Под воздействием его магии тело Гермионы напряглось. Том выругался про себя. Ему действительно нужно было успокоиться. Он знал, что Гермиона очень хорошо чувствует возбуждение его магии — небольшой побочный эффект их связи. Он глубоко вдохнул, ослабил хватку и тихо спросил: — Ты в порядке? Гермиона подняла на него глаза и отрывисто ответила: — Конечно, в порядке. Они не смогли бы проклясть меня. Он слабо улыбнулся ей. — Я знаю, — заверил он, — Я не это имел в виду. В ее глазах мелькнула эмоция, прежде чем она отвернулась от него. — Я в порядке, — наконец сказала она спокойным тоном. Отсутствие эмоций в ее голосе подсказало ему, что она пытается скрыть это от него. Он должен пойти и проклясть этих безмозглых развратниц. Как они посмели оскорбить его Гермиону? От него не ускользнуло, что слова Яксли так некстати оказались похожи на оскорбление, которое он сам когда-то бросил в адрес Гермионы. 'Ты стоишь меньше, чем грязь, под моими ботинками'. — Том вспомнил свои холодные слова, и грустное выражение глаз Гермионы подсказало ему, что она тоже помнит. — Я бы никогда больше не оскорбил тебя подобным образом, — неуверенно сказал он ей. Ее ореховые глаза нерешительно поднялись на него. Он увидел, как в них блеснула неуверенность. Затем она моргнула, и все исчезло. Ее рот скривила небольшая улыбка. — Я знаю, — это все, что она сказала. Она обхватила его за талию и прижалась к его боку, — Пойдем на вечеринку. Мгновенное опасение покинуло Гермиону, и она прильнула к Тому. Она почувствовала его приятный запах и еще крепче обхватила его руку. Они сделали несколько шагов по коридору, когда Том спросил: — Так что там было насчет твоей беременности? Гермиона тихонько хихикнула. — Я слышу нотки паники в твоем голосе? — Ее веселые глаза сверкнули на него, и она подмигнула, — Это просто глупый слух. Успокойся. Том улыбнулся ей. — Хм, не знаю. — сказал он задумчиво. — Я думаю, это могло бы быть довольно забавно. Гермиона подняла на него брови. — Правда? — спросила она удивленно. — Ты действительно хочешь детей? — Конечно, — легкомысленно ответил Том. Увидев ее потрясенное лицо, он усмехнулся и добавил: — Не сейчас. Но, может быть, когда-нибудь потом. Ты не хочешь иметь детей? — Наверное, я никогда об этом не думала, — сказала Гермиона, все еще недоумевая по поводу семейных планов Темного Лорда. — Из-за этой войны я не была уверена, что переживу следующий месяц. Трудно планировать свою жизнь таким образом. Когда Том услышал, что она говорит о войне, на его лице появилось мрачное выражение, поэтому Гермиона быстро сменила тему. Она не хотела говорить ни о войне, ни о будущем. — В любом случае, я убью того, кто распустил этот слух, — попыталась пошутить она. — Я уверена, что это сделали мои соседки по комнате. — Правда? Гермиона пожала плечами. — Ну, очевидно, они видели тебя в моей постели, — сказала она ему. — Возможно, ты помнишь это, потому что, очевидно, ты был голым. Том посмотрел на нее сверху вниз, и на его губах заиграла неприятная ухмылка. — Да, — промурлыкал он, — Я помню. Они были в шоке. Гермиона сузила на него глаза. Затем она надулась: — Мерлин, еще одна причина, почему меня так раздражает это десятилетие. Вы все такие ханжи. Том возмущенно поднял бровь. — Ханжа? Я? — Ну, не ты, — согласилась она. Затем она снова пустилась в разглагольствования: — Просто все эти запреты на прикосновения на людях, на держание за руки. И не дай Бог, если нас увидят где-нибудь целующимися. Том не мог не почувствовать, как в нем вспыхнула искра ревности. Он сузил глаза на Гермиону и потребовал: — В своем времени ты часто занимались подобными вещами? Гермиона подняла на него взволнованный взгляд, что только усилило темное чувство, кипевшее в нем. — Н-нет, не я, — заикнулась она, и ее лицо залил румянец. — С кем бы я могла…? Нет… У меня было много дел, связанных с учебой… Том был успокоен ее ответом, но все равно притянул ее ближе к себе в собственническом жесте. Ему было неприятно думать о том, что к Гермионе прикасается кто-то другой. Было достаточно того, что ему приходилось мириться с тем парнем Роном, ее бывшим женихом. Он не собирался больше мириться с этим. Наконец они дошли до входа в кабинет Слизнорта, и Том объявил: — Ну вот мы и пришли. Затем он повернулся к Гермионе и сказал: — На этот раз постарайся не напиться. Я не собираюсь снова тащить тебя в постель. Гермиона хмыкнула, что вызвало коварную ухмылку на его лице. — Только смотри, чтобы ты не напился, — усмехнулась она. — Пфф, — снисходительно произнес Том. — Я никогда не напиваюсь.

_._._._._

Час спустя Гермиона держала в руке бокал игристого вина и наблюдала за другими гостями. Том уже давно отключился и теперь разговаривал с парнем, которого Гермиона никогда раньше не видела. Возможно, это был бывший ученик Слизнорта или какая-то знаменитость, о которой она никогда не слышала. И снова она почувствовала себя не в своей тарелке. Она вздохнула и сделала еще один глоток из своего бокала. Некоторое время назад она видела Марка Лонгботтома, но он явно избегал ее. Гермиона задумалась, сможет ли он когда-нибудь забыть обо всем этом. Она надеялась, что да. И тут она заметила Люпина, стоявшего со своей подружкой Стеллой Лавгуд рядом с буфетным столом. Облегченно вздохнув, Гермиона направилась к ним. Подойдя к ним, она улыбнулась. Привет. Люпин и Стелла улыбнулись ей. — Тебе нравится, Гермиона? — любезно спросил Люпин. Гермиона кивнула. — Конечно. — Значит, ты здесь с Риддлом? — спросил гриффиндорец приятным и не навязчивым тоном. — Да, мы вместе. Несмотря на то, что соседки по общежитию весь день расспрашивали ее об отношениях с Томом, она была не против поговорить о нем с Люпином. Люпин посмотрел на нее своими теплыми глазами, хотя Гермиона заметила в них оттенок беспокойства. — Это значит, что между вами все в порядке, — осторожно заметил он. — Ты все еще счастлива с ним, не так ли? Когда Гермиона улыбнулась Люпину, в ее груди появилось теплое чувство комфорта. Было замечательно знать, что люди заботятся о ней настолько, что присматривают за ней. — Да, я счастлива, — сказала она ему. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Том был очень мил. — Это хорошо, — с облегчением сказал Люпин. Все еще улыбаясь, Гермиона сделала глоток из своего бокала игристого вина. Люпин наблюдал за ней, и на его лице появилась озорная ухмылка. Она вопросительно посмотрела на него, и он тихонько рассмеялся. Затем он спросил с легкой насмешкой в голосе: — Тебе можно пить вино? Гермиона в замешательстве нахмурила брови. — Что? Пытаясь скрыть улыбку, Люпин ответил: — Ну, вы же планируете семью, разве нет? Ты не должна пить алкоголь. Гермиона застонала и спрятала лицо в ладонях. — Так вы слышали этот слух? — Вообще-то, — вклинился мечтательный голос, — Я рассказала ему. Гермиона подняла голову и увидела Стеллу Лавгуд, безмятежно улыбающуюся ей. — Знаешь — весело продолжала Стелла, не обращая внимания на смущение Гермионы. — Вчера все мое общежитие целую вечность говорило об этом, и я никак не могла уснуть. Она похлопала Гермиону по спине, откусывая от своего клубничного кекса. Гермиона уставилась на нее, а затем на Люпина, который пытался подавить смех. — Я не понимаю, почему они все так скандалят, — радостно сообщила Стелла, — Дети всегда милые. Я люблю их. — Я не беременна, — настаивала Гермиона, мрачно глядя на Люпина, который теперь громко смеялся. Лицо Стеллы опустилось. — Нет? — спросила она разочарованно. — О, дорогая. — Она печально покачала головой, — Ну, тогда тебе нужно продолжать пытаться. Услышав это, Гермиона покраснела, что только заставило Люпина рассмеяться еще больше. Стелла подошла к нему ближе и обвила его руку своей, глядя на него мечтательными глазами. — Может быть, нам стоит завести детей, — весело объявила она. Это стерло улыбку с лица Люпина, и теперь настала его очередь яростно краснеть. Гермиона лишь мстительно усмехнулась. Она так и не узнала, что Люпин ответил на это предложение, так как внезапно из ниоткуда появился Слизнорт. — О, мисс ДеСерто, — воскликнул он своим рокочущим голосом. — Как раз тот, кого я искал. Я хотел познакомить вас с моим старым учеником. Не дожидаясь положительного ответа, он схватил Гермиону за руку и увлек ее за собой. Она должна была быть осторожна, иначе пролила бы немного своего вина. — Альбус всегда хвалит, как ты прекрасно справляешься с трансфигурацией. — Слизнорт с нежностью смотрел на нее. — Ты просто обязана с ней познакомиться. Он потянул Гермиону к молодой женщине в длинной черной мантии. На вид она была не намного старше самой Гермионы, а ее темно-каштановые волосы были настолько длинными, что доходили почти до пояса. Ее зеленые глаза хитро сверкнули на Гермиону, когда Слизнорт потащил ее перед молодой женщиной. — Это мой хороший друг и бывшая студентка, — весело воскликнул Слизнорт. — Могу я представить вам Минерву МакГонагалл? Минерва, это Гермиона ДеСерто. Каштановолосая женщина любезно улыбнулась Гермионе и сказала: — Приятно познакомиться, Гермиона. Гермиона, однако, не могла ничего сказать в этот момент. Она предполагала, что должна выглядеть как идиотка, глядя на своего будущего профессора. — Я уже вижу… — радостно сказал Слизнорт, размахивая своим бокалом с вином. — Вы будете хорошими друзьями. Затем он снова исчез, очевидно, увидев кого-то еще, к кому ему нужно было приставать. — Хм… — МакГонагалл усмехнулась, глядя вслед уплывающему Слизнорту. — Он все такой же, каким я его помню. Гермиона не могла не хихикнуть на это. — Ну, он глава Слизерина. А чего вы ожидали? МакГонагалл искренне рассмеялась и похлопала ее по спине. Ее зеленые глаза блуждали по Гермионе. — Гриффиндор, я так понимаю? Гермиона только кивнула, продолжая ухмыляться. — Я так и думала, — прокомментировала МакГонагалл, не переставая улыбаться. — Я тоже. Скажите, а Толстую Леди все еще навещает ее старая добрая подруга Вайолет? — Да, — весело ответила Гермиона. — Постоянно. Я и не знала, что портреты могут напиваться. Другая женщина весело кивнула, а затем спросила: — Профессор сказал мне, что вы недавно перевелись? — Да, я начала учиться только в этом году, — ответила Гермиона. — Ничего себе, должно быть, для вас это очень интересно, — сказала МакГонагалл. — Откуда вы перевелись? Обычно Гермионе не нравилось, когда ее расспрашивали о ее прошлом, но она не возражала, когда это спрашивала ее бывшая профессор. — Франция. Я была на домашнем обучении. — И как вам этот старый слизняк? — МакГонагалл щелкнула языком. Гермиона снова чуть не вытаращилась на нее. Суровый профессор так говорит о другом учителе? — Он настоящий Слизеринец, — весело продолжала МакГонагалл. — Чует выгодное знакомство за версту. Гермиона хихикнула. — Ага. Как и все остальные змеи. — Значит, вы уже разобрались в том, как тут все устроенно, не так ли? — весело спросила МакГонагалл. Гермиона вздохнула. — Поскольку мой парень — один из слизеринцев, пришлось разобраться что к чему. Теперь МакГонагалл удивленно подняла брови. — Гриффиндор и Слизерин? Вот это что-то новенькое. — Она просканировала Гермиону с улыбкой на лице. — Кто это? Возможно, я его знаю. Наконец-то Гермиона почувствовала некоторое беспокойство. Она ведь не снова запуталась во временной линии, не так ли? Разговор с ее будущим профессором… У Тома был бы настоящий праздник. — Э… Том Риддл, — кротко ответила она. Теперь глаза МакГонагалл стали широкими, как блюдца. — Риддл? О боже, вот это сюрприз. — Она громко рассмеялась. — Принц Слизерина? Правда? Гермиона нахмурила брови. — Принц Слизерина? Вытирая слезы смеха со своих глаз, МакГонагалл сказала: — На самом деле он был на три года младше меня. Тем не менее, я слышала истории о нем. — Затем она снова захихикала. — Значит, вы вместе с Его Величеством, злым бессердечным лордом Слизерина? Гермиона на мгновение уставилась на все еще хихикающую женщину. Его Величество? Вполне подходящее слово, не так ли? Она представила себе Тома с блестящей диадемой в волосах. Не в силах больше сдерживаться, она сама расхохоталась. Момент их веселья был грубо прерван резким голосом. Этот голос был полон гнева и резко спросил: — Что ты здесь делаешь? Гермиона повернула голову и с ужасом обнаружила, что рядом с ней стоит Леджифер. На суровых чертах лица профессора было недовольное выражение. Ее волосы были скручены в безупречный пучок, а одежда, как обычно, была безупречно чистой. Гермиона нахмурила брови, глядя на профессора. Это ведь не ее дело, что делает Гермиона, не так ли? В конце концов, она была здесь гостьей. Она только что открыла рот, чтобы сказать это, но МакГонагалл опередила ее. — Я вообще-то получила приглашение, мама, — огрызнулась она довольно агрессивно. Гермиона уставилась на МакГонагалл, затем на Леджифер и, наконец, на свой бокал с вином. Это, несомненно, было плохое вино, не так ли? Из-за него у нее начались галлюцинации. — Ты получили приглашение от профессора Слизнорта? — недоверчиво спросил Леджифер. — Да, получила! — огрызнулась МакГонагалл. — Это может тебя удивить, но некоторые люди ценят мою работу. — Твою работу? — Леджифер бросила в ответ, — Это пустая трата времени, вот что это такое. МакГонагалл огрызнулась на это, а Гермиона недоверчиво наблюдала за этой словесной перепалкой. — Моя учеба НЕ пустая трата времени! — почти прокричала МакГонагалл. Леджифер презрительно посмотрел на нее. — Говори тише, — шипела она. — Нам не нужно, чтобы весь мир знал, какая ты вспыльчивая. Когда же ты поймешь, что твое поведение не подобает женщине? — Не начинай, — проворчала МакГонагалл. — Но ты должна это понять, — резко ответил Леджифер. — Посмотрите, например, на мисс ДеСерто. — Тут она жестом показала на очень шокированную Гермиону. — Она такая же упрямая, как и ты, но, по крайней мере, она приложила усилия, чтобы найти себе мужчину. Гермиона возмущенно посмотрела на своего учителя. Ей не понравилось, что ее использовали в качестве аргумента против МакГонагалл. МакГонагалл только сморщила нос и едко фыркнула. — Это глупо. И прежде чем ты спросишь: нет, я еще не нашла себе мужа. И вдвойне нет, я чертовски не хочу, чтобы ты нашла его для меня. Я уверена, что это шокирует тебя до глубины души, но в данный момент поиск мужчины не стоит на первом месте в моем списке приоритетов. Она глубоко вдохнула, очевидно, чтобы успокоиться, затем ледяным тоном сказала: — Думаю, это все. — На ее лице появилась теплая улыбка, когда она повернулась к Гермионе и сказала: — Было приятно познакомиться с тобой, Гермиона. Затем она бросила на мать последний мрачный взгляд, прежде чем повернуться и уйти. Леджифер просто стояла там в негодовании, провожая дочь разьяренным взглядом. Гермиона почувствовала себя неловко и сделала глоток из своего бокала. — Я не могу в это поверить, — наконец раздраженно воскликнула Леджифер. — Эта девчонка станет моей смертью. Даже отвергает фамилию моего мужа. Какой позор! Она посмотрела вниз на Гермиону. Гермиона напряглась, когда на нее упал острый взгляд профессора. Леджифер яростно смотрела на нее, как будто она была во всем виновата. — Э… — неловко пробормотала Гермиона. — Хм… хорошая… хорошая мантия… она такая черная и… и чистая… Ее голос затих, когда глаза Леджифера сузились до щелочек. — Э… мне нужно идти, — проговорила Гермиона, прежде чем почти убежать от разгневанной женщины. Увидев недалеко Тома, она быстро подбежала к нему и спряталась за ним, чтобы Леджифер не вздумал ее преследовать. Том весело наблюдал за ней. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — заметил он беззаботно. — Ну, вроде как увидела, — ответила Гермиона, все еще чувствуя дрожь. Он поднял вопросительную бровь, и она сказала: — Видишь вон ту девушку? — Она указала жестом на МакГонагалл. — На самом деле она моя… Прежде чем она успела рассказать о будущем, она замолчала. Том посмотрел на девушку. Затем он снова посмотрел на Гермиону. — Она твоя кто? Тайная любовница? Гермиона лишь бросила на него неприязненный взгляд.

_._._._._

Гермионе нужно было время, чтобы преодолеть первоначальный шок. Леджифер и МакГонагалл были родственниками? Она покачала головой и откинулась в кресле. Вечеринка все еще была в полном разгаре, но Гермиона сидела в небольшом уединении за столиком. — Гермиона? Лонгботтом стоял рядом с ней с двумя бокалами вина в руках. Он предложил ей один, сказав: — Мы можем поговорить? — Конечно. — Гермиона нерешительно улыбнулась ему. Лонгботтом сел рядом с ней и нервно постучал по своему бокалу. Поскольку он не хотел начинать, она осторожно спросила: — Итак, о чем ты хочешь поговорить? Он отпустил бокал и поднял на нее свои голубые глаза. Смущенная ухмылка натянула его рот, и он пробормотал: — Я… я хотел извиниться. Гермиона нахмурила брови. — Извиниться? За что? Он слегка наклонился к ней и сказал мягким голосом: — За мое поведение. Гермиона только моргнула. — Ну, я вел себя как ревнивая задница, не так ли? — продолжал Лонгботтом, На его щеках появился слабый румянец, и Гермиона улыбнулась ему. — Мне очень жаль, что так получилось, — неловко сказал он. — Я все еще думаю, что Риддл недостаточно хорош для тебя, но я обещаю, что постараюсь принять ваши отношения. Улыбка на ее лице расширилась, затем она потянулась к нему и положила руку на его руку. — Спасибо, — с облегчением сказала Гермиона. — Это много значит. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Тома. Улыбка превратилась в озорную ухмылку, когда она добавила: — Я уверена, что он оценит ваше предложение подружиться с ним. — Я точно не хочу быть его другом, — возмущенно простонал Лонгботтом. — Не говори этому придурку ничего из того, что я здесь сказал. Гермиона хихикнула. — Не волнуйся. Я и не буду. Он наверняка попытается воспользоваться ситуацией. Лонгботтом мрачно уставился на бокал вина перед собой. — Нет никаких сомнений, почему его определили в Слизерин, не так ли? — Действительно, — весело ответила Гермиона. Его взгляд вернулся к ней, и он неуверенно сказал: — Ты можешь объяснить мне, почему, во имя Мерлина, ты хочешь, чтобы Риддл был твоим парнем? Серьезно, он злобный урод. Она хихикнула на это, что заставило его угрюмо отмахнуться от нее. Все еще улыбаясь, Гермиона похлопала его по плечу. — Я знаю, какой Том, — сказала она ему, — И я определенно знаю, на что он способен. — Но тогда почему ты с ним вместе? — в отчаянии спросил блондин. Гермиона откинулась в кресле и задумчиво посмотрела на собеседника. Через некоторое время она серьезно ответила: — Я знаю, что в Томе есть очень темная сторона. Он может быть злым и жестоким. — Увидев беспокойство на лице Лонгботтома, она быстро добавила: — Не волнуйся. Он не будет злым и жестоким по отношению ко мне. Или я прокляну его жалкую задницу. Казалось, его это не успокоило. — В том-то и дело. Почему ты с ним, если знаешь, что он злой? Ты совсем на него не похожа. Гермиона грустно улыбнулась ему. — Я не думаю, что мы так уж сильно отличаемся. Лонгботтом уставился на нее широко раскрытыми глазами. Затем он покачал головой и горячо сказал: — Нет, ты определенно такая. Ты добрая и хорошая и совсем не похожа на Риддла. Гермиона тихо вздохнула, вспоминая все, что она сделала во время войны. В конце концов, она даже не постеснялась использовать Темную магию. Чем она была лучше Волдеморта? Она применила Убийственное проклятие на своем лучшем друге. Ее взгляд устремился на Лонгботтома, и он обеспокоенно посмотрел на нее. — Гермиона, что случилось… — Я сделала несколько ужасных вещей, — тихо призналась она. — До того, как приехала сюда. Гриффиндорец пристально посмотрел на нее. Гермиона отвела глаза, не в силах выдержать его пытливый взгляд. Она была уверена, что сейчас он захочет узнать, что именно она сделала. Однако Лонгботтом удивил ее, мягко спросив, — Почему ты это сделала? Не глядя на него, Гермиона кротко ответила: — Я… у меня не было другого выбора. Ее взгляд снова метнулся к нему, когда она почувствовала руку на своем плече. Лонгботтом улыбнулся ей. — Видишь? Вот в чем разница. Даже если бы ты делала то же самое, что и Риддл — в чем я сомневаюсь, — ты все равно не похожа на него. Потому что у тебя была бы другая мотивация. Гермиона уставилась на него огромными глазами. Медленно на ее лице появилась улыбка. Затем она тихо сказала: — Знаешь, Том не такой плохой, каким ты его выставляешь. Лонгботтом только недоверчиво поднял брови. Гермиона тихонько хихикнула. — Он может быть очень милым, если захочет, — настаивала она. Скептицизм на лице Лонгботтома стал еще сильнее. — Иначе я бы не была с ним. Лонгботтом открыл рот, чтобы, без сомнения, от всей души не согласиться. Затем он, казалось, передумал и поднял руки, как бы сдаваясь. — Хорошо, — сказал он. Я понял. Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, но я просто поверю тебе на слово. — Спасибо, — весело ответила Гермиона. Она потянулась за своим бокалом вина и отпила из него глоток. — Но… э… — пробормотал Лонгботтом. Гермиона выжидающе посмотрела на него. Но если змей снова причинит тебе вред, ничего, если я прокляну его? — Он так не поступит. Лонгботтом пожал плечами и попытался поторговаться: — Ну да, а что если?. У нее на губах играла забавная улыбка, когда она рассматривала Лонгботтома. Затем она сказала: — Если он еще хоть раз обидит меня, а он не обидит, я сама его прокляну. Лонгботтом посмотрел на нее умоляющими щенячьими глазами, и Гермиона добавила: — Но у тебя есть мое разрешение проклясть все, что от него останется. Он усмехнулся, поднял свой бокал и одним махом осушил его. Они не заметили, как предмет их разговора перебрался за их столик и теперь сидел рядом с Гермионой. Том с кислым выражением лица уставился на Лонгботтома, в то время как тот властно схватил Гермиону за руку. Гермиона только вздохнула. — Почему ты вдруг убежала? — с упреком спросил Том, продолжая смотреть на Лонгботтома. — У меня есть дела, Том, — ответила Гермиона, не обращая внимания на его плохое настроение. Его серые глаза сверкнули на нее, в них блеснул гнев, и он сказал строго контролируемым голосом: — Дела? С гриффиндорцем, здесь? — Ревнуешь, Риддл? — невинно спросил Лонгботтом. — К тебе? — Том презрительно оглядел собеседника, — Зачем мне опускаться до такого? — Том! — шикнула на него Гермиона. — Ты не очень-то помогаешь собственному делу. Он повернулся к ней и вопросительно поднял бровь. — Моему делу? — Да, — сказала она, глядя на него огромными невинными глазами. — Мы обсуждали, все ли Слизерины — злобные гады. — Она похлопала его по руке и продолжила, с фальшивой жалостью в голосе: — К сожалению, ты доказываешь правоту Марка. Том нахмурился. Гермиона проигнорировала его взгляд и облегченно рассмеялась.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Следующий день, суббота, уже почти закончился, и Гермиона шла по полутемному коридору. Мерлин, она даже не заметила, как долго пробыла в библиотеке. Она посмотрела на часы. Без четверти десять? Как это случилось? До комендантского часа осталось всего четверть часа. «Что будет, если Том застанет меня не в постели в неурочное время?» — игриво подумала она, — «Ему пришлось бы снова наказать меня». — Гермиона хихикнула, когда эта мысль коснулась ее сознания. В замке было пустынно, остальные ученики уже были в общих комнатах, и Гермиона свернула в очередной пустой коридор. Если бы она прошла по этому коридору, а затем повернула налево в следующий, то нашла бы портрет свинорылого рыцаря. Прямо за портретом был скрытый проход, который сэкономит ей пять минут до общей комнаты Гриффиндора. Странно, что она не пользовалась этим путем уже довольно давно. В хорошем настроении Гермиона зашагала по коридору. Она уже почти дошла до конца коридора, как почувствовала, что не может сдвинуться с места. Ее ноги просто остановились, как будто у них была своя жизнь, и она стояла, приклеенная к земле. Словно по волшебству, взгляд Гермионы уперся в угол, где этот коридор пересекался со следующим. Ее дыхание участилось, и в ней необъяснимо нарастала паника. Она по-прежнему смотрела на этот ничем не примечательный угол, но внезапно перед глазами замелькали другие картины. Сердце колотилось в груди, усиливая панику. Да, она слишком хорошо знала этот коридор. Она вспомнила, когда была здесь в последний раз. Тогда ее охватила та же паника. Она была так напугана, что едва могла дышать. Ее рука отчаянно сжимала серебристый предмет, как будто от этого зависела ее жизнь. Так оно и было. Дюйм за дюймом она пробиралась к повороту. Маленький предмет в ее руке был единственной надеждой на спасение. Дойдя до угла, она подняла руку выставила перед собой блестящий предмет. Это было зеркало. Рука сильно дрожала, когда она поворачивала зеркало, чтобы увидеть следующий коридор. Сердце пропустило удар, когда она увидела что-то в коридоре. Темная масса двигалась к ней. Затем появились два невероятно желтых глаза. После этого ничего… Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь оторваться от воспоминаний. Подняв дрожащую руку, она провела ею по лицу. Ее охватила паника. Но взгляд все равно был прикован к тому проклятому углу. Она закрыла глаза и попыталась подавить странное чувство опасности. Сейчас ей ничего не угрожало. Она была в полной безопасности. Так почему же ее сердце билось болезненно быстро? Она снова открыла глаза и снова посмотрела в угол. Она почти видела лежащее там тело, неподвижное и окаменевшее. Гермиона нервно сглотнула. По сей день она удивлялась, почему змея просто не сожрала ее. В тот самый день на втором курсе она впервые столкнулась с тьмой. После этого прошли годы, и каждый ее шаг уводил ее все глубже во тьму — пока ей все-таки не удалось ее поглотить. На нее обрушились новые воспоминания. Она не могла остановить их, но и не могла игнорировать, пока перед ней проносились картины. Сначала были счастливые воспоминания о родителях или друзьях. Это было так приятно, но потом все пошло кувырком. Казалось, все окутала непроницаемая тьма. Она не могла разглядеть никаких деталей, пока воспоминания пролетали мимо. Но она слышала крики вокруг себя, грохот прилетающих проклятий, крики, мольбы, звуки борьбы… смерти людей. Гермиона попыталась глубоко вдохнуть воздух, чтобы успокоиться, но почему-то ей не удавалось набрать воздуха в легкие. Ее грудь болезненно сжалась, и она, пошатываясь, подошла к стене. Она прислонилась к ней для опоры. Ее голова начала пронзительно болеть. Слезы навернулись на глаза. Она скорчилась от боли и схватилась за грудь. Она не могла ничего сделать, чтобы остановить это. Прилив гнева охватил ее перед лицом собственной беспомощности. Ее тело предавало ее. Это было нелепо. Но что бы она ни делала, она не могла взять себя в руки. Сердце бешено колотилось в груди, на лбу выступил холодный пот, а голова чуть не разорвалась от боли. Внезапно на ее плечо легла рука, и Гермиона удивленно вскрикнула. Знакомый голос осторожно спросил: — Гермиона?. Она выпрямилась и прислонилась спиной к стене. Когда она открыла глаза, перед ней стоял Том с обеспокоенным выражением лица. — Что случилось? — спросил он. — Н-ничего, — ответила она, ее голос был хриплым и бездыханным. — Не похоже, что ничего, — сурово сказал он, хотя в его голосе слышалось беспокойство. — Нет, правда, — дрожащим голосом настаивала Гермиона. Она попыталась слабо и совершенно неубедительно улыбнуться. — Ничего страшного. Он нахмурился, глядя на нее. Очевидно, он не поверил ни единому ее слову. Однако он не стал комментировать это. — Хорошо, — сказал он успокаивающе, — Иди сюда. Он осторожно взял ее за предплечье и притянул к себе. Крепко держа ее, он начал вести ее по коридору. Когда они дошли до угла, Гермиона остановилась. Паника отошла на второй план, отвлеченная внезапным появлением Тома, но теперь она снова обрушилась на нее. Ее дыхание участилось, и она судорожно пыталась удержаться от гипервентиляции. Ее тело дрожало, и она снова была бессильна его контролировать. — Успокойся. — Ее сердце билось так громко, что она едва могла слышать Тома. Рука обвилась вокруг ее плеч, и она почувствовала, как ее притягивает к другому телу. Оно было теплым и знакомым. Пытаясь побороть необъяснимый страх, она вдохнула воздух. — Мы можем пойти другим путем? — наконец смогла прошептать она. Том ничего не спросил, а просто повернулся и повел ее по коридору, откуда она пришла. По мере того, как она удалялась от этого угла, она чувствовала, как паника постепенно отпускает ее. Как же это было жалко! Гермиона злилась на себя. Как она могла испугаться глупого темного коридора? Она все еще пыталась взять под контроль свое неровное дыхание, когда Том затащил ее в маленькую комнату. Там было уютно, и он усадил ее на мягкую кушетку. Взмах его палочки, и на столике появилась кружка сливочного пива. Он предложил его ей. Гермиона сделала пару глотков. Том сел на диван. Гермиона быстро подскочила к нему и прижалась к его боку. Ей сразу стало легче, когда он обхватил ее рукой. Они просидели так некоторое время, никто из них ничего не говорил. Гермиона наслаждалась его близостью. Теплое тело Тома рядом с ней очень успокаивало и помогало ей успокоиться. Том первым нарушил молчание. — Ты никогда не говорила мне, — тихо сказал он. Гермиона ДеСерто — это твое настоящее имя? Гермиона улыбнулась, радуясь, что он не стал задаваться вопросом о ее странном поведении. — Нет, — прошептала она. Он посмотрел на нее сверху вниз. — Тогда как же тебя зовут? Гермиона тихонько хихикнула и села на диване. Затем она подняла руку и ткнула указательным пальцем ему в нос. — Не скажу тебе. Том закатил глаза. Затем он подозрительно посмотрел на нее: — Ты вообще родом из Франции?. Теперь, чувствуя себя немного нервно под его пристальным взглядом, Гермиона прошептала: — Э… нет, не совсем. Поскольку она не стала объяснять дальше, он нахмурился, прежде чем спросить: — Тогда откуда ты родом? — Эм… Англия? — теперь ее голос был почти неслышен. — Что? — недоверчиво воскликнул он. — Ты англичанка? — Когда она кивнула, он продолжил: — Подожди. Где же ты тогда училась? Только не говори мне, что это был Хогвартс. — Понимаешь, — нерешительно ответила Гермиона. — Ну… Вроде как да, это правда. Том приподнял одну бровь. — Ты училась в Хогвартсе? В будущем? — спросил он. На его лице появилась ухмылка, и он поддразнил: — Это объясняет, почему ты так хорошо учишься. Ты уже делала это раньше. Гермиона посмотрела на него и скрестила руки на груди, после чего надулась: — К твоему сведению, я всегда была лучшей в своем году. — Да, конечно, — саркастически проскрипел он. — Теперь ты так говоришь. — Пф! — надулась она, видя, как в его глазах озорно блеснуло веселье. — Это правда. И я был старостой на пятом и шестом курсе. — О, староста? — насмешливо спросил он. — Потом ты скажешь мне, что и на седьмом курсе ты была старостой. У Гермионы свело живот, когда она услышала, что он говорит о ее седьмом курсе. Ее прежняя паника вернулась, и она быстро отвела от него глаза. — Гермиона? — Том спросил мягко, все прежнее весельее покинуло его голос. «Он явно заметил, что что-то не так». — Гермиона ругала себя за то, что не смогла лучше скрыть свои эмоции. Она не хотела говорить о своем седьмом курсе. Тогда она еще даже не была в Хогвартсе. Гермиона вдруг почувствовала руку на своем левом предплечье. Она подняла голову и увидела, что Том обеспокоенно смотрит на нее. — Что-то не так? — мягко спросил он. — Что-то случилось на седьмом курсе? — Я закончила только шестой год в Хогвартсе, — грустно ответила Гермиона. Том нахмурил брови: — Почему? Что случилось?. Гермиона посмотрела на него, ее охватила паника. Почему она покинула Хогвартс после шестого курса? Ответ был только один. Но Гермиона не знала, готова ли она его дать. Ее дыхание участилось, и она почувствовала легкую тошноту. Том все еще выжидающе смотрел на нее. Гермиона не хотела больше ничего рассказывать Тому. Они и так были опасно близки к правде. Чувство вины снова снедало ее. Если она хотела остаться с Томом, разве она не должна была быть правдивой? Но как же временная линия? — Гермиона? — спросил Том. — Что случилось после твоего шестого курса? Гермиона отвернулась от него и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. После шестого курса? Дамблдор умер. А потом? Страна была ввергнута в войну. И Гермиона боролась, боролась и боролась… — Я… мы должны были… — прошептала Гермиона очень дрожащим голосом, глядя на Тома огромными глазами. Затем она прервалась и снова посмотрела вниз, чувствуя, как слезы вот-вот готовы хлынуть из ее глаз. Она закрыла глаза, пытаясь подавить слезы. Но теперь снова видела те ужасные образы. Она увидела Невилла. Он лежал у нее на руках, и Гермиона чувствовала, как его кровь стекает по ее рукам и капает на пол. Он умирал, и она ничем не могла ему помочь. Изображение изменилось, и Гермиона снова держала кого-то на руках. И снова она чувствовала, как кровь стекает по ее рукам. Но на этот раз это была Полумна. Гермиона чувствовала, как слезы текут по ее лицу. Она не могла остановить их. Она могла видеть Рона. Его улыбку. Его рыжие волосы. Его озорную ухмылку. Его карие глаза, искрящиеся любовью, когда они смотрели на нее. А потом… его не стало. Из палочки Гермионы вырвался зеленый свет. Он врезался в грудь Гарри. Гермиона смотрела, как он падает. Сильные руки обняли ее. Гермиона открыла глаза и увидела Тома, который смотрел на нее сверху вниз. Она всхлипнула, глядя в его мягкие серые глаза. Затем она обняла его и зарылась лицом в его грудь. Том посмотрел на Гермиону. Он снова увидел отчаяние и печаль, которые иногда скрывались за ее карими глазами. Сейчас, когда она смотрела на него с залитым слезами лицом, ее боль кричала ему. Что случилось, что так сломило ее? Гермиона прижалась к нему и зарыдала у него на груди. Она сильно дрожала в его объятиях. Он крепче прижал ее к себе. Он хотел защитить ее. Его магия начала злобно кружиться вокруг него. Что бы ни причинило ей такую боль, он хотел уничтожить это, уничтожить. Гермиона заплакала, почувствовав, как Том обнял ее. Он держал ее так нежно. Через некоторое время слезы иссякли. Медленно она подняла на него глаза. Том улыбался ей, и Гермиона видела, как в его глазах светилась забота. Но она также видела, как вокруг него бушует яростная темная магия. Это был ее тупик. Чувство вины все еще было там. Она была лгуньей. Она скрывала правду от Тома. Но был ли он достаточно надежен, чтобы справиться с правдой? Гермионе было невероятно страшно, когда она смотрела на него. Ей нужно было принять решение. Немедленно. Она высвободила руки из Тома и немного отстранилась от него. Ее голос был мягким и дрожащим, когда она сказала: — Я попала в волшебный мир, когда мне было одиннадцать лет. Это было чудесно… как в сказке. Просто идеально. Гермиона посмотрела на Тома. Он пристально наблюдал за ней. — Но я быстро заметила, что что-то не так. Это было похоже на темное облако, нависшее над этим идеальным миром. Никто не говорил о нем, но все знали, что оно есть. Тогда я была слишком мала, чтобы понять, что это такое, но я видела страх. Все боялись этого. Боялись настолько, что предпочитали просто не замечать. Люди проживали свою жизнь, надеясь, что им никогда не придется столкнуться со своим страхом лицом к лицу. Я росла в мирное время. Словно одолжение, данное судьбой. Волшебный мир был заражен. Он был запятнан этим ужасным страхом, который проникал во все. Гермиона сделала паузу. Том все еще смотрел на нее с выражением озабоченности и любопытства на лице. Она продолжила тем же мягким голосом: — По мере взросления я постепенно начала понимать, чего все так боялись. Но это по-прежнему оставалось чем-то абстрактным. Что-то, от чего по позвоночнику пробегали мурашки, но это никогда не влияло на мою жизнь. Итак, все знали об опасности, угрожающей жизни, но никто не пытался что-либо сделать. Они были счастливы просто игнорировать угрозу. Затем, после моего четвертого года обучения в Хогвартсе, угроза решила выйти из тени. У нее вдруг появилось лицо, и она стала очень реальной. Гермиона глубоко вдохнула. — Это был темный волшебник, — продолжала она, глядя в глаза Тому, — Он был очень силен. Его знания в области Темной магии были непревзойденными. Он так глубоко погрузился в эту ветвь магии, что в конце концов, думаю, он утратил свою человечность. Он был жестоким, не знал что такое милосердие. Существо, движимое только своей ненавистью и гневом. Гермиона остановилась. Воспоминания снова поднимались в ней. Воспоминания о горящих красных глазах, которые могли задушить все в отчаянии. — К концу моего шестого года обучения этот волшебник начал действовать. Он создал вокруг себя армию темных волшебников и существ, которые выполняли все его приказы. А потом… он вверг страну в безжалостную войну. Гермионе пришлось остановиться. Она почувствовала комок в горле. — И тебе пришлось сражаться в той войне? — спросил Том. Дыхание Гермионы снова стало неровным. Она посмотрела на Тома влажными глазами и просто кивнула. Том видел, что она пытается побороть слезы. Значит, ей действительно пришлось сражаться на войне. Гермиона сражалась в войне против темного волшебника. Именно эта война причинила ей столько боли. Том сжал руки в кулаки, представляя, как Гермиона пытается отбиться от темных волшебников. Эти волшебники прокляли ее и причинили ей боль. Он почти видел, как они бросали в нее проклятия, а она не могла от них защититься. Том вспомнил, что Гермиона как-то рассказывала ему, как ее ударили проклятием Круциатус еще до того, как она приехала сюда. Значит, эти темные волшебники даже пытали ее. Том осмотрел ее лицо. Она вытирала слезы, катившиеся из ее глаз. Он снова увидел на лице Гермионы отстраненное выражение. Он видел его много раз на ее красивом лице. Теперь он знал, что так происходило всякий раз, когда она думала о той войне. В ее глазах была печаль, горе и отчаяние. Но, прежде всего, это был страх. Должно быть, Гермиона очень боялась этих темных волшебников. «И она до сих пор боится», — понял Том, увидев этот страх в ее глазах, даже сейчас. — Кто был тем темным волшебником? — мрачно спросил Том. Ему нужно было знать, кто виноват в боли Гермионы. Он наблюдал, как она подняла голову и уставилась на него расширенными глазами. В ее глазах снова был невыносимый страх, когда она смотрела на него. Было похоже, что Гермиона боится его. — Кто был их лидером? Как его зовут? — снова спросил Том. Он нахмурил брови, видя, что Гермиона начинает слегка дрожать. Он потянулся к ней, чтобы попытаться успокоить ее, но остановил свое движение, увидев, как она напряглась. Ее взгляд переместился с его вытянутой руки на его лицо. Теперь на ее лице была паника. Казалось, что она действительно боится его. — Долгое время я боялась произнести его имя, — робко прошептала Гермиона, продолжая в страхе смотреть на Тома. Том смотрел на нее и хотел только одного — обнять ее. Она казалась такой испуганной. Он хотел защитить ее, но не смел пошевелиться из-за необъяснимого страха, который Гермиона, казалось, испытывала к нему сейчас. Затем она продолжила дрожащим голосом: — Этот темный волшебник называл себя Лордом Волдемортом. Том затаил дыхание и уставился на Гермиону расширенными глазами. Его мир замер.