Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

— Кто был их лидером? Как его звали? — снова спросил Том. — Долгое время я боялась произнести его имя, — робко прошептала Гермиона, продолжая в страхе смотреть на Тома. Затем она прошептала дрожащим голосом: — Этот темный волшебник называл себя Лордом Волдемортом.

_._._._._

— Что? — спросил Том слабым голосом. Должно быть, он неправильно ее понял. Она не произносила этого имени. Этого не могло быть. Том уставился на Гермиону расширенными глазами, но она отвела взгляд от него и посмотрела вниз на свои руки, лежащие на коленях. — Гермиона? Ты хочешь сказать, что это был я? Я и есть тот Темный волшебник? — слабо спросил Том. — Я причинил тебе такую боль? Гермиона не поднимала на него глаз, но все равно ответила на его вопрос. — Да. — Ее голос был очень дрожащим. Услышав ее ответ, Том почувствовал, что у него завязался тугой узел в животе. Это он? Это он причинил боль Гермионе? Он всегда задавался вопросом, что с ней случилось, что сломало ее. И вот ответ: Это сделал он. Он причинил боль Гермионе и убил всех, кого она любила. Если в ее глазах были горе и печаль, то это было из-за него. Если ей снились кошмары, от которых она плакала, то это была его вина. Все эти шрамы, вырезанные на ее теле, — его рук дело. Все было по его вине. Он был виноват во всем. Он сломал ее. — Я разжег войну? — прошептал Том, его глаза блуждали по девушке рядом с ним. — И ты… ты сражалась против меня? Ты и твои друзья. Вы были против меня? Она колебалась недолго, но потом призналась: — Да. Том не знал, что с этим делать. — Мы были по разные стороны… Он резко встал с дивана и совершенно не заметил, как Гермиона вздрогнула от его неожиданного движения. Он начал расхаживать туда-сюда. Гермиона сидела на диване, ссутулив плечи и наклонив голову так, что вьющиеся волосы закрывали ее лицо. Том медленно цепенел от шока. Он был не в состоянии здраво мыслить. Он продолжал беспорядочно шагать по комнате, а его мысли неслись вперед. Лорд Волдеморт. Это был Волдеморт. Он причинил боль Гермионе. Но Том не хотел, чтобы она пострадала. Нет, он хотел защитить ее. Он провел трясущейся рукой по своим черным волосам. Он никогда не хотел причинить боль Гермионе… …тем не менее, Том был Лордом Волдемортом. Он остановился и уставился на девушку на диване, в то время как мысли продолжали метаться в его голове. Постепенно они становились все темнее и холоднее, по мере того как его первоначальный шок ослабевал. Разве у Лорда Волдеморта не было великих планов? Он хотел стать могущественным. Ему было наплевать на других людей. Все, чего он когда-либо добился, он сделал в одиночку. Если это и научило его чему-то, так это тому, что ему никто не нужен. Он, Лорд Волдеморт, был выше всех остальных. Он не нуждался ни в помощи, ни в привязанности. Но действительно ли он начал войну? Он видел, как возвышается над всеми остальными, превращаясь в нечто могущественное. В темную тень, которая сожжет все вокруг. Он знал, что ему это понравится. Одна только мысль об этом заставляла его трепетать от предвкушения. Он жаждал выйти на волю. Вечность он играл свою роль. Остальные ничего не стоили, и все же он был вынужден жить среди них, скрываясь. Волдеморт хотел наказать их. Он хотел увидеть ужас в их глазах, когда они наконец узнают его таким, какой он есть. Он бы впечатал этих жалких существ в землю под своими каблуками и наслаждался каждой секундой этого. Да, у Волдеморта были великие планы. Глаза Волдеморта, теперь уже слегка покрасневшие, упали на Гермиону. Она не смотрела на него. Это не имело значения. Он знал, что ее признание имеет смысл. Он всегда знал, что ему предстоит сбросить свою прежнюю сущность. Том Риддл был лишь сосудом. Он был пуст и не имел смысла. Лорд Волдеморт был сутью. Его убивало то, что он жил в подполье. Волдеморт почувствовал, как в его сознание проникает отстраненная холодность, и на его лице появилась извращенная ухмылка. Однако эта ухмылка исчезла, когда он уставился на Гермиону. Никогда прежде он не испытывал угрызений совести. В глубине души он знал, что не может. Что она делала? Боролась против него? В его кроваво-красных глазах вспыхнул убийственный огонек. — Ты пыталась остановить меня, — заявил он, его голос был холоден и лишен эмоций. — Ты хотела уничтожить меня. Она пыталась помешать его планам. Сражаясь на другой стороне, она была… врагом? Неохотно Гермиона подняла голову и посмотрела на него. На ее лице отразился шок, пока она смотрела в его глаза. Шок и страх. Он видел, как дрожали ее руки, и заметил, как она отшатнулась от него. Волдеморт наблюдал за ней и не понимал, что она собой представляет. Что означала эта ведьма? С тех пор как он знал ее, она всегда менялась и трансформировалась в его сознании. У Гермионы не было стабильной формы. Она была чем-то, что он ненавидел, и чем-то, что он любил. То, что он презирал и чем восхищался. Гермиона была жалко слабой и непобедимой. Гермиона играла с ним, но сама была настолько неустойчива, что он никогда не мог ухватиться за нее. У них всегда были странные отношения. Гермиона по-прежнему смотрела на него как завороженная. Это был обиженный взгляд, полный страха. Глядя на нее, Волдеморт почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Сначала это было незаметно, но быстро нарастало. Сильное чувство требовательно рвалось к нему. Это была ярость. Ярость быстро заразила его магию так, что она злобно загрохотала вокруг него. Глаза Гермионы испуганно расширились, когда она почувствовала его магию. Это только еще больше усилило его гнев. Почему она была здесь? Бесформенная, непонятная, какой она была, чего она хотела от него? Она так повлияла на него, а теперь, похоже, боится его? Он знал, кем она была. Шпионкой. Солдатом. Убийцей. Лгуньей! — Что тебе нужно? Он увидел, как она вздрогнула от его резкого тона. Волдеморт даже не понял, что сказал вслух. — Я… я… ничего. — Ее жалкий ответ был пронизан страхом. Волдеморт слышал печаль и боль, просачивающиеся сквозь ее слова — сквозь само ее существо, — но он не знал, как их истолковать, да и ему было все равно. Его ярость была единственным, чему он сейчас доверял. Знакомый. Она всегда была его проводником. Она не давала его разуму развалиться на части. — Почему ты здесь? — Его вопрос прозвучал как шипение, жестоко разорвав тишину. Ведьма смотрела на него широко раскрытыми глазами, израненная и сломленная. Ее молчание было как масло в огонь, пылающий в нем. — С тех пор как ты прибыла сюда, ты лгала мне, не так ли? — В голосе Волдеморта прозвучала холодная угроза. Девушка молчала, но покачала головой. Нити его магии потянулись к ней. Она дернулась, когда его магия попыталась безжалостно разорвать ее, а Волдеморт ничего не почувствовал. Только ярость. — Ты прибыла сюда и уже знала обо мне все, — бросил он ей своим опасным голосом. — С самого начала ты обманывала меня! Он не ожидал реакции. Лорд Волдеморт был ее врагом. Ее заклятым врагом. Она вступила в войну против него. Как она это сформулировала?«Я хотела остановить зло». Он и был злом. Она все еще сражалась. Ее война не закончилась, она лишь перенесла поле боя. Ярость полностью захлестнула его. Волдеморт чувствовал, как его магия плотно обернулась вокруг его разума, холодное присутствие. Его ярость была неконтролируемой. Но он и так не хотел ее сдерживать. — Чем ты занималась все это время? Пыталась найти способ уничтожить меня? — угрожающе спросил он. — Ты замышляешь мою смерть. Ты и твои бесполезные маленькие друзья из будущего не смогли остановить меня, поэтому вы отправились в прошлое, чтобы напасть на меня, когда я ничего не подозреваю. Он был слеп, и не заметил этого. Ее план был прост и эффективен.

_._._._._

Гермиона почувствовала, как страх сжимает ее горло, когда она уставилась в глаза Тома. Они были малиново-красными и угрожающе светились. Его магия покидала его темными волнами. Она заполнила всю комнату и больно разорвала ее. Она застыла на месте от его ярости. Если она когда-нибудь и видела его в гневе, то только сейчас. Он никогда не был так похож на Волдеморта, как в этот момент. В нее ворвался ужас. — С тех пор как ты приехала сюда, ты лгала мне, не так ли? — - сказал он, и ненависть в его голосе заставила ее задрожать. Ярость, пылающая в его глазах, лишила ее возможности говорить, но она покачала головой. — Ты приехала сюда и уже все обо мне знаешь. — В его голосе не было ни капли тепла. В нем была только злоба. — С самого начала ты обманывала меня! И снова она не смогла ничего сказать. Впрочем, его магия и не требовала ответа. Она пронзила ее кожу и Гермиона удивилась, что не оставила кровоточащих порезов. Зачем она сказала ему? Она была так уверена, что он поймет. Что он не будет пытаться причинить ей боль. Том обещал, что больше никогда не причинит ей вреда. «И все же я здесь», — подумала Гермиона, глядя в эти кроваво-красные глаза. Если он вернет свое обещание, что у нее останется? Только Лорд Волдеморт. — Чем ты занималась все это время? Пыталась найти способ убить меня? — Том шипел, яд обвиняюще капал из его уст. — Ты замышляешь мою смерть. Ты и твои бесполезные маленькие друзья из будущего не смогли остановить меня, поэтому ты отправился в прошлое, чтобы напасть на меня, когда я ничего не подозреваю. Снова и снова она прощала его. Доверяла ему. Но Том никогда не давал ничего взамен. Он по-прежнему был злым до глубины души. Беспощадным. Гермиона почувствовала, как страх уходит. На смену ему пришел гнев. — Бесполезные маленькие друзья? Она вскочила с дивана, сделала шаг к Тому и яростно посмотрела на него. — Следи за тем, что говоришь, — резко предупредила она его. Не впечатленный, он с усмешкой посмотрел на нее. — Именно по этой причине ты и отправилась в прошлое, не так ли? Ты здесь, чтобы остановить меня, чтобы убить меня. — Это неправда, — резко возразила Гермиона, не понимая, как он мог такое подумать. — Ты знаешь, что это случайность, что я оказалась здесь. — Это то, что ты мне сказала, — крикнул Том так агрессивно, что она подпрыгнула. — Но все, что ты говоришь — ложь. Так что кто знает, какого хрена ты здесь делаешь. — Я не лгала! — крикнула Гермиона в ответ. — Я даже не знаю твоего имени! — набросился он на нее. — На самом деле я ничего о тебе не знаю. С тех пор как мы встретились, ты скармливаешь мне одну ложь за другой. — По крайней мере, я не убиваю людей только потому, что они мне не нравятся! — обвиняюще шипела она. Том угрожающе шагнул к ней и теперь возвышался над ней. Его темная магия была по всему ее телу. Было больно. — Так вот как ты оправдываешь себя. Моя жизнь ничего не стоит, потому что я злой, — прошептал он, его голос был холодным и безэмоциональным. — Как будто ты лучше. Ты просто притворялась рядом со мной, пытаясь стать ближе. Поэтому ты притворяешься моей девушкой? Чтобы убить меня? Ты собираешься вернуться домой после того, как сделаешь свое дело? Планируешь счастливо воссоединиться со своим женихом? Он попал в точку. Тогда Гермиона закричала, ее голос дрожал от ярости: — Не впутывайте в это Рона! — Какой-то он придурок, — злобно усмехнулся Том. — Посылает тебя обратно, чтобы ты сделала всю грязную работу. Он жалок, как и ты. Гермиона сжала руки в кулаки, и ее охватила ярость, когда она посмотрела на него. Гнев бушевал в нем, Волдеморт не мог поверить, что она все еще осмеливается противостоять ему. Эта ведьма обманула его, солгала ему и использовала его, и все же у нее хватило наглости обвинить его? Почему она была так зла сейчас? Потому что наконец-то ее маленький заговор убийц был раскрыт? — Не могу поверить, что я купился на твою ложь, — кричал он на нее. — Надеюсь, тебе хотя бы понравилось, когда тебя трахал твой враг! Он видел, как расширились ее глаза от оскорбления. Затем они стали холодными, и она прошептала опасным голосом, — Ты ублюдок. Волдеморт не мог больше терпеть ее дерзость. Бесформенное, непонятное существо. Грязнокровка. Ведьма без имени. Она плыла по течению его жизни. Забрала все, а взамен дала лишь путаницу. Кусочек за кусочком она искалечила его. Она разорвала его рассудок. Он должен быть благодарен, что все еще знал, кто он такой. Лорд Волдеморт. Он был достаточно силен, чтобы держать себя в руках, окутанный яростью и гневом. Ублюдок. Ярость Волдеморта достигла пика. Его самоконтроль разрушился, и гнев взял верх. Он поднял руки и грубо толкнул ведьму. Она отлетела в сторону и потеряла опору, когда ноги запнулись о диван. Он не услышал ее болезненного вздоха, когда она упала, ударившись головой о деревянный подлокотник. Ведьма без имени оказалась распростертой на диване. Гнев исчез с ее лица, и она просто потрясенно смотрела на него. Глаза Волдеморта были холодными льдинками, когда они блуждали по ее упавшей фигуре. Он чувствовал, что она накрыла себя защитной магией. Все внутри яростно вспыхнуло, и рука Волдеморта потянулась к палочке. Что она хотела сделать? Напасть на него? Как будто это вообще возможно, чтобы ее магия была использована против него. Не без его согласия. Его пальцы заплясали по гладкому дереву. В конце концов, Волдеморт не направил на нее свою палочку. Она этого не заслуживала. Бросив на нее последний мрачный взгляд, он повернулся на каблуках и подошел к двери. Он наполовину ожидал, что она бросит ему в спину мстительное проклятие, но она этого не сделала. Подойдя к двери, он быстро взялся за ручку, намереваясь уйти. Оставить позади это безымянное, бесформенное, совершенно пустое существо. Лорду Волдеморту никто не был нужен. Едва он приоткрыл дверь, как услышал за спиной придушенный всхлип. Волдеморт колебался. Он не понимал этого звука. В его мире он не имел ни места, ни значения. Тем не менее, он заставил его остановиться. Он медленно повернул голову. Его глаза расширились, когда он взглянул на ведьму. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, уткнувшись лицом в руки. Он увидел, что ее плечи слегка дрожат, и понял, что она плачет. Когда Волдеморт посмотрел на нее, в груди у него больно закололо. Внезапно он почувствовал, как она вновь обретает форму. Гермиона. Ужасный гнев все еще бушевал в нем, но он уже не был уверен, что этот гнев направлен на нее. Гермиона. Волдеморт мягко закрыл дверь и вернулся к дивану. Гермиона не поднимала глаз. Ничего не сказав, он сел на диван чуть поодаль от нее. Некоторое время он просто сидел, не в силах что-либо сказать. Его ярость была бессмысленной, так как не было цели, на которую можно было бы обрушить свой гнев. Он все еще слышал, как Гермиона тихонько плачет. Гнев утих, и на смену ему пришло ужасающее чувство пустоты. Воспоминания, как вспышка, пронеслись в его голове. Он вспомнил, как увидел Гермиону в первый раз и какое отвращение она испытала к нему. Он вспомнил, как без раздумий проклял ее. Потом они были вместе в Лондоне, и она спасла его. Она защищала его и заботилась о нем. Мерлин, она помогла ему? Волдеморт слегка покачал головой в недоумении. Даже когда он отверг ее из-за ее происхождения, она все равно защитила его от Дамблдора. Он вспомнил отрывки их разговоров, и приятный голос Гермионы пронесся в его сознании. «В моем прошлом были ужасные вещи, Том. Очень плохие вещи. Я больше не позволю страху управлять моей жизнью. До того, как я приехала сюда, я потерял все. Я ничего тебе не должна. Тебе всегда нужно причинять людям боль? Что с тобой не так? Я видела твое истинное лицо. Оно отвратительно. Я ненавижу тебя!» «Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя.» Он помнил боль в ее глазах. В ней было столько горя. Большую часть времени оно было скрыто, но иногда его было видно. Кричала на него. Обвиняюще… Что он сделал с ней? Пустой взгляд Волдеморта вернулся к Гермионе. Она по-прежнему прятала лицо в ладонях. Медленно, неуверенно, он поднял руку и осторожно положил ее на спину между лопатками. Он почувствовал, как ее тело вздрогнуло, когда он прикоснулся к ней. — Я не должен был кричать на тебя. Я потерял контроль, — прошептал он, его голос был ровным. — Мне жаль. Ее тело все еще дрожало под его рукой, но теперь Гермиона подняла голову. У Тома болезненно сжался живот, когда он посмотрел на нее. В ее глазах стояли слезы, и ему стало плохо, когда он понял, что причиной этих слез был он. Однако, несмотря на слезы, на ее лице было жесткое и смертельно холодное выражение. Ее глаза сузились, а затем она зашипела с резкой ноткой в голосе: — Я не хотела лгать тебе, но другого выхода не было. Мои друзья, конечно, не посылали меня в прошлое, чтобы… соблазнить тебя. — Я знаю, — слабо прошептал Том. — Мне жаль. Я не должен был говорить те вещи. Пожалуйста, прости меня. Убийственное выражение не покинуло ее лица. Вместо этого она сказала, больно резанув его: — Как ты можешь так обвинять меня? После всего того, что я сделала для тебя. — Сердитым движением она отбросила его руку от своей спины. — Я не должна была прощать тебя. Глаза Тома расширились. — Нет, нет, — умолял он ее. — Пожалуйста, Гермиона, я просто был так потрясен. Я не знал, что говорю. Пожалуйста. Жесткий блеск в ее глазах не был успокоен паникой в его тоне. — Ты толкнул меня, — вот и все, что она ледяным тоном бросила ему. — И ты думал проклясть меня. Том сморщился, услышав обвинение в ее тоне. — Я… я… — отчаянно заикался он. — Я знаю. Я не должен был. Это было слишком… и я… …не оставляй меня. Том закрыл глаза. Он не мог потерять ее. Кем бы ему ни суждено было стать, он не откажется от Гермионы. Она была его. Все, что было в ней, принадлежало ему. Он никогда не позволит ей сбежать. Том оглянулся на нее, и в ее глазах все еще был стальной жесткий блеск. Он придвинулся к ней на диване так, что сел прямо рядом с ней. Она сузила глаза, глядя на него. Он неуверенно поднял руку и обхватил ее за плечи, чтобы притянуть к себе. Он ожидал, что она отпрянет от него, но она не отпрянула. Тем не менее, ее тело напряглось, когда он обнял ее. Он знал, кем он был. Он был другим. Особенный. Превосходящий всех остальных. Гермиона не была ему ровней. Никто не был. Но, как он полагал, она была частью его. Его руки сомкнулись вокруг нее, и он почувствовал ее тепло, уютно прижавшись к ней. Гермиона не ответила на его объятия, но Волдеморт и не ожидал этого. На самом деле он был удивлен, что она вообще ответила ему чем-то, кроме ненависти. Волдеморт наклонился к ней и нежно поцеловал в макушку, ее кустистые волосы приятно щекотали его. — Прости меня, — прошептал он в ее мягкие волосы. — Простить тебя? Сначала он подумал, что она окончательно оттолкнет его, но потом почувствовал, как ее тело расслабилось, и Гермиона прильнула к нему, а ее руки свободно сомкнулись вокруг него. Что-то глубоко внутри него дернулось, когда он почувствовал, как она прижалась к нему. Он хотел притянуть ее к себе еще крепче, но боялся, что тем самым разрушит их близость. То, что она позволила ему подойти так близко, было просто чудовищно. Он никогда бы не причинил ей боль. Только не его Гермиона. Лорд Волдеморт не причинит ей вреда. Он провел рукой по ее спине и понял, что под тканью блузки на ее коже виднеется множество шрамов. Это было странное чувство — знать, что эти шрамы нанес он сам… или его другое «я», его будущее «я". Том осторожно высвободил свои руки из рук Гермионы. Она подняла на него взгляд, в ее ореховых глазах плясал стальной блеск. Он понял, что она все еще находится в ловушке своей войны. Она была готова сражаться с ним, если возникнет необходимость. — Ты можешь показать мне? — мягко спросил он. — Я хочу увидеть, что стало со мной. Ее глаза расширились от его просьбы, и она покачала головой. В ее глазах все еще светился храбрый блеск, но Том едва не вздрогнул от страха. — Пожалуйста, покажите мне. — Нет, — сказала она, ее голос был твердым и решительным, хотя ее рука дрожала. Том ободряюще улыбнулся ей, а затем осторожно сказал: — Я бы очень хотел посмотреть. Мне нужно понять. Гермиона не знала, что делать. Было бы просто показать Тому одно из своих воспоминаний. Она подняла на него взгляд. Его глаза снова стали серыми и мягко блестели, глядя на нее. Его рука нежно держала ее, его большой палец мягко касался ее кожи, но затылок все еще болел от того, как он ударил ее о диван. — Пожалуйста, — тихо умолял Том. — Я хочу увидеть свое будущее. Гермиона медленно выдохнула. Она чувствовала, как все рушится вокруг нее. Как отреагирует Том, если увидит Лорда Волдеморта? Ее нижняя губа дрожала, когда она смотрела на него. Она не могла выдать еще больше, и уж точно не стала бы показывать Тому, как Гарри победил Волдеморта. Но, может быть, она могла бы показать ему менее важное воспоминание, просто чтобы он мог взглянуть на своего будущего коллегу. Если это было так важно для него. Гермиона все еще смотрела ему в глаза и сказала мягким, довольно неустойчивым тоном: — Хорошо. Она переместилась на диване так, что сидела на коленях и была полностью повернута к Тому. — У меня не так много воспоминаний о Нем, за что я должна быть благодарна, я полагаю, — прошептала она, и ее слова заставили его вздрогнуть. Затем ее голос стал твердым: — Я позволю тебе увидеть их. Но не более того. После того, как ты их увидишь, ты не пойдешь дальше. — Да, конечно, — быстро заверил Том. Он отпустил ее руку и потянулся к ее лицу, обхватив ее щеки обеими руками. Затем он осторожно поднял ее голову так, что она вынуждена была посмотреть на него. Когда она смотрела в его завораживающие серые глаза, она чувствовала, как его присутствие притягивает ее мысли. Гермионе пришлось подавить желание поставить щит Окклюменции. Вместо этого она позволила Тому войти в ее сознание, и он был очень нежен, когда делал это. Обычно, когда кто-то вторгается в сознание, это причиняет сильную боль, но в этот раз Гермиона не чувствовала боли. Когда она почувствовала присутствие Тома в своем сознании, она направила его к воспоминаниям, которыми собиралась с ним поделиться. Она не собиралась показывать ему больше ничего. Если бы он только попытался заглянуть в ее другие воспоминания, она бы тут же выкинула его из головы. Дрожь пробежала по всему ее телу. Затем она погрузилась в воспоминания, увлекая за собой Тома. Она стояла одна посреди поля боя. Авроры проигрывали. Пожирателей смерти было слишком много. Теплая кровь текла по левой руке Гермионы, постоянно капая с пальцев. Приседая, она бросилась к дому неподалеку. Прижавшись спиной к стене, она поползла вдоль дома. Едкий запах дыма заполнил ее легкие. В метре от нее на клумбе лежал изуродованный труп. Кровь вытекала из него и стекала в землю. Гермиона дошла до конца стены и осторожно заглянула за угол. Повсюду по-прежнему бушевали бои. Она еще не определилась со своими дальнейшими действиями, как вдруг в воздухе возникло болезненное давление. Рука, державшая ее палочку, начала дрожать, когда она позволила своему взгляду блуждать по улице. Гермиона резко вдохнула, увидев фигуру, стоящую недалеко от нее. Лорд Волдеморт только что появился на поле боя. Он был одет во все черное, что еще больше подчеркивало его смертельно бледную кожу. Капюшон его плаща закрывал верхнюю половину лица, так что видны были только его светящиеся малиновые глаза. Гермиона не смела пошевелиться и со страхом смотрела на Темного Лорда. Его магия была повсюду. Она яростно рвалась на нее, отражая злые намерения своего хозяина. Лорд Волдеморт, казалось, спокойно рассматривал разрушения, причиненные его Пожирателями смерти. Затем он медленно опустил капюшон своей мантии. Дыхание Гермионы участилось, когда она уставилась на его лицо, бледное, как сама смерть. Хуже всего были его рубиново-красные глаза. Их зрачки, похожие на щели, излучали лишь ненависть и жестокость, наблюдая за происходящими перед ними страданиями, безразлично и безучастно. Ленивый взмах палочки Волдеморта, и аврор, сражавшийся с Пожирателем смерти неподалеку, издал пронзительный вопль. Его тело, казалось, просто сжималось. Гермиона задыхалась, глядя, как человек поддается магии Темного Лорда. Кровь брызнула на тротуар. Куски плоти и костей с тошнотворным треском падали на асфальт. Темный Лорд никак не отреагировал на страшную смерть мужчины. Даже извращенного веселья не было. Только незаинтересованность. Его длинные паукообразные пальцы нежно держали палочку, пока он спокойно наблюдал, как его армия разрушает некогда мирный район. Гермиона застыла от страха, когда его смертельно холодный взгляд упал на нее, а ее палочка глупо поднялась на Темного Лорда. Страшная ухмылка скривила уголки его безгубого рта. Затем он небрежно взмахнул палочкой, словно отмахиваясь от надоедливого насекомого. Он не приложил к заклинанию никаких усилий, но Гермиона быстро воздвигла свой сильнейший щит, используя всю свою магию. Волдеморт, казалось, потерял к ней интерес, как только заклинание покинуло его палочку. Он отвернулся еще до того, как заклинание достигло ее. Когда заклинание попало в нее, стало совершенно ясно, почему Волдеморт не счел нужным уделить ей больше внимания. Ее щит был разрушен при контакте, и его магия беспрепятственно ворвалась в ее грудь. Она почувствовала давление, и ее отбросило на несколько метров, пока она не уперлась в кирпичную стену. Удар был сильным. Ослепительная боль пронзила все тело. Она закричала. Ее тело сползло по стене и упало на землю. Все болело. Она не могла пошевелиться. Из ее затылка текла кровь. Ей было очень плохо. Перед глазами заплясали черные точки, и она почувствовала, как бессознательное состояние затягивает ее разум. Страх перед этим воспоминанием все еще крепко сжимал ее, и Гермиона углубилась в следующее, которое произошло много месяцев спустя. — Открой рот, маггловская шлюха! — заорал мужчина на Гермиону. Она заскулила, когда его нога столкнулась с ее уже ушибленным боком. Не обращая внимания на ее явную боль, мужчина схватил ее за волосы и потащил вверх. — Где Мальчик-Который-Выжил? — с усмешкой спросил Пожиратель Смерти. Гермиона не стала им говорить. Никогда. Столкнувшись с ее молчанием, Пожиратель смерти поднял кулак и ударил ее по лицу. Гермиону отбросило в сторону. Лежа на полу, ее щека болезненно пульсировала. Ее палочка пропала, они вместе с ней аппарировали в эту отвратительную камеру, и она была в меньшинстве — пять к одному. Гермиона умела считать: Ей конец. — Где он? — крикнул ей еще один из Пожирателей смерти. Она задохнулась от очередного удара ногой. — Говори, грязнокровка! — прогремел Пожиратель смерти. — Где он? Всегда один и тот же вопрос. Сколько уже времени прошло? Казалось, что прошли дни. Недели. Но прошло не больше нескольких часов. Гермиона попыталась открыть глаза; один из них был закрыт. Она все еще могла различить мужчин, нависших над ней. Она пожалела, что эта грязная камера и их мерзкие лица — последнее, что она когда-либо увидит. Один из Пожирателей смерти поднял свою палочку и снова прошептал одно и то же проклятие, — Круцио. Гермиона задохнулась от боли, когда на нее обрушилось еще одно пыточное проклятие. Оно разрезало ее тело, рассекая плоть. Она кричала и кричала. Пока ее сознание не помутилось, разрываясь на части. Проклятие закончилось, ее сознание восстановилось, но от последствий боли она лежала на полу. Она слышала только их голоса, слабые и приглушенные. — Она не хочет говорить. — Мы должны убить ее. — Нет, мы должны позвать Его. — Он накажет нас, если мы позовем Его, а она ничего не знает. — Она знает, где мальчик. Темный Лорд вырвет у нее ее тайну. — Ты хочешь рисковать Его гневом, призывая Его просто так? — Если мы не позовем Его и позволим ее знаниям пропасть, тогда Он накажет нас. — …хорошо. Ты сделаешь это. Позови Его. Чувства медленно возвращались к ней, и Гермиона застыла в страхе после последнего слова. Она судорожно пыталась подняться на ноги, ее сломанная нога завывала от боли. Может быть, она и смогла бы выстоять против Пожирателей смерти, но если Волдеморт попытается получить от нее информацию, у нее не будет ни единого шанса. Голова ужасно кружилась, ее тошнило. Клетка, казалось, расплывалась перед глазами. Затем она услышала тихий треск. Сильно вздрогнув, Гермиона подняла ушибленное и распухшее лицо. Ее вырвался тихий вздох, но кроме этого она застыла в ужасе. Словно дементор, только что вошедший в камеру, ее окутал обжигающий холод. Лорд Волдеморт стоял в нескольких метрах от нее. Одетый в черную мантию, его холодное присутствие, казалось, мгновенно пропитало все вокруг. Все пятеро Пожирателей смерти стояли перед ним на коленях, а Гермиона в страхе прижалась к бетонной стене позади себя. Она вздрогнула, когда его злобные красные глаза упали на нее. Невеселая ухмылка исказила его безгубый рот, пока он с безразличием смотрел на нее. Его темная магия уже больно разорвала ее, и страх полностью овладел ею. Она ничего не могла сделать, только беспомощно дрожать, глядя в эти глаза. Беспощадные, полные ненависти, пустые… бездушные. Она собиралась умереть. Затем раздался еще один треск. Внезапно тонкие руки обхватили ее, шершавые пальцы крепко сжали ее. Темное давление аппарата окружило ее. Нечеловеческий голос произнес: — Авада Кедавра. Темное давление поглотило ее целиком. Она вновь оказалась далеко-далеко от этой ужасной камеры. Все вокруг болело. Зрение было размытым. Тонкие руки отпустили ее. Беззвучный всхлип вырвался у нее, когда она увидела, как Добби падает на землю. Безжизненного. Потом появилось его лицо. Оно улыбалось ей. На его чертах было написано беспокойство. Рон. Затем чернота. Гермиона уставилась в пару багровых глаз. Она напряглась и быстро отпрянула от них на диван, на котором стояла на коленях. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она смогла увидеть дальше эти светящиеся красные глаза. Она увидела черные волосы и красивые черты лица. Том! Она смотрела на Тома, а не на Волдеморта. Гермиона моргнула, пытаясь полностью прийти в себя. — Это был я? — Она подскочила, услышав низкий, опасный голос Тома. Она снова сосредоточилась на нем. Его глаза все еще были красными от гнева, и он мрачно смотрел на нее. Гермиона сглотнула. Этот злобный взгляд не давал ей покоя. — Да, — ответила она ему негромким и нервным тоном. Через некоторое время Том сказал холодным тоном: — Я сделал тебе больно. Гермиона не услышала никаких эмоций в его голосе. Тем не менее, она ответила ему. — Да, — прошептала она дрожащим голосом. Почему он был зол? Страх, который она пережила в воспоминаниях, еще не покинул ее, и Гермиона чувствовала себя неуверенно рядом с Томом. Что воспоминания сделали с ним? Понравилась ли ему эта мрачная версия себя? Она подняла на него взгляд, но в его глазах был все тот же злобный красный цвет. — Я не должна была тебе показывать, — прошептала она. — Это была ошибка. Она хотела встать с дивана. Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от этих красных глаз. Рука удержала ее. Том схватил ее и потянул обратно вниз. Его рука так крепко сжимала ее запястье, что ногти больно впивались в кожу. Она нервно сглотнула, глядя на него. Его лицо было непроницаемой маской. — Это был Лорд Волдеморт? — снова спросил он, его голос был тверд как камень. Ей удалось только кивнуть ему. При этом злобный красный цвет внезапно покинул его глаза. Она удивилась, когда они снова стали красивого серого цвета. Том резко поднял руки и грубо обнял ее. Он обнял ее так крепко, что стало почти больно. Гермионе понадобилось мгновение, чтобы оправиться от шока, но потом она поняла, что в его объятиях промелькнуло отчаяние. Он не обнимал ее, он держался за нее, чтобы не упасть. Гермиона шатко подняла руки и обняла его. — Он чудовище, — прошептал Том. Она почувствовала, как он обнял ее крепче. — Он могущественный волшебник с армией последователей, и его все боятся, — осторожно сказала она. — Разве он не тот, кем ты всегда хотел стать? Том вскинул голову и уставился на нее. Гермиона не хотела этого видеть, но в его взгляде определенно был намек на согласие. Отчасти ему понравилось то, что он только что увидел. Ему не нужно было признавать это, но Гермиона все равно знала. — Я… я не знаю… — Том слабо заикался, в его голосе слышались и шок, и желание. Затем он отвернулся от нее. Когда он заговорил дальше, его голос был тихим, едва слышным: — Он напал на тебя. Гермиона не знала, что делать с ним сейчас. Тем не менее, она крепко обняла его. — Я чувствовал его магию, — продолжал Том тихим голосом. — Это была моя собственная. Но… с ним было что-то не так. Это было странно. — Он сглотнул. Затем прошептал, казалось, подыскивая подходящее слово: — Его магия… Он был пуст. Как будто чего-то не хватало. Гермиона не подтвердила и не развеяла его опасения. Она просто обняла его. — Как тебе удалось сбежать? — спросил он через некоторое время. Гермиона подняла на него глаза. Том смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах сверкало беспокойство. — В первом воспоминании он бросил в тебя проклятие Детриментум. Гермиона нахмурилась. Она никогда не слышала об этом проклятии. — Это темное проклятие, — пояснил Том, увидев ее растерянное выражение лица. — Оно должно высасывать всю энергию из своей жертвы. — Мои друзья спасли меня, — мягким голосом ответила Гермиона на его предыдущий вопрос. — Они нашли меня и переместили с помощью аппарации. Я была без сознания целую неделю. Если бы Рону не удалось стабилизировать мою магию, я бы… — остановила она себя. — Ты бы умерла, — закончил Том ее фразу пустым голосом. Гермиона ничего не ответила. Они оба знали, что он прав. Она слышала, как он глубоко вдыхает. Он продолжал обнимать Гермиону, явно нуждаясь в ее присутствии. — Я не понимаю, — сказал Том. — Когда ты приехала сюда, ты знала, кто я. И все же ты остаешься со мной. Почему? — Ты, наверное, помнишь, что я пыталась держаться от тебя подальше, но ты не оставил меня в покое, — ответила ему Гермиона, обеспокоенная его пустым взглядом. — Я не могу поверить, что ты вообще можешь выносить мое присутствие, — категорично продолжал Том. — После всего того, что я с тобой сделал. — Не ты, Том, — попыталась успокоить его Гермиона. — Это был Волдеморт. — Я — Лорд Волдеморт, — ответил Том ужасающе пустым тоном. Гермиона подняла на него глаза. Он уставился в пространство перед собой, и на его лице появилось тоскливое выражение. Она подняла руку и нежно провела пальцами по его челюсти. — Нет, он не ты, — сказала Гермиона твердым голосом. Том медленно посмотрел на нее. Она вздрогнула, увидев страдание в его глазах. — В тех воспоминаниях тебе было больно. Из-за его людей и из-за него самого, — сказал ей Том, глядя на нее сверху вниз. Затем он продолжил, в его голосе звучал мертвый тон. — Так же, как и из-за меня. С тех пор как ты приехала сюда, я всегда причинял тебе боль. Гермиона решительно покачала головой: — Нет, ты не… Но Том перебил ее: — Я делал все это. Я угрожал тебе, я проклинал тебя и… — На его лице появилось отвращение, — Я даже ударил тебя. — Ты уже извинился за это, — сказала Гермиона мягким тоном. — Как ты можешь прощать меня? — спросил он. — Я вообще удивлен, что ты не попыталась убить меня сразу после приезда сюда. Гермиона напряглась в его объятиях, когда он это сказал. — Ты ведь думала об этом, не так ли? — спросил Том. Гермиона ничего не ответила. — Что заставило тебя передумать? — Временная линия, — наконец призналась она мягким голосом. — Я не могла рисковать и менять ее. — Понятно, — оцепенело сказал Том. — Ну, это объясняет, почему ты, казалось, ненавидела меня с самого первого дня нашей встречи. Тогда меня это беспокоило, понимаешь? Обычно девушки меня не ненавидят. По крайней мере, не в первый раз, когда мы встречаемся. Гермиона слабо улыбнулась ему. Затем она обхватила его руками и прижала к себе. Она осторожно провела пальцами по его темным шелковистым волосам, а Том продолжал просто безучастно смотреть в пространство. Они сидели так долгое время. Том ничего не говорил, а Гермиона не хотела давить на него, чтобы он заговорил. Солнце уже давно село, и Гермиона решила, что пора немного поспать. Она нежно поцеловала Тома в щеку. — Уже довольно поздно, — сказала она ему. — Давай ляжем спать. Его серые глаза были все еще тусклыми, но он кивнул головой. Гермиона взяла его за руку и потянула с дивана. Затем она проводила Тома в общую комнату Слизерина. Они не произнесли ни слова, пока шли по пустынным коридорам. Гермиона ясно видела, как его окружает магия. Она была темнее, чем когда-либо, и колебалась вокруг него, оставляя после себя ощущение опустошенности. В его голове наверняка роились бесчисленные вопросы, но он явно не хотел говорить об этом, а она не собиралась давить на него. Наконец они подошли к входу в общую комнату Слизерина. Том по-прежнему не произнес ни слова. Он смотрел на нее пустыми глазами. Гермиона нервно вздрогнула, когда его взгляд окинул ее. Он сделал нерешительный шаг к ней. Она видела неуверенность в его движениях, когда он медленно поднял руку и коснулся ее подбородка. Том наклонился к ней и прикоснулся своими губами к ее губам. Едва они соприкоснулись, как он быстро отпустил ее. В серых глазах читалась неуверенность. Том выглядел так, словно только что сделал что-то запретное и ожидал наказания. Гермиона мягко улыбнулась. — Увидимся завтра, — сказала она ему.

{{{{{{{{+}}}}}}}}