Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

На следующий день Гермиона с нетерпением ждала встречи с Томом. Ей стоило немалых усилий довериться ему настолько, чтобы рассказать правду. Она испытала огромное облегчение от того, что он не начал проклинать ее после ее откровения. И все же, поддавшись собственным страхам, она забыла подумать о том, как Том будет жить с правдой. Что он будет чувствовать, когда узнает? Знание своего будущего не может быть легким делом, особенно если оно такое мрачное. Ей было интересно, как он справится со всем этим. Во время завтрака в Большом зале Гермиона не заметила Тома за столом Слизерина. Она пыталась уверить себя, что с ним все в порядке. В конце концов, это было воскресенье, а Том ненавидел рано вставать. Скорее всего, он отсыпался. Тем не менее, Гермиона хотела разыскать его. Им нужно было поговорить. В конце концов, она решила провести день в библиотеке. Возможно, Тому нужно было пространство, и он не хотел, чтобы с ним снова столкнулись. Если бы он хотел поговорить, то нашел бы ее в библиотеке. Но он этого не сделал. Беспокойство Гермионы росло. После нескольких книг пришло время обеда. Она вышла из библиотеки и направилась в Большой зал, надеясь найти там Тома. Когда она села за гриффиндорский стол, ее взгляд сразу же скользнул в сторону слизеринского факультета. К сожалению, она не обнаружила красивого темноволосого старосту. Теперь она была действительно обеспокоена. Тихо вздохнув, Гермиона положила себе на тарелку немного курицы. На самом деле она не была голодна. Где Том? Кто-то толкнул ее в бок и спросил: — Эй, Гермиона. Ты в порядке? Она повернула голову и посмотрела в смеющиеся голубые глаза Лонгботтома. — Ты выглядишь какой-то нервной, — сообщил он ей, запихивая в рот вилку жареного картофеля. — Да, — согласился Уизли. Он тоже говорил с набитым ртом. — Это из-за матча? Люпин только потер переносицу и простонал: — Ребята, неужели у вас нет никаких манер поведения за столом?. Лонгботтом запил свою картошку большим глотком тыквенного сока и ухмыльнулся Люпину. — Мы же гриффиндорцы, — гордо сказал он. — Нам не нужны никакие манеры. — Слишком храбрый для этого, да? — сухо прокомментировал Люпин. — Чертовски верно, — сказал Лонгботтом, все еще ухмыляясь. Люпин благоразумно предпочел не отвечать. — Так что случилось? — Уизли спросил Гермиону. — Ты волнуешься, что Слизерин выиграет матч? Она только нахмурилась, не понимая, о чем он говорит. Лонгботтом, узнав этот взгляд, укоризненно сказал: — Ты ведь понятия не имеешь, что происходит?. — Не очень, — призналась Гермиона. — Я так и знал, — простонал Лонгботтом и покачал головой. — Как ты можешь не любить квиддич? Разве это вообще возможно? — Да. Да, это так, — вставил Люпин, но Лонгботтом просто проигнорировал своего друга. — Хаффлпафф сегодня играет со Слизерином, — сообщил блондин Гермионе. — Так что мы должны пойти и поболеть за Хаффлпафф. — Правда? — медленно спросила Гермиона. — Да, — сказал Лонгботтом. — Если Слизерин победит их, они выиграют Кубок по квиддичу. Но если они проиграют, он достанется нам. — Понятно, — сказала она. Очевидно, она все еще не проявила должного энтузиазма, так как Лонгботтом снова покачал головой и пробормотал что-то о «недостатке гриффиндорской гордости». Гермиона только усмехнулась. Но потом ее взгляд снова переместился на стол Слизерина. Тома по-прежнему нигде не было. Ее взгляд погруснел. — Если это не матч…- услышала она вопрос Уизли. — Тогда почему ты так напряжена? Гермиона оторвала взгляд от Слизеринского стола и посмотрела на своих друзей. Все трое смотрели на нее с беспокойством. — Ничего страшного. — Она выдержала паузу, прежде чем мягко сказать: — Просто Том… Тут Лонгботтом закатил глаза. Гермиона посмотрела на него, и он поднял руки в знак оправдания: — Я ничего не говорил. Она бросила на него еще один мрачный взгляд, прежде чем продолжить: — Ну, Том, он… вчера получил плохие новости. С тех пор я его не видела. И теперь я немного беспокоюсь о нем. Лонгботтом нахмурился и посмотрел на нее, как будто не совсем понимая, в чем проблема. По крайней мере, он воздержался от того, чтобы снова насмехаться над Томом. Это был определенный прогресс, предположила Гермиона. — Может быть, он в своей гостиной, — любезно предложил Люпин, — Ты можешь проверить. Гермиона улыбнулась ему. — Вы знаете, я думаю, я действительно сделаю это. Прежде чем встать, она положила немного еды на тарелку. В конце концов, Том уже пропустил завтрак. Он должен был быть голоден. Она взяла тарелку и встала. Когда она отошла от стола, Лонгботтом окликнул ее: — Эй, ты пропустишь матч. Он скоро начнется. Гермиона только помахала ему рукой и продолжила свой путь к выходу из Большого зала. Она заметила, что игроки сборной Слизерина уже вышли на поле, и почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, так она не рисковала встретить Эйвери, ведь был капитаном команды по квиддичу. Осторожно держа тарелку с едой, она побрела в подземелья. Прошло совсем немного времени, и Гермиона стояла перед глухой стеной. Она понятия не имела, какой пароль к общей комнате Слизерина. Большинство Слизеринцев сейчас были на поле, так что не было никаких шансов, что кто-то впустит ее. Гермиона просто пожала плечами и вызвала свою магию. Она мягко пронеслась над заслонами на входе. Она чувствовала, как они упрямо отталкивают ее магию. Но против ее новой магии у них не было никаких шансов. Она просочилась в защиту, и ей не потребовалось много времени, чтобы подорвать ее. Наконец влажный участок стены исчез. Гермиона немного нервничала, когда вошла в общую комнату Слизерина. Длинная низкая комната была точно такой же, какой она ее помнила: немного прохладной и довольно мрачной. Гермиона позволила своему взгляду блуждать по черным кожаным диванам в поисках Тома. Комната была практически пуста, но она заметила одинокую фигуру, сидящую в дальнем конце комнаты. Гермиона сразу же поняла, что это Том, хотя он сидел к ней спиной. Она подошла к нему. Дойдя до него, она поставила тарелку с едой на приставной столик и опустилась на диван напротив кресла Тома. Он читал книгу, но заметив девушку поднял голову и нахмурился. Гермиона усмехнулась. Очевидно, другие слизеринцы никогда бы не осмелились прервать его. Когда Том понял, что это она, на мгновение его лицо приняло удивленное выражение. — О, — бесцветно сказал он. — Как ты сюда попала? Гермиона лениво пожала плечами. — Старшая магия. — Хм, — произнес он. — Затем его глаза опустились обратно на книгу на его коленях. «Какое восторженное приветствие», — саркастически подумала Гермиона. Он такой заботливый парень. Том явно пытался игнорировать ее. Она пододвинула тарелку к его столу. — Ты пропустил обед, — заметила она, не обращая внимания на его плохое настроение. Он взглянул на нее, потом на тарелку и снова стал ее игнорировать. — Ешь, — приказала Гермиона. — Я не голоден, — холодно ответил он, даже не подняв на нее глаз. — Я несла эту еду из Большого зала сюда, — сообщила ему Гермиона властным голосом. — Так что ты будешь ее есть. В его глазах появилось раздражение, когда он внувь поднял на нее взгляд. Гермиона лишь выжидающе подняла брови. Том, вероятно, хотел избежать спора, поэтому только раздраженно хмыкнул и потянулся за вилкой. Пока он ел, Гермиона взяла книгу, которую он бросил на стол. «Секреты наитемнейшего искусства» — гласило название. Гермиона сморщила нос от отвращения. — Легкое чтиво? — с упреком спросила она его. Том взглянул на книгу в ее руке. — Ну, очевидно, что я темный волшебник, — легкомысленно ответил он. — А что ты ожидала, что я буду читать? Он потянулся за книгой, выхватил ее из ее рук и сунул в свою кожаную сумку. Затем он продолжил есть, как будто ничего не произошло. Гермиона глубоко вдохнула, наблюдая за ним. Она видела, как его магия окружала его в виде темного облака, идеально отражая его мрачное настроение. — Послушай, — осторожно начала Гермиона, когда он закончил есть. — То, что я сказала вчера, я знаю, что для тебя это было шоком, но я уверена, что мы можем обсудить… — Я не хочу об этом говорить, — перебил ее Том. Гермиона посмотрела на него с беспокойством. Им действительно нужно было обсудить это еще раз, но пренебрежительный блеск в его глазах говорил ей, что давить на него сейчас бесполезно. Тихо вздохнув, она откинулась на спинку дивана. Том отвел взгляд. Казалось, он не мог смотреть ей в глаза. — Том? — спросила она после продолжительного молчания. — Да? — Чем ты планируешь заняться во время каникул? Это, наконец, вывело его из задумчивости. Он растерянно посмотрел на нее. — Что? Гермиона улыбнулась ему. — Я уверена, ты заметил, что учебный год почти закончился. Я просто хотела узнать, что ты хочешь делать на каникулах. — Я… я… — заикаясь, пролепетал он, явно обескураженный сменой темы. — Я не думал об этом. Я…- Мрачный взгляд пересек его лицо, — Обычно я возвращаюсь в… Лондон. Гермиона сморщила нос, услышав это. — Ну, в этом году ты точно не вернешься в приют. Можешь быть уверен в этом. — Затем она снова улыбнулась и подумала: — Мы могли бы поехать в Сент-Айвс. Я была там однажды с родителями. Там потрясающий пляж. Или мы могли бы поехать в Албанию. Разве ты не хотел посетить Албанию? Том только поднял на нее брови и ошеломленно спросил: — Ты хочешь отправиться в путешествие? — затем он недоверчиво добавил: — Со мной? — А что ты думал? — легкомысленно ответила она. — Что я поеду одна? — Я думал… — сказал он. Затем он снова отвел глаза и пробормотал: — Я не думал, что ты… захочешь и дальше проводить время со мной… Гермиона закатила глаза. — Том, что бы я ни сказала вчера, это мало что меняет. — Когда он просто оцепенело уставился на нее, она добавила, — По крайней мере, не для меня. То, что ты узнал вчера, я знала на протяжении всего этого времени. Он коротко кивнул ей. Но затем он быстро вернулся к своему подавленному настроению и стал избегать ее взгляда. Очевидно, ее вчерашнее откровение многое для него изменило. Обеспокоенный взгляд Гермионы блуждал по Тому. Он уставился на свои руки, лежащие на коленях, и выглядел довольно несчастным. Когда ее взгляд скользнул по его рукам, у нее вдруг появилось вдохновение, как его развеселить. Она потянулась к медному ожерелью, висевшему на шее, открыла застежку и сняла его. Кулон по-прежнему светился жутким красным светом. Прямо рядом с кулоном висело кольцо Гонтов. Медленно Гермиона сняла золотое кольцо. Черный камень блестел и был неестественно холодным на ощупь. «На самом деле», — подумала Гермиона, — «кольцо такое уродливое». Подняв глаза, она увидела, как Том с любопытством смотрит на нее. Не раздумывая больше, Гермиона протянула ему кольцо. Он нахмурил брови в замешательстве. — Ты можешь сохранить его для меня? — спросила она ровным голосом. Том перевел взгляд с кольца на ее лицо. Казалось, он был ошеломлен тем, что она действительно доверила ему один из Даров. — Зачем тебе… — прошептал он. — Ты ведь знаешь, что это Дар Смерти, не так ли?. Она улыбнулась ему. — Конечно, знаю, глупыш. Так ты возьмешь его или как? Он все еще смотрел на нее, как будто думал, что она сошла с ума. Но потом он наконец заикнулся: — С… конечно. Он взял у нее кольцо и надел его на безымянный палец правой руки. Его взгляд на секунду задержался на кольце, а затем снова переместился на нее. Гермиона ярко улыбнулась. — Ты ведь бережно будешь с ним обращаться, не так ли? — сказала она. — Оно может понадобиться мне позже. — Хорошо. — Он кивнул, все еще озадаченный ее поведением. — Хорошо-хорошо, — сказала Гермиона. Она встала со своего места, подошла к нему и чмокнула его в губы. — Тогда я ухожу и оставляю тебя с твоей… книгой. Прежде чем выскользнуть из общей комнаты, она добавила: — Постарайся не думать слишком много. После ее ухода Том еще долго любовался кольцом, которое снова красовалось на его пальце.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

— Да, и ты определенно должна спасти свою королеву, — серьезно сказал Уизли Гермионе. — Правило номер три: Никогда не теряй своего ферзя, за исключением случаев, когда это прямо противоречит правилу номер один. — Ладно, ладно, — рассеянно сказала она, хмуро глядя на свои шахматные фигуры. — Итак, какое правило номер один? — невинно поинтересовался рыжеволосый. Она подняла глаза на его улыбающееся лицо. — Э… Не терять короля? Улыбка на лице Уизли расширилась. — Именно, — сказал он. Затем он повернулся к фигурам на шахматной доске и сказал: — Конь на Б2. Лицо Гермионы опустилось, когда она смотрела, как миниатюрный рыцарь Уизли гордо скачет на своем коне по доске. Достигнув места назначения, он выхватил меч и вонзил его прямо в грудь ее короля. Ее гибель сопровождалась раскатами смеха, доносившимися с ее стороны. Гермиона повернула голову и нахмурилась на Лонгботтома. Они сидели в общей комнате Гриффиндора. Было уже довольно поздно, приближался комендантский час, и Гермиона наслаждалась вечером со своими друзьями. Остаток дня она провела, наблюдая за довольно нецензурным матчем по квиддичу. В итоге Слизерин победил Хаффлпафф, а Лонгботтом в гневе поджег трибуны случайной вспышкой магии. К счастью, никто не погиб — ни во время матча, ни в огне. Лонгботтом все еще смеялся над ней. Он вытер слезы с глаз и сумел выдохнуть между приступами хихиканья, — Разве я не говорил тебе? Не играй против Ричарда. Гермиона схватила его за голову, но его рефлексы квиддича спасли его, и он продолжал смеяться над ней. Она проигнорировала его и провела рукой по шахматной доске, расставляя фигуры заново. — Еще раз, — сказала она Уизли. — Конечно, — добродушно ответил он. — Ты не знаешь, когда сдаваться, а? — томно спросил Лонгботтом. Он растянулся на диване, держа в руке пакет «Берти Боттс», и озорно смотрел на нее. Гермиона хмыкнула, выхватила у него пакет с бобами и отправила в рот красную. — Ургх, капуста, — она скорчила гримасу. — У тебя довольно хорошее настроение, — сказала она Лонгботтому, ухмыляясь, — учитывая, что сегодня мы проиграли Кубок по квиддичу. Он тут же нахмурил брови. Затем он зарылся лицом в свои руки и застонал. — Не говори об этом, — проскулил он. — Эти глупые жуликоватые слизеринцы! Гермиона захихикала, хотя Уизли, казалось, уступал своему другу. — Если бы только Хаффлпафф победил их сегодня, — сетовал рыжеволосый. — Я до сих пор не могу в это поверить. Если бы они выиграли, Кубок по квиддичу достался бы Гриффиндору. Лонгботтом снова жалобно застонал, а затем выхватил у Гермионы пакет с «Берти Боттс». — А теперь он у этих змей, — разглагольствовал он, запихивая в рот горсть бобов. — Злые, недостойные, склизкие змеи! — Ой, да ладно, — поддразнила Гермиона. — Не все они злые и склизкие. Лонгботтом повернул голову и посмотрел на нее. — Мы уже это проходили, Гермиона. Это все они, — прочитал он лекцию, хотя на его лице была небольшая улыбка. Гермиона тихонько хихикнула и опустила взгляд на шахматную доску на столе. Она только хотела сделать первый ход, как заметила, что к ней подходит второкурсница. Девушка остановилась рядом с ней, выглядя нервной. — Да, дорогая? — доброжелательно спросила Гермиона. — Э… — запнулась девушка. — Тебя кто-то ждет возле входа в башню. Он попросил меня привести тебя. Гермиона в замешательстве нахмурила брови. Кто бы это мог быть? Неужели Том больше не хотел входить в гостиную Гриффиндора? Поблагодарив девушку, она встала со своего места на диване и подошла к портретному проему. Ее недоумение только усилилось, когда она прошла через отверстие и увидела, что в коридоре стоит Абраксас Малфой, явно поджидая ее. Его аристократическое лицо превратилось в невыразительную маску, когда он смотрел на нее. Гермиона почувствовала себя немного неуютно под его пристальным взглядом. — Эм… — пробормотала она. — Ты хотел поговорить со мной? — Извините за беспокойство, мисс ДеСерто, — вежливо сказал он, что еще больше ее напугало. — Но не могли бы вы меня сопровождать? Ее подозрения пробудились, и она сузила глаза. — Куда? — Мы должны покинуть замок, — серьезно ответил он. Гермиона открыто посмотрела на него. — Ты шутишь? — пролепетала она, прежде чем смогла остановить себя. Поднятие бровей было единственной видимой реакцией, которую она получила от него. — Уверяю вас, что нет, — сказал он ей все тем же нервирующе вежливым голосом. — К сожалению, у нас возникла небольшая проблема, и, похоже, вы единственная, кто может как-то повлиять… Гермиона на секунду уставилась на него, обдумывая его слова. — Речь идет о Томе, не так ли? — спросила она собранным голосом, пытаясь подавить подступающее беспокойство. Малфой склонил голову в ответ на ее слова. Вдохнув воздух, Гермиона быстро приняла решение. — Веди меня, — сказала она твердым голосом. Малфой так и сделал. Он повел ее через весь замок к главному входу. Во время пути они не произнесли ни слова, и Гермиона была благодарна ему за это. Дед Драко Малфоя, хоть и был совсем не похож на своего хвастливого внука, все же сумел сильно встревожить ее. Малфой открыл перед ней входные двери. Гермиона поблагодарила его и вышла за пределы замка. Уже наступила ночь, и на темном небе блестели первые звезды. Несмотря на июнь, шотландские ночи все еще были прохладными, и Гермиона поплотнее натянула на себя черную мантию. — Это недалеко, — сказал Малфой, отправляясь в ночь. Нервно сглотнув, Гермиона последовала за ним. Он был прав; они прошли всего несколько шагов, как она услышала голоса и крики. Она нерешительно подошла ближе к этим звукам. В темноте были люди. Когда она подошла ближе, она смогла разобрать больше. Гермиона едва не задохнулась. Ей не потребовалось много времени, чтобы оценить ситуацию. Она увидела несколько фигур, скрюченных на земле, стоящих на коленях перед другой фигурой. Тот стоял и, очевидно, достал палочку, которая была направлена на фигуру, лежащую на траве, извивающуюся и дергающуюся от боли и громко кричащую. Гермиона сглотнула, почувствовав, как в ней поднимается тошнота. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кем была эта темная фигура с палочкой. Если бы она не смогла догадаться по высокомерной позе, она бы узнала его по сердитой темной магии, витавшей в воздухе. Гермиона глубоко вдохнула и приготовилась к тому, что должно произойти, затем подошла к Тому. Подойдя к ним, она увидела, что лежащий на земле Эйвери, очевидно, страдал от проклятия Круциатус. Его болезненные крики заставили ее почувствовать приближающийся обморок, хотя этот парень ей и не нравился. Остальные будущие Пожирателей смерти собрались вокруг Тома полукругом и преклонили перед ним колени. Помимо страха, Гермиона с удивлением заметила на их лицах нотки возмущения и сопротивления. Во что Том ввязался на этот раз? Ее взгляд неохотно переместился на него. Он стоял с палочкой наизготовку, направленной на Эйвери. С дикой улыбкой на лице Том наблюдал за тем, как действует его проклятие. Его глаза были пунцово-красными, а темная магия исходила от него гневными волнами. Гермиона невольно вздрогнула, увидев жуткую улыбку на губах Тома. Крики боли Эйвери все еще разрывали тишину ночи, но Том, казалось, просто наслаждался этим. Гермиона почувствовала отвращение к его поведению. Как он мог так наслаждаться чужой болью? Она повернула голову и посмотрела на замок. Некоторые окна все еще были освещены и светились, как маяки в ночи. Гермиона снова посмотрела на Тома. Он делал это на виду у всего замка. В любой момент профессор мог выглянуть из окна и увидеть их здесь. Почему Том так все портил? Наконец, Гермиона вышла из ступора. Взмахом руки она направила свою магию в сторону Эйвери. Мощная волна ее магии столкнулась с проклятием Тома. Крики Эйвери прекратились, но он все еще лежал на земле, громко пыхтя. Гермиона подошла к ним. Том повернул голову и наконец заметил ее присутствие. Ее взгляд не изгнал яростный красный цвет из его глаз. Его темная магия по-прежнему клубилась вокруг него и теперь даже агрессивно тянулась к ней. Было очевидно, что Том вышел из себя. Уголком глаза она заметила, как нервно сдвинулись его рыцари, узнав ее, но Гермиона не обратила на них внимания. Том по-прежнему воинственно смотрел на нее и даже сделал угрожающий шаг в ее сторону. Гермиона щелкнула запястьем и выпустила фальшивую палочку из кобуры. В конце концов, Пожиратели смерти Тома были здесь. Ей нужно было продолжать притворяться. Увидев палочку в ее руке, глаза Тома загорелись гневным красным цветом, и его магия с яростью обрушилась на нее. Гермионе пришлось создать вокруг себя кокон из собственной магии, чтобы защитить свое тело от его нападения. Пока ее магия продолжала бороться с ним, Гермиона увидела, как что-то изменилось в его кроваво-красных глазах. Без всякого предупреждения Том поднял свою палочку и слегкостью легкостью закрутил ее в воздухе. — Сцинид, — прошипел он. Глаза Гермионы расширились, когда она услышала это. Это было не безобидное проклятие и определенно темное. От его палочки не осталось ничего видимого, но Гермиона чувствовала, как сила его проклятия уже разрывает ее защитную магическую сеть, когда оно устремилось к ней. Она направила на него свою палочку и послала магию через руку. Магия проигнорировала фальшивую палочку и устремилась навстречу проклятию Тома. Не сразу, но Гермионе удалось подавить ее атаку. В багровых глазах Тома все еще горел огонь гнева. Разъяренный ее неповиновением, он снова начал размахивать своей палочкой. Гермиона сузила на него глаза. — Не смей больше нападать на меня, — предупредила она его, ее голос был спокойным, но в нем ясно слышалась скрытая угроза. Том прекратил атаку, но палочку не опустил, явно раздумывая, как действовать дальше. Гермиона услышала, как его последователи возмущенно задыхаются, пока Том не решается проклясть ее. Она почувствовала, что ситуация ускользает из ее рук. При виде Тома по ее позвоночнику пробежали холодные мурашки. Очевидно, он был в режиме «Волдеморта», и она почувствовала сильную потребность повернуться и убежать. — Опусти свою палочку! — резко приказала она ему. Его красные глаза угрожающе уставились на нее, но затем медленно, очень медленно, палочка Тома опустилась на бок. Гермиона испустила вздох, о котором даже не подозревала. Ее взгляд переместился с него на его последователей. Эйвери по-прежнему лежал на земле, сгорбившись от боли. Но что ее действительно обеспокоило, так это то, что теперь на его губах играла ухмылка. Что-то было не так. Остальные Пожиратели смерти нервно переминались с ноги на ногу, на их лицах читались шок и отвращение, когда они смотрели на Тома. Гермиона посмотрела на него в ответ. Что бы это ни было, ей нужно было увести его отсюда. Если учитель найдет их сейчас, что было не так уж и маловероятно, у него будут большие проблемы. Игнорируя свои инстинкты, которые подсказывали ей, что нужно бежать от Волдеморта, она убрала свою палочку в кобуру. Затем Гермиона подняла руки, как она надеялась, в успокаивающем жесте и сделала шаг к нему. — Том? — неуверенно спросила она. Его кроваво-красные глаза жутко светились в темноте. Темная магия с силой танцевала вокруг него, оседая неприятным давлением на коже. По крайней мере, его рука с палочкой опустилась. Он не выглядел так, будто собирался проклясть ее, но внешность может быть обманчива. Гермиона глубоко вдохнула. — Успокойся. Хорошо? — осторожно сказала она ему. Гермиона повернула голову и посмотрела на последователей Тома. Альба, Лестрейндж и Блэк сейчас пытались поднять Эйвери, на лице которого все еще была торжествующая ухмылка. Она перевела взгляд на Малфоя, который стоял немного в стороне от остальных. Она поймала его взгляд и жестом попросила его уйти. Он смотрел на нее своими непостижимыми глазами, пока слегка не кивнул. Затем он подошел к остальным и начал с ними шептаться. Удовлетворенная тем, что теперь, по крайней мере, глупые последователи Тома не будут мешать ей, Гермиона повернулась к их предводителю. Теперь ей нужно было только каким-то образом увести его отсюда. Они были так близко к Хогвартсу. Просто чудо, что никто не услышал переполох. Оставалось надеяться, что профессора еще не спешат в их сторону. Гермиона нервно сглотнула и сделала шаг к Тому. — Том? — сказала она успокаивающе. — Не мог бы ты убрать свою палочку? Это только спровоцировало его еще крепче схватиться за рукоятку своей палочки. Гермиона подавила вздох. — Она тебе не понадобится, — попыталась вразумить она его. Она сделала осторожный шаг к нему. Мерлин, его рубиново-красные глаза были страшными. Они угрожающе поблескивали в темноте. Гермиона почувствовала, что ее пульс участился, когда она уставилась на Тома. Он по-прежнему крепко сжимал в руке палочку, словно собирался проклясть всех вокруг. Они стояли прямо перед Хогвартсом. Как он мог быть таким беспечным? Если бы учитель увидел, как Том бросает в Эйвери проклятие Круциатус, это был бы для него билет в один конец в Азкабан. «Что с ним не так?» — недоумевала Гермиона, разглядывая злобу в его рубиново-красных глазах. Она сделала еще один шаг к нему, намереваясь забрать у него палочку. И тут она поняла, что с Томом действительно что-то не так. Она нахмурила брови и в недоумении уставилась на него. Этого не может быть, не так ли? Том по-прежнему смотрел на нее мрачным взглядом. «Нет, должно быть, я ошибаюсь», — подумала Гермиона и покачала головой. Но когда она присмотрелась, стало до боли очевидно, что именно не так с Томом. Гермиона открыла рот и недоверчиво спросила: — Ты пьян?

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Несколькими часами ранее Том сидел в пабе «Кабанья голова» со стаканом перед собой. Стакан был непрозрачным от грязи — его никогда не чистили как следует. Но все же коричневато-золотистый цвет огневиски был различим. Тому было все равно, какого цвета его напиток, лишь бы содержание алкоголя в нем было достаточно высоким. Он схватил стакан и одним махом выпил содержимое. Виски обжег его рот, а затем горло. Том наливал себе второй. Он покрутил стакан в руке и посмотрел на него сверху вниз. Воспоминания кружились в голове, как и янтарная жидкость в стакане. Но это были не его собственные воспоминания. Словно кадры из другой жизни, они снова и снова прокручивались в его голове. Он хотел бы избавиться от них. Закрыв глаза, он увидел Гермиону, ясную как день. Она испуганно прижималась всем телом к сырой бетонной стене позади себя. Ее лицо было в ужасных синяках, изо рта текла струйка крови, и она сильно дрожала от последствий пыточного проклятия. Ее жестоко избивали и безжалостно проклинали, но ничто не могло заставить ее сломаться. Она встречала их насилие, не смыкая глаз, гордая и несломленная. Потом появился Он, и Том увидел, как в ней вспыхнул страх. Ее яркие глаза потускнели от страха. В Его присутствии Гермиона полностью погрузилась в ужас. Том знал этот взгляд. Иногда он видел в ней тот же страх, когда ее красивые глаза смотрели на него самого. »…и мне всегда было интересно, почему…» Том поднял свой бокал и опустошил его. Если бы только он мог смыть воспоминания, как виски. К счастью, алкоголь уже подействовал на его мозг. Обычно он никогда не напивался. Потеря самоконтроля вызывала у него отвращение. Но сейчас он жаждал отключить свой вечно занятый мозг. Том медленно обвел бар стеклянным взглядом. Столы были пыльными, а окна такими грязными, что Том не мог увидеть главную улицу Хогсмид через них. Вообще весь трактир был мрачным и отвратительно грязным, как и его немногочисленные клиенты. «Как хорошо я здесь вписался». Том тихо застонал, подпер голову рукой и налил себе еще стакан. Он ссутулился на стуле и жалобно посмотрел на виски. Нетвердой рукой он поднес стакан к губам и сделал глоток. «За будущее», — мысленно фыркнул Том. Он уже не знал, что думает об этой концепции. Для других, возможно, ещё и было что-то в неизвестном будущем. Но только не для него. Он закрыл глаза и увидел гротескного змееподобного монстра, бросающего проклятия в Гермиону. Ее крики боли эхом отдавались в его голове. Том не знал, что думать о будущем Волдеморте. Был ли он тем, кем Том всегда стремился стать? Честно говоря, он не знал. Он не мог отрицать, что испытывал определенное восхищение перед темным человеком-змеей. Тем не менее, его магия была пустой. Как будто это была извращенная версия магии самого Тома. Еще хуже было то, что он использовал ее против Гермионы. Что же произошло, что превратило его в этого темного волшебника? Возможно, Гермиона знала. В конце концов, Лорд Волдеморт сумел разрушить ее жизнь. Том содрогнулся, вспомнив, как этот человек-змея ударил ее темным проклятием. Ее, как тряпичную куклу, отбросило к кирпичной стене. Потом он оставил ее лежать там, пока из нее вытекала жизненная сила. И все это он с ней сделал. Том сделал еще один глоток из своего стакана, вытесняя из мозга это невоспоминание. Он пошатнулся и откинулся на спинку стула. Возможно, сейчас был еще полдень. Он понятия не имел. Другие студенты, должно быть, все еще на поле для квиддича, смотрят, как идиоты на метлах пытаются покончить с собой. Ему было интересно, там ли Гермиона. Будь он на месте себя из будущего, он бы помчался туда, разгромил бы поле для квиддича, убивал бы всех подряд, пока наконец не нашел бы Гермиону. Затем он послал бы в нее несколько режущих, просто ради забавы. Она бы, наверное, даже не удивилась. Том потянулся за своим стаканом и опустошил его. Обжигающая жидкость, к счастью, усилила ощущение легкости в его голове. Он тупо размышлял о том, что произойдет, если он однажды женится на Гермионе. Как бы он представлял свою жену на званых обедах? Он почти видел это перед собой. Все эти богатые чистокровные стояли бы вокруг них, потягивая из бокалов вино. — Это моя жена, — гордо объявил бы им Волдеморт. — О, как приятно, — вежливо ответили бы они. — Как вы познакомились? Волдеморт рассмеялся бы и сказал: — Это долгая история. Не так ли, дорогая? — Он охватил бы Гермиону за талию, и она с любовью улыбнулась бы ему. — Думаю, все началось с того, что я пытался убить ее. И мне это почти удалось. В конце концов, я лишь оставил ей множество шрамов на всю оставшуюся жизнь. Дал ей несколько действительно травмирующих воспоминаний. Хотя мне удалось убить всех ее друзей и ее семью. Такова жизнь. До сих пор приходится платить за ее целителя разума. Том несколько раз моргнул, когда эти мысли пронеслись в его затуманенной голове. Затем он просто потянулся к стоящему перед ним виски и сделал глоток прямо из бутылки. Виски обожгло горло, и он чуть не поперхнулся. Тем не менее, оно помогало ему не так остро ощущать оцепенение, сковавшее нутро. Том поставил бутылку на стол, чуть не разбив при этом стакан. Затем он медленно поднялся с места, опасно покачнулся, и несколько раз моргнул, чтобы восстановить равновесие. Мерлин, мир сегодня вращался гораздо быстрее, не так ли? Пошатываясь, он дошел до мужского туалета и вошел внутрь. Такое же чистое место, как и весь паб «Кабанья голова», язвительно подумал он. Стараясь не вдыхать слишком глубоко, и подошел к туалетной кабинке. Находясь внутри кабинки Том начал рыться в карманах. Наконец, в заднем кармане брюк он нашел маленький пузырек с желто-зеленым содержимым. Нетвердыми пальцами Том попытался вытащить крошечную пробку. Он красочно выругался, так как она не поддавалась. Наконец он подцепил ее зубами. С небольшим «хлопком» пробка поддалась. Часть зеленой жидкости потекла по подбородку Тома, когда он небрежно выплюнул пробку. Затем он вылил зелье в рот и тут же захрипел от его горького вкуса. Благодаря огромному самообладанию ему удалось не заблевать собственные ботинки. Он все еще отплевывался и отплевывался, когда, спотыкаясь, вышел из туалетной кабинки, перекинув пустую бутылку из-под зелья через плечо. Обеими руками он тяжело оперся на умывальник, склонив голову, ожидая, пока зелье подействует. Он почти слышал скандальный голос Гермионы, когда она ворчала на него: — Том! Ты употребляешь? — Нет, никогда. Ты меня знаешь. Я не из тех, кто нарушает правила. Когда Гермиона снова втиснулась в его мысли, Том прищурил глаза, желая, чтобы мысли ушли. К счастью, зелье уже покалывало на задворках его сознания. Лёгкость и головокружение быстро распространялись, заглушая все связные мысли. Оно затронуло даже его магию и превратило ее в вялую слизь, колыхавшуюся вокруг него. Том наслаждался оцепеняющим эффектом зелья и глупо хихикал, когда оно полностью поразило его мозг. «Боги, мне нужно больше выпивки». Он вышел из туалета с этим планом, пляшущим в его затуманенном сознании. Он был просто помешан на планах, не так ли? Он вышел из уборной и прищурил глаза, пытаясь вспомнить, где его место… и, что еще важнее, где бутылка. Наконец он заметил, что она стоит на столике неподалеку. Он подошел к ней, чувствуя себя скорее парящим в воздухе. Если бы только он мог превратиться в дымку и просто полететь туда, куда ему нужно. Это было бы впечатляюще. Глупо ухмыляясь, Том грациозно опустился на стул, тут же потянулся к бутылке виски и сделал глоток. Глубоко вдохнув, он попытался успокоить свою кружащуюся голову. Безрезультатно. Он сделал еще один глоток. «Это точно поможет…» Он обнаружил, что от сарказма у него еще сильнее кружится голова.

_._._._._

У Мелани Николлс был великолепный день. В конце концов, Слизерин только что победил Хаффлпафф в последнем матче по квиддичу в этом учебном году. Не то чтобы Мелани была большой поклонницей квиддича, но она всегда радовалась, когда ее Дом побеждал. Теперь Кубок по квиддичу принадлежал им. Слизерин наверняка выиграет и Кубок Дома. С тех пор как Том Риддл поступил в Хогвартс, Слизерин никогда не проигрывал. Он был так невероятно умен. На ее губах заиграла улыбка, а глаза заблестели. Том был таким совершенным и красивым. Если бы эта ужасная девчонка не увела его у Мелани, он все еще был бы ее парнем. Она гневно сжала руки в кулаки. Мелани нужно было вырвать Тома из лап этой ДеСерто. Грязнокровка только испортит его. Он заслуживает кого-то гораздо лучшего. Ей не следовало так переживать из-за этой маггловской грязи. В конце концов, у Мелани был план по спасению Тома. К сожалению, Эйвери пока не действовал. Конечно, она знала, что он никогда не нападет на Тома. В конце концов, Эйвери был слизеринцем. Однако она знала его план: сначала он пытался перетянуть на свою сторону больше людей. Ему нужно было изменить структуру власти в Доме Слизерин. Мелани могла только надеяться, что ему это удастся. Том был очень популярен; было бы трудно привлечь людей к действиям против него. Но если кому-то это и удастся, так это Эйвери. Именно поэтому она его и выделила. Мелани было неприятно работать против Тома. Но это было для его же блага. В конце концов, Том никогда бы не проиграл Эйвери. Ему нужно было лишь немного дрогнуть. Тогда ДеСерто оставит его, а Мелани сможет утешить Тома. Маленькой грязнокровке все равно будет лучше с Эйвери, не так ли? Из задумчивости ее вывел хрипловатый голос: — Следующий. Вынырнув из своих грез, Мелани подошла к прилавку. Мужчина бесстрастно посмотрел на нее, когда она протянула ему листок бумаги. Он рассеянно проверил его, затем повернулся и махнул палочкой на кучу посылок и пакетов позади. К нему подлетела крошечная посылка. Он протянул посылку Мелани. — Три сикля, — сообщил он ей. Мелани заплатила и вышла из почтового отделения. Если бы только ее отец не был таким параноиком. Он же не мог отправить это совой. Покачав головой, она пошла по главной улице Хогсмида. По крайней мере, она получила разрешение Слизнорта покинуть Хогвартс. И снова она была рада, что оказалась в слизерине. Дамблдор никогда бы не позволил одному из своих гриффиндорцев выскользнуть из замка, чтобы наведаться в Хогсмид. «Только чтобы купить перчатки из драконьей кожи». Она презрительно посмотрела на посылку в своих руках. Все эти хлопоты только потому, что сумасшедший Кеттлберн сказал им, что хочет посвятить следующий урок изучению огненных крабов. Мелани с отвращением закатила глаза. Она точно не собиралась использовать старые школьные перчатки и обжечь пальцы. Внутренне ругаясь, она пошла по главной улице в направлении Хогвартса. Запихивая посылку в сумку, она прошла мимо трактира «Кабанья голова». Дверь трактира открылась, и оттуда, пошатываясь, вышла фигура, явно в нетрезвом состоянии. Мелани сморщила нос от отвращения. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать этого незнакомца. Затем ее отвращение полностью исчезло и превратилось в шок. «Том!» Глаза Мелани расширились, когда она уставилась на Тома. Он действительно выглядел хуже некуда. Его шелковистые черные волосы были взъерошены, как и его помятая форма. Он сильно пошатывался и даже был вынужден опираться одной рукой о стену дома, чтобы сохранить равновесие. Мелани не могла поверить своим глазам, но это было очевидно: Том Риддл был совершенно пьян. Ее первым побуждением было подбежать к нему и помочь. Она сделала несколько шагов, но остановилась. Мелани закусила губу, оглядывая Тома. Он не мог идти прямо, но, очевидно, направлялся в замок. Разве это не было именно то, что ей нужно? Что нужно Эйвери? Подобное состояние Тома обеспечит Эйвери ту тень на репутации Тома, в которой он так нуждался. В конце концов, кто захочет видеть размазню в качестве своего лидера?

_._._._._