Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

В тот же день после занятий Гермиона решила посетить библиотеку. Стоял яркий солнечный день. Наверное, ей следовало бы посидеть на улице и насладиться теплой погодой, но ей хотелось тишины. Все жители Хогвартса, вероятно, находилось снаружи на территории. После множества любопытных взглядов, которые преследовали ее даже во время ЗОТИ, Гермиона хотела побыть одна. Слухи о ее предполагаемой беременности все еще ходили по коридорам школы, и она была не в настроении слушать, что добавилось к этой сказке. Достаточно было того, что во время ЗОТИ Роза предложила помочь Гермионе купить детскую одежду, которая, очевидно, скоро ей понадобится. Она даже посоветовала Гермионе попросить Тома оплатить половину стоимости. Естественно, как только МакГрей закончил урок, Гермиона сбежала. Она даже не стала дожидаться, пока Том догонит ее. «Он не может винить меня», — сказала она себе. В конце концов, не он был объектом всех этих нелепых сплетен. Это было неправдой, но Тому было наплевать на происходящее. К тому же он обладал весьма полезной способностью отпугивать людей одним лишь взглядом. Гермиона свернула в следующий проход, который должен был приблизить ее к книжному убежищу, как услышала позади себя маслянистый голос: — Малышка ДеСерто. Она обернулась и увидела в коридоре Эйвери. Ухмыляясь, он шел к ней. «Моргана!» — выругалась Гермиона. — «Этот парень преследует меня? Скорее всего, да». — Она прищурилась. — Приятно встретить тебя здесь, — самодовольно промурлыкал Эйвери. Гермиона закатила глаза. — Это ты, — поприветствовала она его. Гермиона хотела просто пройти дальше, но слизеринец, очевидно, имел другие планы. — Хорошо выступила вчера, — намекнул Эйвери. Гермиона подняла брови и снисходительно ответила: — Ты тоже. Очень впечатляющие крики и рыдания. Он лишь усмехнулся: — Может, мне стоит применить это проклятие к тебе, а? Чтобы ты знала, каково это. Не обращая внимания на его угрозу, на губах Гермионы появилась ледяная улыбка. Она сделала шаг к нему. Хотя он был выше ее на целую голову, она посмотрела на него сверху вниз. — На твоем месте я бы не осмелилась и пытаться. Эйвери мрачно усмехнулся, услышав ее угрозу. — Слушай сюда, девчонка, — прошипел он ей. — Риддл не сможет вечно защищать тебя. Тебе следует пересмотреть свое поведение и понравиться мне. — Он посмотрел на нее с отвратительным жадным блеском в глазах. — Тебе просто нужно быть вежливой со мной, и я обещаю, что позабочусь о тебе. Гермиона возмущенно уставилась на него. Гнусная ухмылка искривила его рот, когда Эйвери поднял руку и дразняще провел пальцами по щеке Гермионы. — И как же мне добиться твоего расположения? — проворчала она. — Хм, — промурлыкал Эйвери и облизал губы. Его похотливый взгляд остановился на уровне ее груди. — Как насчет практической демонстрации? Услышав это, Гермиона презрительно бросила: — Не смеши. Я в любом случае не хочу связываться с тобой. Взгляд Эйвери вернулся к ее лицу, ярость пылала в его глазах. Он схватил ее за плечи и притянул ближе к себе, после чего резко зашипел: — Слушай сюда, грязнокровка. Мне надоело, что ты притворяешься недотрогой. Мы оба знаем, что ты хочешь меня. Эйвери дотронулся пальцами лица Гермионы и медленно наклонился к ней. Возможно, он планировал поцеловать ее? Гермиона больше не колебалась. Она направила магию в правую руку и положила ее, растопырив пальцы, на грудь Эйвери. Используя магию, она ударила его о стену коридора с такой силой, на которую физически не была способна. Удивленное выражение его лица было бесценным. Гермиона с усмешкой посмотрела на него. С помощью магии ей удавалось прижимать его к стене. — Позволь мне сказать тебе одну вещь, — произнесла Гермиона. — Мне не нужно, чтобы кто-то защищал меня. Мне не нужен Том, чтобы «заботиться обо мне», и мне точно не нужен ты. Первоначальный шок покинул Эйвери и сменился яростью. Но Гермионе было все равно. Она не хотела тратить на него время. Окинув его еще одним убийственным взглядом, она освободила его от давления магии и убрала руку с его груди. Затем повернулась, намереваясь уйти. Гермиона не успела сделать и шага, как почувствовала, что кто-то схватил ее за запястье. Она болезненно вздохнула, когда Эйвери резко развернул ее и притянул к себе. — Не так быстро, — прорычал он. Гермиона раздраженно вздохнула. К черту все. Она собиралась проклясть этого ублюдка. Как раз в тот момент, когда это решение сформировалось в ее голове, Эйвери наклонился к ней и с силой прижал свой рот к ее. На мгновение Гермиона испытала шок и отвращение, когда он впился в ее губы неистовым и отталкивающе влажным поцелуем. Одна его рука все еще крепко сжимала ее запястье, а другая переместилась на затылок, удерживая на месте. Почувствовав, как его язык трется о ее стиснутые зубы, Гермиона окончательно пришла в себя. Ее разъяренная магия собралась на кончиках пальцев, и уже собиралась атаковать Эйвери. — Диффин… Внезапно по коридору разнеслось эхо шагов. От неожиданности Эйвери отпустил ее, и Гермиона, споткнувшись, отступила от него на шаг. С отвращением вытирая губы, она взглянула на него. Он лишь торжествующе ухмыльнулся. — Что это значит? — раздался резкий голос у нее за спиной. Гермиона узнала его мгновенно. Она обернулась и увидела, как к ней и Эйвери приближается ее любимый профессор. Девушка не хотела сейчас иметь дело с Леджифер. Она предпочла бы послать кастрирующее проклятие в ублюдка Эйвери. Подойдя к ним, профессор въелась в них брезгливым взглядом. — Какое позорное поведение. По пятнадцать баллов с гриффиндора и слизерина. Гермиона могла бы возразить, что Эйвери заставил ее, но суровое выражение лица Леджифер заставило ее замолчать. Эта женщина все равно никогда ей не поверит. Леджифер перевела взгляд на Эйвери и произнесла: — Мистер Эйвери, мне отвратительны ваши похождения. Если я поймаю вас еще раз, можете быть уверены, я поговорю об этом с вашим деканом. — Да, профессор, — пробормотал Эйвери, даже и не пытаясь выглядеть раскаявшимся. Гермиона сердито сжала руки в кулаки, увидев, как рот парня слегка искривился в ухмылке. Он извинился и ушел, но не раньше, чем шепнул ей, едва слышно: — Оно того стоило. Магия Гермионы бушевала внутри нее с такой силой, что она боялась, что может взорваться от этого. — Мисс ДеСерто, о чем вы думаете? — Строгий голос Леджифер заставил ее переключиться на текущую ситуацию. Гермиона глубоко вдохнула, прежде чем посмотреть на профессора. — В последнее время я видела большой прогресс в вашем поведении, — возмущенно читала лекцию профессор. — Почему же теперь вы возвращаетесь к своему прежнему безобразному поведению? — Я не… Прежде чем Гермиона смогла закончить, Леджифер перебила ее, покачав головой: — Я действительно не понимаю тебя, девочка. Мы обе знаем, что ты не можешь позволить себе быть разборчивой в выборе мужчины…- Тут неодобрительный взгляд Леджифер огорченно прошелся по фигуре Гермионы. — Но это не значит, что ты должна так бесстыдно бросаться на любого… Возмутившись, Гермиона всплеснула руками. — Я не тра… И снова ее прервал пронзительный голос Леджифер: — Разве вы не с мистером Риддлом? — Ты должна быть благодарна ему за то, что он опускается до того, чтобы проводить с тобой время. Только Мерлин знает, почему он это делает. И чем вы платите за его доброту? — Разглагольствования профессора превратились в обвинение, — ты предаешь его. — Я не предавала Тома! — Гермиона с жаром набросилась на Леджифер. Ее неповиновение не смогло стереть резкий хмурый взгляд с лица профессора. — Не рискуйте больше своими отношениями с мистером Риддлом. Он такой прекрасный молодой человек. Я понимаю, что молодые люди могут увлечься. — Профессор проявил нехарактерное для нее сочувствие. — Но прислушайтесь к моему совету, отпустить мистера Риддла ради такого человека, как мистер Эйвери, было бы серьезной ошибкой. В кои-то веки Гермиона была вынуждена согласиться с этой сумасшедшей женщиной. Но момент их согласия был вскоре разрушен, когда покровительственное выражение лица вновь появилось на лице Леджифер, и она резко бросила: — Не упустите единственный шанс, который у вас есть, мисс ДеСерто. Я уверена, что мистер Риддл будет хорошо к вам относиться. Он может предложить вам выйти за него замуж. Вы могли бы создать с ним семью. Постарайтесь убедить его, что вы можете быть хорошей послушной женой. Поскольку Гермиона не хотела снова нарваться на отработку с драконихой, она решила подыграть ей, стиснув зубы: — Да, профессор. Я обязательно прислушаюсь к вашему совету. Леджифер лишь подозрительно посмотрела на нее. В конце концов, она не стала ничего комментировать, а просто ушла, бодро шагая по коридору. Гермиона хмыкнула и пошла в другом направлении. Мерлин, какая предвзятая, ужасная женщина. Бедная профессор МакГонагалл. Гермиону охватила волна сострадания, когда она вспомнила, что Леджифер являлась матерью Минервы МакГонагалл. Она содрогнулась, представив себя дочерью этой злобной ведьмы. Гермиона выдохнула с облегчением, когда добралась до библиотеки. Она быстро прошагала к своему маленькому убежищу в самом дальнем углу. Том показал ей это место некоторое время назад. Гермиона с удовольствием уселась на подоконник и очень обрадовалась, что теперь она спрятана за пыльной полкой. Она прислонилась к оконной раме и достала из сумки книгу. Солнце тепло светило сквозь оконное стекло, и Гермиона начала читать. Как ни странно, слова Леджифер тревожили ее и не хотели оставлять в покое. «Он может предложить вам выйти за него замуж. Вы могли бы создать семью». Гермиона тряхнула волосами, отчаянно пытаясь выкинуть эти слова из головы. Нелепо. Как будто единственная цель, которую может иметь женщина — это выйти замуж и родить детей. Гермиона надулась, но не могла не заметить, что в ее груди появилось чувство пустоты. С тех пор как она покинула Хогвартс после шестого курса, единственными планами, которые она когда-либо строила, были планы сражений. Хотя она и жаждала этого, она не смела мечтать о жизни после войны. Несмотря на то, что Рон был ее женихом, Гермиона никогда не представляла Рона и себя в браке, счастливо живущих в одном доме. Завести семью? К сожалению, это никогда не приходило ей в голову. Чувствуя себя уныло, Гермиона закрыла книгу и положила ее на подоконник рядом с собой. Это стало для нее чуждым понятием: Ее будущее. Если быть честной с собой, она не ожидала, что действительно переживет войну. Как она могла планировать счастливую жизнь после всего того, что видела и делала? Счастливая невинная Гермиона, разве она не умерла? Тешить себя несбыточными мечтами бессмысленно. Через окно Гермиона смотрела вниз на территорию Хогвартса. Студенты сидели на траве, болтали и смеялись, а солнце ласково светило на них. «Выйти замуж». «Завести семью». Такие легкие, простые планы. У всех студентов, сидящих там, вероятно, были такие же мечты. И все же они пугали Гермиону. Была ли она счастлива здесь, с Томом? Да. Да, возможно, она действительно счастлива. Но она не могла остаться здесь и остепениться. Единственной причиной для нее оставаться в Хогвартсе было выполнение ее миссии. Ей нужно было найти способ вернуться в свое время. Она ждала, когда Дамблдор наконец-то победит своего заклятого врага Гриндельвальда. Это был бы шанс для Гермионы заполучить Бузинную палочку и Мантию-невидимку. В сочетании с кольцом Гонтов она смогла бы объединить все три Дара Смерти. Если она окажется права, это будет ее путь в ее собственный период времени. Это была ее миссия. Она была обязана защитить временную линию перед своими друзьями. Гермиона знала это, и все же… …все же она чувствовала ужасную пустоту, когда думала о возвращении домой. Домой. Это слово больше не звучало правильно. Гермиона моргнула, уставившись в окно. Глаза жгло, она так устала. После вчерашней выходки Тома она плохо спала. Сонливость постепенно брала свое. Гермиона прислонилась к оконной раме, ее веки уже слипались. Было так темно. Все было окутано тьмой. Гермиона ничего не могла разглядеть. Даже своих босых ног, когда ступала по каменному полу. Было жутко холодно, а на ней не было теплой одежды. Морозный воздух безжалостно терзал открытую кожу, и Гермиона беспомощно дрожала. Она обхватила себя руками, но это не помогло, ни от холода, ни от ощущения незащищенности. Ей хотелось кричать, чтобы кто-нибудь нашел ее, но она знала, что никто не откликнется. Была только она и темнота. Она шла все дальше и дальше. Она даже не знала зачем. Ее ноги болели. Ледяной холод становился все более невыносимым. Может, это снег хрустел под ногами? Несмотря ни на что, Гермиона продолжала идти. Ей отчаянно хотелось увидеть хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь, кроме тьмы. Вдруг появился свет, мерцающий и тусклый. Гермиона поспешила дальше. Навстречу ему. Еще несколько шагов, и она вырвется из темноты. Когда она, наконец, достигла света, Гермиона остановилась на месте. В зеленоватом кусочке освещенного пространства стоял не кто иной, как Лорд Волдеморт. Черный плащ, бледная кожа. Его глаза сверкали кроваво-красным и угрожающим блеском, медленно блуждая по Гермионе. Они высасывали последние остатки тепла из ее тела. Никогда еще Гермиона не чувствовала себя такой незащищенной. Она попыталась прикрыть свое обнаженное тело руками, но это было бесполезно. Его холодные глаза впивались в нее неприязненным взглядом, и Гермиона видела, как злобная ухмылка медленно приподнимает уголок его рта. — Я ждал тебя, — прошептал Лорд Волдеморт, его голос был стальным и холодным. Гермиона почувствовала, что не может ответить. Она застыла. Ее тело не хотело двигаться. Даже когда Темный Лорд медленно скользнул к ней, она не могла повернуться и убежать. Она едва могла дышать, когда он остановился перед ней всего в нескольких дюймах. Когда он поднял руки и положил их ей на плечи, Гермиона испуганно вскрикнула. Садистская улыбка исказила его змееподобные черты, он упивался ее страхом. — Так долго ждал, — мрачно пробормотал он. Гермиона не могла пошевелиться, хотя отчаянно хотела этого. Затем Волдеморт наклонился к ней. Страх стиснул ее сердце, когда она почувствовала, как его ледяной холодный рот прижался к ее собственному. Он целовал ее медленно, лениво. В его действиях не было ни поспешности, ни суеты. Она чувствовала, как его рот давит на ее губы, странно механически. Его язык проскользнул внутрь, захватывая контроль, и Гермиона не могла остановить его. Ее кровь застыла от страха, когда она почувствовала его близость. Наконец он отстранился, и Гермиона вздрогнула. — Пожалуйста, не надо, — прошептала она дрожащими губами, не поднимая на него глаз. Его холодный смешок был единственным ответом. Он прижался к ней. Гермиона была бессильна остановить его, когда он повалил ее на пол. Снег безжалостно кусал ее обнаженную кожу, пока она лежала на земле. Волдеморт нависал над ней. Она была заключена под его телом. Его багровые глаза буравили ее, а злобная ухмылка говорила о том, что он не будет с ней нежен. Наконец слезы хлынули из ее глаз. Ухмылка Волдеморта только стала ярче, когда он увидел их. — Ты заставила меня ждать слишком долго, — шипел он, в его словах сквозила холодная угроза. Она почувствовала руки на своем теле, требовательно касающиеся ее кожи. Без спешки и желания они пробежались по ней. Повсюду. Гермиона не стала снова умолять его остановиться. Он никогда бы не остановился. Своими прикосновениями, холодными как лед, он показывал ей, что она принадлежит ему. Из глаз хлынули слезы, и Гермиона повернула голову в сторону. — Проснись. — Гермиона, проснись, — донесся до нее голос. Тепло этого голоса показалось таким инородным. Она была заперта в мире льда и темноты. — Гермиона, — снова тот же голос. На ее плечи легли руки и тихонько втряхнули. От этого прикосновения она вздрогнула. Медленно Гермиона осмелилась открыть глаза. Она тихонько заскулила и застыла от страха, увидев перед собой Волдеморта. Она все еще была в ловушке! Она быстро попятилась от него, пока не ударилась спиной обо что-то. Гермиона подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ее сердце колотилось болезненно быстро, когда она смотрела на него широко распахнутыми испуганными глазами. Волдеморт открыл рот, чтобы заговорить. Гермиона удивилась, что его голос больше не сочился жестокостью. — Гермиона, успокойся. Я не сделаю тебе больно. Гермиона моргнула, услышав эти слова. Медленно они доходили до ее мозга. Ее дыхание все еще было неровным, но она пыталась контролировать его, пока взгляд блуждал по Лорду Волдеморту. Он изменился. Гермиона снова моргнула. Наконец, она узнала его. Это был Том. Не Лорд Волдеморт. «Сон, всего лишь сон», — Гермиона, все еще дрожа, бросилась к Тому. Она обхватила его руками, утыкаясь лицом в ткань рубашки. — Плохой сон? Она кивнула и обняла его еще крепче.

_._._._._

Том шел по библиотеке в поисках Гермионы. Где еще она может быть, как не в комнате, полной книг? На его лице появилась небольшая ухмылка. Он прошел мимо нескольких столов, за которыми сидели рейвенкловцы, и направился к секции с ограниченным доступом. Его взгляд с тоской скользнул по книгам о темной магии, но он не стал останавливаться. Ему нужно было найти Гермиону. Со времени ЗОТИ Том не видел ее, и ему совсем не нравилось, когда он не знал, где она. Наконец он добрался до старого пыльного стеллажа в задней части библиотеки и ловко обошел его. Том выдохнул с облегчением, увидев Гермиону, сидящую на подоконнике. Ее тело было прислонено к деревянной раме, а глаза закрыты. Рядом с ней лежала книга; вероятно, она выскользнула у нее из рук. Солнечные лучи светили в окно, заставляя ее каштановые волосы сиять золотом. Улыбка украдкой появилась на лице Тома, когда он смотрел, как она спит. Эта девушка все еще оставалась для него загадкой. Один за другим ее секреты обрушивались на него, но он все еще не понимал ее. Она должна была бежать от него или бороться с ним. Вместо этого она сидела здесь и ждала его. Том никогда не позволит ей уйти, но что же удерживает Гермиону? Том глубоко вдохнул и подошел к мирно спящей девушке. Стоя перед ней, он понял, что ее сон не был таким безмятежным, как сперва показалось. Том всмотрелся в ее лицо. Из закрытых глаз Гермионы стремительно бежали слезы. Выскальзывая из-под длинных ресниц, они оставляли влажные дорожки на ее щеках, капали на блузку. Застыв на месте, Том стоял перед спящей Гермионой и смотрел на ее слезы. Что-то сжалось у него в груди, скрутило и сдавило внутренности. Том отступил на шаг и опустился на широкий подоконник. Нахмурился, беспокойно разглядывая спящую девушку. Он понимал, что необходимо разбудить и утешить. Сделать что угодно, лишь бы ей стало легче. Но Том просто сидел и смотрел. Ужасное чувство вины атаковало со всех сторон. Наблюдая за ее слезами, Том был парализован. В этот момент Гермиона прошептала так тихо, что Том чуть не пропустил это: — …пожалуйста… не надо… Ее голос был мягким и надломленным, когда она умоляла. Это вывело Тома из ступора. Он наклонился к ней и нерешительно поднял руки. Слегка положив их ей на плечи, он осторожно потряс ее. — Проснись, — попытался он достучаться до нее. — Гермиона, проснись. Она слегка шевельнулась, сон медленно отступал. Том снова потряс ее, чтобы полностью привести в чувство. — Гермиона. Он почувствовал, как она дернулась под его прикосновением, затем медленно, почти со страхом, открыла глаза. Как только она увидела его, ее охватила паника. Гермиона судорожно вздохнула и отпрянула. Ее спина была прижата к оконной раме, а она продолжала смотреть на него, не моргая. Тому стало плохо от того, что Гермиона боится его. — Гермиона, успокойся, — пытался как можно мягче сказать Том. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Его голос, казалось, достиг ее разума. Глаза прояснились, и кошмар наконец отпустил ее. Прежде чем Том успел сказать что-то еще, Гермиона бросилась к нему. — Плохой сон? — осторожно спросил он. В ответ он почувствовал, как она кивнула ему в грудь. Том притянул ее ближе. Он знал о ее кошмарах еще с рождественских каникул. Вот только раньше он не знал, что ей снится. Теперь, когда Том увидел ее воспоминания, он пожалел, что так долго был в неведении. Он крепко обнял ее. Ему не нужно было спрашивать, чтобы понять, что ей снилось. Страх в ее глазах, когда она увидела его, уже сказал ему об этом. Через некоторое время Том почувствовал, как ее тело перестало дрожать, и Гермиона расслабилась в его руках. Он знал, что она не хочет говорить о своем сне. На самом деле, он тоже не хотел говорить об этом. Ему нужно было как-то успокоить ее. — Гермиона? — Хм? — приглушенно ответила она, все еще пряча лицо в его груди. — Ты помнишь рождественские каникулы? Прошло мгновение, прежде чем она подняла на него глаза в замешательстве. Том почувствовал, как его желудок скрутило, когда он увидел остатки слез на ее щеках. Он поднял руку и осторожно вытер слезы с ее лица. Он улыбнулся ей. — Тогда мы говорили о наших планах после окончания школы. Но ты так и не сказала мне, чем хочешь заниматься. Недоумение на ее лице только усилилось. Улыбка Тома превратилась в хитрую ухмылку, и он невинно поинтересовался: — Теперь, когда тебе придется остаться в прошлом, что ты хочешь делать после окончания Хогвартса? — Придется остаться? — медленно пересросила она. Том кивнул ей, как будто все было решено. — Конечно. Я же сказал тебе, что не отпущу тебя, не так ли? Гермиона ошеломленно смотрела на него. Затем она тихонько засмеялась. — Ладно, ладно. Давай посмотрим. Что я могу сделать? — Она задумалась, прежде чем сказать: — Я всегда хотела стать целителельницей. Том фыркнул и прокомментировал: — Женщина целитель? Только через мой труп. Гермиона толкнула его в бок. — Ну, ты был бы трупом, если бы рядом не было целительницы. — Она поджала губы, после чего задумчиво продолжила: — Или я могла бы стать Невыразимцем. Мне всегда было интересно, что они делают. — Ее глаза игриво сверкнули. — Серьезно, чем они занимаются? Том тихонько засмеялся и остался доволен, увидев, что в глазах Гермионы тоже нерешительно промелькнуло веселье. По крайней мере, ему удалось отвлечь ее от кошмара. Гермиона решила, что ей определенно лучше, и улыбнулась Тому. Холод кошмара наконец-то покинул ее. Она удовлетворенно вздохнула и прислонилась спиной к деревянной оконной раме. Том ткнул пальцем в ее книгу, сморщив нос от отвращения. — Трансфигурация? Гермиона потянулась за учебником. — Да, мне все еще нужно написать то эссе, которое задал Дамблдор. — Она просканировала его, прежде чем властно поинтересоваться: — Ты уже написал его? Том посмотрел на нее так, как будто считал ее слишком медлительной. — Нет, может быть, я напишу его в пятницу. — Том! — строго сказала Гермиона. — Трансфигурация в пятницу. Он только пожал плечами и достал книгу из сумки. — Это последний урок перед окончанием семестра. Я уверен, что Дамблдор все равно не будет проверять это эссе. Хотя он, вероятно, был прав, Гермиона возмущенно цокнула. Бросив укоризненный взгляд в его сторону, она решительно переключила свое внимание на учебник по трансфигурации. Они сидели вместе в тишине, и Гермиона чувствовала, что присутствие Тома ее очень успокаивает. Она уже почти дочитала главу в учебнике, как вдруг Том резким голосом произнес: — Что это, черт возьми, такое? Гермиона нахмурилась, но он не смотрел на нее. Он смотрел на ее руку. Он наклонился вперед и слегка дернул ее за рукав. Гермиона посмотрела вниз и с удивлением обнаружила небольшой синяк на запястье. Сначала она растерялась, но потом вспомнила свою небольшую стычку с Эйвери, во время которой он схватил ее. Гермиона снова взглянула на Тома. Он требовательно смотрел на нее, ожидая ответа. Она лишь пожала плечами. — Ничего страшного. Том мрачно нахмурился, явно не удовлетворенный ее ответом. Тогда Гермиона пояснила: — Просто Эйвери опять ведет себя как полный мудак. — Она подняла руку и осмотрела свое ушибленное запястье. — Наверное, мне все-таки стоило проклясть этого идиота. В этот момент на нее обрушилась волна яростной магии Тома. Она посмотрела на него и подняла брови, увидев, что его магия приняла вид темного облака, мрачно витающего вокруг него. На его лице было убийственное выражение, а в глазах таился красный оттенок. Гермиона нервно сглотнула. — Я собираюсь убить этого ублюдка, — прошипел Том, практически на парселтанге. От этой угрозы по ее позвоночнику пробежали мурашки. — Успокойся, — попыталась успокоить его Гермиона. — Ничего страшного. И не забывай, ты уже проклял его вчера, не так ли? Кроваво-красный цвет все еще зловеще светился в его глазах, когда он смотрел на нее. Гермиона была рада, что ничего не рассказала ему о том поцелуе. Она, конечно, не была поклонницей Эйвери, но все же не хотела быть ответственной за его безвременную смерть. Она просто проигнорировала смертельный взгляд Тома и вернулась к своей книге. «Недоумок Эйвери превращается в настоящую проблему», — подумал Том в ярости, когда взял Гермиону за запястье. Синяки на ее коже почти заставили его снова потерять самообладание. Эйвери за это заплатит! Том не очень хорошо помнил вчерашние события, затуманенные алкоголем. Но он знал, что в какой-то момент Эйвери оскорбил Гермиону. Вероятно, именно поэтому Том и наслал на этого болвана пыточное. Гневно осмотрев ушибленное запястье Гермионы, Том понял, что, очевидно, смысл до Эйвери так и не дошел. Он определенно должен вбить это в голову этому идиоту. Эйвери был жалким трусом. Он никогда бы не осмелился открыто выступить против Тома. Да и никто из его рыцарей не осмелился бы. Они слишком боялись его, самодовольно подумал Том. Тем не менее, ему нужно было остановить парня, чтобы он даже смотреть не смел в сторону Гермионы. Том взглянул на нее. Она рассеянно потирала запястье, погруженная в чтение. При следующей возможности, пообещал себе Том, он с радостью проклянет Эйвери еще раз. Взгляд Тома плавно перешел с запястья к лицу Гермионы. Заметив его, она оторвала глаза от книги и слабо улыбнулась ему. «Такая загадочная…» — Каким станет Хогвартс в будущем? — спросил Том, чтобы отвлечься от мыслей об Эйвери. Гермиона удивилась, что Том снова обратился к ней. Она ожидала, что он еще некоторое время побудет в гневе. — Ну, не многое изменилось. — Она мягко улыбнулась. — На шестом курсе у нас даже был Слизнорт в качестве профессора зелий. — Правда? Гермиона весело кивнула. — Да. И он по-прежнему набирал учеников в свой Клуб Слизней. — Некоторые вещи никогда не меняются, хм? — прокомментировал Том, прежде чем осторожно поинтересоваться: — Что с Дамблдором? Только не говори мне, что он все еще профессор трансфигурации. — Нет, — ответила она. — Он стал директором школы. Том уставился на нее, и она увидела, как на его лице появилось выражение отвращения. — Ну, я рад, что сейчас он просто учитель, — сухо бросил Том. — Будь он директором, исключил бы меня много лет назад. — Думаю, так и есть, — сказала Гермиона, все еще ухмыляясь. — Диппетом гораздо легче манипулировать. Даже не заметил, что ты обвинил Хагрида в инциденте с Тайной комнатой. Шок отразился на лице Тома. — Ты и про это знаешь? — слабо спросил он. Гермиона подавила смешок, увидев его замешательство. Он не ожидал, что кто-то разгадает его обман. Она придвинулась к нему поближе на подоконнике и дразняще сказала: — Существует не так много вещей, которых я о тебе не знаю. Это была шутка, поэтому Гермиона удивилась, когда выражение лица Тома стало каменным. Он даже отвернул голову от нее и опустил глаза. Через некоторое время он тихо прошептал: — Знай своего врага. Гермиона прикусила губу, изучая его. Затем она обхватила его за талию. Поскольку он никак не реагировал на нее и по-прежнему отводил глаза, Гермиона взяла его за подбородок и заставила посмотреть на нее. Ее сердце учащенно забилось, когда она заглянула в его прекрасные серые глаза. Гермиона видела, что Тома мучает неуверенность в себе. Ее пальцы отпустили его подбородок и нежно провели по его щеке, пока рука не достигла его шеи. Гермиона не разрывала зрительного контакта с Томом, притягивая его голову к себе. Ее глаза закрылись только тогда, когда она почувствовала его губы на своих. Они были такими мягкими, и Гермиона начала нежно покусывать их. Он никак не реагировал на ее прикосновения. Гермиона обвила руками его шею и притянула его к себе, не разрывая поцелуя. По всему телу разливалось тепло, когда она чувствовала его близость. Даже ее магия отреагировала на его присутствие. Она возбужденно зашевелилась вокруг нее и ласково потянулась к Тому. В этот момент Том начал медленно, неуверенно приближаться в ответ. Гермиона улыбнулась в поцелуе, почувствовав это. Он стал более требовательным и даже провел языком по ее губам. Она приоткрыла рот, впуская его внутрь. Ее словно пронзил электрический заряд, когда она почувствовала его язык. Она охотно отвечала на его ласки. Когда Том наконец прекратил поцелуй, Гермиона подняла на него глаза. Она с облегчением увидела, что уголки его рта подернулись легкой, нерешительной улыбкой. Подняв руку, она любовно убрала прядь его темных волос с лица. — Итак, — осторожно прошептал он. — Ты знаешь, что я открыл Тайную комнату? Гермиона улыбнулась ему и кивнула. — Конечно. И я также знаю, что ты — наследник Слизерина. — Естественно, — сказал Том, настороженно оглядывая ее. — Я не забыл тот наш разговор о моих предках. Тогда ты также упомянула, что Салазар Слизерин был просто идиотом. — Я сказала, что он мог быть идиотом. — Она смущенно улыбнулась ему, признавшись: — Честно говоря, я думаю, что это очень интересно, что вы с ним связаны. Теперь Том удивленно уставился на нее. — Правда? Гермиона пожала плечами и защищаясь, ответила: — Ну, он был одним из основателей Хогвартса. Даже тысячу лет спустя он все еще знаменит. Том улыбнулся Гермионе, глядя в ее красивые глаза. Было так странно, что она все еще сидит здесь с ним и даже целует его. — Гермиона… — неуверенно начал он, но потом остановился и покачал головой. Она подняла брови. Поскольку он не хотел продолжать, Гермиона взяла его за руку и улыбнулась ему. Том тихо вздохнул. Затем, избегая ее взгляда, он осторожно спросил: — Если бы я превратился в того монстра из твоих воспоминаний… если бы я превратился в Волдеморта, ты бы все равно осталась со мной? Ты бы все еще любила меня? Гермиона не сразу ответила, и Том бросил на нее взгляд. Она смотрела на него, и он вздрогнул, увидев грустное выражение на ее лице. — Том, я действительно люблю тебя, — наконец сказала она онемевшим голосом. — Но если бы ты превратился в Лорда Волдеморта, мои чувства не имели бы значения. Он смотрел на нее и ничего не понимал. Должно быть, его замешательство отразилось на его лице, так как она продолжила, — Волдеморт не чувствует ничего, кроме ненависти. — Она замешкалась, как будто подыскивая слова. — Он потерял ту часть, которая делала его человеком. Я не думаю, что он может испытывать привязанность к кому-либо. Он не способен любить. Тому потребовалось усилие, чтобы посмотреть ей в глаза. Он чувствовал, как она нежно держит его руку. Затем она сказала с грустью в голосе: — Если бы ты превратился в Лорда Волдеморта, я бы не смогла следовать за тобой, несмотря на то, что я чувствую к тебе. Если бы я попыталась последовать за тобой, ты бы убил меня. Его глаза слегка расширились, когда он услышал ее слова. В ее голосе звучала печаль, невыносимо сильная. Но он также слышал и уверенность в ее тоне. Она не предполагала что-либо. Она просто констатировала факт.