Ultima ratio

Гермиона неуверенно взглянула на Тома. Он шагал рядом, глубоко погруженный в свои мысли. Судя по всему, мысли эти были довольно мрачными, предположила Гермиона. Прикусив губу, она окинула его взглядом, а затем сделала шаг поближе. Осторожно взяла его руку в свою.Том не повернул головы, чтобы взглянуть на нее сверху вниз, но она почувствовала, как его пальцы сомкнулись в ответ. Сейчас они направлялись в Главный зал. Гермиона планировала вывести Тома наружу. Может, они смогут посидеть у озера. Просто чтобы отвлечь его мысли от злобных Темных Лордов, Гермиона спросила:— Итак, какие предметы ты берешь в следующем году? Изящно приподняв бровь, Том взглянул на нее.— Что ж, я определенно не собираюсь отказываться ни от одного предмета. Гермиона надула губы.— Даже от Прорицаний? Я же говорила тебе, Том, это пустая трата времени. — Нет, это не так, — упрямо настаивал он. — Как можно быть такой недальновидной? Она усмехнулась ему в ответ. — Я не недальновидная, я реалистка. Или ты когда-нибудь что-то предсказал на этих своих занятиях? — провокационно спросила она. Том лишь угрюмо посмотрел на нее сверху вниз, отчего Гермиона торжествующе улыбнулась. Затем она сказала примирительным тоном: — Ладно, посмотрим. Если ты так настаиваешь на Прорицаниях, сколько всего предметов у тебя будет? Даже не задумываясь, Том самодовольно ответил:— Одиннадцать. Гермиона задумчиво нахмурила брови.— Значит, одиннадцать из двенадцати. От какого отказался? От Магловедения? Том лишь кивнул в ответ. Ее взгляд скользнул по нему, и Гермиона задумчиво произнесла: — Конечно, ты отказался бы от Магловедения. Услышав ее необдуманное замечание, Том широко раскрыл серые глаза, затем быстро отвел их от Гермионы и опустил вниз. После чего пробормотал с горечью: — Да. Потому что я, само собой, постараюсь их всех убить. Услышав его плоский, бесстрастный голос, Гермиона мысленно выругала себя. Затем быстро попыталась успокоить его:— Нет-нет, я не это имела в виду! Просто ты вырос в мире магглов, поэтому, естественно, тебе не нужно их изучать. Том кивнул, но все еще не хотел встречаться с ней взглядом. Гермиона снова взяла его руку в свою и нежно сжала. — Значит, после седьмого курса у тебя будет одиннадцать С.О.В. — Она сделала паузу, но затем осторожно поддразнила: — И все, полагаю, «Превосходно», потому что ты же всезнайка. Она почувствовала облегчение, когда на лице Тома появилась усмешка. В его серых глазах мерцала осторожная насмешка, когда он язвительно бросил:— Слышала бы сама себя. Гермиона как раз открыла рот, чтобы фыркнуть что-нибудь в ответ, как услышала голос позади себя. — Гермиона? Она обернулась и увидела, что к ним приближается Лонгботтом. — Не могла бы ты… — начал он, но замолчал, и его взгляд перешел на Тома, который все еще стоял рядом с ней. Он снова посмотрел на нее и сказал: — Эм… можно поговорить с тобой наедине? Гермиона нахмурилась. Он, кажется, был чем-то очень взволнован. Когда она не ответила сразу, Лонгботтом взмолился: — Это… это довольно важно. Пожалуйста? — Да. Да, конечно, — наконец ответила Гермиона, немного обеспокоенная им. На его лице расцвела облегченная улыбка.— Спасибо. Гермиона повернулась к Тому и сказала:— Встретимся позже, ладно? Он, казалось, не был в восторге от такого развития событий, но затем просто кивнул ей. Прежде чем она успела снова повернуться к Лонгботтому, она почувствовала, как он хватает ее за руку и уводит прочь. Гермиона увидела, как между бровей Тома резко нахмурилась складка, но она лишь ободряюще улыбнулась ему. Затем последовала за Лонгботтомом по коридору, гадая, в какие же передряги он попал. Том наблюдал, как Гермиона и гриффиндорец скрылись за следующим поворотом. Вся эта ситуация ему категорически не нравилась, но поделать он ничего не мог. Марк Лонгботтом был другом Гермионы, и ему приходилось с этим мириться. Тому хотелось броситься вслед и проклясть этого придурка, но он знал, что Гермиона такого никогда не потерпит. Ворча про себя, он направился в подземелья. Теперь, когда у Гермионы, очевидно, были другие планы, он раздумывал, чем заняться. Может, стоит начать то сочинение для Гамбитта. «Или я мог бы разработать коварный план по захвату мира», — язвительно подумал он. В конце концов, похоже, именно этим ему предстоит заниматься в будущем. Если бы Гермиона услышала эту мысль, она бы наверняка прибила его. Том тихо усмехнулся. Все эти путешествия во времени — довольно извращенная штука.Том вздохнул, спускаясь по лестнице в подземелья. Вскоре он прошептал пароль и вошел в гостиную Слизерина. Несколько учеников сидели там и сям на черных кожаных диванах, делали уроки или просто болтали. Когда Том шел через комнату, другие слизеринцы почтительно приветствовали его, хотя он и не отвечал. Он уже почти дошел до лестницы, ведущей в его спальню, как заметил Эйвери, Лестренджа, Альбу и Блэка, развалившихся на диване. Между бровей Тома возникла сердитая складка, когда он окинул взглядом Эйвери. У него с ним еще остались невыясненные счеты, не так ли? К этому моменту Эйвери поднялся с дивана и, с усмешкой на лице, подошел к Тому. «Какая наглость у этого ничтожества», — горячо подумал Том, хотя его лицо оставалось бесстрастной маской. Эйвери усмехнулся Тому и поздоровался: — Риддл. Том ничего не ответил, а лишь сузил на него глаза. В его сознании вспыхнуло изображение распухшего запястья Гермионы. В данный момент оно отлично отвлекало его от других воспоминаний о раненой Гермионе. Он был почти рад утонуть в ярости, уставившись на Эйвери. — Мы думали, не найдется ли у тебя для нас времени, — продолжил Эйвери с раздражающей улыбкой на лице. Трое других парней к этому времени поднялись с дивана и встали позади Эйвери. Взбешенная магия Тома яростно дёрнулась, когда он увидел немое требование на их лицах. Его Рыцари вызывают на собрание? Какое чудовищное высокомерие. Его холодный взгляд вернулся к надменному выражению лица Эйвери. Он просто умолял, чтобы его прокляли, и кто такой Том, чтобы отказывать в такой просьбе? Он мрачно усмехнулся. — Показывай дорогу, — приказал он Эйвери, стараясь сохранить в голосе спокойствие. В глазах Эйвери блеснул торжествующий огонек. Какой же дурак. Том последовал за Эйвери обратно к выходу из гостиной Слизерина. Увидев их шествие через комнату, Малфой поспешил присоединиться. Они молча пробирались по коридорам Хогвартса. Вскоре они остановились перед знакомым участком голой стены. Не дожидаясь приказа, Эйвери начал трижды проходить мимо этого места. Перед их глазами появилась дверь. Усмехнувшись Эйвери, Том подошел к двери и вошел в комнату позади нее. Он возмущенно приподнял бровь, окинув взглядом убранство комнаты. Очевидно, Эйвери не попросил Комнату Требований превратиться в их обычное место встреч. Вместо этого это была слабо освещенная, довольно маленькая комната с грубыми каменными стенами. Том заметил, что отсутствует похожее на трон кресло, которое он обычно занимал во время собраний. Эйвери и вправду жаждал сегодня смерти, не так ли? Том обернулся. Он заметил, что выходная дверь исчезла и превратилась в каменную стену. Не комментируя внутреннее убранство комнаты, Том окинул взглядом слизеринцев перед собой. Его Рыцари образовали вокруг него полукруг, стоя на почтительном расстоянии. И снова Эйвери выбивался из общего ряда, как бельмо на глазу. На его лице было вызывающее выражение, и он осмелился смотреть прямо на Тома. Том не обратил внимания на остальных Рыцарей, а уставился на Эйвери. Он вежливо осведомился: — Ну? Что вы хотите? В отличие от Эйвери, остальные Рыцари начали ёрзать под пристальным взглядом Тома. — У нас проблема, — нагло нарушил тишину Эйвери. «Конечно, у нас проблема», — сердито подумал Том, но скрыл надвигающийся гнев за маской любопытства. — Какая проблема? — невинно спросил он. — Грфиндорка, — Эйвери выплюнул слово, будто оно было куском грязи. Тому пришлось на мгновение закрыть глаза, накрытый мощной волной взбешенной магии. Он овладел собой, взял свою магию под контроль, а лицо осталось бесстрастной маской. Однако, когда он заговорил, в его голосе не осталось и следа вежливости: — Полагаю, ты говоришь о Гермионе. В чем, собственно, с ней проблема? Услышав имя Гермионы, по лицу Эйвери скользнула презрительная усмешка. Затем он потребовал: — Почему ты тратишь время на какую-то грязную гриффиндорку? — Хм, — промычал Том, его спокойная маска не дрогнула. — Я действительно не думаю, что это хоть как-то касается тебя. Леденящий взгляд Тома скользнул по Эйвери, бросая ему вызов. Но ответил не Эйвери. Том сохранил спокойную внешность, но был крайне удивлен, когда Лестрендж агрессивно крикнул: — Это чертовски касается нас! Том повернул свой холодный взгляд к нему. Он ожидал чего-то подобного от Эйвери. Но почему Лестрендж поддерживает предателя? Лестрендж уставился на Тома, его лицо побагровело от ярости. — Ты тратишь время на какую-то никчемную магглорожденную, — прошипел слизеринец в бешенстве. — Позволяешь этой шлюхе помыкать собой! Том услышал одобрительное бормотание других Рыцарей. Эйвери сделал шаг навстречу Тому. — Зачем ты это делаешь? — потребовал он узнать. — Она — потаскуха! Если ты пытаешься выудить информацию, ты уж точно можешь сделать это, не подчиняясь этой грязной маггловке. Том почувствовал, как его магия полностью пробуждается. Он даже удивился, что она продержалась так долго. Теперь же она пылала в нем, эта гневная сила, искавшая выход. — Послушай, Эйвери, — произнес Том, и его голос звучал зловеще спокойно. — Хотя я могу понять твое беспокойство, я должен тебя предупредить: если ты продолжишь разговаривать со мной в таком тоне, ты об этом пожалеешь. Эйвери в своей глупости, казалось, совсем не впечатлился этой угрозой. Однако ответил Тому не он. — Я думаю, он задал справедливый вопрос, — злобно прошипел Лестрендж. — Ты фланируешь по замку с грязной магглорожденной, висящей у тебя на руке. Думаю, ты нам обязан объяснением. Снова Лестрендж встал на сторону Эйвери, и Тома накрыла новая волна ярости. Он быстро окинул взглядом остальных парней. Они не осмеливались встретиться с ним взглядом напрямую, но Том видел плохо скрываемое одобрение на их лицах. Это был подстроенный бунт, не так ли? Единственным, кто, казалось, чувствовал себя неловко во всей этой ситуации, был Малфой. Он даже стоял чуть поодаль от остальных. — Знаешь, что мы думаем? — продолжил Лестрендж, с безумным блеском в глазах. — Что у тебя на самом деле нет никакой причины ухаживать за этой шлюхой. Ты делаешь это просто потому, что она тебе нравится. — Да, — плюнул Эйвери в сторону Тома. — Мы так и думаем. Это правда? Ты предал наше дело? Тому надоело терпеть это наглое хамство. Он не мог поверить в наглость этих идиотов. Он просто выхватил свою палочку и гневно взмахнул ею. Мгновенно синее проклятие ринулось в сторону Эйвери. Однако прежде чем оно достигло цели, Эйвери взмахнул собственной палочкой и осмелился защититься. Том с яростью наблюдал, как серебристый щит Эйвери с легкостью остановил его проклятие. «Как он смеет…?» Невозмутимый гневом Тома, Эйвери усмехнулся ему в лицо:— Ты чертов предатель крови. Подавив ярость, Том парировал:— Если это правда, что ты собираешься с этим делать? — Мы уже решили, что делать, — прошипел Эйвери. — Ты больше не наш лидер. — Понимаю, — ответил Том пренебрежительным тоном. — И кто же теперь лидер? Ты? — Именно так, это я, — гордо провозгласил Эйвери. — И моим первым официальным действием будет избавиться от тебя. Не давая предупреждения, Эйвери взмахнул палочкой по воздуху. Ярко-красное проклятие вырвалось из кончика его палочки и устремилось к Тому. Быстро Том возвел барьер между собой и мощным темным проклятием. Проклятие Эйвери с силой врезалось в щит. К своему удивлению, Том увидел, как его прочный щит опасно дрогнул, останавливая проклятие. Его взгляд превратился в лед, когда он окинул Эйвери: — Ты уверен, что хочешь этого? Эйвери не ответил. На его лице расплылась самодовольная усмешка, и он взмахнул палочкой в сложном движении. Конечно, Том узнал эти движения. Он, собственно, и научил своих Рыцарей этому заклинанию. Рыча от злости, Том уже почувствовал, как пол под его ногами быстро начал нагреваться. Так будет продолжаться, пока он не станет раскаленным докрасна, сжигая свою жертву. На Тома обрушилась яростная волна гнева, когда он уставился на Эйвери. Он взмахнул палочкой и произнес контрзаклинание. Проклятие Эйвери оказало неожиданно упорное сопротивление. Том удивленно приподнял бровь, ему пришлось увеличить количество магии, чтобы защититься от жара. Именно в этот момент Том увидел желтый свет, несущийся в его сторону. У него едва хватило времени поднять левую руку, направив хрупкий щит через пальцы. Желтое проклятие с силой ударило в тонкий щит. Тому пришлось подавить стон боли, когда остатки проклятия достигли его и впились в другую руку, сжимавшую палочку, все еще борясь с тепловым проклятием Эйвери. Направив больше магии в пол, Том наконец сумел отразить атаку Эйвери. Взгляд Тома метнулся к другому нападавшему, и он увидел Лестренджа, направляющего на него палочку. К этому времени даже Альба и Блэк выхватили свои палочки. Только Малфой сделал шаг назад, не вмешиваясь в драку. Том сжал губы в тонкую сердитую линию, уставившись на своих Рыцарей. Он чувствовал, как кровь медленно стекает по его левой руке. Снова атаковал Эйвери, послав темное проклятие в Тома. Сила, стоящая за этим проклятием, заставила воздух дрогнуть. Холодные глаза Тома наблюдали за его приближением. Неужели этот ничтожный человечек действительно думает, что сможет победить его такими жалкими проклятиями? Том лениво взмахнул палочкой, намереваясь отогнать проклятие. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда он почувствовал, что его магия лишь неохотно подчиняется его воле. Как и щит, который он использовал минуту назад, его защита снова оказалась хрупкой и слабой. Проклятие Эйвери не было побеждено слабым контрпроклятием Тома. Сердито рыча, Том поднял палочку и резко опустил ее. Его магия отреагировала вяло, но в конце концов сформировала проклятие. Яркое проклятие Тома врезалось в проклятие Эйвери, и они уничтожили друг друга, вызвав небольшой взрыв. Том был вынужден отступить на шаг и наткнулся на что-то позади себя. Удивленный, Том слегка повернул голову. Позади него не было ничего, кроме пустого пространства. Нахмурившись, он снова посмотрел на Рыцарей. Эйвери окидывал его взглядом, и на его лице застыло торжество. Именно тогда Том заметил круг из маленьких рун, вырезанных на каменном полу вокруг него. Он резко вдохнул, узнав руны. — А, наконец-то заметил? — усмехнулся Эйвери. — Долго же ты соображал. Губы Тома сжались в сердитую линию, когда он уставился на Эйвери. Его пальцы так крепко сжимали палочку, что костяшки побелели. — Связывающая магия? — прошипел Том сквозь стиснутые зубы. С самодовольной усмешкой на лице Эйвери протянул:— Верно. И, конечно, кое-где руны удержания. Взгляд Тома снова скользнул по рунам. Он знал этот ритуал. Он также знал, как его отменить. Обычно руны писались кровью или мелом. Достаточно было стереть часть, и весь круг рушился. Но эти руны были вырезаны на камне. Их нельзя было нарушить. Том уставился на Эйвери. — Ты жалок в Древних Рунах, — злобно заявил он. — Как ты до этого додумался? Никто из его Рыцарей даже не изучал Древние Руны. Кроме Малфоя, собственно… Эйвери лишь усмехнулся и язвительно бросил: — Возможно. Но Мелани Никколс — отнюдь нет. Том скрежетал зубами от ярости, услышав это. — Никколс? Эйвери снисходительно улыбнулся ему. — Что ж, она просила меня помалкивать. Но я думаю, она заслуживает похвалы за свою прекрасную работу. Он небрежно щелкнул палочкой. В результате руны зловеще засветились, и Том почувствовал резкий толчок в своей магии. Непрерывный поток магии вытекал из него и всасывался в рунический круг. Эйвери злобно улыбнулся, снова взмахнув палочкой. — Сектарис! Никакого видимого заклинания не вылетело из палочки Эйвери, но Том все равно взмахнул своей, чтобы возвести щит. Снова магия неохотно подчинялась, и у Тома возникли проблемы с поддержанием щита. Когда проклятие Эйвери врезалось в него, щиту удалось лишь изменить траекторию проклятия. Том вскрикнул от боли, когда проклятие задело его левое бедро. Оно рассекло кожу, и из раны потекла кровь. Том смертельно ненавидящим взглядом уставился на Эйвери, чувствуя, как рунический круг продолжает калечить его магию. Магия Тома вытягивалась и связывалась в рунах. Он попытался втянуть ее обратно в тело, но ничего не вышло. — Не такой уж ты и сильный теперь, а? — издевался Эйвери, злобно уставившись на кровь. — Жалкий трус, — прошипел Том. Эйвери лишь усмехнулся, услышав оскорбление.— О-о, похоже, мне нужно преподать тебе урок уважения. Он взмахнул палочкой и крикнул: — Круцио! У Тома не было шанса увернуться от проклятия. Торжествующая усмешка исказила лицо Эйвери, когда он это осознал. Проклятие Жуекс вонзилось в Тома. Но не оказало никакого эффекта. Том не рухнул на пол, корчась от агонии. Он остался стоять, совершенно невозмутимый атакой Эйвери. Глаза остальных слизеринцев расширились от удивления, когда они уставились на Тома. — Что… что…? Как это возможно? — забормотал Эйвери. — Назовем это страховкой от неудачи, — мрачно прошипел Том. Ярость быстро сменила удивление на лице Эйвери, и он агрессивно прорычал: — Это тебя не спасет! Он взмахнул палочкой, и Том внезапно окутала волна злой магии Эйвери. Она болезненно пронеслась по телу Тома. Он тихо застонал, опускаясь на колени. Эйвери с наглой усмешкой посмотрел на Тома сверху вниз. Он снова взмахнул палочкой по воздуху. Том почувствовал резкий удар по лицу, от которого его голова откинулась в сторону. Его глаза превратились в узкие щелочки, когда он снова посмотрел на самодовольное лицо Эйвери. — Знаешь, — злобно поиздевался Эйвери. — Раз уж я теперь лидер Рыцарей, я думаю, будет справедливо, если я заберу твою драгоценную магглорожденную. Увидев яростный оскал на лице Тома, он хихикнул: — О-о, не волнуйся о ней. Она будет в надежных руках. Он задумчиво постучал палочкой по подбородку. Его глаза весело блеснули, скользнув по Тому. — Мне доставит удовольствие показать этой шлюхе ее место. Я уже вижу, как она стоит передо мной на коленях. — Он многозначительно подмигнул Тому. — Мне это будет очень приятно. Руки Тома задрожали, когда требующая мести жажда пронеслась по нему. Он поднялся с пола и сделал шаг к Эйвери, невидимый щит все еще разделял их. — Ты заплатишь за это, — мягко пообещал Том, ледяная ярость превращала его слова в смертельную угрозу. Эйвери лишь хихикнул в ответ.— Тише, тише, — цыкнул он. — Ты едва ли можешь винить меня. Эта магглорожденная сама напрашивается своим шлюшьим поведением. — Со злобным блеском в глазах он продолжил самонадеянно: — Знаешь, с тех пор как я впервые увидел ее, я хотел вытрахать из нее все мозги. Вообще-то, всего пару часов назад я уже заставил ее целоваться. Не могу дождаться, чтобы наконец выебать ее. После этого Тома охватил приступ неистовой ярости. В его сознании пронеслось ужасающее изображение того, как Эйвери насилует Гермиону. Он стиснул зубы, пока ярость выла внутри него. Эйвери не имел права прикасаться к собственности Тома! Гермиона принадлежала ему. И только ему! Том непрерывно боролся с потоком своей магии в руны. Но теперь, когда его накрыла неконтролируемая волна ярости, он потерял контроль над своей магией. Уставившись на Эйвери с такой смертельной ненавистью, Том перестал пытаться удерживать свою магию внутри тела. Мгновенно усилилось притяжение в рунический круг. Том терял все больше и больше своей магии, но ярость, бушевавшая в нем, не позволяла ему больше об этом заботиться. Эйвери все еще торжествующе усмехался ему. Остатки магии Тома обвились вокруг его разума, искажая мысли. Ледяным холодом магия жаждала разорвать Эйвери на части, но рунический щит останавливал ее. Том закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он чувствовал, как руны жадно втягивают его магию. Он перестал сопротивляться тяге и вместо этого направил свою магию в руны. Он впихивал в руны все больше и больше своей магии. Сначала они жадно всасывали ее. Вскоре Том почувствовал их ограничения. Его темная магия яростно бушевала внутри рун, беспощадно разъедая их границы. Эйвери сделал шаг назад от круга, когда увидел, как руны загорелись красным светом. В каменном полу вокруг рун появились трещины, когда они сопротивлялись грубой силе магии Тома. Они содрогнулись и задрожали, столкнувшись с такими количествами магической энергии. Их емкость была исчерпана, когда Том вогнал в руны еще одну волну темной магии. Он почувствовал, как они сдаются. В каменном полу появилось больше трещин, разрывающих руны на части. Раздался мягкий свистящий звук, и руны исчезли. С исчезновением рун магия Тома была освобождена. Она вырвалась из него густыми волнами, яростно закружилась вокруг с жестокими намерениями и заполнила всю комнату, пропитывая все. Том снова открыл глаза. Они пылали кроваво-красным цветом. Волдеморт наслаждался тем, как его магия поет убийственную мелодию, переливаясь в воздухе вокруг него. Со злорадной радостью он наблюдал, как Эйвери смотрел на него, ужас в глазах. Магия Волдеморта яростно терзала всех в комнате. Только его самообладание удерживало магию от того, чтобы разорвать его Рыцарей на месте. Они смотрели на него со страхом. Нервно сглотнув, Эйвери поднял руку. Она яростно дрожала, когда он направил палочку на Волдеморта. Фиолетовый серп света вырвался из ее кончика. Он устремился к Волдеморту. Проклятие опасно потрескивало, рассекая воздух. Безразлично Волдеморт наблюдал за проклятием Эйвери. Его палочка висела у бока, кончиком указывая на пол. Волдеморт не использовал палочку, фактически он даже не пошевелился, но внезапно проклятие Эйвери врезалось в невидимую стену. Оно остановилось в воздухе на секунду, а затем просто погасло. Гадкая усмешка исказила его черты лица, когда Волдеморт темно посмотрел на Эйвери. Не говоря ни слова, он небрежно щелкнул палочкой в небольшом небрежном движении, словно отгоняя надоедливое насекомое. С этим магия Волдеморта поползла к другим обитателям комнаты. Рыцари ахнули от боли, когда магия Волдеморта безжалостно обвилась вокруг них. Подобно змее, она обвивала своих жертв, делая их неподвижными. Волдеморт уверенно сунул палочку в карман мантии. Его глаза злобно блеснули красным, когда он медленно направился к своим Рыцарям. Он заглянул каждому в глаза, проходя мимо. Волдеморт с удовольствием наслаждался ужасом на их лицах. Безумно ухмыляясь, он щелкнул пальцами, и Рыцари были вынуждены опуститься на колени. Еще один взмах рукой — и он послал в них немое проклятие Круциатус. Волдеморт засмеялся пронзительным смехом, наслаждаясь криками боли. Единственным, кого он пощадил от этой пытки, был Малфой. Остальные Рыцари кричали от агонии, умоляя его остановиться. Волдеморт поддерживал непростительное проклятие целую вечность. С жестокой улыбкой на лице он наконец прервал заклинание. Затем освободил своих Рыцарей из плена. Они тут же рухнули на пол, дрожа и подергиваясь от боли. Лениво взгляд Волдеморта перешел на Малфоя, который дрожа стоял на коленях. Почувствовав на себе взгляд Повелителя, Малфой поднял голову. — Приведи Мелани Никколс, — ледяно приказал Волдеморт. Малфой не задал ни единого вопроса, лишь покорно кивнул, поднялся с пола и поспешно покинул комнату. Внимание Волдеморта вернулось к остальным Рыцарям. Его взгляд, полностью лишенный какого-либо сострадания, скользил по трепещущим молодым людям. Тишина ужасно сгущалась, заставляя Рыцарей ерзать от страха. Наконец Волдеморт заговорил, и его голос прозвучал жестоким шипением: — О чем вы думали? Что сможете устроить этот маленький переворот и сместить меня? Что заставило вас поверить, что вы когда-либо сможете победить меня? Он стоял перед коленопреклоненными мужчинами и позволил своей магии опасно потрескивать вокруг себя. Он продолжил смертельно тихим голосом: — Кажется, вы живете в иллюзии, что это какая-то демократия. Позвольте мне прояснить это для вас: я основал это общество. Я руковожу им. И только я могу его распустить. Его яростные красные глаза обошли Рыцарей. Никто из них не осмелился встретиться с ним взглядом. Они стояли перед ним на коленях, дрожа с головы до ног. — Возможно, вы не заметили, — произнес Волдеморт, и в его тихом голосе чувствовался холод, — но я не являюсь членом Рыцарей Вальпургиевой ночи. На его губах изогнулась зловещая усмешка, когда он заключил: — Я их лидер. — Поэтому, когда я хочу проводить время с магглорожденной, вам придется это принять, — пояснил он опасно мягким голосом. — Вы ничего не можете с этим поделать. Единственное, что вам нужно делать, — это повиноваться моим приказам. Лестрендж не выдержал больше и, рыдая, вымолил:— Пожалуйста, мы будем следовать за вами. Смилуйтесь. Волдеморт уставился на него, и тогда его яростная магия ударила. Лестрендж вскрикнул от боли, получив удар, и на его щеке появился большой шрам. Волдеморт зловеще рассмеялся и начал расхаживать перед Рыцарями. — О, вам не обязательно следовать за мной. Я никогда никого не заставлял присоединяться ко мне, — тихо сказал Волдеморт. — Вы все пришли ко мне по собственной воле. И разве я не был очень добр к вам? Хотя мне и не было нужды, я бескорыстно уделил время и обучил вас. Я показал вам то, чего не получили бы ни от одного другого волшебника. Волдеморт продолжал расхаживать, его шаги жутко отдавались от холодных каменных стен. Затем он произнес своим ужасающе легким голосом: — Но теперь, после всего, что я для вас сделал, вы решаете ударить меня в спину? Так вы мне воздаете? Он ненадолго замолчал и прекратил ходить. Зловещий блеск появился в его красных глазах, когда он окинул взглядом мужчин перед собой. Они все дрожали от страха, некоторые качали головами, отрицая. — Разве вы никогда не задумывались, пока строили заговор против меня, что мне это может не понравиться? — сказал Волдеморт, никогда не повышая голоса. — Вы видели, как я творю магию. Вы знаете, на что я способен. Вы действительно думали, что сможете одолеть меня? Он подошел к Эйвери, который все еще съеживался на полу. Медленно на лице Волдеморта появилась искаженная улыбка. — Кажется, именно ты — лидер этого маленького мятежа, — прошептал он. Эйвери содрогнулся от ужаса, услышав это. Затем он панически закричал: — Пожалуйста, мне жаль. Волдеморт презрительно посмотрел на него сверху вниз, не тронутый явным страхом Эйвери. Их прервал тихий щелчок у двери, а затем резкий вдох. Волдеморт поднял голову. У двери стоял Малфой. Его рука крепко сжимала руку Мелани Никколс. Шок был размазан по всему лицу девушки. Волдеморт жестом велел Малфою подойти ближе. Малфой поклонился ему и втащил Никколс с собой в комнату. Волдеморт не обратил на них больше внимания, а лениво покрутил палочку между пальцами, полуприкрыв глаза, он смотрел на Эйвери сверху вниз. Садясь он наслаждался тем, как Эйвери дрожал от страха. Волдеморт закрыл глаза и глубоко вдохнул. Так много страха, так много отчаяния. Он почти чувствовал его запах. Безумная улыбка исказила черты Волдеморта, пока он впитывал ужас, который создал. Прекрасно. Глаза Волдеморта светились, как жуткие огоньки, когда он снова открыл их. Он поднял руку, и его бледные длинные пальцы безжалостно впились в волосы Эйвери. Жестоко дернув, он заставил того поднять голову. Волдеморт тихо рассмеялся, увидев следы слез на лице Эйвери. — Так слаб, — сладко прошептал он, и злобная насмешка окрасила его тон. Эйвери вздрогнул. Волдеморт резко разжал пальцы и сделал шаг назад от своей жертвы. Холодная ненависть исказила его черты, когда он злобно прошипел: — Я научу тебя, что бывает с теми, кто осмеливается перечить лорду Волдеморту. — П-пожалуйста, мой лорд, смилуйтесь, — в ужасе всхлипнул Эйвери. — Простите меня! Простите нас всех! Пронзительный смех вырвался из уст Волдеморта, когда он услышал мольбы Эйвери. Его глаза пылали ненавистью, когда скользнули по последователям. Волдеморт смаковал страх, который он вызвал. Безумная улыбка дергала уголки его рта, когда он поднял палочку и навел ее на Эйвери. — Круцио. Болезненные крики Эйвери мгновенно заполнили комнату. Его тело сильно билось в конвульсиях, когда он лежал на полу. Непередаваемая боль разрывала его, заставляя конечности бесконтрольно дергаться и биться. Волдеморт чувствовал, как его магия проносится через него к Эйвери. Он в полной мере наслаждался болью, которую причинял другому. Неохотно Волдеморт отозвал свою магию и прекратил проклятие. Эйвери остался слабо лежать на полу. Волдеморт подошел к нему. Он слегка наклонился вперед, чтобы посмотреть на Эйвери сверху вниз. — Тебе повезло, что твой лорд так милосерден, — прошептал Волдеморт, и его шелковистый голос просочился, как яд, сквозь тишину. — Я исполню твое желание. Ты освобожден от моих Рыцарей. Взмах палочки — и Эйвери силой был поднят в сидячее положение. Все его тело сильно тряслось от последствий Пыточного проклятия. Он отпрянул, когда Волдеморт сделал шаг к нему. — Тебе нечего бояться, — мягко промурлыкал Волдеморт успокаивающим голосом. — Не нужно было затевать все эти хлопоты. Как я уже сказал, я никогда никого не заставлял присоединяться ко мне. Если ты хочешь уйти, у меня нет с этим проблем. Ты свободен уйти когда захочешь. Глаза Эйвери неуверенно поднялись к красным глазам Волдеморта. В нем зародилась робкая надежда. Именно тогда на лице Волдеморта расцвела злобная усмешка. — Есть лишь одна маленькая проблема, которую нам нужно решить, прежде чем ты уйдешь, — произнес он смертельно холодным голосом. Эйвери отшатнулся от него, и усмешка на лице Волдеморта стала еще шире. — Ты видел, как я совершаю некоторые... скажем так... темные заклинания, — продолжил Волдеморт тем же опасным голосом, — поэтому, если я отпущу тебя с этими знаниями в голове, я рискую, что ты расскажешь людям о моих деяниях. И этого, Эйвери, я не могу допустить. Понимаешь, я не горю желанием оказаться в Азкабане. — Я... я никому не расскажу, — испуганно всхлипнул Эйвери. — Клянусь. — Вот мы и вернулись к доверию, — улыбнулся ему Волдеморт. — Я основал это общество, и все в нем зиждется на доверии. Я доверял тебе, что ты никому не расскажешь. Я доверял, что ты будешь достаточно умен, чтобы не хвастаться этим. И я доверял, что ты не попытаешься ударить меня в спину. — Но вот мы где, — заключил Волдеморт, широко разведя руки. — Пожалуйста, мой лорд, — умолял Эйвери. — Вы можете мне доверять. Я никому не скажу. Волдеморт легко усмехнулся. — По собственному опыту могу сказать тебе, Эйвери, доверие очень трудно вернуть. С этими словами он поднял палочку. — Оскулум мортис, — безжалостно прошептал Волдеморт. Когда заклинание поразило его, глаза Эйвери потускнели. Пустой взгляд застыл на его чертах, пока он сидел неподвижно на полу. Затем внезапно что-то золотистое начало сочиться из его глаз, рта и носа. Ни жидкость, ни газ, оно закрутилось в воздухе и было втянуто в кончик палочки Волдеморта. По мере того как все больше и больше золотистой субстанции покидало его, тело Эйвери начало сильно биться в конвульсиях. Его тряска становилась все более и более сильной, пока он не открыл рот и не издал леденящий душу крик. И все же он не мог отвернуться, пока золотистая субстанция покидала его, чтобы никогда не вернуться. Его крик агонии отражался от каменных стен. Волдеморт не освобождал его от заклинания. Даже когда кровь начала сопровождать золотистую субстанцию. Кроваво-красные дорожки покрыли кожу лица Эйвери. Она непрерывно капала с его подбородка и пропитывала белую рубашку. И все же золотистая субстанция вытягивалась из него. Эйвери перестал кричать. Его рот все еще был открыт, но из него не доносилось ни звука. Что-то мелькнуло в его глазах. А затем просто погасло. Его тело перестало дрожать. Оно беспомощно повисло в воздухе, словно удерживаемое невидимыми руками. Его лицо было пустым и бесстрастным, когда последняя капля золота отделилась от него. Словно клочок дыма, она закрутилась в воздухе. Затем коснулась палочки Волдеморта и просто исчезла.

_._._._._

Всё... всё шло так, как по маслу. У неё был план. Хороший план. Всё встало на свои места и разыгралось именно так, как нужно. Она шлифовала его, свою мечту, лелеяла её и наблюдала, как она расцветает у неё на глазах. Сегодня должен был быть её день. День триумфа, день воссоединения. Что же случилось? Стоя здесь, вся дрожа, она видела, как всё рушится у неё на глазах. Она чувствовала, будто кто-то выдернул землю у неё из-под ног. Неужели мечты могут превращаться в кошмары? Мелани тихо всхлипнула от страха, глядя на неподвижное тело Эйвери. Он лежал там, и агония была застыла на его замершем лице. Его кожа была невероятно бледной, отчего кровь выделялась ещё сильнее. Ох, эта кровь. Её так много. Её металлический привкус заставил Мелани сглотнуть. Её разум затуманился страхом, пока она смотрела на Эйвери. Кровь сочилась из его рта, из носа и даже из глаз. Отвратительно красные дорожки контрастировали с бледной кожей. Что пошло не так? Её... её план не должен был так обернуться. Она всего лишь хотела поиграть со структурой популярности на факультете Слизерина. Ничего серьёзного. Безобидный план. Её первым шагом было привлечь Эйвери на свою сторону. Он был могущественным союзником. Эйвери должен был возвыситься на факультете Слизерина. Мелани предполагала, что Десерто, будучи оппортунисткой и магглорожденной, бросит своего нынешнего парня и потянется к Эйвери. Таков был её план: безобидная интрига. С её помощью Эйвери удалось убедить своих друзей встать на его сторону и поднять мятеж. Она даже дала им рунический ритуал, чтобы лишить силы их лидера. Так почему же на полу капала кровь? Ужас охватил её и заставил сердце бешено колотиться. Мелани едва могла дышать. И вот он стоит, причина её плана. Том. Том. Том. Ради него она на всё готова. С тех пор как она впервые увидела его, она знала, что предназначена быть с ним. Он был совершенством. В прошлом году он был её парнем, и для Мелани жизнь была блаженством. Красивый, умный, нежный Том Риддл проводил с ней время, и она была счастлива. Все любили Тома Риддла. Он всегда был вежлив, примерным учеником, старостой и идеальным джентльменом. Кто бы не полюбил такого прекрасного человека? Том Риддл. Её Том. Он стоял там, всего в нескольких метрах от неё. Бледная кожа, чёрные волосы, стройная фигура. Он всё ещё был красив. Том Риддл. Но Мелани не хотела ничего больше, чем убежать от него. С палочкой в руке он смотрел на окровавленную фигуру Эйвери. Маниакальная улыбка призрачно скользила по его мягким губам, пока он созерцал раны Эйвери. Прекрасные серые глаза Тома исчезли, вместо них Мелани увидела кроваво-красные сферы. Они демонически светились в тусклом свете комнаты. Хуже всего была магия, изливавшаяся из этого волшебника. Она потрескивала вокруг него с тёмным намерением. Мелани чувствовала, как магия злобно рвётся к ней. Она резала её кожу, жаждая разорвать её на части. Мелани стояла, застывшая в ужасе, глядя на этого тёмного волшебника. Кто это? Внезапно его жестокий взгляд оторвался от окровавленной формы Эйвери и устремился к Мелани. Её дыхание спёрлось от страха, когда его багровые глаза скользнули по ней. Со злобной улыбкой на лице он впитывал её страх с холодным удовольствием. В ужасе Мелани отпрянула, когда он плавно направился к ней. Она беспомощно дрожала, когда он оказался перед ней. Давление его ужасной магии отнимало у Мелани дыхание. Она съёжилась перед ним, едва осмеливаясь поднять взгляд на его бесстрастное лицо. — Теперь, когда с этим разобрались, поговорим о тебе, — сказал волшебник, и его ледяные глаза беспощадно оценивали её. — Не стоит ничего отрицать. Я знаю, что это всё начала ты. Он постучал пальцем по подбородку, снисходительно улыбаясь дрожащей девушке. — Признаюсь, я в затруднении, что с тобой делать, — приятным тоном сообщил он ей. Мелани широко раскрытыми от страха глазами посмотрела на него. Неверие читалось на её лице, пока она смотрела на тёмного волшебника. — П-пожалуйста, Том, — ей удалось слабо всхлипнуть. — Я не хотела... хотела этого. Не... не причиняй мне боли. Улыбка не сошла с его лица, более того, в ней теперь появился дьявольский оттенок. Он поднял руку и нежно провёл пальцами по её щеке. Но его голос был смертельно холоден, когда он прошептал: — Ты не оставила мне особого выбора, не так ли, девочка? Ужасный всхлип вырвался у Мелани. Слёзы свободно катились по её щекам. Она дрожала от ужаса, глядя на Тома. — Пожалуйста, я только хотела помочь тебе, — отчаянно выдохнула она. — Помочь мне? — мягко повторил Том, пробуя слова на вкус. Мелани панически кивнула. — Д-да. Я просто хотела... хотела отвадить тебя от Десерто, — пробормотала она, её голос дрожал и срывался. — Она... она не подходит тебе. Играет с тобой... Том лишь приподнял бровь в ответ на её дрожащее признание, его безжалостные глаза не отрывались от неё. — А, значит, ты хотела отпугнуть Гермиону от меня, да? — сладко промолвил Том, и скрытая угроза искажала его слова. — А что, если мне нравится, что Гермиона рядом? — Н-но она же... она магглорожденная, — беспомощно всхлипнула Мелани. — Возможно, — жестоко улыбнулся Том. — Но это тебя не касается. Скажи мне, откуда у тебя эта глупая потребность спасать меня? Мелани умоляюще посмотрела на Тома, а затем призналась задыхающимся голосом: — Я... я люблю тебя. Услышав это, Том рассмеялся, его холодный голос резко отдался в комнате. Когда смех стих, он сделал шаг к Мелани, заставив её испуганно отпрянуть. Затем он наклонился к ней и грубо схватил её за подбородок. Мелани жалко всхлипнула, когда Том заставил её смотреть на него, его лицо было всего в дюймах от неё. Девушка тряслась от ужаса, увидев разрушительную силу, пляшущую в его красных глазах. Никогда прежде она не видела в Томе этой убийственной жажды. Его магия была совершенно тёмной, когда она потянулась к ней. Он... он всегда был тем красивым старостой. Вежливым. Нежным. Совершенным во всём. Но теперь Мелани дрожала от страха, глядя на него. Маски спали с лица Тома, и она увидела тёмную бездну. Впервые Мелани увидела проблеск его истинной сущности, и её охватила леденящая паника. Эмоции вроде милосердия или жалости полностью отсутствовали в нём. Были только тьма, ненависть и садистская потребность причинять боль. Мелани тряслась от страха, и испуганные всхлипы вырывались из неё, пока она смотрела на жестокого тёмного волшебника перед собой. Увидев страх, который он вызвал, на его лице медленно изогнулась развращённая усмешка. Затем Волдеморт язвительно бросил всхлипывающей девушке: — Сомневаюсь, что ты достаточно сильна, чтобы любить меня. С этими словами Волдеморт навёл на неё палочку. Он злобно усмехнулся, когда Никколс неуклюже отступила от него. — Н-нет, — панически закричала она. — Пожалуйста, не причиняй мне боли! — Следовало подумать об этом прежде, чем ты прогневала меня, — смертельно холодным голосом прочитал он ей лекцию. — Бесполезно умолять меня теперь. Когда он поднял палочку, его магия в воздухе изменила направление и устремилась к Никколс. Она жалобно взвизгнула, когда магия Волдеморта приготовилась атаковать. Словно огонь, она лизала её кожу. Развлекаясь слезами Никколс, Волдеморт взмахнул палочкой. — Экс... — Повелитель, — голос прервал его заклинание. Волдеморт медленно повернул голову. Начатки его тёмного проклятия уже терзали всхлипывающую Никколс. Абраксас Малфой покинул ряды других Рыцарей и встал на колени перед Волдемортом. — Малфой, — ледяно прошипел Волдеморт. — Не самое лучшее время меня беспокоить. — Приношу свои извинения, — последовал быстрый ответ Малфоя. Даже его обычно такой сдержанный голос слегка дрожал, когда он продолжил: — Я знаю, что не имею права ни о чём просить вас, но умоляю пощадить её. — Это очень смело, — прошептал Волдеморт, и в его тоне чувствовалась острая грань. Малфой склонил голову ещё ниже, ожидая, что проклятие поразит его в любую секунду. — Да, и вы имеете полное право питать отвращение к моему неуклюжему поведению. Тем не менее, умоляю о вашем милосердии. Волдеморт гневно сузил глаза на блондина. Его магия требовала быть выпущенной, и он слишком наслаждался этой яростной тёмной силой, чтобы остановиться сейчас. Если бы просил кто-то другой, он бы отверг просьбу на месте. Его кроваво-красные глаза медленно скользнули по коленопреклонённой фигуре Малфоя. — Я знаю, что ты не участвовал в этом заговоре, — морозно прошептал Волдеморт. — Ты не предавал меня. Ты остался верен... Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихими всхлипами Никколс. Волдеморт раздумывал над Малфоем. Спустя целую вечность он медленно, неохотно, опустил палочку. — Я вознагражу твою преданность, — прошипел Волдеморт. — Забирай её. Малфой низко поклонился. Затем встал, подошёл к отчаянно рыдающей Никколс и обвил рукой её дрожащие плечи. Девушка прижалась к нему в страхе, вцепившись пальцами в его рубашку. Прежде чем Малфой смог увести её, Волдеморт произнёс, и в его голосе звучала опасная нотка: — Если она когда-либо снова доставит хоть малейшие неприятности, я возложу ответственность за это на тебя, Малфой. Блондин склонил голову. — Да, Повелитель. Благодарю вас. Волдеморт потерял интерес к Малфою и позволил своим демоническим глазам скользнуть по остальным последователям. — Если вы когда-нибудь попытаетесь повторить нечто подобное... — пригрозил он им, и тёмная угроза капала с каждого слова, — ...ваша участь повторит участь Эйвери. Все его последователи пали на колени, склонив головы, и присягнули ему на верность. Презрительный взгляд Тома скользнул по ним. Затем он повернулся и направился к выходу из Комнаты Требований. Он щёлкнул пальцами, и дверь появилась. В тот момент, когда Том переступил порог комнаты и вышел в коридор Хогвартса, он почувствовал, как что-то горит у него в кармане мантии. Он сунул руку в карман и вытащил маленький чёрный камень. Его форма была неправильной и шероховатой. Том уставился на камень, лежащий на его ладони. Желудок сжался от страха, когда он увидел яростный красный цвет, бушевавший в центре камня. Ярость, стоявшая за заклинанием, так нагрела материал, что он обжёг руку Тома. Взгляд Тома медленно перешёл от чёрного камня ко входу в Комнату Требований, и он сжал губы в сердитую линию. Очевидно, его предательские Рыцари приказали комнате превратиться во что-то неотметимое, чтобы их не потревожили, пока они свергали его. Пока они находились в этой комнате, они все временно были отрезаны от всего остального. Том крепко сжал руку вокруг камня, обжигаясь ещё сильнее. Затем его взгляд вернулся к его Рыцарям. Остальные слизеринцы отпрянули от него, почувствовав его яростную магию в воздухе, но взгляд Тома задержался на Лестрендже. На лице того читался страх, когда он отступил от Тома. Голос Тома был смертельно холоден, когда он прошептал: — Если с ней что-нибудь случится, я убью тебя. Он увидел, как глаза Лестренджа широко раскрылись от паники, но затем Том просто развернулся и помчался по коридору, оставив своих Рыцарей позади.

{{{{{{{{+}}}}}}}}