Ultima ratio

— Гермиона? Она обернулась и увидела, что Лонгботтом направляется к ним с Томом. — Не могла бы ты… — начал он и запнулся. — Эм… можно поговорить с тобой наедине? Гермиона нахмурилась. Он, кажется, был чем-то изрядно взволнован. — Это… это довольно важно. Пожалуйста? — Да. Да, конечно, — наконец ответила Гермиона, испытывая лёгкую тревогу за него. На его лице расцвела облегчённая улыбка. — Спасибо. Гермиона повернулась к Тому: — Встретимся позже, хорошо?

_._._._._

Лонгботтом схватил Гермиону за запястье и потянул за собой по коридору. — Так, Марк, в чём дело? — с любопытством спросила она. — У тебя неприятности? Лонгботтом повернул голову и ободряюще улыбнулся ей. — Выйдем наружу. Там всё расскажу. Гермиона устало вздохнула. Он ведёт себя очень загадочно, не правда ли? Совсем не похоже на Лонгботтома. Она тихонько усмехнулась. Вскоре они достигли Главного зала. Выйдя на улицу, Гермиона прищурилась. Солнце ярко светило на территории Хогвартса. Несколько учеников бездельничали на траве, болтая и смеясь. Гермиона вдохнула летний воздух, наслаждаясь тёплыми лучами на своей коже. Лонгботтом, очевидно, куда-то спешил и тянул её за собой. — Ладно, ладно, — с усмешкой сказала Гермиона. — Я могу и сама идти, знаешь ли. Лонгботтом отпустил её, и она зашагала рядом с ним. Он молча повёл её к Большому озеру. Гермиона нахмурилась. Он был не похож на своего прежнего разговорчивого «я». — У тебя и вправду серьёзные неприятности? — с подозрением спросила она. Лонгботтом ухмыльнулся ей и покачал головой. — Нет, не волнуйся. Она удивлённо приподняла брови в ответ на его довольно уклончивый ответ. Медленно в ней начала зарождаться тревога. Лонгботтом просто проигнорировал её вопросительный взгляд и продолжил быстро шагать к озеру. Гермионе почти пришлось бежать рядом, чтобы поспеть за его длинными шагами. Когда они проходили мимо поля для квиддича, Гермиона услышала чей-то крик: — Эй, Марк, Гермиона! Постойте! Она обернулась и увидела, что к ним приближаются Люпин и Уизли. Как ни странно, Лонгботтом напрягся, увидев остальных парней. Казалось, ему сейчас не очень-то нужна компания. Гермиона с подозрением взглянула на него. Может, у него проблемы с девушкой, и поэтому он хотел поговорить с ней наедине? Если это так, Гермиона сомневалась, что сможет ему помочь. Она, вероятно, ещё меньше разбиралась в девушках сороковых годов, чем он сам. Не смущаясь отстранённым поведением Лонгботтома, Уизли улыбнулся и помахал. Он нёс метлу на плече, а его взлохмаченные рыжие волосы торчали во все стороны. Люпин шёл позади него, и у него тоже была метла. Гермиона хихикнула, увидев зеленоватый оттенок лица Люпина. Как Уизли умудрился уговорить его полетать? Она знала, что Люпин не был большим поклонником квиддича... да и метел в целом. Когда парни поравнялись с ними, Уизли по-дружески похлопал Лонгботтома по спине. — Как дела, приятель? Думал, ты к нам присоединишься. — Он ухмыльнулся Гермионе и добавил: — Дама тебя задержала? — Ох, прости. Я забыл, — извинился Лонгботтом. Гермиона отметила, что улыбка, которую он бросил другу, была довольно натянутой. — Мы, собственно, просто хотели спуститься к озеру. Так что, если вы не против... — голос Лонгботтома значительно оборвался. — О, к озеру? — бодро спросил Уизли. — Отлично. Вы не против, если мы составим компанию? Гермионе пришлось сдержать себя, чтобы не закатить глаза на рыжего. Было совершенно очевидно, что Лонгботтом хочет поговорить с ней наедине. Иногда Ричард Уизли был так похож на Рона. У них обоих была чувствительность кувалды. Гермиона хихикнула от этой мысли. Лонгботтом пожав плечами в ответ Уизли, явно не в восторге. Тем не менее, все четверо направились к Большому озеру. Гермиона шла за друзьями с безмятежной улыбкой на лице, погрузившись в воспоминания о Роне. Она удивилась, что вместо боли они внезапно сопровождались тёплым чувством. — Так, а где же твой парень? — непринуждённо спросил её Уизли. — М-м? — рассеянно промычала Гермиона. — Том? В замке. Вероятно, замышляет что-то недоброе. Уизли рассмеялся над этим. Даже Люпин, который, казалось, преодолел тошноту, тихонько усмехнулся. Только Лонгботтом никак не отреагировал. Гермиона присмотрелась к нему. Что-то явно не так, подумала она. Если он упускает шанс оскорбить Тома... Добравшись до берега, они опустились на мягкую траву. Гермиона довольно улыбалась, сидя там с друзьями и глядя на воду. Она не могла поверить, как быстро пролетело время. Уже был июнь, и учебный год почти закончился. Меньше чем через неделя она уедет с Томом на летние каникулы. «...не нужно было ловить кваффл лицом». Гермиона вернулась в разговор парней. Уизли смеялся над Люпином. — Это была твоя главная ошибка. Тебе повезло, что это не был бладжер, приятель. Люпин нахмурился на него. — Если ты не заметил, я пытался не погибнуть на этой смертельной ловушке, которую ты называешь метлой. После этого они разразились смехом. Гермионе пришлось вытереть слёзы с глаз. Немного успокоившись, она заметила, что Лонгботтом не присоединился к веселью. — Ладно, хватит, — строго сказала она. — Говори, Марк. Что случилось? — А? — невинно промычал он. — О чём ты? Гермиона закатила на него глаза. — Что-то тебя беспокоит. Что именно? — Нет. Всё в порядке, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. — В чём дело? — растерянно вклинился Уизли. — С ним что-то не так, — жестом указала Гермиона на Лонгботтома. — И он не выкладывает это. Лонгботтом в раздражении взмахнул руками. — Ладно, ладно. Я скажу. Гермиона, Уизли и Люпин ожидающе посмотрели на него. — Это сочинение по Заклинаниям, которое нужно было написать для Мерритуит, — неохотно признался он. Гермиона сузила на него глаза. — Только не говори, что ты его не написал. — Когда он не спешил с ответом, она простонала: — Марк, у нас было целых два месяца, чтобы его написать. Что случилось? Он пожал плечами, всё ещё избегая её взгляда. — Я что-то написал. Просто думаю, что это ерунда. А ты же знаешь, мне нужно сдать Заклинания. У мамы будет инфаркт, если я не сдам. — Почему ты вспомнил об этом только сейчас? — пристала Гермиона, возвращаясь к своему всезнайскому тону. — За день до срока. Лонгботтом виновато ухмыльнулся ей. — Ты же знаешь, какой я забывчивый. Вообще-то, я однажды даже умудрился потерять Напоминалку... Гермиона попыталась ударить его укоризненным взглядом, но не удержалась и рассмеялась. — Ладно, — сказала она. — Как насчёт того, чтобы дать мне своё сочинение, и я его проверю? По лицу Лонгботтома пробежало облегчённое выражение, и он схватил свой школьный рюкзак, роясь в вещах. — Вот оно, — наконец объявил он, вытаскивая из сумки свиток пергамента. Он протянул ей свиток. Гермиона бросила на него последний укоризненный взгляд, прежде чем потянуться к нему. Её пальцы почти коснулись пергамента, когда Люпин внезапно крикнул: — Не трогай его! Нахмурившись, Гермиона замешкалась и повернулась к нему. — Что...? Люпин схватил её за рукав и отдёрнул руку от Лонгботтома. Его глаза были широко раскрыты от неверия, пока он смотрел на своего светловолосого друга. — Амарис, что не так? — растерянно спросила Гермиона. По лицу Люпина промелькнуло несвойственное ему тёмное выражение, пока он продолжал смотреть на Лонгботтома, словно видел его впервые. — С ним что-то не то, — хмуро прорычал он. Складка между её бровями углубилась, и Гермиона растерянно спросила: — О чём ты несёшь? — Что-то не так, — повторил Люпин, не спуская глаз с Лонгботтома. — Он ведёт себя странно. И это сочинение... — Он указал на свиток, всё ещё находившийся в руке Лонгботтома. — Я помогал ему с сочинением. Оно в порядке. Он это знает. Гермиона повернула голову и растерянно посмотрела на светловолосого гриффиндорца. — Марк, что всё это значит? — Честно, не знаю, — ответил Лонгботтом. Он смотрел на Люпина с невинным недоумением, написанным на лице. Он казался в порядке. О чём толкует Люпин? Взгляд Гермионы медленно скользнул по лицу Лонгботтома. Он и вправду выглядел нормально. Прямо как всегда... Из её горла вырвался приглушённый вздох, когда она вгляделась в глаза Лонгботтома. Обычно они сияли ярко-голубым. Теперь они казались тусклыми и стеклянными. Безжизненными. Как она могла это пропустить? Люпин был прав. Явно происходило что-то странное. Прищурившись, Гермиона обнаружила следы очень тёмной магии, окружавшие Лонгботтома. Это было совершенно неправильно. Осторожно она отползла от него по траве. Невинное недоумение слетело с лица Лонгботтома, когда он увидел, что Гермиона отступает от него, и его пальцы сжались вокруг свитка пергамента, сминая его. Внезапно он пришёл в движение. Не дав никакого предупреждения, он агрессивно бросился на Гермиону. Она вскрикнула от неожиданности и боли, когда вся тяжесть его тела столкнулась с ней, и Лонгботтом свалил её на землю. — Прекрати это! — запыхавшись, крикнула она. Гермиона попыталась вывернуться из-под него, но Лонгботтом без проблем удерживал её на месте своим более крупным телосложением. Увидев жестокие действия друга, Люпин вышел из оцепенения и попытался помочь Гермионе. — Чёрт побери! Да что с тобой не так? Люпин схватил Лонгботтома за плечи, пытаясь оторвать его от Гермионы. Уизли помогал ему, но Лонгботтом сопротивлялся и не отпускал её. Внезапно он поднял руку и прижал свиток пергамента, который всё ещё держал, к щеке Гермионы. Увидев это, Люпин быстро потянулся за свитком, пытаясь вырвать его. Гермиона почувствовала шершавый пергамент на своей коже, когда Лонгботтом глухим голосом произнёс: — Активируй. Из её груди вырвался резкий вздох, когда Гермиона почувствовала знакомое ощущение крюка за пупком, тянувшего её прочь. Она всё ещё чувствовала тело Лонгботтома, прижатое к ней, и руку Люпина на своей щеке, пытающуюся отодрать пергамент. Его усилия были напрасны, и все трое по́рвались сквозь пространство к неизвестному месту назначения с помощью портключа. Всего через мгновения из Гермионы вырвалось болезненное шипение, когда она сильно ударилась о землю. На мгновение она потеряла ориентацию, голова кружилась от неожиданного перемещения. Чья-то грубая рука схватила её за запястье и подняла в стоячее положение. — Отпусти её! — она услышала гневный голос Люпина. Гермиона поморгала. Мир вернулся в фокус. Это рука Лонгботтома болезненно крепко сжимала её запястье. Люпин стоял рядом, его палочка в руке. Он направил её на Лонгботтома. На лице Люпина было несвойственное ему оскаленное выражение, когда он прошипел Лонгботтому: — Отпусти её! Он схватил Гермиону и вырвал её из рук Лонгботтома. — Зачем ты это сделал? — произнёс Люпин, и в его голосе звучали гнев и неверие. Взгляд Гермионы рванулся обратно к Лонгботтому. Он как-то прекратил всякую активность и теперь стоял с пустым выражением на лице. Он даже не смотрел на неё, а, казалось, просто бессмысленно уставился перед собой. Глаза Гермионы скользнули по его лицу, и она нервно сглотнула, заглянув в голубые глаза Лонгботтома. Они всё ещё были тусклыми и затуманенными, его зрачки расширены. Увидев эти безжизненные глаза, её внезапно осенило. Почему она не поняла этого раньше? Она вела себя как дилетантка. — Не могу поверить, что ты это сделал, — выплюнул Люпин в сторону Лонгботтома. — Как ты мог, Марк? Гермиона подняла руку и осторожно положила её на руку Люпина, которая всё ещё направляла палочку на светловолосого гриффиндорца. Она нежно опустила его руку. — Это был не он, — тихо прошептала она. Люпин повернул голову и уставился на неё. — Что...? В ответ Гермиона произнесла всего одно слово: — Империус. Глаза Люпина расширились и метнулись обратно к другу. — На него наложили проклятие? — спросил он глубоко шокированный. — Зачем... Кто бы это сделал? Гермиона пожала плечами, на лице её застыло мрачное выражение. Ей это очень не нравилось. Все её чувства были на пределе. Она повернулась и быстро осмотрела окрестности. Они стояли одни посреди похожего на зал помещения. Пол и стены были из камня. Бесчисленные колонны обрамляли стены и устремлялись к высокому потолку, сливаясь в круглые арки. В толстые каменные стены были вставлены огромные окна. Их стекло когда-то было красиво окрашено, но слой за слоем пыли сделали его мутным. Только тусклый свет проникал через слепое стекло. В дальнем конце зала унылое солнце светило сквозь круглое окно. Его лучи угасали ещё до того, как достигали разрушенного алтаря, стоявшего под окном. Золотой крест когда-то гордо крепился к стене позади алтаря, но он оторвался от крепления и теперь лежал, разломанный пополам, на полу. Золотая краска давно облезла с дерева, и теперь жалкие обломки лишь собирали пыль. Словно сметённые торопливой рукой, деревянные остатки скамей лежали гниющей кучей в углу. Всё было разрушено и покрыто пылью. Место выглядело так, будто не видело человеческого присутствия десятилетиями. Гермиона сжала руки в крепкие кулаки, пока её взгляд скользил по церкви. Казалось, она заброшена и пуста. Однако видимость обманчива, и Гермиона чувствовала это. Магия была густой в воздухе. Прищурившись, она даже могла разглядеть слабый отблеск магии, исходящий от каменных стен и высокого потолка. Он был едва заметен и искусно вплетён в камень, но Гермиона видела, как он мерцает тусклым зелёным светом. Что это за место? Охваченная жгучим желанием уйти, Гермиона поняла, что ей не нужно это выяснять. Им нужно уходить. Немедленно! Она обеспокоенно взглянула на друзей. Лонгботтом всё ещё стоял там, где они его оставили, его мёртвые глаза уставившись в пространство. Люпин осматривал окрестности с тревожным выражением на лице. Гермиона была уверена, что он не может ни видеть, ни чувствовать угрожающую плёнку магии, покрывавшую всё. Даже с её новой магией сама Гермиона едва могла её воспринимать. Она должна была вытащить друзей отсюда. Гермиона сделала шаг к Люпину и схватила его за руку. — Нам нужно уходить, — срочно прошептала она. Он лишь кивнул ей, и беспокойство было явно написано на его лице. Гермиона взяла безвольную руку Лонгботтома. Крепко держась за друзей, Гермиона повернулась на месте. Она тихо ахнула, когда тёмное давление трансгрессии не захотело принять её. Вместо того чтобы исчезнуть из этого места, они наткнулись на то, что ощущалось как сплошная стена. — Что не так? — нервно спросил Люпин. — Не знаю, — дрожа ответила Гермиона. — Я не могу трансгрессировать. Этого не может быть. Паника начала одолевать её. Даже защиты Хогвартса не могли удержать её. Почему она не может пробить это зелёное свечение? Гермиона закрыла глаза и призвала всю свою магию. Затем вытолкнула её из тела. Она грозно затрещала вокруг неё. Но как только она соприкоснулась с зелёным светом, её магия отпрянула. Над всей церковью была натянута невероятно сильная защита. Никогда прежде Гермиона не сталкивалась с такой магией. Как бы она ни старалась, ей не удавалось её преодолеть. — Это защита, — запыхавшись, сообщила она Люпину. — Я не могу её снять. — Мне это очень не нравится, — тихо ответил он. — Нам стоит уйти. Гермиона кивнула. Она взглянула на Лонгботтома. Он всё ещё стоял на том же месте и не сдвинулся ни на дюйм. Может, он знает, в чём дело? На это нет времени, — предостерег её холодный внутренний голос. Гермиона вдохнула и собрала мысли. Не время для паники. Решительно схватив Лонгботтома за руку, она потянула его к огромным дубовым дверям, которые, надеялась она, вели наружу из этого места. — Уходим маггловским способом. Держи палочку наготове, — приказала она, повернувшись к Люпину. Он кивнул и собрался следовать за ней, его глаза всё ещё нервно бегали по церкви. Затем он прошептал: — Надеюсь, ворота не заперты... Он не успел закончить фразу, как внезапно резкие хлопки отдались в пустой церкви. Чёрт! Гермиона увидела, как несколько фигур появились из ниоткуда. Снова портключи, — отметила она, принимая боевую стойку. Люпин был в нескольких шагах от неё, теперь поднимая палочку в защитной позе. Взгляд Гермионы скользнул по противникам. Она насчитала четверых. Возможно, ещё сзади. Эти люди хорошо их окружили. Краем глаза Гермиона увидела, как один из них взмахнул палочкой. — Экспеллиармус! Она среагировала инстинктивно. Не поднимая руки, она сжала правую руку в кулак, чтобы затем резко раскрыть её. Белый щит в форме ромба появился вокруг Люпина, Лонгботтома и неё самой. Разоружающее заклинание безвредно отскочило от этого щита. Гермиона не хотела ждать больше. Она крепче сжала руку Лонгботтома и прошипела Люпину: — Держись рядом, Амарис! С этими словами она рванула к дверям, Люпин на пятках. Белый щит следовал за ними, как пузырь. Человек, стоявший на пути Гермионы, был отброшен силой щита. Убрав это препятствие с пути, Гермиона помчалась к двери, всё ещё таща за собой Лонгботтома. Даже на бегу она чувствовала, как проклятия сильно сталкиваются с тыльной стороной её щита. Его сила уже ослабевала. Гермиона стиснула зубы. Ослабленный необходимостью защищать троих, её щит уже опасно колебался. Когда особенно мощное проклятие ударило, Гермиона поняла, что дело плохо. Проклятие, хотя его сила и была уменьшена щитом, всё же проникло сквозь её защиту. Сердце Гермионы сжалось от страха, когда она услышала болезненный возглас Люпина. Она остановила бег и резко обернулась, готовая швырнуть проклятие в нападавших. Рука уже наполовину поднята, её тело застыло в ужасе, когда она уставилась на разворачивающуюся перед ней сцену. Люпин лежал на земле в нескольких метрах от неё. Один из нападавших наклонился над ним, держал его за волосы и угрожающе воткнул палочку ему в горло. Увидев, что жизнь друга в опасности, проклятие, которое она хотела бросить в нападавших, замерло у неё на губах, и её рука беспомощно опустилась. За несколько секунд люди окружили их. Люпину всё ещё угрожала палочка у горла. Гермиона почувствовала, как Лонгботтома вырвали из её хватки, а другой мужчина грубо схватил её за руки и скрутил их за спиной. Её фальшивая палочка была вырвана из кобуры, и болезненное давление вокруг запястий подсказало Гермионе, что её связали магически. Затем её жестоко пихнули под колени, и она обмякла на полу. Пока ни один из мужчин не произнёс ни слова. Они хорошо сработались, не нуждаясь в словесном общении. Сердце бешено колотясь в груди, Гермиона быстро оценила своих похитителей одним взглядом. Их было шестеро, включая того, что стоял сзади и, вероятно, направил палочку ей в затылок. Все они были высокими и довольно мускулистыми, одетыми в чёрную форму. Гермиона увидела тяжёлые ботинки, чёрные тактические брюки и куртки. Их палочки были извлечены из кобуры на бёдрах. Гермиона знала, кто они. Эти люди двигались как единое целое, как тактическая команда. Их атаки были мощными и точными. Несомненно, за их быстрыми действиями стояли холодная рутина и боевой опыт. Хотя им действительно не хватало традиционных чёрных плащей, Гермиона была почти уверена, что знает, кому принадлежат эти солдаты. Это знание заставило леденящую дрожь пробежать у неё по спине. Один из солдат, мужчина с тёмно-рыжими волосами и в очках, стоял немного позади остальных. Он убрал палочку обратно в кобуру, очевидно уверенный, что ситуация под контролем. Остальные солдаты продолжали держать Гермиону и её друзей на прицеле. — Пекресс, — чётко приказал рыжий, очевидно их командир. — Иди, доложи командиру. Один из других солдат склонил голову, не спуская глаз с целей. — Да, сэр. Он потянулся к жетону, висевшему на цепочке вокруг шеи. Сжав жетон в руке, он произнёс: — Штаб-квартира. С этим словом мужчина был унесён из церкви. Гермиона больно прикусила губу. Портключи, очевидно, могли преодолеть эту зелёную защиту, которая не дала ей трансгрессировать. — Перетащите их туда, — снова приказал командир, жестом указав на алтарь церкви. С ужасом Гермиона поняла, что это поместит их метров на двадцать дальше от дверей. Она ажнула от боли, когда солдат, стоявший позади неё, грубо схватил её за руку и поднял в стоячее положение. Молча ругаясь, Гермиона желала иметь возможность проклясть ублюдка, но она не могла даже увидеть лицо мужчины, когда он жестоко толкнул её на другую сторону церкви. Краем глаза Гермиона увидела, что Люпин получил такое же грубое обращение. Лонгботтом покорно последовал за своим похитителем, всё ещё с тем же пустым выражением на лице. Гермиона ругала себя за то, что не распознала симптомы раньше. Она знала, что Империус довольно сложно диагностировать, поэтому Пожиратели смерти и любили заявлять, что были под этим проклятием, совершая преступления. И всё же Гермиона должна была его распознать. Когда её похититель наконец приволок её к алтарю, Гермиона ожидала, что что-то произойдёт. Солдаты, однако, просто возобновили свои позиции, угрожая ей палочками, а затем ждали. Ей срочно нужно было найти выход. Что бы ни случилось, Гермиона не горела желанием встретиться с лидером этих людей. Её мрачные мысли были резко прерваны, когда солдат позади неё приблизился. Гермиона почувствовала, как он прижался к её спине. В ней стала нарастать паника, и она попыталась вывернуться от него. Он легко воспрепятствовал этому, обвив рукой её талию, крепко прижимая её спину к своей груди. Мужчина слегка наклонился к ней, и Гермиона содрогнулась от страха, когда он прошептал ей на ухо сзади. Кровь у неё застыла, когда она узнала этот голос. — М-м, — хрипло простонал мужчина ей на ухо. — Я помню тебя. Это был Хенгер. Тот мужчина, который приставал к ней и чуть не убил. Теперь не осталось сомнений, что это солдаты Гриндевальда. Дыхание Гермионы участилось, когда она почувствовала Хенгера так близко. Одна его рука собственнически обхватила её талию, в то время как другая начала медленно и намеренно бродить по её телу. Гермиона напряглась и попыталась выкрутиться от его нежелательного прикосновения, но Хенгер удержал её. Его блуждающая рука жадно скользила по её груди, наслаждаясь изгибами её тела. Гермиона вздохнула дрожащим вздохом. Всё её тело затряслось, что только заставило Хенгера тихо рассмеяться ей на ухо. — В прошлый раз тебе повезло, шлюха, — злобно прошипел он ей на ухо. — Не в этот. После того как мой командир разберётся с тобой, я примусь за тебя сам. Услышав это, из Гермионы вырвался испуганный всхлип. Хенгер притянул её к себе ещё крепче. Она не смела пошевелиться ни на йоту. — Отпусти её, ублюдок! — Люпин, всё ещё удерживаемый другим солдатом, крикнул Хенгеру. Хенгер бросил на него равнодушный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на Гермионе. — Завела себе нового парня, а? — сказал он своим резким акцентом. Невосприимчивый к протестам Люпина, Хенгер продолжал её щупать. Гермиона хотела его проклясть. Оттолкнуть от себя. Никто не знал о её магии без палочки. Этот ублюдок даже не понял бы, что его поразило. Но что потом? Гермиона, возможно, смогла бы уйти от Хенгера, но что насчёт остальных? Сможет ли она справиться со всеми? Могло оказаться смертельно опасным недооценивать солдат Гриндевальда. Если Гермиона нападёт, они могут попытаться ранить Люпина или Лонгботтома. Гермиона не могла рисковать жизнями друзей. Поэтому она замерла совершенно неподвижно, пока рука Хенгера продолжала исследовать её тело. Она поднялась по её телу, и Гермиона вскрикнула, когда его пальцы грубо сжались вокруг её шеи. Холодная паника затопила её, когда Хенгер принялся её душить. — Не думай, что я забыл о нашей последней встрече. — Его голос был искажён тёмной угрозой. — Ты заплатишь за это. Когда он наконец отпустил её, Гермиона жадно глотнула воздух. Его омерзительные пальцы переместились к её волосам. Схватив пригоршню, он запрокинул её голову назад. Гермиона окоченела, когда он наклонился к ней. Медленно, сладострастно он провёл языком по нежной коже её шеи. Гермиона содрогнулась от отвращения. — М-м, — замурлыкал ей Хенгер. — Ты всё ещё на вкус такая же. — Отвали от неё! — взревел Люпин в ярости, но получил лишь пинок от своего охранника. Хенгер язвительно усмехнулся ей на ухо. — Довольно пылок твой новый возлюбленный, а? Затем он возобновил жадное блуждание руки по её телу. Люпин зарычал от разочарования и гнева, вынужденный наблюдать это. Он пытался добраться до Гермионы, но его удерживали на месте. Раздражённый этим развитием событий, рыжеволосый командир солдат сердито сузил глаза на Хенгера. — Прекрати этот цирк, Хенгер, — резко отчитал его командир. — Это не увеселительная прогулка. — Да, сэр. К счастью, отвратительная рука Хенгера оставила её тело, и Гермиона выпустила сдавленный вздох, обнаружив, что снова может соображать. Хотя страх всё ещё носился по её жилам, она лихорадочно искала выход. Двери церкви были лучшим вариантом. У неё всё ещё была магия без палочки. Солдаты не ожидали такого. И всё же их было шестеро, а Гермиона — одна. К тому же ей пришлось бы защищать и Люпина, и Лонгботтома. Это был риск. Гермиона закрыла глаза и заставила бешено колотящееся сердце успокоиться. Риск. Но она должна была пойти на него. Гермиона направила магию в правую руку и уже собиралась сформировать из неё проклятие, как тихий хлопок отдался в церкви. Гермиона напряглась, но солдаты даже не дрогнули, когда из ниоткуда появился ещё один человек. Её взгляд устремился к новоприбывшему. Мужчина стоял всего в нескольких метрах от неё. Он выглядел неуместно рядом с одетыми в чёрное солдатами с их суровыми выражениями лиц. Казалось, какая-то ошибка аппарирования привела этого человека сюда, а изначально он целился в Косой переулок, чтобы встретиться с семьёй для безобидной покупки. Он, по-видимому, был лет на двадцать, может, тридцать старше солдат. Невысокий, его худощавое телосложение делало его карликом в сравнении с мускулистыми солдатами. Его одежда тоже не была чем-то примечательным. На нём были простые коричневые брюки и неприметная сероватая рубашка с потрёпанными краями. Его золотистые волосы упрямо торчали в разные стороны, контрастируя с короткими аккуратными стрижками солдат. Кожа мужчины была загорелой и обветренной, что придавало ему вид человека, зарабатывающего на жизнь работой на открытом воздухе. Морщинки-лучики сморщивали кожу вокруг глаз, хотя сейчас на его лице не было и намёка на улыбку. Каким бы непритязательным ни выглядел этот человек, Гермиона не могла не сглотнуть от нервов, чувствуя магию, исходящую от него. Магия мужчины обволокла тело Гермионы, и это ощущалось как удар током, на мгновение выбив из неё воздух. Магия оставила неприятный металлический привкус на языке. Потрескивая с силой вокруг мужчины, Гермиона могла видеть её как странно бесцветную ауру. С тревогой Гермиона осознала, что даже зеленоватая защита, покрывавшая всю церковь, реагировала на присутствие мужчины. Словно приветствуя старого друга, зелёная защита возбуждённо вспыхнула. Пока Гермиона оценивала внешность мужчины, рыжеволосый командир солдат подошёл к нему. Он отдал честь золотоволосому мужчине и доложил с военной лаконичностью: — Ситуация под нашим контролем, командир. — Хорошая работа, Руссо, — ответил золотоволосый мужчина. Его голос был тихим, но тем не менее нёс в себе авторитет. Его взгляд оторвался от Руссо и скользнул по остальным людям в церкви. Гермиона окоченела от страха, когда его жёсткие глаза остановились на ней. — Приведи её сюда, — приказал золотоволосый мужчина Хенгеру, который всё ещё удерживал Гермиону на месте. Гермиона почувствовала, как хватка Хенгера на её руках усилилась. Затем он грубо пихнул её к своему командиру. Хенгер заставил её встать прямо перед золотоволосым мужчиной. К этому моменту Гермиона чувствовала, как всё её тело тряслось, и всё же она не избегала взгляда мужчины. Его лицо было каменным, ничего не выражающим, а глаза холодными и бесстрастными, пока он рассматривал её. Наконец он произнёс, и его резкий голос прорезал тишину: — Гермиона Десерто, наконец-то мы встречаемся. Гермиона не могла ничего ответить. В его близости его магия ударила по ней полной силой, и мощь, стоявшая за ней, сделала её слабой в коленях. — Уверен, вы уже догадались, кто я, — сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, слегка склонил голову в приветствии. — Я — Геллерт Гриндевальд. Гермиона услышала тихий вздох, донёсшийся от Люпина. Это болезненно напомнило ей о присутствии друзей. Она должна была вытащить их отсюда невредимыми. Гриндевальд, очевидно, привык к тому, что люди впадают в панику, услышав его имя, и невозмутимо заявил: — Вы словно призрак, мисс Десерто. Очень трудно поймать. Она всё ещё решила промолчать. Ей нечего было ему сказать. Гриндевальд, очевидно, считал так же, поскольку без улыбки продолжил: — Я не хочу тратить на это больше времени, чем необходимо. Уверен, вы знаете, почему вы здесь? Конечно, Гермиона знала. Она знала, чего он хотел, с самого первого раза, когда столкнулась с его солдатами в квартире Николя Фламеля. Манускрипт Певерелла. Всё ещё глядя на его лицо, Гермиона медленно кивнула ему. Гриндевальд холодно принял её ответ. — Очень хорошо. Вы, кажется, довольно сообразительны, — бесстрастно констатировал он. — Это должно облегчить дело. Перейдём сразу к нему, не так ли? Он сделал шаг к ней, усилив давление своей магии на её тело. Гермионе пришлось подавить болезненный стон. Хенгер, стоявший позади неё, всё ещё удерживал её на месте. Гриндевальд медленно, тщательно оценил её. Затем произнёс, и его голос был спокойным и требовательным: — Я хочу, чтобы вы принесли мне манускрипт Певерелла. — Я… у меня его больше нет, — прошептала Гермиона, проклиная свой дрожащий голос. Пустая улыбка искривила рот Гриндевальда, делая его ещё более угрожающим. — Это ложь, — холодно констатировал он, никогда не повышая голоса. Гермиона быстро покачала головой. Гриндевальд проигнорировал её отрицание и отрывисто сказал: — Я знаю, что книга не покидала замок Хогвартс с тех пор, как вы принесли её туда, мисс Десерто. Сейчас я расскажу вам, как это будет работать: Вы принесёте мне манускрипт Певерелла, и взамен я не убью ваших друзей. С этими словами Гриндевальд жестом указал на Люпина и Лонгботтома, которых всё ещё удерживали солдаты. Страх жестоко сжал сердце Гермионы, когда она услышала его угрозу. Голова закружилась, когда её взгляд в страхе метнулся к Люпину и Лонгботтому. Лонгботтом всё ещё был ошеломлён проклятием, но Гермиона видела панику в глазах Люпина. Она едва могла дышать, пока ужас нарастал в ней. Нет! Она не могла позволить ничего случиться с её друзьями. Широко раскрытые глаза Гермионы рванулись обратно к Гриндевальду. Он был равнодушен к её очевидному страху и холодно сказал ей: — В доказательство моей доброй воли я освобождаю мистера Лонгботтома от его связывающего заклинания. С этими словами Гриндевальд вытащил свою палочку. Из Гермионы вырвался беззвучный вздох, когда она узнала Бузинную палочку в его руке. Она выглядела точно так же, как она её помнила, прежде чем сломала пополам и запустила всё это путешествие во времени. Шок Гермионы при виде Непобедимой палочки не остался незамеченным Гриндевальдом. Опасный огонёк появился в его глазах, когда они теперь скользнули по ней. — Я вижу, вы хорошо подготовились, — тихо прокомментировал он. Без лишних слов он взмахнул Бузинной палочкой в небольшом движении. Гермиона повернула голову и наблюдала за Лонгботтомом. На мгновение он всё ещё смотрел пусто перед собой. Затем его голубые глаза прояснились с новым проблеском жизни. Он поморгал несколько раз и покачал головой, словно пытаясь избавиться от головокружения. Когда хватка Империуса полностью отпустила его, Лонгботтом медленно осознал своё окружение. Гермиона видела, как сначала недоумение, а затем шок охватили его лицо. Он забился в хватке солдата, державшего его. — Чт... что случилось? — воскликнул Лонгботтом, пытаясь освободиться. — Отпусти меня! Его глаза лихорадочно скользнули по людям вокруг. С растерянностью и паникой он уставился на солдат. Затем он заметил Люпина. — Что происходит? — спросил он, и в его голосе звучал страх. — У-успокойся, Марк, — забормотал Люпин дрожащим голосом. — Всё будет в порядке. Конечно, это нисколько не успокоило Лонгботтома. Его широко раскрытые глаза перепрыгнули с Люпина на Гермиону. Она стояла в нескольких метрах от него, и её всё ещё удерживал на месте Хенгер. Тревога вспыхнула в голубых глазах Лонгботтома, когда он увидел свою подругу под такой угрозой. — Отпусти её! — яростно крикнул он Хенгеру. Хенгер лишь ухмыльнулся в ответ и притянул Гермиону к себе ещё крепче. — Убери от неё руки! — закричал Лонгботтом, вырываясь из пут. — Что происходит? Желудок Гермионы болезненно сжался, когда она смотрела на него. Ей нужно было спасти друзей. Быстро. — Добро пожаловать обратно, мистер Лонгботтом, — спокойно произнёс Гриндевальд, невозмутимый течением событий. Лонгботтом прекратил попытки вырваться и посмотрел на Гриндевальда, недоумение на мгновение заменив гнев. — Кто вы? — пробормотал Лонгботтом. — О, просто старый друг мисс Десерто, — без юмора ответил Гриндевальд. Глаза Лонгботтома расширились от понимания. — Вы... Гриндевальд, — выдавил он, и в его тоне звучал страх. — Хм, кажется, моё имя предвосхищает меня, — мягко прокомментировал Гриндевальд. Его холодные глаза скользнули по шоку и страху на лице Лонгботтома, прежде чем он морозно добавил: — Должен признать, я бы предпочёл использовать ваши услуги при иных обстоятельствах. Лонгботтом снова попытался вырваться от своего похитителя. Это было бесполезно, поэтому он рявкнул на Гриндевальда: — Какого чёрта вы со мной сделали? Гриндевальд, казалось, не разозлился на вспышку другого. В конце концов он с сожалением вздохнул: — Мне больно терять такого хорошего шпиона. — Я не шпион, — крикнул Лонгботтом, и в его голосе звучали негодование и гнев. Гриндевальд усмехнулся, услышав это. — Лучший шпион, мистер Лонгботтом, — тот, кто не осознаёт своей истинной природы сам. Лонгботтом нахмурился, но его голубые глаза всё ещё были полны гнева, когда он уставился на Гриндевальда. — Я никогда не буду работать на подонка вроде тебя! Оскорбление обрушилось на Гриндевальда, не затронув его. Его голос тоже был совершенно сдержан, когда он ответил: — Вы уже сделали это, доставив мне мисс Десерто. Услышав это, глаза Лонгботтома широко раскрылись от ужаса. Его взгляд рванулся к связанной Гермионе, которую Хенгер грубо удерживал на месте. — Нет, я не делал, — отчаянно пробормотал Лонгботтом. — Я не доставлял тебя... Я не доставлял тебя сюда, правда? Гермиона быстро покачала головой. — Нет, Марк. Нет. Это был не ты. Это не твоя вина. Тобой управляли. Проклятие Империус. Не вини себя. Боль промелькнула на лице Лонгботтома, когда он это услышал. — О Боже, — с надломом прошептал он, его голубые глаза уставившись на неё, умоляя о прощении. — Мне так... так жаль, Гермиона. Я не хотел этого. Клянусь. Она попыталась обнадёживающе улыбнуться ему. — Я знаю, что ты не хотел. Это был не т... — Довольно этого, — жёсткий голос перебил её. Морозный взгляд Гриндевальда снова упал на Гермиону. Нетерпение блеснуло в его глазах, когда он смотрел на неё сверху вниз. — Сегодня вы лишили меня хорошего шпиона, — холодно заявил Гриндевальд. — Месяцами мистер Лонгботтом был моими глазами и ушами в Хогвартсе, наблюдая за одним из моих величайших противников. Будучи спящим агентом, даже атака на разум мистера Лонгботтома не раскрыла бы его как моего шпиона, потому что он не осознаёт своих действий. — Э-этого не может быть, — прошептала Гермиона, и её голос дрожал от страха. — Проклятие Империус нельзя использовать так. Не без ведома Марка и не без того, чтобы заклинатель находился поблизости. Гриндевальд холодно усмехнулся, услышав это. Затем сказал: — Вы обнаружите, что магия склонна подчиняться моей воле, равно как и человеческий разум. — Нет! — крикнул Лонгботтом, его голос густой от страха и неверия. — Ты не делал этого со мной! Ублюдок! Гриндевальд полностью проигнорировал Лонгботтома, его жёсткие глаза никогда не отрываясь от Гермионы. — Вам, вероятно, интересно, почему я говорю вам это, мисс Десерто? — произнёс он, и в его тоне звучала опасная интонация. — Это потому, что я хочу, чтобы вы поняли проблемы, которые вы мне создали. Я ожидаю компенсации. Не дожидаясь ответа, Гриндевальд продолжил, и его голос не допускал неповиновения: — Вы принесёте мне манускрипт Певерелла. Принесите мне книгу, и ваши друзья свободны. Услышав это предложение, Люпин перебил, его голос сдавленный: — А что насчёт Гермионы? Если она принесёт вам то, что вы хотите, вы отпустите её? Гриндевальд повернул свои холодные глаза к Люпину и ответил одним резким словом: — Нет. Услышав это, Лонгботтом вскрикнул в знак протеста: — Ты не посмеешь тронуть её, чудовище. Он попытался вырваться от солдата, который его держал. Гермиона больно прикусила внутреннюю сторону щеки, глядя на Лонгботтома и Люпина. Её разум кружился. Она знала, что сделает всё, чтобы вытащить их отсюда. Ничто не было важнее их безопасности. Она повернулась к Гриндевальду и спросила, её голос твёрдый, несмотря на грызущую её панику: — Почему я должна вам доверять? Если я принесу вам книгу, кто гарантирует мне, что вы отпустите моих друзей? Злобная улыбка искривила его рот, когда он ответил: — Никто. Но если вы не сделаете этого, вы все умрёте прямо сейчас. — Нет! — крикнул Лонгботтом, и в его тоне звучали гнев и страх. — Гермиона, не делай этого! Гриндевальд проигнорировал его крики, но продолжил рассматривать Гермиону, его глаза сверля её. Она всё ещё чувствовала силу его магии на своём теле, нетерпеливо дёргающую её. — Я вижу, вы колеблетесь, — констатировал Гриндевальд, его голос свободный от любых эмоций. — Вы ещё не понимаете серьёзности вашего положения. Позвольте мне прояснить это для вас. Холодный взгляд Гриндевальда перешёл с неё на Хенгера, который всё ещё крепко держал её. Гриндевальд отрывисто кивнул другому мужчине, передавая немую команду. Увидев это, садистская радость исказила черты Хенгера, и его пальцы сжались вокруг палочки. — Да, командир. Он отпустил Гермиону, но она всё ещё не могла пошевелиться. Магия рванула к ней, и она знала, что это Гриндевальд теперь удерживал её на месте. Краем глаза она увидела, как Хенгер поднимает палочку. Леденящий холод паники обрушился на неё. С жестокой точностью он взмахнул палочкой по воздуху. — Нет! — Гермиона закричала, умоляла и рыдала. Хенгер не колебался. — Авада Кедавра. Жуткий зелёный свет вырвался из его палочки. Безжалостно свет прошипел по воздуху. Однажды выпущенный, ничто не остановит его. Ничто не вернёт его обратно. Ничто. Глаза Лонгботтома расширились от шока. Он был не готов. Он не был готов уйти. Зелёный свет был безучастен. Безжалостно он врезался ему в грудь. Тихий удивлённый вздох вырвался из него, затем тело Лонгботтома обмякло, и он рухнул на пол. Его руки всё ещё были связаны за спиной, когда он лежал на боку, раскинувшись на холодном каменном полу. Неподвижный и совершенно бесчувственный. Его глаза были открыты, неверие застыло на его чертах. Лонгботтом лежал там, безжизненный и покинутый. Уже не он сам. Ничто. Магия Гриндевальда отпустила её, и Гермиона слабо опустилась на колени. Слёзы текли по её лицу, пока она смотрела на друга. Она не могла дышать. Он умер. Она знала это. Умер. Она услышала, как Люпин вскрикнул от боли и шока, но не могла разобрать его слов. Единственное, что она видела, — эти голубые глаза перед ней. Они были всем, что для неё существовало. Это не может быть правдой! Нет! НЕТ! Руки Гермионы сжались в кулаки, её ногти впивались в кожу. Она не замечала ничего вокруг. Только Марка. Она смотрела на него и знала, что он мёртв. — Я не шучу, мисс Десерто. Никогда, — ледяной голос Гриндевальда донёсся до неё. — Не совершайте ту же ошибку дважды. У вас остался только один друг. Принесите мне манускрипт Певерелла, или он умрет. Гермиона не могла ясно мыслить, не с этими пустыми голубыми глазами, всё ещё смотрящими на неё. Ей потребовалось огромное усилие, чтобы оторвать глаза от бесстрастного лица Марка. Она повернула голову и посмотрела на Гриндевальда. Мужчина рассматривал её, ни намёка на сострадание на его лице. — Вы заставили меня пойти на это, мисс Десерто, — сказал он ей, его голос уверенный. — Из-за вашего упрямства я потерял превосходного шпиона. Гермиона смотрела на него, онемевшее чувство болезненно рвануло её. Она взглянула на Марка. Люпин упал рядом с его телом; слёзы текли по его щекам, пока он отчаянно держался за друга. Гермиона знала, что никакое количество слёз или мольб никогда не убедит Марка вернуться. Он умер. Она с удивлением заметила, что слёзы катятся из её собственных глаз. Всё ещё стоя на коленях перед ним, Гермиона посмотрела на Гриндевальда и с надломом прошептала: — Я... я сделаю всё, что вы скажете. Пожалуйста, не причиняйте вреда Амарису. Я принесу вам книгу, обещаю. Не причиняйте ему вреда. Ни удивления, ни триумфа не промелькнуло в глазах Гриндевальда. Всегда он знал, что она сломается. Он кивнул в знак согласия и сказал: — Очень хорошо. Его рука потянулась к карману брюк, и он достал крошечный золотой колокольчик на короткой цепочке. Старый колокольчик тускло блестел, его края красные от ржавчины. Гриндевальд бросил колокольчик Гермионе. Он слабо прозвенел, пока катился по полу и остановился прямо перед ней. — Слово «лес» активирует этот портключ, — сурово сообщил ей Гриндевальд. — Он перенесёт вас прямо к опушке леса, окружающего Хогвартс. Идите в замок, достаньте манускрипт. У вас один час, прежде чем портключ автоматически вернёт вас обратно. Если поговорите с кем-либо или не сумеете добыть мою книгу, ваш друг мёртв. Гермиона протянула дрожащую руку и взяла маленький колокольчик. Он лежал у неё на ладони, маленький и хрупкий на вид. Её взгляд перешёл с колокольчика обратно на Марка. Он всё ещё лежал там, где упал. Люпин склонился над его телом, крепко держась за него. Безмолвные слёзы падали из его глаз, пока он смотрел на неё. Гермиона вздрогнула. Её собственные глаза заплыли слезами, затуманивая зрение. Бесполезно стоя на коленях на полу, её тело тряслось всё целиком. Это была вся её вина. Её вина, что Марк умер. С самого начала она втягивала друзей в свои проблемы. Сердце Гермионы болезненно сжалось. Сосредоточься! Холодный внутренний голос жестоко перерезал её отчаяние. Можешь предаваться самобичеванию позже, Грейнджер! Сейчас ты спасаешь Люпина. Да, ей нужно было взять себя в руки. Она уже подвела одного из друзей. Ни за что она не позволит им также ранить Люпина. Гермиона глубоко вдохнула, заставив страх и боль уйти. Будет время скорбеть позже. Не сейчас. Сейчас ей нужно сосредоточиться. Ей нужно быть сильной. Гермиона знала, что ей нужно делать, и её рука крепко сжалась вокруг колокольчика, портключа в Хогвартс. Всё ещё стоя на коленях на полу, она внезапно подняла руку, указательный и средний пальцы вытянуты. Её магия скопилась на кончиках пальцев, и она сформировала её в мощное режущее проклятие. Проклятие покинуло её руку белой вспышкой света. Гермиона прочертила пальцами по воздуху длинную дугу, проклятие следуя за её движением. Гриндевальд, стоявший ближе всех к ней, был поражён первым. Он не был готов к какой-либо форме атаки и уж точно не к этому проявлению магии без палочки. Её режущее проклятие раскололо бы ему грудь, но он сработал инстинктивно и возвёл щит. И всё же он отшатнулся на несколько шагов. Гермиона продолжила движение руки, проклятие следуя горизонтально к земле. За несколько секунд режущее проклятие достигло солдат Гриндевальда, которые стояли вокруг Люпина. Люпин всё ещё сидел на корточках на полу, так что проклятие Гермионы прошло над его головой. Солдатам не так повезло. Один из них был поражён прежде, чем воздвиг щит, нанеся глубокую рану на руке. Быстро возникли щиты, но все солдаты были отброшены магией Гермионы. Она быстро отменила своё заклинание, но использовала то же движение руки, чтобы возвести собственный щит. Обэкс! Щит сверкал ярким жёлтым светом и раскинулся по всей комнате. Поскольку Гермионе удалось оттолкнуть Гриндевальда и его солдат своим режущим проклятием, жёлтый щит теперь отделял их от неё и Люпина. Всё ещё стоя на коленях на полу, Гермиона держала руку поднятой, чтобы поддерживать свой щит, но она ажнула, почувствовав, как он высасывает из неё магию. Гриндевальд преодолел своё удивление. С Бузинной палочкой в руке он снял её щит. Он был невероятно силён. Её жёлтый щит уже опасно мерцал. Гермиона знала, что невозможно поддерживать щит долго. Только секунды. Колокольчик-портключ всё ещё был в её руке. Её глаза метнулись к Люпину. С удивлением и шоком на лице он смотрел на неё. — Возьми его! — крикнула Гермиона, её голос дрожал от усилия. Она швырнула золотой колокольчик Люпину. Он приземлился на каменный пол в метре от него и просвистел, пока не остановился прямо перед ним. Люпин быстро схватил портключ и вскочил на ноги. Гермиона смотрела, как он хотел подбежать к ней. Её жёлтый щит уже разрушался по краям. Остались лишь секунды, прежде чем он исчезнет. — Иди! — закричала Гермиона. — Я не могу удержать его. Найди Дамблдора! Глаза Люпина расширились, когда он это услышал. Затем щит рухнул. Навыки Гриндевальда были слишком велики. С исчезновением щита Гермиону мгновенно накрыла яростная волна мощной магии Гриндевальда. Она сильно давила на её тело, затрудняя дыхание. Её глаза отчаянно метнулись к Люпину. Сила магии Гриндевальда прижала его к коленям. Он смотрел на неё в ответ. Гермиона видела страх в его глазах. Она слабо улыбнулась ему. — Иди, — беззвучно сказала она. Люпин сжал губы в тонкую линию. С мрачным выражением на лице он кивнул ей. Слёзы всё ещё блестели на его щеках, когда он схватил руку Марка. Затем он прошептал что-то под нос. Портключ в его руке засветился синим светом. Гермиона облегчённо выдохнула, наблюдая, как Люпина уносит прочь. В безопасность. Всего через секунды серия проклятий обрушилась на каменный пол, где только что был Люпин. Гермиона резко взмахнула рукой по воздуху. Синеватый щит появился перед ней, как раз вовремя, чтобы защитить её от проклятий, посланных ей солдатами Гриндевальда. Её щит выдержал, но сила ударов всё равно швырнула её прочь. Гермиона проехала по полу, прежде чем остановиться, её плечо ноя там, куда её бросило на землю. — Стой! — резко приказал голос. Проклятия прекратились, и Гермиона осмелилась поднять взгляд. Солдаты окружили её. Они двигались скрытно, намереваясь окружить её. Взгляд Гермионы перебежал с них на Гриндевальда. Он стоял там, выглядя собранным и совершенно расслабленным. Бузинная палочка была в его руке, но он не направлял её на неё. Гермиона неловко вздрогнула, когда его глаза медленно скользнули по ней, оценивая. Жёсткий блеск в них как-то исчез, вместо этого его глаза странно мерцали почти невинным любопытством. — Это было... — мягко произнёс Гриндевальд, его голос внезапно тёплый и нежный, — ...неожиданно. Приятная улыбка тронула уголки его рта, и он склонил голову набок, продолжая рассматривать Гермиону с интересом. — Я впечатлён, — протащил Гриндевальд, всё ещё тем же сладкоголосым тоном. Гермиона сузила на него глаза. Он полностью отбросил свою прежнюю холодную манеру поведения. Эта внезапная перемена поведения была резкой. Глаза Гриндевальда неохотно оторвались от неё, когда он посмотрел на Хенгера. Он жестом позвал мужчину к себе. — У тебя её палочка? Хенгер быстро кивнул. — Да, командир. Протянув руку, Гриндевальд приказал: — Отдай её мне. Без колебаний Хенгер подчинился и вручил чёрную палочку Гермионы. С растущим трепетом Гермиона наблюдала за происходящим. Она прикусила нижнюю губу, когда Гриндевальд осматривал её палочку. Её самую что ни на есть фальшивую палочку. Он поворачивал чёрное дерево в руках, время от времени взмахивая им экспериментально. Всё ещё глядя на палочку Гермионы, торжествующая усмешка появилась на лице Гриндевальда. Затем он внезапно сломал палочку пополам, заставив Гермиону вздрогнуть. Обломки её фальшивой палочки бесполезно упали на пол, когда взгляд Гриндевальда перешёл к Гермионе. Если что, возбуждённый блеск в его глазах усилился. — Хенгер, — сказал Гриндевальд, не отрывая глаз от Гермионы. — Я понял, что у тебя всё ещё есть некоторые нерешённые дела с леди? — Сэр? — Хенгер растерянно посмотрел на командира. — Что ж, теперь она вся твоя, — спокойно сказал Гриндевальд. Услышав это, на лице Хенгера появилась зловещая усмешка, и Гермиону накрыла волна паники. Гриндевальд стоял в стороне, наблюдая за всем, словно ястреб. Злобная улыбка всё ещё не сходила с его лица, Хенгер направился к Гермионе. Она только сейчас заметила, что он слегка прихрамывает, его правая нога негнущаяся. Он похотливо пялился на неё. Ненасытная ярость вскипела в Гермионе, пока она смотрела на Хенгера. Этот отвратительный ублюдок наложил Смертельное проклятие на Марка. Он... эта гнусная пародия на волшебника убила её лучшего друга! Гермиона больше не могла этого выносить. Она поднялась с пола, заставив Хенгера направить на неё палочку. Он заплатит по счёту. Магия Гермионы реагировала на её душевное состояние. Яростно она пылала в воздухе, потрескивая от её гнева. В своём негодовании Гермиона не заметила возбуждение, осветившее глаза Гриндевальда, когда он почувствовал её магию в воздухе. У неё были глаза только для Хенгера. Хенгер взмахнул палочкой и послал проклятие в Гермиону. Оно опасно прошипело по воздуху и попало бы ей прямо в грудь. Гермиона взмахнула рукой, словно собираясь ударить кого-то. Её магия врезалась в проклятие Хенгера и изменила его траекторию. Оно безвредно столкнулось с каменным полом рядом с Гермионой. Она сморщила нос от отвращения, когда мужчина снова взмахнул палочкой. Она не стала ждать, пока Хенгер произнесёт заклинание, а вместо этого гневно взмахнула рукой. Сектумсемпра! Да, да, это было тёмное проклятие. Гермиона знала. Прямо сейчас, однако, ей было не важно. Проклятие отделилось от её пальцев и помчалось к Хенгеру. Он самодовольно ухмыльнулся ей, взмахнув палочкой, и серый щит появился перед ним. С тех пор как Том восстановил магию Гермионы, у неё было гораздо больше контроля над ней, чем когда-либо прежде. Увидев щит Хенгера, она вытолкнула свою магию из тела и установила контакт с собственным проклятием. Через эту связь её проклятие возросло в силе и набрало импульс. Усиленное проклятие Сектумсемпра врезалось в щит, легко сломало его, а затем безжалостно врезалось в Хенгера. Через свою магию Гермиона могла чувствовать, как её проклятие врезается в его плоть. Хенгер вскрикнул от боли, когда проклятие разорвало ему грудь. Кровь хлынула из ран, в то время как сила удара швырнула Хенгера по воздуху. Он сильно ударился о каменный пол и залёг неподвижно, больше не шевелясь, пока погружался в бессознательное состояние. Гермиона холодно наблюдала, как кровь сочится из него, как-то надеясь, что они ещё не нашли никакого средства от проклятия, которое Северус Снегг изобретёт через несколько десятилетий. Внезапно смех прокатился по церкви, отдаваясь от каменных стен. Вздрогнув, взгляд Гермионы метнулся к Гриндевальду. С широкой улыбкой на лице он сиял на неё весело. Его глаза светились восторгом, пока скользили по ней. То, как он смотрел на неё, Гриндевальд, казалось, был заворожён самим существованием Гермионы. Затем он сказал, его голос мягкий: — Руссо. Рыжеволосый командир солдат быстро подошёл к нему. — Да, командир? Гриндевальд всё ещё смотрел на Гермиону с тоской, когда ответил: — Мой друг, возьми своих людей и вернись в Штаб-квартиру. Ваши услуги больше не нужны. Руссо, казалось, был удивлён этим приказом. Его глаза ненадолго метнулись к Гермионе. — Вы уверены, командир? — осмелился он спросить. Наконец Гриндевальд сумел оторвать глаза от ведьмы и посмотрел на своего заместителя. Маленькая улыбка тронула его рот, когда он осматривал мужчину. — Да, — мягко ответил он, не разгневанный вмешательством другого. — Думаю, мисс Десерто и мне придётся разобраться с этим наедине. Руссо приподнял брови, заметив почти детскую радость на лице Гриндевальда. Затем он резко кивнул и с военной быстротой отсалютовал командиру, прежде чем направиться к своим людям. — Так, ребята, собирайте своё дерьмо, мы уходим отсюда, — отрывисто приказал Руссо. Он жестом указал на Хенгера, который всё ещё лежал на полу. — Хватайте его и двигаемся. — Да, сэр. Двое солдат подняли без сознания Хенгера. Затем они все достали жетоны из-под рубашек униформы. После нескольких тихо пробормотанных «Штаб-квартира» солдаты Гриндевальда исчезли из заброшенной церкви, не оставив ничего, кроме клубка пыли. Гермиона наблюдала за этими событиями с растущим недоумением. Теперь, когда солдаты ушли, её взгляд вернулся к единственному волшебнику, оставшемуся в церкви. Гриндевальд стоял в нескольких метрах от неё и всё ещё смотрел на неё с интересом. Когда он заметил её внимание на себе, на его лице появилась обнадёживающая улыбка. Исчез ледяной взгляд из прошлого, вместо этого теперь в его глазах не было ничего, кроме теплоты. — Моя дорогая Гермиона, — мягко сказал Гриндевальд, внезапно используя её имя. — Ваша магия довольно необыкновенна. — Мне уже говорили, — холодно, настороженно бросила она в ответ. Его тёплая улыбка даже не дрогнула от её непочтительного тона. Гермиона была на взводе, её магия нервно кружилась вокруг неё. Неужели Гриндевальд хотел застать её врасплох? Это вряд ли могло произойти. — Я знал, что вы довольно находчивая ведьма, — непринуждённо сказал Гриндевальд. — Но я не имел представления, что вы будете настолько способны. Теперь он определённо пытался её польстить. Гермиона осматривала его с открытым недоверием. Глаза Гриндевальда весело мерцали на неё, зазывающая улыбка изгибала его губы, а его взлохмаченные золотистые волосы делали его похожим на невинного школьника. — Чего вы хотите от меня? — резко спросила Гермиона. Гриндевальд рассмеялся, услышав это. Он даже не попытался это отрицать, а признался: — Я думал, это будет довольно очевидно. Я хочу, чтобы вы присоединились ко мне. Гермиона недоверчиво уставилась на него. — Вы хотите, чтобы я присоединилась к вам? Чего бы она ни ожидала, это определённо было не этим. Что задумал Гриндевальд? Мужчина смотрел на неё, всё ещё с этой выводящей из равновесия улыбкой на лице. — Да. — Он воодушевлённо кивнул ей. — Я действительно хочу видеть вас на своей стороне. Гермиона отрицательно покачала головой с отвращением. — Вы только что приказали убить моего лучшего друга. Я никогда не присоединюсь к вам. Идите к чёрту! Гриндевальд посмотрел на неё. Улыбка растаяла с его лица, и внезапно сожаление закружилось в его глазах. — Мне жаль, — серьёзно прошептал он. — Я не должен был позволить вашему другу умереть. Гермиона уставилась на него. Теплота в его голосе, нежность, выраженная на его лице, Гриндевальд выглядел так, словно он искренне сожалел о своих поступках. Она покачала головой. — Пожалуйста, Гермиона, — искренне сказал Гриндевальд. — Я совершил ужасную ошибку. Я понимаю это сейчас. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и дайте мне возможность заслужить ваше прощение. Гермиона отступила на шаг от него. Это было смехотворно. Окутав себя магией защитно, Гермиона прошипела Гриндевальду: — Ваши люди собрали так много информации обо мне. Я уверена, они также рассказали вам, что я магглорожденная. Зачем вы позволите мне присоединиться к вам, если я — само то, против чего вы боретесь? Гриндевальд извиняюще улыбнулся ей и заверил: — Нет, нет. Вы ошибаетесь, моя дорогая. Я не борюсь против магглорожденных. Гермиона недоверчиво приподняла брови. — Извините, но это чушь. Последнее, что я слышала о вас, вы атаковали французский регистрационный офис магглорожденных. Если вы не боретесь против магглорожденных, тогда, ради всего святого, просветите меня. Против чего вы боретесь? Улыбка на лице Гриндевальда никогда не дрогнула, и он просто ответил: — Невежества. Я борюсь против невежества. Я пытаюсь сделать этот мир лучше, строя общество, которое мы все заслуживаем. Я борюсь за свободу. — Как вы можете такое говорить? Вы убиваете людей. — Гермиона язвительно усмехнулась. — Вы строите что-то новое на кладбище. Единственное, что вы создадите, — это ненависть. Его глаза всё ещё мерцая, Гриндевальд парировал: — На протяжении истории революции всегда сопровождались кровопролитием. Потеря жизни прискорбна, но она не порочит идею, стоящую за революцией. Если мы хотим чего-то достичь, нам нужно идти на жертвы. Я борюсь за величайшее благо человечества. — Тогда почему вы жертвуете только магглорожденными? — агрессивно отпарировала Гермиона. — Они ваша единственная цель. Магглы и магглорожденные. Гриндевальд снисходительно улыбнулся ей, объясняя: — В первый раз, когда магглорожденный входит в магический мир, он ничего не знает о магии. Он входит в общество, где одна форма магии преследуется и криминализируется. Будучи зомбированными таким образом, магглорожденные, вероятно, присоединятся к системе угнетения. Понимаете, пока нам не удастся освободить наше общество, каждый магглорожденный, входящий в магический мир, будет лишь умножать число врагов. Гермиона с ужасом уставилась на него. В его глазах горело убеждение. Это делало её больной. Неужели он действительно верил, что находится на правильной стороне? Её глаза ненадолго метнулись к дверям, ведущим из церкви. Она хотела уйти отсюда. Надеюсь, Люпин предупредит Дамблдора. Если она будет тянуть время, может быть, Дамблдор придёт и спасёт её. Или она посмеет сделать рывок к выходу? Уставившись на Гриндевальда, Гермиона спросила, её голос твёрдый, как сталь: — Почему? — Почему что? Гриндевальд выглядел таким сладкоголосым, таким ужасно приветливым. Его глаза мерцали на неё, и улыбка выглядела обаятельно на его лице. Он выглядел невинным, просто как будто он не только что приказал убить её лучшего друга. — Почему вы хотите, чтобы я присоединилась к вашей стороне? — выдавила Гермиона, магия грозно треща вокруг неё. — О, Гермиона, почему бы мне не хотеть, чтобы кто-то вроде вас сражался за меня? — рассмеялся Гриндевальд. — Только что вы продемонстрировали очень вдохновляющее проявление магии. Вы действительно были бы прекрасным дополнением к моим рядам. Я был бы польщён. Озорная усмешка появилась на его лице, и он добавил: — Если бы вы работали со мной, вы также могли бы легко достать для меня манускрипт Певерелла. Это могло бы быть вашим первым заданием. Резкая складка появилась между бровями Гермионы. — Почему вы так помешаны на этой книге? Почему такой интерес к Дарам Смерти? — Не судите меня слишком строго, Гермиона. В конце концов, вы сами пытаетесь найти их, не так ли? — Всё ещё улыбаясь, он подмигнул ей и предложил: — Если бы вы согласились перейти на мою сторону, мы могли бы объединить силы в нашем поиске Даров. Гермиона смотрела на него долгий момент. Что он задумал? Она совсем этого не понимала. Сначала он хотел, чтобы она достала для него манускрипт. Но теперь? Почему он разговаривает с ней так? Почему внезапная перемена в его поведении? Это выводило Гермиону из равновесия, её глаза снова метнулись к дверям. Игнорируя его предложение, она спросила: — Почему вы пытаетесь найти Дары? Ради чего? Бессмертия? Гриндевальд посмотрел на неё, улыбка на его лице медленно расширяясь. — Бессмертие? Нет, нет. Меня это определённо не интересует.