Ultima ratio

Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на него. Его честный тон застал её врасплох. — Зачем мне стремиться к вечной жизни? — Гриндевальд начал расхаживать перед ней. — Зачем мне тревожиться из-за сценариев своей возможной смерти, когда я живу здесь и сейчас. Это моя ответственность — формировать настоящее, так зачем тратить моё время на будущее? — Но Дары Смерти... — прошептала Гермиона. Она совсем не могла прочитать этого человека. Это делало его опасным. — Они, как считается, способны победить смерть. Зачем вы охотитесь на них, если не для того, чтобы остановить смерть? Гриндевальд остановил свою ходьбу. Раздражающе обаятельная улыбка всё ещё растянулась на его лице. — Да, я знаю эту сказку, — задумчиво сказал он ей. — Три брата и их встреча со смертью. Которая оставила каждому из них сувенир от самой смерти. Гриндевальд провёл рукой по своим золотистым волосам, озорно ухмыляясь ей. Гермиона почувствовала сжатие в желудке, когда его взлохмаченные волосы теперь напомнили ей Гарри. — Скажи, Гермиона. Ты веришь в сказки? Гермиона не ответила. Она не имела представления, к чему он клонит. Не получив ответа, Гриндевальд продолжил: — Я тоже нет. Если спросишь меня, моя дорогая, то Дары — ничто иное, как творение волшебника. Конечно, невероятно мощные, но всё же созданные человеком. Смерть определённо не выходила из своего царства, чтобы одарить трёх невинных мужчин своей силой. Встряхнувшись от оцепенения, Гермиона грубо сказала: — Вы не ответили на мой вопрос. — Когда Гриндевальд приподнял брови, она добавила: — Если вы не заинтересованы в бессмертии и если вы всё равно не верите в Дары, то зачем вы пытаетесь их найти. — Очень проницательно, действительно. И так нетерпелива. — Он улыбнулся ей. — Что ж, вообще-то я пытался найти Дары уже довольно долгое время. Годы и годы. Ты не поверишь. В начале мне помогал один мой друг. Это было до того, как он оставил меня. — Альбус Дамблдор? — Он тебе рассказал? Гермиона просто смотрела на него, не говоря больше ничего. Гриндевальд снова провёл рукой по волосам, задумчиво уставившись в потолок. — Хм, кто бы мог подумать. Альбус говорит обо мне. — Затем его взгляд рванулся обратно к ней, и он улыбнулся: — Надеюсь, только хорошее. Он повернулся к ей и широко развёл руки. — Дары — это лишь моё развлечение. Не больше. Не меньше. — Тогда зачем, если это всего лишь ваше развлечение, вы потратили столько времени и людей, чтобы забрать у меня книгу Певерелла? — Что ж, я действительно хочу её иметь. — Гриндевальд бесовски ухмыльнулся. — Надеюсь, без обид? Гермиона не ответила. — Ну же, моя дорогая, — дружелюбно сказал Гриндевальд. — Дары — это мощные магические объекты. Любой волшебник хотел бы владеть ими. — Вы ожидаете, что я поверю, что вы прервали свою фактическую миссию, чтобы просто получить несколько безделушек? — прошипела Гермиона. — Потому что я не верю этому. Чего вы хотите от меня? Зачем вы хотите, чтобы я присоединилась к вам? — А, понимаю, — ухмыльнулся ей Гриндевальд, казалось, не обидевшись на её насмешливый тон. — Тебя не проведёшь. Он невинно рассматривал её некоторое время, прежде чем спросить: — Ты читала его книгу, дорогая? — Да, — последовал отрывистый ответ Гермионы. — Вижу, вижу, — щебетал Гриндевальд. — Теперь большой вопрос: Ты знаешь, кто такой Игнотус Певерелл? Гермиона нахмурилась от недоумения. Кто такой Певерелл? Зачем он это спрашивает? Певерелл жил более тысячи лет назад. Он был тем, кто создал Бузинную палочку. Что ещё нужно было знать? Глаза Гриндевальда загорелись приятным удивлением, когда он увидел изумление на лице Гермионы. — Значит, ты не знаешь, — рассмеялся он. — Ты читала Его книгу, но у тебя нет представления. Гермиона увидела, как что-то промелькнуло на его лице. Очаровательная улыбка всё ещё оставалась на месте, но теперь в его глазах был странный блеск, пока они скользили по ней. Этот проблеск изменил всё его выражение, и за его благожелательной маской скрывалась странная тоска. Это длилось лишь секунду, однако, затем его лицо снова стало маской. — Моя дорогая, Певерелл, вполне возможно, самая важная фигура в истории магии. Ты действительно не знаешь о нём? — Гриндевальд бросил ей одну из своих обаятельных ухмылок, сказав: — Но я не могу винить тебя. Молодые люди никогда по-настоящему не интересуются историей. Гермиона покачала головой. — Зачем вы рассказываете мне всё это? — Потому что мы хотим работать вместе в будущем, и я определённо не могу позволить моему скоро будущему партнёру оставаться в неведении, — тёпло сказал Гриндевальд. — Видишь? Я почту наш будущий союз, поделившись своими знаниями. Обещаю, всё прояснится. Гермиона не ответила. Затягивание времени было лучшим планом, который у неё был сейчас, в любом случае. Так почему бы не послушать его бредовые идеи? — В своё время Певерелл был тем, кого называли мастером в магическом искусстве, — рассказал ей Гриндевальд. — Он превзошёл все заклинания и чары, известные человечеству, он изучил каждый аспект магии и говорил со всеми, кто считался мастером самим по себе. — Но скоро Певерелл наткнулся на что-то, чего другие волшебники не смогли разглядеть. Его всеобъемлющие знания позволили ему осознать, что у магии есть границы. Не будучи удовлетворённым этим, Певерелл попытался раздвинуть эти границы. Его усилия увенчались успехом. Момент, когда он увидел, как границы рушатся, стал откровением для Певерелла. Он понял, что то, чему до тех пор учили как магию, было на самом деле ничем иным, как изувеченной версией этой силы. Все убеждения и учения ограничивали магическую силу и превращали её во что-то негибкое. — Итак, Певерелл взял эту силу — которая считалась неизменной — и изменил её. Он сумел то, о чём до него никто даже не мечтал; он модифицировал самые основы магии. Он вернул магию природе. Он освободил её. Гермиона нахмурилась, слушая страстную речь Гриндевальда. Его слова совсем не нравились ей. И всё же она слушала, как Гриндевальд продолжал свой рассказ: — Вместо того чтобы прославлять Певерелла и благодарить его на согнутых коленях, другие волшебники отвернулись от него и назвали его демоном. Даже самим дьяволом. Певерелл не позволил им остановить себя. Он никогда не сдавался и, хотя все остальные называли его еретиком и пытались положить конец его работе, он запечатлел свои открытия на бумаге, Гермиона. — Его работа, его убеждения позже сумели повлиять на волшебников, как никто до или после него никогда не делал. Он расколол саму магию. Так, что после него остались две силы. Та, что втиснута в жёсткие формы и предписания; и новая, та, что есть чистая свобода, не связанная ничем. Вечно меняющаяся сила. Гермиона почувствовала головокружение, слушая Гриндевальда. Её мысли проносились в голове. Две силы магии? Одна контролируемая и одна вечно меняющаяся... Она уже слышала эти слова раньше, не так ли? «Вечная и вечно меняющаяся». Однажды Снегг использовал эти слова, но тогда он не описывал саму магию. Глаза Гермионы широко раскрылись от осознания, когда она уставилась на Гриндевальда. То, что он говорил... — Певерелл, он создал... — слабо прошептала она. — Тёмную Магию. Улыбка на лице Гриндевальда теперь была ледяной, пока он удерживал её в плену своего взгляда. — Не тёмную, — прошептал он. — Так могут называть её его противники. Нет, его путь магии — это изменение. Вечное изменение. Как может что-то, у чего нет формы и направления, быть тёмным и злым? Гриндевальд сделал шаг к ней. Добрая улыбка играла на его губах, пока он рассматривал её. Гермиона почувствовала, как её затягивает в его глаза. В его слова. Это пугало её. Словно видя её страх, Гриндевальд бросил ей обнадёживающий взгляд, прежде чем продолжить: — Как последователь учений Певерелла, мне не нравится, когда меня называют тёмным волшебником. Ибо я не тёмный. Я — свет. Так же, как и Певерелл был маяком света в те тёмные времена. Гермиона поморгала, пытаясь вырваться из его завораживающих глаз. Затем она бесстрастным голосом сказала: — Тёмная Магия — это зло. Оно прозвучало глупо в её собственных ушах. — Путь магии Певерелла — изначальная магия — ни хорош, ни зол. — Мягко сказал ей Гриндевальд. — Это свобода. Гермиона была ошеломлена. Её мысли, казалось, замерли на месте. Певерелл был истоком всего этого? С тех пор как она прочитала его манускрипт, она знала, что он тёмный. Но был ли он создателем всей тьмы? — Видишь ли, моя дорогая, — продолжал Гриндевальд. — Даже через тысячу лет после смерти Певерелла, тёмные силы всё ещё пытаются бороться против него и его наследия. Он создал нечто чудесное и уникальное. Он освободил магию, чтобы она могла быть тем, чем всегда должна была быть: Нетронутой и могущественной, как любая сила природы. Божественной. Гриндевальд сделал шаг к ней, его глаза блестели на неё с убеждённостью. — Во времена Певерелла люди были слишком недальновидны, чтобы осознать, что он создал. Поэтому они пытались бороться с тем, чего не могли понять. Даже по сей день волшебники всё ещё слишком упрямы, чтобы принять дар Певерелла. Гриндевальд отвернулся от неё и сделал несколько шагов прочь, продолжая своим завораживающим голосом: — Они называют это ересью и осуждают его путь магии. Я не позволю им продолжать противостоять природе. Я не позволю им совершить такое преступление. — Тёмная Магия опасна, — прошептала Гермиона, ненавидя, каким слабым был её голос. — Она используется только для того, чтобы ранить и убивать. Как это может быть путём природы? — Иногда, во всей своей красоте, природа жестока. И всё же нам никогда не следует осмеливаться судить её. Нам нужно принять своё место в природе и не бороться с ней. — Но Тёмная Магия исключительно о борьбе и разрушении. Это боль и страдания; нет ничего хорошего, ничего божественного за этой ветвью магии. Я видела Тёмную Магию, — возразила Гермиона, вкладывая убеждённость в свои слова. — Она приносит разрушение, ничего больше. — Почему ты говоришь так, Гермиона? — нежно спросил Гриндевальд. — Будь честна, почему ты демонизируешь магию Певерелла? Не потому ли, что ты поддалась всей пропаганде правительства? Знаешь ли ты вообще, что такое Тёмная Магия на самом деле. — Зачем вы рассказываете мне всё это? — дрожа прошептала Гермиона. — Ты спросила меня, почему я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне, — серьёзно ответил Гриндевальд. — Вот твой ответ: ты нужна мне. Гермиона уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду. Затем она растерянно забормотала: — Вы... вы нуждаетесь во мне? — Да, — подтвердил Гриндевальд. — Мы находимся в состоянии войны. Эта война бушует со времён Певерелла. Я хочу наконец положить ей конец. И ты, моя дорогая, поможешь мне. Гермиона сделала неуверенный шаг от него и слабо спросила: — Как я могла бы помочь? — Ты умна, моя дорогая, и ты невероятно сильная ведьма. — С жадным выражением на лице Гриндевальд добавил: — Наполненная духом Певерелла, не так ли? Гермиона напряглась, услышав намёк в его последних словах. Неужели он знает о Древней Магии? Гермиона резко вдохнула. Древняя Магия! Она внутри неё. Так глубоко переплетена с её собственной магией, что теперь это одна сила. Эта магия пришла непосредственно от Певерелла. Была ли её магия тёмной? Была ли она сама тёмной? Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на Гриндевальда. Он успокаивающе улыбался ей, видя панику на её лице. — Я чувствую это, — нежно сказал он ей, словно подтверждая её мысли. — Она по всему твоему телу. Ты излучаешь магию Певерелла. Изначальную магию. Ты дышишь ей; ты живёшь ей. Зачем ты борешься против неё? Тёмная магия? Гермиона с трудом отступила на шаг от него, качая головой. — Нет... — Ты — загадка. Парадокс. — Глаза Гриндевальда скользнули по её телу. Возбуждённый блеск появился в них. — Просто скажи мне, моя дорогая, кто создал тебя? — Чт... что? — выдавила Гермиона, чувствуя головокружение. — Хм, ты не хочешь раскрывать, кто твой создатель? — спросил Гриндевальд, казалось, совсем не удивлённый. — Не волнуйся, я выясню рано или поздно. Мне в любом случае нужно с ним встретиться. — О чём вы толкуете? — слабо произнесла Гермиона, мысли кружась в голове. — Очень смело, его действия. Так много могло пойти не так, — рассмеялся Гриндевальд, его глаза весело мерцая на неё. — Но вот ты здесь, загадочное создание. Почему, я думаю, даже Певерелл был бы в восторге встретить тебя. Ты — всё, за что он стоял. Всё, за что я борюсь. Он приблизился к ней и поднял руку, ласково заправив прядь её кудрявых волос за ухо. — Дитя изначальной магии. Вот почему ты нужна мне. Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на него. Нет, этого не могло быть. Её дыхание стало прерывистым, когда его слова дошли до неё. Дитя изначальной магии? Она отчаянно замотала головой. ...дитя Тёмной Магии...? Нет. Нет! Она не хотела принимать это. Больно прикусив нижнюю губу, до крови, она всё ещё смотрела на Гриндевальда. — Я... я не такая. Не как вы. Вы убили... вы... убили Марка, — прошептала Гермиона, её голос сдавленный и дрожащий. — Я никогда не буду сражаться за вас. Я не тёмная. Гриндевальд просто снисходительно улыбнулся ей, и мысли Гермионы пошли вразнос. Певерелл. Певерелл. Певерелл. Гермиона знала, кем он был. Она читала его манускрипт, и его тёмное мышление просачивалось из каждого его слова. С тех пор как она впервые открыла его проклятую книгу все те месяцы назад, она знала. Зачем она игнорировала это всё время? Певерелл был тёмным. Певерелл был убийцей. Он убил собственных братьев без сожаления. Почему магия, которую он передал в Непобедимую палочку, была чем-то, кроме как тёмной? Та самая магия, которая теперь слилась с телом Гермионы. Когда Том помог ей вернуть утраченную магию, ей было совсем не важно, что это будет означать также возвращение магии Певерелла. Тёмная магия... Нет. Нет. НЕТ! Гермиона начала сильно дрожать. Её магия всё ещё бушевала вокруг неё, и её присутствие теперь тошнило её. — Я НЕ ТЁМНАЯ! — отчаянно закричала Гермиона, желая, чтобы жгучая правда ушла. — Я не твой враг, — успокоил Гриндевальд. — Я могу быть твоим защитником. Гермиона лихорадочно замотала головой. Её глаза метнулись к двери, ведущей из церкви. Ей нужно было уйти отсюда. Немедленно! Её рука неконтролируемо дрожала, когда она подняла её. Её движения были взволнованными, когда она взмахнула рукой в сторону кучи ветхого дерева, которая лежала в углу неподалёку. Сгнившие обломки церковных скамей подчинились и поднялись в воздух. Следуя движению руки Гермионы, дерево помчалось к Гриндевальду. Волшебник щёлкнул запястьем, воздвигнув мерцающий щит вокруг себя. Дерево обрушилось на щит, не причинив никакого ущерба. Гермиона повернулась и помчалась к двери. Достигнув выхода, она отчаянно потянула огромную бронзовую ручку. Она не сдвинулась ни на дюйм. Более того, она была настолько статичной, что Гермиона была уверена, её удерживает магия. Когда она направила свою магию в дверь, она могла почувствовать ту же защиту, которая остановила её от трансгрессии раньше. Гермиона дёргала и толкала, но это было бесполезно. Магия Гриндевальда не отпускала дверь. Именно тогда Гермиона почувствовала мощное проклятие, несущееся к её спине. Инстинктивно она пригнулась и бросилась в сторону. Проклятие грохнулось в деревянную дверь, прямо туда, где Гермиона стояла мгновения назад. Её глаза метнулись к Гриндевальду. С Бузинной палочкой в руке он любопытно смотрел на неё. Она вздохнула дрожащим вздохом, когда увидела, как его магия потрескивает вокруг него. Это снова была странно бесцветная аура. Гермиона быстро вскочила с пола. Она подняла правую руку и яростно взмахнула ею в сторону Гриндевальда. Белый луч света вырвался из её руки и помчался к волшебнику. Гермиона держала руку поднятой и поддерживала поток магии в сторону противника. Гриндевальд легко взмахнул палочкой по воздуху. Белый луч врезался в невидимую стену, не в силах достичь Гриндевальда. Гермиона стиснула зубы и увеличила количество магии, которое она вложила в белый луч света. С поднятой палочкой у Гриндевальда не было проблем защитить себя. Гермиона незаметно щёлкнула пальцами левой руки. Акцио! Этим она послала простое заклинание призывания к каменному алтарю, который стоял у дальней стены церкви. Гриндевальд не заметил её действий. Простая магия заклинания призывания была скрыта более сильной магией белого луча. Тяжёлая каменная плита алтаря отреагировала на призыв Гермионы и легко поднялась в воздух. Поскольку Гриндевальд стоял прямо между Гермионой и алтарём, плита была нацелена раздавить его со спины. Затаив дыхание, Гермиона наблюдала, как плита несётся по воздуху, в то время как она всё ещё атаковала Гриндевальда белым лучом света. Всего секунды, и камень раздавит Гриндевальда, и всё же он не обнаружил опасность за своей спиной. Как раз когда камень должен был ударить волшебника, полупрозрачная стена бирюзового цвета возникла из ниоткуда. Плита столкнулась с этой стеной. Сила удара заставила тяжёлый камень лопнуть, и осколки камня разлетелись повсюду. Глаза Гриндевальда широко раскрылись от удивления. Взмах его палочки, и он подавил белый луч света от атаки Гермионы. Затем он слегка повернул голову и уставился на разбитый камень. Щелчком палочки он отменил бирюзовый щит. Он, очевидно, был частью автономной защиты, которая действовала независимо от него. Гриндевальд снова повернулся к Гермионе. Она с удивлением заметила, что весёлая ухмылка играет у него на губах. — Ты деришься нечестно, Гермиона, — весело сказал он ей. — Мне это нравится. Без дальнейших слов, Гриндевальд взмахнул палочкой по воздуху. Движение палочки было сложным, и Гермиона никогда не видела его раньше. Сероватый шар, состоящий из дыма, отделился от его палочки. Сфера дыма не помчалась к Гермионе, а вместо этого всплыла к сводчатому потолку церкви. Пока глаза Гермионы настороженно следовали за этой сферой, она полностью пропустила расчётливый блеск в глазах Гриндевальда, пока он наблюдал за ней, словно ястреб. Серый дым завис в воздухе прямо под красочной росписью на каменном потолке. Внезапно, без предупреждения, вспышка энергии покинула дым. Молния гневно трещала по воздуху, целясь прямо в Гермиону. Гермиона ожидала атаки, поэтому она быстро скрестила руки перед телом и позволила своей магии собраться там. Затем развела руки в стороны. Субсисто! Толстый жёлтый щит появился прямо перед ней. Всего через секунду гневно шипящий заряд энергии врезался в её щит. Мгновенно её щит превратился из жёлтого в оранжевый и ярко-красный, прежде чем рухнуть. Молния едва потеряла свою силу и помчалась к Гермионе. В последнюю секунду она швырнула себя в сторону. Краем глаза Гермиона увидела, что молния изменила направление и гневно последовала за её движением. Используя поступательное движение своего прыжка, Гермиона позволила себе упасть на пол и перекатилась через плечо. Молния не могла последовать за её резкой сменой направления. Опасно шипя, она врезалась в каменный пол, всего в дюймах от позиции Гермионы, оставив после себя дыру в полу. Дрожа, Гермиона поднялась с пола. Её глаза метнулись к серой сфере дыма, которая всё ещё парила прямо под потолком. Прищурившись, она увидела, что сфера излучает тонкие нити магии. Почти незаметно вся церковь была пронизана сетью магии, исходящей от сферы. Каждый раз, когда Гермиона двигалась, её магия нарушала эту сеть, и сфера чувствовала её положение. Сфера дыма снова засветилась, и другая молния протрещала по воздуху. Без колебаний Гермиона немедленно подавила собственную магию, чтобы она больше не нарушала сеть серой сферы. Затем она быстро взмахнула рукой и послала волну своей магии в сторону Гриндевальда. Сбитый с толку её действиями, молния теперь последовала за этой волной магии Гермионы и помчалась к Гриндевальду. Гермиона увидела, как Гриндевальд приподнял брови, когда он внезапно столкнулся с собственным проклятием. Его глаза метнулись к Гермионе, впечатлённый блеск в них. Молния почти достигла его, когда Гриндевальд взмахнул палочкой. Мгновенно молния затихла. Ещё одним взмахом палочки, и серая сфера на потолке исчезла, растворившись в ничто. Гермиона облегчённо выдохнула, почувствовав, как сеть магии затухает. — Ты и вправду восхитительна. — Гриндевальд улыбнулся ей. Возбуждение блестело в его глазах, когда он рассматривал Гермиону. — Скажи, ты действительно видела мою атаку? Большинство людей просто получают удар этим проклятием, никогда не выясняя, что их поразило. Но твои движения... ты действительно могла видеть магию, не так ли? Гермиона нахмурилась. Ну, конечно, она её видела. Честно говоря, эти ослепительно белые молнии было трудно не заметить. Что имел в виду Гриндевальд...? Гермиона резко вдохнула. Конечно, с тех пор как магия Певерелла захватила её тело, словно паразит, Гермиона могла не только чувствовать магию, но и видеть её. Она сузив глаза смотрела на Гриндевальда. Этим поединком он проверял её силы, не так ли? Больше нет, — гневно подумала Гермиона. Она подняла обе руки, пальцы широко растопырены, ладони направлены на Гриндевальда. Гермиона приблизила руки друг к другу. Зелёные искры время от времени перескакивали с одной руки на другую, гудя электричеством. Наконец руки Гермионы соприкоснулись. Указательный палец к указательному и большой к большому, Гермиона образовала кольцо руками. Её магия быстро скопилась внутри круга. Гермиона сжала губы и осторожно подула сквозь кольцо. Как только этот нежный поток воздуха прошёл сквозь него, он изменился и вышел с другой стороны как яростная буря. С свирепостью она прогрохотала по церкви, переплетённая с нитями магии Гермионы. Столкнувшись с яростной бурей, улыбка сползла с лица Гриндевальда, и он быстро взмахнул палочкой. Серебристый щит сформировался перед ним. Он опасно сотрясался в буре. В результате буря Гермионы сумела достичь волшебника. Она пронеслась над ним, магия за бурей яростно врезаясь в его щёку. Дрожа, Гриндевальд взмахнул палочкой, усиливая свой щит. Тонкая линия крови сочилась из пореза на его левой щеке, но он не обратил на это внимания. С концентрацией на лице он сражался против магии Гермионы. Тонкие нити бесцветной магии Гриндевальда покинули его щит. Эти нити медленно пробирались к Гермионе. Гибкие, какими они были, буря Гермионы не могла схватить их. Она не была предназначена для такой точной атаки. К этому моменту магия Гриндевальда почти достигла её. Со стоном разочарования Гермиона раздвинула руки. Яростная буря немедленно утихла. Ещё одним взмахом руки Гермиона возвела щит вокруг себя. Она ахнула, почувствовав, как эти нити магии Гриндевальда коснулись её щита. Они жадно облизывали его, пытаясь найти лазейку. Её глаза метнулись к Гриндевальду. Волшебник не двинулся с места, а всё ещё стоял в нескольких метрах от неё. Гермиона стиснула зубы от злости, обнаружив развесёлое выражение на его лице. Он игриво подмигнул ей, взмахнув палочкой. Мгновенно нити его магии оставили Гермиону. — Я всё ещё утверждаю, что ты невероятно талантливая ведьма, — сказал ей Гриндевальд, его голос спокойный, словно они не участвовали в ожесточённой дуэли прямо сейчас. — Но... — Щелчком его палочки щит Гермионы разрушился. — ...тебе всё ещё есть чему учиться. Она резко вдохнула, почувствовав, как её щит исчезает. — Я мог бы быть твоим учителем, Гермиона, — соблазнительно предложил Гриндевальд. — Ты — совершенное творение. Позволь мне помочь тебе раскрыть это совершенство. Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на него и качала головой, отступая на шаг. — Я никогда не буду работать на вас, — прошипела она ему и защитно окутала себя магией. Не дав ему никакого предупреждения, Гермиона взмахнула рукой. Яркое жёлтое проклятие покинуло её пальцы и помчалось к Гриндевальду. Ему даже не пришлось отрывать от неё взгляд, когда он взмахнул палочкой. Её жёлтое проклятие мерцало и затихло, прежде чем смогло даже приблизиться к волшебнику. — Моё дорогое дитя, ты не имеешь представления, что такое магия на самом деле. Форма магии Певерелла не ограничена никакими границами. Сражаться со мной бессмысленно, потому что на моей стороне бесконечность. Твой Штормовое заклинание только что было впечатляющим, признаю. Но против природы оно — ничто. Встреть воплощение ветра, Гермиона. Он ухмыльнулся ей, и Гермиона напряглась. С трепетом она наблюдала, как Гриндевальд взмахнул палочкой небольшим элегантным движением. Мгновенно его странно бесцветная магия, казалось, собралась в точке всего в метре справа от Гриндевальда. Гриндевальд наблюдал с довольной улыбкой на лице, как вихрь магии набирал импульс, вращаясь всё быстрее и быстрее. Гермиона осторожно отступила на шаг, когда внезапно этот вихрь взорвался всплеском ослепительно яркого света. Когда вихрь схлопнулся, он разорвал дыру в воздухе. Эта дыра выглядела как отверстие, ведущее в другой мир. Через этот портал мощная магия вливалась в мир Гермионы. Всё её тело задрожало, когда она столкнулась с таким количеством тёмной магии, которую никогда раньше не чувствовала. Что бы ни представлял собой мир по ту сторону портала, там царствовала тьма. Хотя он стоял всего в метре от отверстия, Гриндевальд нисколько не был затронут тёмной магией. Вместо этого он улыбался дрожащей фигуре Гермионы. — Певерелл дал нам нечто, Гермиона, — сказал он своим нежным голосом. — Он дал нам знание. Его глаза перешли с неё на портал. Его лицо сияло удовлетворением, пока он рассматривал тьму. Возбуждение слышалось в его тоне, когда он сказал ей: — Разве ты не видишь этого? Чувствуешь в воздухе? Эта сила — то, что Певерелл представил нам. Он освободил магию и дал нам выбор. С этими словами Гриндевальд снова взмахнул палочкой. На этот раз в сторону портала. Когда он это делал, он нежно прошептал, словно зовя возлюбленную: — Селено. Сначала ничего не произошло. Порта́л всё ещё парил там, выглядя как рана, разорванная в другом измерении. Тёмная яростная магия сочилась из этой раны. Внезапно ужасающий визг прорезал тишину. Гермиона почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Она нервно сглотнула, увидев, как что-то двигается в темноте того порта́ла. Послышался другой яростный визг, теперь ближе. Медленно фигура отделилась от порта́ла. Гермиона почувствовала, как её руки задрожали, когда её накрыла волна тёмной магии. Она болезненно прошла по её телу, и ярость, стоявшая за той магией, заставила её дыхание спёрться. Широко раскрытыми от страха глазами Гермиона наблюдала, как в порта́ле появилась женщина. Её тело всё ещё было окутано тьмой, но Гермиона могла видеть её лицо. Она была прекрасна. Её гладкая кожа была белой, как фарфор, без единого изъяна. У неё были полные розовые губы, и её высокие ску́лы лишь усиливали её экзотическую красоту. Её светлое лицо обрамляли угольно-чёрные кудрявые волосы. Хотя она была самой прекрасной женщиной, которую Гермиона когда-либо видела, эта потусторонняя красота заставила леденящую дрожь пробежать у неё по спине. Лицо женщины не отражало никаких эмоций. Словно высеченное из мрамора, на том лице не было никакого движения. Даже её глаза ничего не выражали. Гермиона содрогнулась, вглядываясь в глаза женщины. Они не имели никакого сходства с человеческими. Там не было ни зрачков, ни раду́жек, вместо этого её глаза были двумя угольно-чёрными сферами. Они выглядели неестественными и неуместными на том лице. Это было неправильно. Со странно резкими движениями женщина стала выходить из порта́ла. Гермиона ажнула от страха, увидев остальную часть тела женщины. Её грудь была обнажена, кожа её грудей такой же безупречной и нежной, как и её лицо. Начиная с кожи на её плечах и животе, блестящие тёмные перья росли на теле женщины. Их угольно-чёрный цвет контрастировал с бледностью её кожи. Там, где должны были быть её руки, сильные крылья были сложены вдоль её гладкого тела. Нижняя часть тела женщины была полностью покрыта такими же чёрными перьями. Наполовину женщина, наполовину животное, существо выглядело как извращённое изображение мощной хищной птицы. Грациозно птица-женщина отделилась от порта́ла и приземлилась на каменные плиты церкви, когти её ног резко скребли по камню. Её непостижимые чёрные глаза оценили окружение, голова женщины резко следуя за движением. Вскоре её глаза упали на Гриндевальда. Волшебник улыбнулся существу. — Селено, — нежно поздоровался он. Птица-женщина не отреагировала, а просто смотрела на него, её глаза странные и нечеловеческие. Внезапно она разомкнула свои совершенные губы. Резкий визг вырвался из её рта. Этот звук заставил Гермиону вздрогнуть от страха. Каким-то образом птица-женщина должна была обнаружить это движение. Она повернула голову, и её чёрные глаза устремились на Гермиону. Страх парализовал Гермиону, когда женщина посмотрела на неё. Магия, тёмная, как ночь, кружилась вокруг существа. Птица-женщина издала ещё один визг. Затем она расправила крылья и одним мощным взмахом поднялась в воздух. Стремительная, как хищник, птица-женщина ринулась на Гермиону, угрожающе подняв когти. Быстро Гермиона взмахнула дрожащей рукой. Ослепительное синее заклинание помчалось к птице-женщине. Никакой щит не возник, никакого контрпроклятия. В момент, когда проклятие Гермионы достигло женщины, оно просто исчезло. Магия проклятия была присоединилась к ауре тёмной магии, окружавшей птицу-женщину, добавляясь к её силе. Яростный взмах её крыльев, и птица-женщина послала волну магии в Гермиону. Гермиона быстро пошевелила руками. Скутулатус! Знакомый белый щит появился вокруг неё. Волна тёмной магии врезалась в щит. Сила щита сломалась и была всосана, теперь добавляясь к атаке птицы-женщины. Глаза Гермионы широко раскрылись от шока, и она могла лишь отпрыгнуть в сторону. Она вскрикнула от боли, почувствовав, как тёмная магия задела её левый локоть. Она оставила после себя глубокий порез. Гермиона сидела на корточках на полу, на одном колене и обеих руках. Её сердце бешено колотилось в груди. Ещё один нечеловеческий визг вырвался из губ птицы-женщины, когда она бросилась на Гермиону. Гермиона отпрянула. Когти женщины проскребли по камню, оставив глубокие царапины. Мощным взмахом крыла женщина оттолкнулась от земли и снова поднялась в воздух. Гермиона послала ещё одно проклятие в женщину. Ещё раз её проклятие было всосано в магию женщины. Убегая от опасности, Гермиона пыталась избежать бритвенно острых когтей, целящихся разорвать её на части. Она побежала к одной из колонн церкви, когда боль вспыхнула у неё в спине. Ощущалось, будто кто-то провёл ножом по её спине. Невероятная боль заставила колени Гермионы подкоситься. Она упала на пол. Липкая жидкость приклеила её блузку к спине. Игнорируя кровь и боль, Гермиона отползла по полу. На волосок она избежала бритвенно острых когтей птицы-женщины. Гермиона откатилась и прижалась к церковной колонне, намереваясь поместить колонну между разъярённой птицей-женщиной и собой. Гермиона содрогалась от напряжения, гадая, как уничтожить зверя. Словно прочитав её мысли, голос Гриндевальда отдался в церкви: — Гарпии не ни мертвы, ни живы, моя дорогая. Они — тёмные духи. Убить их невозможно. Словно подтверждая его слова, Гарпия взвизгнула яростно, её когти гневно впиваясь в колонну, удерживавшую её от добычи. На четвереньках Гермиона поползла прочь. Она могла чувствовать воздух, обдувающий её от яростных взмахов сильных крыльев Гарпии. Магия была совершенно бесполезна против Гарпии, и Гермиона не знала, как защитить себя. Её спина столкнулась со стеной церкви, и она ажнула от боли. Она могла чувствовать, как кровь течёт из ран, пока она прижималась к стене. К этому моменту Гарпия уже обогнула колонну и бросилась на Гермиону, подняв когти. Гермиона возвела ещё один щит. Снова он был бесполезен против тёмной магии Гарпии. Гермиона зажмурила глаза и отвернула голову, ожидая, когда безжалостные когти вонзятся в неё. — Стой, — раздался голос в церкви. Неуверенно Гермиона осмелилась открыть глаза. Беззвучный вздох страха вырвался у неё, когда она обнаружила Гарпию, сидящую на полу прямо перед ней. Её когти скребли по каменному полу, и её нечеловеческие чёрные глаза смотрели на Гермиону сверху вниз. — Спасибо тебе, Селено, — прошептал Гриндевальд. Он стоял прямо рядом с Гарпией и смотрел на неё с восхищением в глазах. Лишь неохотно Гарпия оторвала взгляд от своей добычи. Её глаза кружились тьмой, пока она смотрела на Гриндевальда. В тех глазах не было ни узнавания, ни каких-либо других человеческих эмоций. Гриндевальд поднял левую руку. Он провёл палочкой по ладони, оставив после себя кровоточащий порез. Гарпия наблюдала, как кровь капала с руки Гриндевальда на каменный пол. Как только кровь соприкоснулась с полом, пустые глаза Гарпии рванулись обратно к Гриндевальду. На лице Гарпии всё ещё не было эмоций, ни гнева, ни чего-либо ещё. Резко она расправила свои прекрасные чёрные крылья. Одним взмахом тех крыльев Гарпия исчезла в порыве ветра. Гермиона всё ещё лежала растянувшись на полу, её сердце бешено колотясь в груди. Её дыхание было частым, спина болела невыносимо, и её тело сильно дрожало, когда она подняла голову и посмотрела на Гриндевальда. Он стоял прямо перед ней. Благожелательная улыбка всё ещё была на его лице, пока он рассматривал её. — Я хочу тебя, Гермиона, — сказал он ей, и его голос не оставлял места для возражений. — Я знаю, это эгоистично, видя, что ты не более чем дитя, но ты нужна мне на моей стороне. Всё ещё тяжело дыша, Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на него. — В конце концов, Селено и ты не так уж и различны. Хочешь ты принять это или нет, ты принадлежишь к изначальной магии, — почти любовно прошептал ей Гриндевальд. Горло Гермионы сжалось, когда она услышала его слова. Певерелл был Тёмным Волшебником. Все его творения были тёмными. Даже Бузинная палочка. Магия той палочки была внутри неё... она была частью её. Гриндевальд был прав, не так ли? Она была тёмной. Певерелл сделал её такой. Гермиона смотрела на Гриндевальда и отрицательно качала головой. — Я никогда не буду сражаться за тьму. Это лишь заставило Гриндевальда тихо рассмеяться. Он медленно поднял палочку. Его глаза весело мерцали, когда он сказал: — Тебя ввели в заблуждение, моя дорогая. Это не тьма. Ты выросла среди людей, кормивших тебя ложью. Они развратили тебя своими архаичными убеждениями. Я покажу тебе, что все эти невежественные люди делают с изначальной магией. С этими словами он взмахнул палочкой на Гермиону. Она отпрянула от него. Ничего не произошло, и она растерянно посмотрела на Гриндевальда. Он просто любопытно смотрел на неё. Внезапно Гермиона заметила лёгкое покалывание в правой руке. Ощущалось, будто кровь приливает к онемевшей конечности. Гермиона подняла руку и осмотрела её. Она выглядела нормальной, хотя покалывание усилилось. Оно начало болеть. Глаза Гермионы широко раскрылись, когда кончики её пальцев начали бледнеть. Они выглядели серыми и восковыми. Медленно бледность сползла с кончиков, тупая боль сопровождая процесс. Гермиона попыталась согнуть пальцы, надеясь избавиться от странной боли. Она вскрикнула от испуга, обнаружив, что не может пошевелить пальцами. Они стали жёсткими и негнущимися. Затем кожа под ногтями потемнела, прежде чем распространиться по пальцам. Гермиона с ужасом наблюдала, как обесцвеченная кожа сморщилась, и вся чувствительность покинула её усохшую руку. Медленно ткани под её кожей разрушились, потеря вещества заставляя казаться, будто её ногти отросли на несколько миллиметров. Испуганный всхлип вырвался у Гермионы, пока она беспомощно наблюдала, как разлагающаяся плоть наконец потеряла всякую устойчивость и отпала кусками, обнажая кости внизу. Разложение распространялось, сползая по её пальцам. Увидев прогрессирующий характер разложения, Гермиона вырвалась из оцепенения, в которое впала. Не думая, она вытянула указательный палец левой руки и направила режущее проклятие на свою умирающую правую руку. Ослепляющая боль ударила её, когда проклятие прорезало всё ещё жизнеспособную ткань. Проклятие отсекло половину её руки, оставив лишь жалкий обрубок там, где когда-то был её мизинец. Остальные её пальцы, всё ещё прикреплённые к тому, что было половиной её ладони, лежали гниющим куском на полу, медленно превращаясь в ничто, кроме пыли и костей. Красная кровь хлынула из зияющей раны, которую режущее проклятие оставило от руки Гермионы. Кровь текла по обнажённой мышечной ткани, костям и сухожилиям. Гермиона подавила ещё один всхлип и прижала сильно кровоточащий обрубок к груди. — Очень хорошо, — тёмный голос проник в её отчаяние. Сдерживая новые всхлипы, Гермиона подняла голову. Она обнаружила Гриндевальда, улыбающегося ей сверху вниз. Его взгляд со интересом скользнул по её окровавленной руке. — Ты инстинктивно сделала правильное дело. Ты отрезала распространяющуюся болезнь, — сказал он ей, словно они обсуждали это за чашкой чая. — Разве ты действительно можешь винить меня за то, что я делаю то же самое? Если я не буду действовать, никто не будет, и наш мир погрязнет в руинах. Он держал палочку в руке и нежно постучал ею по бедру, рассматривая её кровоточащую руку. — Гермиона, перед тобой развилка. Одна тропа ведёт во тьму и страдание. Другая — чистый свет. Гриндевальд присел на корточки перед ней, его лицо всего в дюймах от её собственного. Гермиона вздрогнула, когда его завораживающие глаза впились в неё. — Я хочу помочь тебе, — успокаивающе сказал он, его нежный голос омывая её. — Я готов бороться за тебя. Он потянулся к ней и провёл рукой по её щеке. Гермиона вздрогнула от его прикосновения, крепче прижимая кровоточащие остатки руки к груди. — Я могу показать тебе путь к свету, — замурлыкал ей Гриндевальд. — Останься на моей стороне, и я подарю тебе весь мир. Тихий всхлип вырвался у Гермионы, пока она смотрела на него. Его магия вздымалась вокруг него, и она могла чувствовать её на своём теле. Она скользила по ней, лаская её кожу и приглашая её собственную магию присоединиться к танцу. И всё же Гермиона могла чувствовать грубую силу, скрытую под этой нежностью. Одно неверное движение, одно слово, которое он не хотел слышать, и Гриндевальд больше не будет сдерживать свою магию. Если бы он захотел, он мог бы разорвать её на части. Резко Гриндевальд поднялся с корточек и возвысился над сжавшейся фигурой Гермионы. — Поверь мне, Гермиона, если ты присоединишься ко мне, не будет ничего, чего ты не смогла бы достичь. Ты будешь непобедима. Присоединись к светлой стороне, и ты станешь самой могущественной ведьмой, когда-либо ступавшей по земле, — обещал Гриндевальд сладкоголосым тоном. Затем угрожающий блеск вспыхнул в его глазах, когда он продолжил: — Откажись же от меня, и ты будешь поглощена тьмой. Между её мучительно пульсирующей рукой — или тем, что от неё осталось — и страхом, носившимся по её жилам, Гермиона поняла одно: Присоединится ли она к Гриндевальду или нет, тьма всё равно поглотит её. Ей нужно убраться подальше от волшебника. Гермиона дрожа взмахнула левой рукой, вкладывая всю свою магию в движение. Её магия подчинилась и покинула её мощной вспышкой. Она сильно врезалась в защиту Гриндевальда и оттолкнула его на шаг назад. Гермиона использовала это и лихорадочно вскочила на ноги. Голова у неё закружилась, чёрные точки заплясали в зрении от потери столь большого количества крови. Она проигнорировала тошноту и побежала прочь, отчаянно стараясь создать как можно больше расстояния между волшебником и собой. Гермиона едва сделала несколько шагов, как почувствовала яростную волну магии, несущуюся к её спине. Она так сильно трещала в воздухе, что Гермиона почти могла почувствовать её вкус на языке. Прежде чем то проклятие могло достичь её, она швырнула тело в сторону. Тихий вздох боли вырвался у неё, когда она сильно ударилась о каменный пол церкви. Проклятие врезалось в плиты, полностью разрушив одну и заставив глубокие трещины появиться на соседних. Гермиона неконтролируемо дрожала. Кровь свободно хлестала из глубоких ран на спине и её изувеченной правой руки. Она уже могла чувствовать, как сознание ускользает от всей боли и потери крови. Она повернулась и увидела Гриндевальда, идущего к ней с поднятой палочкой. Как она может победить его? Она теперь так слаба, что сомневалась, сможет ли вообще подняться. Чёрт! Гермиона стиснула зубы. То, что говорили, было не слухом. Когда Гриндевальд поднимал палочку, не было никакого способа выиграть против него. Гермиона вдохнула, страх разрывая её. И всё же она не собиралась присоединяться к нему. Никогда. Гермиона не собиралась позволять Певереллу победить. Он внушил ей эту тёмную магию, но она не собиралась действовать согласно ей. Что бы Гриндевальд с ней ни делал, она не собиралась присоединяться к нему. Игнорируя агонию, в которой она находилась, Гермиона протянула левую руку. — Суспиратио дракóнис! Её магия запокалывала вниз по руке, в ладонь. Она гневно зашипела, когда покидала её через ладонь. Как только её магия коснулась воздуха, она превратилась в жар, который немедленно вспыхнул пламенем. Это был не весело потрескивающий оранжево-красный огонь. Этот огонь будет яростно гореть, плавить и уничтожать всё при соприкосновении. Синее пламя врезалось в щит, который призвал Гриндевальд. Подобно сварочной горелке, пламя угрожающе шипело, сражаясь против него. Жар был настолько интенсивным, что Гермиона увидела, как плиты трескаются под ним, медленно начиная светиться там, где они были ближе всего к пламени. Гриндевальд отступил на шаг, столкнувшись с атакой Гермионы. Она увидела, как он удивлённо приподнял брови. Но затем у неё упало сердце, когда улыбка начала изгибать его рот. — Использование таких тёмных заклинаний, — усмехнулся он ей. — Ты уже наполовину там. Затем он закружил Бузинную палочку по воздуху. Яростный огонь взревел в знак протеста, когда магия Гриндевальда задушила его. Она высосала весь воздух, тем самым уничтожив огонь. Гермиона не могла ничего поделать, кроме как в ужасе наблюдать, как её огненное проклятие рушится. Ещё один взмах Бузинной палочки, и магия Гриндевальда столкнулась с ней. Она вскрикнула от боли, когда её отбросило прочь. Боль пронзила её уже травмированную спину, когда она ударилась о каменную стену. Беспомощно она обмякла на пол. Гермиона лежала там, слабо прислонившись к стене, и в страхе наблюдала, как Гриндевальд подходит к ней. Он остановился прямо перед ней. Злобная улыбка растянула его рот, пока он смотрел на неё сверху вниз. Гермиона испуганно прижала тело к каменной стене позади себя. Гриндевальд поднял палочку, тёмная магия уже собираясь на её кончике. Она отвернула от него лицо, зажмурив глаза. Прежде чем Гриндевальд смог завершить свою атаку, другой голос отдался в церкви: — Протегерис. Её глаза раскрылись. Стена синего света появилась между ней и Гриндевальдом. Сила её была настолько велика, что сумела оттолкнуть волшебника на шаг назад. С яростным оскалом на лице Гриндевальд уставился на стену, которая гудeла магией. Гермиона повернула голову, услышав шаги, спешащие к ней. Тихий всхлип вырвался из её дрожащих губ, когда она увидела бегущего к ней Тома. Он держал свою бледную палочку в руке, и на его красивых чертах было тёмное выражение. Его магия была яростным вихрем силы, бушевавшим вокруг него. Синеватый щит всё ещё удерживал Гриндевальда на расстоянии, когда Том достиг Гермионы. Его серые глаза слегка расширились, когда он увидел всю кровь на её одежде. Он присел на одно колено рядом с ней. Беспокойство мелькнуло на его лице, когда он оценил её травмы. — Гермиона? Ты... Том не смог закончить вопрос, как Гермиона быстро бросилась на него. Она всё ещё прижимала кровоточащую руку к себе, но теперь обвила другой рукой Тома и отчаянно прижалась к нему. Она зажмурила глаза и спрятала лицо у него на груди. Она могла чувствовать тёмную магию Тома по всему её телу, как бушующий ураган. На этот раз эта тёмная сила утешила её. Гермиона содрогнулась, услышав невозмутимый голос Гриндевальда: — О, ещё один гость? Я надеялся, что ты появишься. — Геллерт Гриндевальд, полагаю, — ответил Том, его голос смертельно холоден. Гриндевальд тихо рассмеялся: — Ну конечно. С кем я имею честь разговаривать? — Том Риддл. — Какое очень маггловское имя, — насмешливо прокомментировал Гриндевальд. В результате Гермиона почувствовала, как магия Тома гневно дёрнулась. Всё ещё дрожа, она посмотрела на него. Зловещий красный отблеск тлел в его серых глазах, пока он смотрел на Гриндевальда. Гермиона повернула голову. Гриндевальд всё ещё стоял за синим щитом, который призвал Том, но он, казалось, нисколько не был обеспокоен им. На его лице росла озорная ухмылка. Когда он заметил внимание Гермионы, Гриндевальд даже подмигнул ей, заставив Гермиону вздрогнуть. Том почувствовал её содрогание и быстро взглянул на неё. Резкая складка появилась между его бровями, когда он осмотрел её. Он слегка отстранился от неё и нежно прошептал: — Покажи мне руку. Гермиона послушалась его и всхлипнула от боли, когда пошевелила правой рукой. Том сузил глаза, уставившись на её изувеченную руку. Она могла видеть, что его челюсть была сжата в немой решимости сдержать свой гнев. Пока он осматривал её травмированную руку, Гермиона заметила, что он никогда по-настоящему не спускал глаз с Гриндевальда. Она и сама взглянула на золотоволосого мужчину. С не сходящей улыбкой Гриндевальд с интересом наблюдал за ними. С сердитым нахмуренным лицом Том поднял палочку и закрутил её по воздуху. Полоса серебристого тумана появилась. Сначала бесформенный, туман быстро затвердел и наконец превратился в части человеческой руки. Ещё один взмах палочки, и Том направил руку к Гермионе. Она широко раскрытыми глазами наблюдала, как серебряная рука приплыла к всё ещё сильно кровоточащим остаткам её правой руки. Серебряная рука прикрепилась к ране, и Гермиона тихо ахнула, когда жестокая боль немедленно прекратилась. Чувствительность вернулась к её руке, и она обнаружила, что может двигать серебряными пальцами, как своими собственными. — Пусть она всегда служит тебе верой и правдой, — прошептал ей Том, запечатывая свою магию. Гермиона взглянула на него и дрожащим голосом сказала: — Спасибо. Он отрывисто кивнул, прежде чем схватил её за руку и поднял в стоячее положение. Голова Гермионы закружилась, когда она встала, потеря крови всё ещё сказываясь на ней. Она взглянула на свою руку. Рукав всё ещё был пропитан её собственной кровью, но её новая серебряная рука была безупречна. Рука Тома обвила её талию, и Гермиона была крепко притянута к нему. Всё это время Том смотрел на Гриндевальда, его глаза пылая едва сдерживаемой яростью. Гриндевальд, с другой стороны, смотрел на них обоих с безмятежным выражением на лице. Небрежный щелчок его палочки, и церковная дверь, через которую вошёл Том, захлопнулась, закрытая большим, чем просто её тяжёлым замком. Ещё один взмах его палочки, и синеватый щит, который призвал Том, замерцал и погас. Гриндевальд сделал шаг к ним, заставив Тома усилить хватку на Гермионе. Его магия вздыбилась вокруг него как агрессивная чёрная аура, её нити мстительно тянусь к Гриндевальду. Почувствовав тёмную магию Тома в воздухе, Гриндевальд приподнял бровь. — Как странно, — приятно сказал он. Затем он повернулся к Гермионе и с усмешкой добавил: — Услышав все твои убеждения и принципы, я должен признать, что представлял твоего рыцаря в сияющих доспехах не столь уж тёмным. — Не говори с ней, — прошипел Том Гриндевальду. Волшебник просто посмотрел на Тома добродушно, ни впечатлённый, ни разозлённый тоном другого. — Я очень рад встрече с тобой, Том. — Гриндевальд улыбнулся обаятельно. — Ты не против, если я буду называть тебя «Том», не так ли? Магия Тома никогда не утихала, а всё ещё бушевала вокруг него, когда он мрачно прошептал: — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты с ней сделал. Гриндевальд продолжал радушно, совершенно не затронутый яростным взглядом Тома: — Я понимаю твоё раздражение. Поверь мне, я глубоко сожалею о своём прежнем поведении по отношению к Гермионе. Если бы я знал, кто она, я бы проявил к ней больше уважения. — Он очаровательно улыбнулся Тому. — Ты должен простить мои грубые действия. До того, как я встретил её сегодня, я лишь выслеживал нашу дорогую Гермиону, потому что она украла у меня кое-что. Я не имел представления, какое интересное создание она на самом деле. Взгляд Гриндевальда ненадолго мелькнул к защитной руке, которой Том обвил Гермиону. Его глаза заблестели возбуждением, когда он проницательно взглянул на Тома. — Это был ты, не так ли? Том сузил глаза на другого и притянул Гермиону крепче к себе. — О чём ты толкуешь? Лицо Гриндевальда осветилось, и он протащил: — Да, это был ты. — Его спокойные глаза медленно, оценивающе, скользнули по Тому. — Я чувствую это в твоей магии, Том: связь. — Что ты несёшь? — прошипел Том другому, его голос смертельно холоден. Гриндевальд проигнорировал вопрос, но любопытно осведомился: — Полагаю, ты использовал манускрипт Певерелла? Как ты создал её? Эта магия, где ты нашёл её? Я даже чувствую те же связывающие заклинания. Как ты воссоздал их? Гермиона почувствовала, как Том напрягся. Затем его рука вокруг неё сжалась болезненно. — Это тебя не касается, — ответил Том, злоба искажая его голос. Улыбающиеся глаза Гриндевальда перешли на Тома, оценивая его. Затем он весело сказал: — Пожалуйста, прости мою грубость, но я просто не могу удержаться от вопросов. Это всё так захватывающе. Но ты прав, я могу понять твоё нежелание рассказывать мне. Это вполне естественно, что ты хочешь её оставить. Внезапно жёсткий блеск появился в глазах Гриндевальда, контрастируя с улыбкой на его лице. — Я хочу Гермиону, и ты знаешь так же хорошо, как и я, что мне придётся победить тебя. Том холодно усмехнулся, услышав это. — Ты думаешь, что сможешь победить меня? — Безумный блеск появился в его багровых глазах, когда он прошептал: — Ты не получишь то, что принадлежит мне. Гермиона ахнула, почувствовав, как тёмная магия проносится вокруг Тома. Гриндевальд, совсем не впечатлённый, сиял на Тома. — Я понимаю, что ты не хотел бы расставаться с чем-то столь драгоценным. — Он взглянул на Гермиону в объятиях Тома. — Она впечатляющая, и я поздравляю тебя с созданием чего-то столь уникального. И всё же я сделаю её своей. — Ты, кажется, очень уверен в себе, — пренебрежительно усмехнулся Том Гриндевальду. Другой волшебник просто ухмыльнулся. — Да, — легко признал он. — Ещё одна вещь, которая, кажется, объединяет нас. С злобным блеском в глазах Том уставился на другого. Затем он толкнул Гермиону защитно за себя. Острые глаза Гриндевальда проследили за ней, прежде чем его взгляд рванулся обратно к Тому. — Необязательно доводить до этого, Том, — тихо сказал он. — Как насчёт того, чтобы мы забыли наш спор, и ты передашь Гермиону мне? Я знаю, насколько она ценна, но я обещаю, я возмещу твою потерю. Гермиона стояла позади Тома, и её руки дрожали, пока она крепко держалась за спину его чёрных мантий. — Сомневаюсь, что это подлежит обсуждению, — сказал Том. Широкая улыбка растянулась на лице Гриндевальда, и расчётливый блеск появился в его глазах, когда он это услышал.