Ultima ratio

Пальцы Тома с такой силой впились в чёрный камень, что тот, казалось, прожигал ему ладонь. Его взгляд скользнул по Рыцарям. Остальные слизеринцы попятились, ощутив в воздухе его яростную магию, но глаза Тома зацепились за Лестренджа. Голос Тома прозвучал леденяще тихо, почти беззвучным шёпотом, но от этого слова стали лишь смертоноснее: — Если хоть волосок упадет с ее головы, я убью тебя. Он увидел, как глаза Лестренджа расширились от паники, но не стал ждать ответа. Резко развернувшись, Том бросился бежать по коридору, оставив своих Рыцарей позади.

_._._._._

Пока Том мчался прочь от Выручай Комнаты, он вновь нащупал внутреннюю связь с Гермионой. Стиснул зубы. Её присутствие едва ощущалось — будто сквозь толщу воды. Либо она была очень далеко, либо... Либо тяжело ранена. От этой мысли его магия забилась в нём лихорадочной пульсацией, подгоняя вперёд. Чёрный камень в его руке — близнец того, что был вправлен в кулон Гермионы, — вспыхнул с новой силой, говоря яснее слов: она в смертельной опасности. Том ускорился, несясь по коридору. Нужно было спешить. Очевидно, Гермиона покинула территорию Хогвартса и попала в беду. Что заставило её уйти? Почему она ничего не сказала? С ужасом вспомнился последний раз, когда она оказывалась в опасности. Люди в тёмных плащах напали на неё в Запретном лесу. Они причинили ей боль и — Том судорожно сглотнул — метнули в неё Смертельное проклятие. Неужели они снова нашли её? Волна тревоги захлестнула его. Дрожащими от ярости пальцами он сунул раскалённый камень в карман мантии, уже выбегая в следующий коридор. Нужно было покинуть Хогвартс, но замок был под защитой проклятых антитрансгрессионных чар. Чтобы переместиться к Гермионе, требовалось выйти за пределы школьных владений. Громко выругавшись, Том наконец достиг Главной лестницы. Спускался, перепрыгивая через две ступеньки. От первого этажа его отделял лишь один пролёт, когда он врезался в толпу студентов. Болтая и смеясь, они направлялись в Большой зал на ужин. Том выругался снова, заставив парочку пуффендуек возмущённо на него уставиться. Он проигнорировал их, пытаясь пробиться сквозь давку. Увы, лестница была здесь так узка, что продвижение оказалось ничтожным. — Дорогу! — рявкнул он и грубо оттолкнул группу первокурсников. Помеху прервал знакомый голос. Том едва не закричал от досады, заметив профессора зельеварения в нескольких шагах от себя. — Том! — строго воскликнул Слизнорт. — Что это значит? Профессор был явно шокирован грубым поведением своего лучшего ученика. Том бросил взгляд на Слизнорта, явно ожидавшего объяснений. К тому моменту остальные ученики и вовсе замерли, глупо уставившись на Тома и полностью перегородив лестницу. И снова камень в его кармане яростно жёг кожу. — Чёрт! — Он терял драгоценное время. Слизнорт фыркнул, возмущённый откровенным хамством, и открыл рот — несомненно, для пространной нотации. Не желая этого слушать, Том просто выхватил палочку. Гермиона в опасности, и он должен быть рядом. Его яростная магия взвыла в ответ. Она вырвалась из него тёмными волнами и с силой закружилась вокруг. Двух ближайших гриффиндорцев грубая сила его тёмной магии швырнула о стену. Даже Слизнорт был вынужден пошатнуться и отступить от разъярённого слизеринца. — Том?.. — слабо пробормотал профессор. Глаза Тома вспыхнули опасным багровым цветом, когда он взглянул на Слизнорта. Без лишних слов он резко развернулся и, презрев лестницу, перепрыгнул через каменные перила. Несколько девочек вскрикнули, когда Том прыгнул вниз. До земли было добрых десять метров — падение сулило сломанную шею. За мгновение до того, как он мог врезаться в каменный пол, его падение замедлила его же магия, позволив мягко спланировать последний метр. Он ловко приземлился в низкой стойке, уперев в пол одну ступню, колено и обе руки. Не теряя ни секунды, Том вскочил и помчался в вестибюль. Как и лестница, он был забит студентами, направлявшимися в Большой зал. Все они смотрели на Тома выпученными глазами. Он не останавливался, расталкивая их на пути к дверям, и не замедлил шаг, даже услышав голос Диппета. — Что здесь происходит? Взволнованный переполохом, директор покинул Большой зал, чтобы навести порядок. Увидев Тома, несущегося через зал и грубо отбрасывающего других учеников, Диппет воскликнул с резкой ноткой в голосе: — Мистер Риддл, остановитесь сию секунду! Том даже не обернулся на разгневанного профессора. Он продолжал мчаться к выходным дверям. На бегу он поднял палочку и взмахнул ею. Электрически-синяя полоса магии прорезала воздух. Она с силой ударила в дубовые двери. Защитные чары, удерживавшие их запертыми, поддались, и с громким треском створки распахнулись. Том выбежал наружу, оставив позади шокированные вздохи и пересуды обитателей Хогвартса. Ускорившись, он обогнул Большое озеро, держа путь к Главным Воротам. Смутно вспомнил, как в последний раз шёл этой дорогой. Неужели всего сутки назад он, пьяный в стельку, брел по этой самой тропинке к замку? Теперь же он бежал в обратном направлении, и каждый его шаг был полон цели и решимости. Дыхание его стало прерывистым, а лёгкие горели, когда он наконец достиг ворот, отмечавших границу Хогвартса. Взмахом палочки он отпер их — к счастью, способ сделать это он отыскал ещё на третьем курсе. Том быстро проскользнул наружу, оставив позади школьную защиту, и поспешно вытащил из кармана чёрный камень, вновь обжигавший кожу. Сконцентрировавшись на тянущей нити, что связывала этот камень с его близнецом, он позволил ей вести свою магию. Затем повернулся на месте. Громкий щелчок — и Том растворился в воздухе, оставив Хогвартс и его озадаченных обитателей позади. Спустя считанные секунды он вышел из тёмного давления трансгрессии. Он стоял на просёлочной дороге где-то в сельской местности. Вокруг простирались луга, огороженные изгородями и невысокими каменными стенами. Неподалёку Том увидел церковь. Заброшенное здание одиноко стояло среди бескрайнего пейзажа. Покрытые лишайником и мхом надгробия отмечали небольшое кладбище сбоку от церкви. Некоторые камни были повалены и забыты в траве. Старый корявый тис ветхо прислонился к стене; за долгие годы его упорные корни проложили трещины в каменной кладке. Том крепче сжал палочку, пока его серые глаза скользили по церкви. Место казалось покинутым, но он чувствовал его в воздухе: всё здесь пропитано Тёмной Магией. Его собственная магия уже бушевала вокруг, ревниво требуя позволения сокрушить эту чужую силу. Решительно Том направился к церкви. Чем ближе он подходил, тем гуще становилась магия в воздухе. Вскоре он оказался перед входом. Защитная магия была искусно вплетена в дверь. Очевидно, она была призвана удерживать что-то внутри. Или кого-то... С этой тревожной мыслью Том поднял палочку и атаковал защитные чары. Потребовалось время, но изнутри защита была слабее. Наконец она поддалась, и из древнего замка церковной двери раздался щелчок. Осторожно, не выпуская палочку, Том открыл дверь и переступил порог. Внутри было куда прохладнее, и воздух отдавал затхлым запахом тления. Пол был выложен грубыми каменными плитами, а в толстых стенах зияли окна. Когда взгляд Тома скользнул по помещению, он быстро остановился на единственных других людях в этой комнате. Пока что они не заметили его присутствия. С тех пор как он почувствовал, как чёрный камень жжёт карман, Том готовился к чему-то подобному. И всё же желудок его болезненно сжался, когда он увидел Гермиону, беспомощно распластанную на полу. Его яростная магия дёрнулась при виде крови, пропитавшей её одежду. Её бледное лицо было обращено к мужчине, стоящему перед ней. В карих глазах Гермионы мелькал страх, но и отчаянное упрямство. Взгляд Тома метнулся к светловолосому мужчине. Невысокий, он казался довольно невзрачным. Однако внешность обманчива. Вокруг этого человека потрескивала Тёмная Магия. Она плясала в воздухе и пронизывала сам камень церковных стен. Магия Тома вырвалась из него и взвилась вокруг, жадно стремясь присоединиться к этому Танцу Смерти. Именно тогда светловолосый мужчина направил на Гермиону палочку. Её глаза расширились от страха. Очевидно, она была слишком слаба, чтобы защититься, и лишь отвернулась, ожидая удара. Магия Тома гневно дёрнулась, когда он увидел, как этот человек угрожает его Гермионе. Не раздумывая, он взмахнул палочкой по воздуху. Его яростная магия с лихвой стремилась обернуться заклинанием, чтобы защитить его собственность. — Протегерис. Мгновенно перед Гермионой возник синеватый щит, укрыв её от светловолосого волшебника. На лице Гермионы мелькнуло недоумение, когда она уставилась на синий барьер. Но, обернувшись и увидев Тома, её черты исказило облегчение. Он яростно смотрел на кровь, покрывавшую её. Её блузка отливала багрянцем. Достигнув Гермионы, Том опустился на пол рядом с ней. — Гермиона? Ты... — он не успел договорить, как Гермиона внезапно бросилась к нему. Она быстро обвила его левой рукой — правая, очевидно, была ранена — и прижалась к нему. Том чувствовал, как она дрожит всем телом, уткнувшись лицом ему в грудь и крепко вцепившись в него. Он поднял руку и обнял её. Его тёмная магия потекла к ведьме и защитно обвила её. Прижимая Гермиону к себе, Том бросил взгляд на светловолосого мужчину. Синий барьер всё ещё разделял их, но Том чувствовал желание развеять щит и стереть с лица этого ублюдка насмешливую усмешку. Его глаза медленно скользнули по мужчине, и именно тогда Том узнал его. Он видел это лицо раньше. Фотографии печатали в «Ежедневном пророке». Правда, довольно смазанные, но, движимый любопытством, Том рассматривал их пристально. Тогда его впечатлили деяния этого человека. Теперь же он хотел лишь разорвать его в клочья. — О, ещё один гость? — прозвучал голос блондина, отвратительно-слащавый. — Я надеялся, что ты появишься. Ублюдок! Том едва сдерживал свою магию. Лишь дрожащее тело Гермионы в его объятиях удерживало его от немедленной атаки. Оскалившись, Том произнёс: — Геллерт Гриндевальд, полагаю. — Ну конечно, — ответил Гриндевальд тоном, противно-дружелюбным. — С кем я имею честь разговаривать? — Том Риддл, — выплюнул он агрессивно. Уголок рта Гриндевальда дёрнулся в усмешке, когда он ответил: — Какое маггловское имя. Том стиснул зубы, глядя на Гриндевальда. Его магия бушевала вокруг, и частицы этой ледяной силы касались его мыслей, шепча слова о мести. Всё это время Гриндевальд улыбался ему. Его беспечность заставляла кровь Тома кипеть от ярости. Гермиона содрогнулась в его объятиях, и он взглянул на неё. Она всё ещё была в крови, защитно прижимая правую руку к груди. — Покажи мне руку, — приказал Том. Гермиона повиновалась. Том едва не потерял контроль над своей убийственной магией, увидев её травмированную кисть. Жестокое заклинание впилось в неё, оставив от руки почти ничего. Из зияющей раны свободно сочилась кровь. Том глубоко вдохнул, заставляя свою взбешённую магию отступить, чтобы помочь Гермионе. Он взмахнул палочкой по воздуху, формируя свою тёмную магию в довольно сложное заклинание. С удовлетворением он наблюдал, как его магия повинуется и создаёт серебристую замену утраченной кисти. Рука проплыла по воздуху и соединилась с раной. Том с удовлетворением заметил, как часть боли покинула глаза Гермионы. — Пусть она всегда служит тебе верой и правдой, — прошептал он ей, и его слова завершили магию, полностью соединив руку с нею. — Спасибо, — выдохнула Гермиона. Том нежно подхватил её и помог подняться. Он чувствовал, как Гермиона слабо прислонилась к его боку, и обвил её талию рукой, не отрывая ледяного взгляда от Гриндевальда. Тот по-прежнему улыбался, отчего яростная магия Тома вздыбилась вокруг, полная мстительной энергии. Взмах палочки — и Гриндевальд запер дверь церкви. Ещё один — и щит Тома рухнул. Том не удивился, увидев, как его защита поддалась. Он знал, что Гриндевальд будет непростым противником. — Как странно, — почти замурлыкал Гриндевальд с довольством. У него даже хватило наглости обратиться к Гермионе: — Услышав все твои убеждения и принципы, я должен признать, что представлял твоего рыцаря в сияющих доспехах не столь уж тёмным. Том почувствовал, как Гермиона напряглась от этих слов. — Не говори с ней, — прошипел он другому волшебнику. Гриндевальд не стал комментировать это, но произнёс оживлённо: — Я очень рад встрече с тобой, Том. Ты не против, если я буду называть тебя «Том», не так ли? — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты с ней сделал, — смертоносно прошипел Том. Гриндевальд остался досадно невозмутим перед его гневом. — Я понимаю твоё раздражение. Поверь мне, я глубоко сожалею о своём прежнем поведении по отношению к Гермионе. Если бы я знал, кто она, я бы проявил к ней больше уважения. Ты должен простить мои грубые действия. До того, как я встретил её сегодня, я лишь выслеживал нашу дорогую Гермиону, потому что она украла у меня кое-что. Я не имел представления, какое интересное создание она на самом деле. Это последнее заявление пробудило в Томе сквозь ярость неприятное предчувствие. Он сузил глаза на Гриндевальда. «Интересное создание»? — Это был ты, не так ли? — любопытно спросил волшебник. Притянув Гермиону ближе к себе, Том рыкнул: — О чём ты? Неужели Гриндевальд мог узнать об истинной природе Гермионы? — с тревогой подумал Том, в то время как его разгневанная магия собственнически обвилась вокруг неё. Однако следующие слова подтвердили его худшие опасения. — Да, это был ты, — воскликнул Гриндевальд в восторге. — Я чувствую это в твоей магии, Том: связь. Гневная судорога пробежала по тёмной магии Тома, когда он это услышал. Так он знал? Гриндевальд знал о Гермионе. Том крепче сжал руку вокруг неё. Даже сама Гермиона не осознавала, кем является на самом деле, и Том не собирался ей говорить. Как неуместно, что появился Гриндевальд. Его нужно было убрать с дороги. — О чём ты? — прошипел он, хотя понимал, что притворное неведение не поможет. Как и ожидалось, Гриндевальд не отвлёкся, а сказал: — Полагаю, ты использовал манускрипт Певерелла? Как ты создал её? Эта магия, где ты нашёл её? Я даже чувствую те же связывающие заклинания. Как ты воссоздал их? — Это тебя не касается, — резко отрезал Том. Нужно было заткнуть этого человека, пока он не наговорил лишнего. — Пожалуйста, прости мою грубость, но я просто разрываюсь от вопросов, — произнёс Гриндевальд досадно-лёгким тоном. — Это всё так захватывающе. Но ты прав; я могу понять твоё нежеланиe рассказывать мне. Это вполне естественно, что ты хочешь её оставить. Лёгкость покинула его, когда он прошипел: — Я хочу Гермиону, и ты знаешь так же хорошо, как и я, что мне придётся победить тебя. Губы Тома изогнулись в жестокую усмешку. Гермиона принадлежала ему. Она связана только с ним. Он определённо не собирался уступать её преданность какому-то тёмному волшебному отребью. — Ты думаешь, что сможешь победить меня? — Том мрачно усмехнулся. — Ты не получишь то, что принадлежит мне. Вновь Гриндевальд остался не впечатлён, а лишь улыбнулся ему. — Я понимаю, что ты не хотел бы расставаться с чем-то столь драгоценным. — Том угрожающе зарычал, когда взгляд Гриндевальда жадно скользнул по Гермионе. — Она впечатляющая, и я поздравляю тебя с созданием чего-то столь уникального. И всё же я сделаю её своей. — Ты, кажется, очень уверен в себе, — высокомерно прошипел Том. Гриндевальд оскалился в ухмылке. — Да. Ещё одна вещь, которая объединяет нас. Тому надоел этот алчный блеск в глазах Гриндевальда, и он оттолкнул Гермиону за свою спину. В голосе Гриндевальда появилась мягкая нотка, что лишь сильнее разъярило Тома. — Необязательно доводить до этого, Том. Как насчёт того, чтобы мы забыли наш спор, и ты передал Гермиону мне? Я знаю, насколько она ценна, но я обещаю, я возмещу твою потерю. Том почувствовал, как Гермиона прижалась к его спине, её руки дрожали, вцепившись в него. — Сомневаюсь, что это подлежит обсуждению.

_._._._._

Серебряная рука Гермионы вцепилась в чёрную ткань мантии Тома, пока она прижималась к его спине. Шок и потеря крови заставляли её тело сильно дрожать. В голове шумело, а боль от глубокой раны, нанесённой гарпией, заставляла чёрные точки плясать перед глазами. Она чувствовала, как сознание уже готово её покинуть. Не отпуская Тома, Гермиона осторожно взглянула на Гриндевальда. Тот стоял всего в нескольких метрах, выглядя расслабленным и совершенно непринуждённым. На его губах играла безобидная улыбка, пока он разглядывал Тома. — Почему так резко, Том? — мягко спросил Гриндевальд, и в его тоне звучала сладкая невинность. — Подумай, какие чудесные возможности открывает перед нами эта встреча. — Возможности? — прошипел Том. — О чём ты? — Разве ты не видишь, Том? — улыбаясь, произнёс Гриндевальд. — Гермиона, будучи тем удивительным созданием, что она есть, — это причина, по которой мы должны встретиться. Я, со своей стороны, более чем рад нашему знакомству. Усмешка исказила черты Тома. — И с чего бы мне захотелось с тобой встречаться? Улыбка на лице Гриндевальда стала шире, но Гермиона напряглась, увидев, как в его холодных глазах вспыхнул хищный блеск. — Чтобы присоединиться к моим силам, Том, — ровным шёпотом произнёс Гриндевальд. — В конце концов, разве у нас не одни цели? — В этом я сильно сомневаюсь, — резко парировал Том. — Я думаю, что да, — настойчиво, но задумчиво настаивал Гриндевальд. Его глаза медленно скользнули по Тому, оценивая. Наконец он спросил: — Эта магия, что обвивает тебя… разве она не полностью тёмная? Разве не такова истинная природа твоей магии, Том? — Ну и что с того? — отрезал Том, и в его интонации зазвучал холод. — Какое тебе дело? — Дело в том, что однажды я был на твоём месте, — мягко ответил Гриндевальд. — Окружённый людьми, которые не понимают. Людьми, которые пытаются задушить твою магию. На этот раз Том ничего не ответил, и в Гермионе поднялось очень дурное предчувствие. Гриндевальд сделал шаг к Тому, не поднимая палочки, но глядя на него с мягким выражением лица. — Разве не правда, Том, что ты живёшь, скрываясь? — бережно прошептал он. Руки Гермионы всё ещё сжимали ткань чёрной мантии Тома. Под её пальцами она почувствовала, как он напрягся, услышав слова Гриндевальда. Ободряющая улыбка мелькнула на лице Гриндевальда, когда он успокаивающе сказал: — В тебе столько потенциала. Эти люди сдерживают тебя. Со мной происходило то же самое. Мне твердили, что тёмная магия — это зло, ненормальность. Угрожали, что меня накажут, если я когда-нибудь её применю. — Сочувствие отразилось на его чертах, когда он посмотрел на Тома. — Теперь они делают то же самое с тобой, Том. С тревогой Гермиона заметила, что Том по-прежнему молчит. Он слушал Гриндевальда, словно заворожённый его словами. Доброжелательность не покидала лица Гриндевальда, когда он произнёс: — Неужели ты действительно хочешь продолжать жить так? Правительство презирает таких, как ты. Они делают всё возможное, чтобы искоренить наш путь магии. Так называемую тёмную магию. — Они никогда не поймают меня. — Голос Тома был твёрдым и самоуверенным, как всегда, но Гермиона уловила в нём тень неуверенности. — Никто не застрахован от ошибки, — умно ответил Гриндевальд. — Одна оплошность, Том, один промах — и ты в большой беде. В конце концов, ты живёшь в стране, где использование одного-единственного проклятия может отправить тебя в тюрьму. Всего одно проклятие — и ты будешь заточён в Азкабане до самой смерти. Не будет ни судей, ни присяжных. Никто не станет задавать вопросов. Без тени сомнения тебя бросят и оставят гнить. Ты не получишь никакой пощады. Твоими тюремщиками станут отвратительные твари. Чудовища, чьё mere присутствие будет для тебя пыткой. Гримаса скользнула по лицу Гриндевальда, когда он заключил: — Всего одно проклятие, Том — и тебя закуют и будут жестоко пытать до конца твоих дней. Гермионе хотелось закричать Гриндевальду, чтобы он замолчал. Но что-то удерживало её. Возможно, это была тишина Тома. Это пугало. Хуже всего было то, что за попыткой Гриндевальда убеждать скрывалась правда. И Том, конечно, её не упустил. Сочувственная улыбка тронула его губы, когда Гриндевальд спокойно смотрел на Тома. — И ради чего всё это? — бережно спросил он. — Потому что ты родился таким? Потому что у тебя иное восприятие магии? Даёт ли это им право причинять тебе худшую из возможных болей? Поверь, Смертельное проклятие было бы милосерднее. И после всей этой несправедливости у них ещё хватает наглости называть себя добрыми? — Гриндевальд продолжил своим сладкоголосым тоном: — Ваше «Министерство» возглавляет кучка преступников. Они могут называть тёмную магию злой лишь потому, что именно они решают, что есть зло. Он сделал шаг к Тому и мягко сказал: — Разве ты не хочешь вырваться из-под этого гнёта, Том? Потому что я — хочу. Я больше не хочу жить в укрытии. Я хочу быть свободным и готов за это бороться. Пожалуйста, присоединяйся ко мне, сражайся со мной, и вместе мы сокрушим их режим угнетения. Наконец Том заговорил: — Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Гермиона содрогнулась, услышав любопытство в голосе Тома, и в страхе прижалась к нему. — Да, Том. — Гриндевальд благожелательно улыбнулся. — Я хочу твоей помощи, она мне нужна. Я вижу, что ты могущественный волшебник, в конце концов, тебе удалось последовать по стопам Певерелла. — Он взглянул на Гермиону. — Если ты отдашь мне Гермиону, я использую её силы, чтобы свергнуть коррумпированное правительство. И мы все будем свободны. — Ты всё ещё хочешь её, да? — спросил Том, и в его голосе прозвучала ужасающая рассудительность. — Гермиона свела нас, Том, — мягко объяснил Гриндевальд. — Это знак. Она может помочь нам достичь цели. Разве так уж важно, с кем она связана? Её присутствие принесёт нам победу. Некоторое время Том ничего не отвечал. Казалось, он погрузился в раздумья. Руки Гермионы, сжимавшие его мантию, дрожали. Страх пронзил её с такой силой, что стало тошнить. А что, если Том захочет присоединиться к Гриндевальду? Жуткие мысли пронеслись в голове. Лорд Волдеморт и Геллерт Гриндевальд, действующие заодно? Даже Дамблдор не сможет их одолеть. Боже, неужели она окончательно разрушила временную линию? Том всё ещё молчал. С каменным лицом он, казалось, обдумывал предложение Гриндевальда. Гриндевальд, видя его колебания, сказал заманчиво: — Вместе, Том, мы можем переписать историю. Наконец-то достижения Певерелла будут признаны всеми. Представь: общество, управляемое такими, как мы. Уверен, отдать мне Гермиону — лишь малая цена за такое достижение. Том уставился на Гриндевальда своими стальными серыми глазами. Его лицо было непроницаемо, пока он изучал другого волшебника. Дыхание Гермионы участилось. Он же не присоединится к Гриндевальду, правда? Что ей тогда делать? Сражаться против Тома? Она не хотела этого. Но что, если он не оставит выбора? Бороться против него и Гриндевальда — есть ли у неё хоть шанс? Гермиона больно прикусила нижнюю губу и уткнулась лицом в спину Тома. Именно тогда тёмная магия Тома начала яростно кружиться вокруг него. Заинтересованное выражение сошло с его лица, а в уголках рта заиграла злобная усмешка. — Ты и вправду думаешь, что я захочу помогать тебе улучшать мир? — Том язвительно усмехнулся Гриндевальду, и в его холодных словах звучала насмешка. — Честно говоря, мне настолько наплевать на это, что даже не хочется утруждаться. Дружелюбная улыбка сползла с лица Гриндевальда, и он холодно произнёс: — Не будь глупцом, Том. В наших руках — наконец освободить магию. Неужели ты хочешь вечно быть гоним? Злобная усмешка не сходила с лица Тома, когда он проговорил, и с каждого слова сочился холодный яд: — Серьёзно, если кто-то настолько туп, чтобы попасться и угодить в Азкабан, то мне на него плевать. Такой идиот заслуживает худшего, чем просто быть брошенным дементорам. Я не стану сражаться за таких жалких волшебников. Глаза Гриндевальда сузились, и его тон стал резким: — Значит, тебя не пугает, что случится с Гермионой, когда люди увидят её истинную сущность? Они поймут, какой магией она повелевает. Как думаешь, что они с ней сделают, узнав? Запрут? Станут экспериментировать? Убьют? — Будь уверен, этого не случится. — Опасный красный отблеск вспыхнул в серых глазах Тома. — Никто никогда не отнимет у меня Гермиону. — Почему ты не видишь возможностей? — ответил Гриндевальд, и в его голосе уже звучала злость. — Если мы будем работать вместе, мы сможем изменить всё. Том лишь злобно усмехнулся в ответ. — Не беспокойся. Я изменю общество. Но мне не нужна твоя помощь для этого. Внезапно, без всякого предупреждения, Том взмахнул палочкой по воздуху. Его магия мгновенно последовала за ним и яростно ударила в Гриндевальда. Защита бирюзового цвета возникла и укрыла волшебника от атаки. Тем не менее его отбросило на несколько шагов назад. Пронзительный смех вырвался из губ Тома, когда он вновь направил свою разгневанную магию на врага. Гриндевальд снова был вынужден возвести щит. На этот раз возникла зелёная стена, и магия Тома не смогла причинить вреда. Наконец, взмахнув собственной палочкой, Гриндевальд послал фиолетовое проклятие в сторону Тома. Гермиона ахнула, почувствовав в воздухе грубую силу этого проклятия. У Тома едва хватило времени на взмах палочкой, чтобы сплести перед собой и Гермионой плотную сеть защитной магии. Натиск Гриндевальда с грохотом врезался в сеть. Часть проклятия обогнула щит и врезалась в каменную колонну позади них. Колонна разлетелась под невероятной силой проклятия Гриндевальда. Осколки камня разлетелись в воздухе, когда колонна рухнула, увлекая за собой часть сводчатого потолка. Гермиона закашлялась, вдохнув каменную пыль. — Понимаю, — тёмный голос Гриндевальда прозвучал сквозь хаос, который он создал. — Компромисс нам не найти. Жаль, Том. Мне бы хотелось, чтобы ты присоединился ко мне. — Если ты так стремишься, — прошипел Том, притягивая Гермиону к себе властным жестом, — почему бы не присоединиться ко мне? Гриндевальд лишь усмехнулся в ответ на слова Тома. Но его глаза были холодны и беспощадны, когда они скользнули по Тому. Гермиона поняла, что битва теперь неизбежна. Быстро придвинувшись к Тому, она встала на цыпочки и хрипло прошептала ему на ухо: — У него Бузинная палочка. Она почувствовала, как Том напрягся, услышав это. В остальном он не отреагировал. — Значит, никакого союза между нами не будет? — мрачно спросил Гриндевальд, невозмутимый под убийственным взглядом Тома. — Жаль, но Гермиону я всё же заберу. С этими словами Гриндевальд взмахнул палочкой, и яростный поток его магии помчался на Тома. С гневным рычанием Том резко опустил палочку. Его магия последовала за ним и врезалась в проклятие Гриндевальда, разрывая его на части. Гермиона почувствовала, как Том убирает руку с её талии. Его пальцы крепко сжали её плечо, а затем он отшвырнул её от себя. Гермиона ахнула, потеряв равновесие от неожиданного движения. Она болезненно упала на пол позади Тома. Он направил на неё палочку и прошептал заклинание под нос. Гермиона с удивлением смотрела, как серебристый туман отделился от палочки Тома. Он извивался, принимая форму животного. С кошачьей грацией оно спрыгнуло с кончика палочки, приземлилось на крупные лапы и немедленно двинулось к Гермионе. Прижав уши и оскалив острые зубы, серебристая рысь грозно зарычала, начав охранительно кружить вокруг Гермионы. Она всё ещё неконтролируемо дрожала, сидя сгорбившись на полу. По травмированной спине стекала тёплая липкая жидкость. Тёмные пятна плясали в глазах, когда Гермиона подняла взгляд на Тома. Он стоял к ней спиной, лицом к Гриндевальду. Взгляд Гермионы быстро переметнулся к другому тёмному волшебнику. Лёгкая улыбка наконец покинула лицо Гриндевальда. Её сменил мрачный взгляд, когда он уставился на Тома своими нечитаемыми глазами. Его странно бесцветная магическая аура плясала вокруг, и сила, стоявшая за ней, заставила Гермиону сглотнуть. Даже патронус Тома не мог полностью заблокировать магию Гриндевальда. Пока он сражался с Гермионой, его магия — хоть и оставалась тёмной — питалась некой игривостью. Теперь, столкнувшись с Томом, Гриндевальд полностью отбросил эту лёгкость. На этот раз он сражался всерьёз. Осознав это, Гермиона отчаянно попыталась подняться с пола. Тому нужна её помощь. Она определённо не позволит Гриндевальду ранить его… как он ранил Марка. Сжав зубы от нахлынувших эмоций, Гермиона изо всех сил попыталась встать. Ослепительно острая боль пронзила спину, и она снова упала. Гарпия нанесла ей глубокий порез, пересекавший всю спину от левого плеча до правого бока. Скрежеща зубами, Гермиона покрыла рану слоем своей магии, превратив её в базовое лечебное заклинание, чтобы остановить сильное кровотечение. Том не обратил на неё внимания, уставившись на Гриндевальда. На его лице застыла дикая улыбка, а глаза горели кроваво-красным, когда он медленно поднял палочку. Вслед за этим с пола церкви поднялся в воздух десяток массивных каменных плит. Ещё один, почти незаметный взмах палочки Тома — и камни понеслись к Гриндевальду. Но Том на этом не остановился. Он послал ослепительно красное проклятие в поддержку своей атаке. Гриндевальд даже глазом не моргнул. Не отрывая взгляда от Тома, он поднял Бузинную палочку. Он описал ею один большой круг перед собой, и из этого движения возник защитный щит. С огромной силой тяжёлые плиты яростно врезались в этот щит. Удар был столь силён, что камни рассыпались в пыль. Однако щит Гриндевальда не дрогнул под мощной атакой. Лишь когда красное проклятие Тома врезалось в щит, защита Гриндевальда пошатнулась. Удивление вспыхнуло в его холодных глазах, когда он отражал мощное проклятие Тома. Красное проклятие напирало, истончая щит Гриндевальда в точке соприкосновения. Ещё секунды — и оно разобьёт щит и помчится к самому Гриндевальду. На лице мужчины появился злобный оскал, когда он это осознал. Один яростный взмах Бузинной палочки — и Гриндевальд отбил проклятие в сторону. Оно пронеслось мимо Гриндевальда и врезалось в церковное окно. Осколки цветного стекла дождём посыпались на Гриндевальда. Прежде чем они могли коснуться его, их падение остановилось. Множество осколков застыли в магической ауре Гриндевальда, словно плавая в воде. Гриндевальд не обратил внимания на стеклянные осколки. Его глаза пылали яростью, пока он смотрел на Тома. С трепетом Гермиона увидела, как осколки начали зловеще светиться, оставаясь под влиянием магии Гриндевальда. Они нагрелись так сильно, что вскоре бесчисленные капли расплавленного стекла зависли вокруг Гриндевальда, пойманные в ловушку его яростной магии. Мужчина не отводил глаз от Тома, едва шевельнув палочкой. Мгновенно капли стекла со свистом понеслись по воздуху, целясь в Тома. Быстрый взмах палочки Тома — и щит укрыл его. Снаряды из расплавленного стекла обрушились на щит. При ударе стекло застывало, и вскоре щит Тома покрылся стеклянной коркой. Злобная улыбка скользнула по лицу Гриндевальда, когда он взмахнул палочкой и послал в Тома серп оранжевого света. Слой стекла сделал щит Тома хрупким, и тот не выдержал атаки, разлетевшись. Желудок Гермионы сжался от страха, когда она увидела, как оранжевое проклятие Гриндевальда несётся к теперь уже беззащитному Тому. Он отпрыгнул в сторону, но проклятие всё же задело его, вырвав кусок плоти с левого плеча. Том даже глазом не моргнул, хотя Гермиона видела, как из раны сочится тёмно-красная кровь. Убийственный блеск горел в его багровых глазах, когда он уставился на Гриндевальда. Том медленно поднялся с пола. — Кажется, тебе нравится играть с огнём, — прошипел он, и злоба исказила его тёмный голос. Том не стал ждать ответа Гриндевальда. Он взмахнул палочкой в сложном узоре, шепча заклинание под нос. Гермиона не разобрала его слов, но ахнула, узнав движения палочки Тома. Воздух вокруг кончика уже начал мерцать от жара. Адское пламя! Очень тёмная магия, знала Гермиона. Она сама никогда не осмеливалась призывать эти проклятые огни. Вызвать их было до смешного легко, но контролировать пламя было почти невозможно. Широко раскрыв глаза, Гермиона смотрела на Тома, надеясь, что он знает, что делает. Он завершил заклинание, резко опустив палочку. Воздух вокруг кончика вспыхнул пламенем. За секунды искра разрослась и превратилась в бушующую стену огня между Томом и Гриндевальдом. Пламя яростно ревело, поднимаясь так высоко, что почти достигало церковного потолка. Густой дым уже начал чернить религиозную роспись на потолке. Гермионе пришлось поднять руки к лицу, защищаясь от жара. Прищурившись, она увидела Тома, стоящего перед адским пламенем, казалось, не затронутого жаром. Его палочка была поднята, а на чертах застыла демоническая улыбка, пока его кроваво-красные глаза с любовью смотрели на огонь. Гермиона видела, как его тёмная магия вздымается вокруг, жадно танцуя с магическим пламенем. Холодная дрожь пробежала по спине Гермионы, когда она увидела этот образ Тома в сиянии проклятого огня. Вдруг он совсем не был похож на Тома, а напоминал того, с кем ей лучше никогда не встречаться. За бушующим пламенем стоял Гриндевальд. Гермиона едва могла его разглядеть. Она содрогнулась, глядя на огонь. Он не просто излучал жар, но и магию. Эта свирепая магия питала пламя и уродливо искажала его форму. Оно принимало формы животных, отвратительных лиц или тёмных существ, не имеющих имени. Все они вопили от ярости, жаждая пожрать свою добычу. Багровые глаза Тома загорелись тёмным восторгом, когда ярость его заклинания грозила разорвать всё здание на части. Казалось, Том без усилий контролировал Адское пламя. Твёрдой рукой он направил палочку на огонь. Его контроль был идеален, и разъярённые огненные демоны склонялись перед его волей. Гермионе почудилось, что Том смеётся, но сквозь рёв пламя она не могла точно сказать. Взмах его палочки — и стена огня двинулась к Гриндевальду, окружив его. Гермиона видела его лишь как маленькую фигурку среди пламени. Мстительно огненные демоны протягивали свои паучьи пальцы, жаждущие втянуть Гриндевальда в чистилище. Гермиона затаила дыхание, увидев, как бесцветная магия Гриндевальда отчаянно борется с проклятым пламенем. Такой смерти она никому не пожелала бы. Только тёмный волшебник мог использовать такую магию. Гермиона на мгновение взглянула на Тома. На его лице она увидела лишь извращённую радость, пока он наблюдал, как его огненные демоны пляшут и пытаются сжечь Гриндевальда заживо. К этому моменту Гермиона уже не видела Гриндевальда, а лишь слабые проблески его магии. Всё это время Том беспощадно держал палочку направленной на Гриндевальда. В его красных глазах поблёскивала злоба, пока он наблюдал, как его огонь грозит поглотить последние крупицы магии, всё ещё защищавшие Гриндевальда. И когда его магия почти погибла в пламени, низкий голос Гриндевальда прозвучал неестественно громко в церкви: — Инценде квод ту обедиит. Его бесцветная магия, которая мгновения назад почти была поглощена огнём Тома, внезапно возросла. Она не уничтожила Адское пламя, а соединилась с ним. Сначала огненные демоны сопротивлялись вторжению, но затем развернулись. Они прекратили попытки испепелить Гриндевальда и вместо этого бросились на Тома. Столкнувшись с собственным проклятием, Том отступил на шаг. Гермиона крепко сжала руки в кулаки, вонзив ногти в кожу, пока наблюдала, как Том быстро взмахивает палочкой. Попытки вновь обрести контроль не успокоили огненных демонов, и они всё ещё атаковали его. Лишь на волосок отделял Тома от яростного пламени, когда он наконец сдался. С гневным оскалом он взмахнул палочкой и отозвал свою магию из заклинания. Огненные демоны завыли, лишившись силы. С гневным шипением пламя взорвалось, не оставив ничего. С исчезновением огня Гермиона снова увидела Гриндевальда. Насмешливая усмешка украшала его черты, пока он лениво смотрел на Тома. Вокруг него церковный пол был почерневшим от ярости пламени, но то место, где стоял Гриндевальд, осталось нетронутым. Тем не менее Гермиона заметила, что огонь оставил злые ожоги на коже его левой руки. — Неплохо, Том, — холодно сказал Гриндевальд. — Но, осмелюсь сказать, твоя попытка поджога была изначально обречена. Его слова сопровождались снопом жёлтого света. Желудок Гермионы болезненно ёкнул, когда она увидела, как мощное проклятие несётся к Тому. На этот раз она не стала ждать, справится ли Том с защитой. Всё её тело невыносимо болело, но Гермиона взмахнула рукой. Перед Томом собралось облако магии. Когда жёлтое проклятие врезалось в облако, его сила была поглощена. Увидев, что атака парирована, Гриндевальд взглянул на Гермиону. Та была поражена, заметив нечто похожее на нежность в его обычно холодных глазах. Этот блеск исчез, как только он снова посмотрел на Тома. — Теперь, когда у тебя есть подружка для поддержки, — сказал Гриндевальд, и его губы изогнулись в подобие улыбки. Однако за этим жестом Гермиона разглядела остроту клинка. — Думаю, будет справедливо, если у меня будет то же самое. С этими словами он легко покрутил палочкой в воздухе. Гермиона с трепетом наблюдала, как его магия собиралась и кружилась. Она видела, как он использует это заклинание раньше, когда вызывал гарпию. Магия Гриндевальда быстро набирала силу, и вскоре взорвалась ярким светом. Знакомый треск пронёсся по воздуху, словно открыв портал в другое измерение. Оттуда сочилась тёмная магия. Улыбка заиграла на чертах Гриндевальда, когда он открыл рот и позвал: — Лигейя. Не прошло и мгновения, как Гермиона увидела тёмный силуэт, появившийся в портале. Она знала, что будет дальше. Затаив дыхание, Гермиона ждала появления гарпии. Однако появились не острые черты гарпии. Из портала вышла прекрасная женщина. С милой, приветливой улыбкой на лице, она ничем не напоминала суровую красоту гарпии. Её волосы были пепельно-светлыми и ниспадали блестящими волнами на спину. В волосах была привлекательно вплетена гирлянда из цветов, а в руке она держала маленькую изящно сделанную лиру. Кроме того, тело женщины совершенных форм было обнажено, её прекрасная загорелая кожа отливала золотым сиянием. Её гипнотические зелёные глаза были прикованы к Тому, пока она медленно шла к нему. — М-м-м. Я знаю тебя, — сказала прекрасная женщина, привлекательно улыбаясь. Она сделала ещё один шаг к Тому. Гермиона заметила, что её ступни едва касаются земли. Она скорее парила, чем шла. — Том Марволо Риддл, — протомурлыкала блондинка. Затем она рассмеялась, и звук был мелодичным и чистым. Гермиона увидела, как рука Тома сжимает палочку, но он не атаковал. Фактически он смотрел на женщину, словно заворожённый. Гермиона могла отчасти понять это — блондинка была определённо прекрасна — однако Том находился посреди битвы. Ему нужно было взять себя в руки, с досадой решила Гермиона, глядя на него. Он не заметил её сердитого взгляда, слишком увлечённый. — Знаешь ли, кто я, Том Марволо Риддл? Том бессмысленно покачал головой, не отрывая взгляда от женщины. Та одарила его ослепительной улыбкой, от которой даже у Гермионы пробежали по спине приятные мурашки. — Не тревожься, — успокоила она Тома, и голос ее звучал, словно колыбельная. — Мое имя не имеет ровно никакого значения. Важно лишь то, что я могу для тебя сделать. Она сделала еще шаг навстречу, и ее улыбка стала еще лучезарнее. Изумрудно-зеленые глаза вспыхнули захватывающим блеском, когда она продолжила, и в голосе зазвучала манящая сладость: — Я всевидяща. Ничто в этом мире или в ином не укроется от моего взора. Я зрю твое прошлое, настоящее и грядущее. Она тихо рассмеялась, и ее чистый, как родник, голос весело запорхал под сводами. Пальцы перебирали струны изящной золотой арфы, пока она говорила Тому: — Слушай мою речь. Внемли моему пению. Я подарю тебе лишь одну правду. С тревогой Гермиона наблюдала, как пальцы Тома разжимаются, и палочка готова вот-вот выскользнуть на пол. Белокурая сделала еще шаг. Краем глаза Гермиона уловила коварную усмешку, расползающуюся по лицу Гриндевальда, пока тот лениво крутил свою палочку в пальцах. Этого было достаточно. Стиснув зубы, Гермиона шатко поднялась на ноги. Спина горела нестерпимо, в висках стучало, но она просто отсекла эту боль. Воистину, эта острая рана на спине жестоко напоминала, на что способны создания Гриндевальда. Резким движением руки Гермиона взметнула в воздух свою магию, превратив ее в сверкающую стену между незнакомкой и Томом. Зеленые глаза женщины на мгновение метнулись к Гермионе. Ее взгляд жёг, как кислота, окутывая сознание дурманящим туманом. Но Древняя Магия тут же, с ревнивой яростью, отбросила это наваждение. Незнакомка отвела глаза, вновь обрела улыбку и повернулась к Тому. Еще шаг — и она коснулась могучего щита Гермионы. Глаза Гермионы расширились от шока, когда ее защита рухнула без малейшего сопротивления. Ее магия просто впитывалась в женщину. Том по-прежнему не двигался, завороженно глядя на нее. Теперь их разделял всего метр. Сердце Гермионы сжалось от страха, когда она увидела, что правая рука женщины изменилась. От локтя и ниже кожа покрылась серебристой чешуей, а пальцы превратились в острые когти, зловеще поблескивавшие в свете. Том ничего не замечал, все так же погруженный в ее зеленые глаза. Соблазнительная улыбка не сходила с ее лица, когда она отвела когтистую лапу для удара. Гермиона больше не колебалась. Она рванулась с места, забыв о боли, и бросилась к Тому. Белокурая нанесла удар в тот миг, когда Гермиона врезалась в Тома, отталкивая его в сторону. Острые когти рассекли лишь воздух там, где мгновением ранее была его грудь. Боль пронзила спину, когда Гермиона рухнула на пол, все еще удерживая Тома. С ужасом она увидела, что незнакомка уже развернулась в их сторону. Всего несколько шагов — и она настигнет их. Ее гипнотизирующие зеленые глаза все еще были прикованы к Тому, и теперь, так близко, Гермиона расслышала, что женщина тихо напевает, и эта мелодия влекла за собой новый приступ головокружения. Том пошевелился рядом. Он моргнул и слегка встряхнул головой. Гермиона крепче вцепилась в него и прошептала: — Том? Женщина была уже почти над ними, когда Гермиона увидела, как взгляд Тома проясняется. С лихвой, с яростью багровый цвет залил его глаза, и он устремил на белокурую убийственный взгляд. — Я… я не знаю, как с ней сражаться, — срочно прошептала Гермиона. — Никакая магия не действует. Том не ответил. Вместо этого он сунул руку в карман мантии и вытащил серебряный кинжал. Гермиона в недоумении наблюдала, как он бормочет под нос заклинание, явно оплетая клинок слоем темной магии. Что он задумал? Гермиона знала, что причинить вред этой женщине любым видом магии невозможно. Как и у гарпии, магия лишь впитается в ее тело. Том крепко сжал рукоять и одним резким движением метнул кинжал. Глаза Гермионы расширились от удивления: кинжал был нацелен не на незнакомку, а на Гриндевальда. Тот до сих пор спокойно наблюдал за происходящим, но теперь самодовольная усмешка соскользнула с его лица. Прицел Тома был точен: клинок летел прямиком в сердце Гриндевальда. Тот взмахнул палочкой, воздвигнув вокруг себя щит. Секундой позже кинжал врезался в защиту. Заклятие, наложенное Томом, на мгновение проделало в щите брешь. Клинок прошел сквозь нее и помчался дальше. Глаза Гриндевальда округлились от изумления, когда перед ним возникло лезвие. Он попытался отпрыгнуть, но было поздно. Кинжал успел задеть его руку, оставив кровавую полосу. Гермиона, затаив дыхание, смотрела, как кинжал падает на пол позади Гриндевальда. Его серебряное лезвие было залито алым. Капля крови упала на каменные плиты. В тот миг, когда кровь Гриндевальда коснулась пола, белокурая женщина остановилась. Соблазнительная улыбка исчезла, песня оборвалась. Ее лицо стало бесстрастным, а зеленые глаза — пустыми. Затем она вспыхнула ослепительным светом и исчезла из церкви. Едва женщина пропала, Том спокойно поднялся с пола, приподняв и Гермиону. На его лице застыла насмешка, когда он устремил взгляд на Гриндевальда. — До того ли низко ты пал, что даже бедную сирену принуждаешь делать свою грязную работу? — презрительно бросил Том. Ярость исказила лицо Гриндевальда от этой насмешки, и магия вокруг него вспыхнула угрожающе. Гермиона прижалась к Тому, когда гневная магия Гриндевальда больно лизнула ее кожу. С убийственным выражением лица Гриндевальд взмахнул палочкой. Огромная волна магии обрушилась на Гермиону и Тома. Гриндевальд не опускал палочку, поддерживая поток своей яростной силы. Том взмахнул своей, и из кончика палочки выполз зловеще-черный щит, подпитанный его собственной, грубой магией. Вся мощь Гриндевальда врезалась в темную защиту, и Гермиона ахнула, почувствовав столкновение двух сил. Магия Тома ревела от ярости, сражаясь с проклятием Гриндевальда. Чистая сила кишела в воздухе, жгла кожу, как пламя. С ужасом Гермиона увидела, что щит Тома медленно сдает позиции под натиском Гриндевальда. Тот имел преимущество в несколько десятилетий. Очевидно, он не потратил это время впустую. И все же, Том, возможно, смог бы одолеть его, если бы не Бузинная палочка. Неистовая магия Гриндевальда была помножена на силу Древней Магии. Чувствуя ту же магию внутри себя, Гермиона ощущала ее присутствие и в атаке противника. Она перестала дышать, увидев трещины на щите Тома. Гермиона закрыла глаза. Она дрожала от страха, прижимаясь к Тому. Она чувствовала себя такой беспомощной. Том издал злой рык, видя, как его защита дрогнула. Он влил в щит еще больше своей силы. Сердце Гермионы сжалось от ужаса: трещины лишь расширялись. Уже сейчас фрагменты магии Гриндевальда пробивались сквозь щит и яростно рвали на ней одежду. Она знала — в момент падения щита эта магия разорвет их обоих на части. — Так мне не победить. Мне нужно больше силы, — тихо прошептал Том. Гермиона посмотрела на него. Он все еще держал палочку, поддерживая щит, и его багровые глаза были сужены от концентрации, устремленные на врага. На мгновение его взгляд метнулся к ней. Гермиона застыла, увидев в его глазах опасный блеск. — Мне придется ею воспользоваться… — тихо произнес он, словно убеждая самого себя. Его холодный взгляд скользнул мимо и вновь устремился на Гриндевальда. — Прости, Гермиона, — сказал он ей, и бесстрастный голос диссонировал со словами. — Но он использует Непобедимую Палочку. Мне нужно нечто равной силы. — Ч… что? — слабо пробормотала Гермиона, встревоженная темным оттенком в его тоне. Взгляд Гермионы метнулся к Гриндевальду. Тот стоял, все еще поддерживая проклятие. Ее глаза перебежали на палочку в его руке. Бузинная. Поистине ужасающий противник. — У тебя нет ничего равной силы, — отчаянно пробормотала она. — Возможно, нет палочки, — безжалостно прошептал Том. — Но у меня есть ее магия. Она резко посмотрела на него. Древняя Магия? Да, она все еще была внутри нее. Но Гермиона уже использовала ее против Гриндевальда. Это ничем не помогло. — Она бесполезна, — панически сказала она Тому. — Я не могу его победить. Даже с Древней Магией. Я пыталась. Том отвел взгляд от Гриндевальда и посмотрел на нее. Неприятная усмешка исказила его черты. — Ты — не более чем сосуд, — мрачно произнес Том. — Что? — слабо выдохнула Гермиона. Усмешка не сходила с его лица, когда он ледяным тоном продолжил: — Магия Певреллов может быть связана с тобой, но она не принадлежит тебе. Глаза Гермионы расширились. Ужасное подозрение закипело в ней, пока она вглядывалась в его кроваво-красные глаза. Он на мгновение заколебался, но затем выдохнул: — Истинная сила Бузинной палочки может быть пробуждена лишь ее владельцем. — В-владельцем…? — Да, — прошипел Том. Сознание Гермионы закружилось, пока она смотрела на искривленную усмешку на лице Тома. — Магия Певреллов привязана к твоему телу, — мрачно констатировал Том. — Но принадлежит она мне. Я ее Хозяин. — Х-хозяин? — слабо повторила она. Усмешка все так же застыла на его лице, когда Том вновь посмотрел на Гриндевальда. — Нет нужды меня так называть. Тело Гермионы напряглось, мысли метались, пытаясь охватить эту концепцию. Древняя Магия… ея магия — не была на самом деле ее? Том… присвоил ее? Когда? Когда использовал тот темный ритуал, чтобы вернуть ее утраченную силу? Желудок Гермионы сжался, вызывая легкую тошноту. Широко раскрыв глаза, она смотрела на Тома. Палочка — ничто без Хозяина. Ее плоть и кости — просто заменили дерево Бузинной палочки? Как дерево в палочке, была ли она всего лишь инструментом? Посредником между магией и волшебником? Оружием в руках владельца. Ее владельца! Гермионе перехватило дыхание, когда она смотрела на Тома. — Тот… тот ритуал… — заикнулась она. — Ты… ты что, сделал…? Красные глаза Тома были прикованы к Гриндевальду, когда он исповедовал ледяным, бесстрастным голосом: — Я воспроизвел эксперимент Певрелла. Воплотив свою магию в дереве, он создал непобедимую палочку, которая была обязана служить ему. С жадным блеском в глазах он добавил: — И только ему. — Ты… ты сделал это со… со мной? — Гермиона услышала, как голос ее сорвался. — Я… привязана к тебе? Его ледяные глаза медленно скользнули по ней. Ни капли сожаления. Его взгляд встретился с ее, когда он безжалостно ответил: — Да. Гермиона резко вдохнула. — А теперь, мой дорогой магический артефакт, пора использовать твою силу. Дыхание ее сперлось, когда его шелковистый голос окутал ее. Качая головой, она смотрела на Тома широко раскрытыми глазами. Он не мог этого сделать. — Том, зачем ты… Гермиону прервал опасный хруст — темный щит Тома прогнулся под атакой Гриндевальда. Ее испуганный взгляд метнулся к волшебнику. Гриндевальд рассмеялся, щелкнув Бузинной палочкой и усилив натиск. Трещины в черном щите поползли шире. — Ты правда думаешь, что сможешь победить? — жестокий голос Гриндевальда издевался над Томом. — Я убью тебя, и Гермиона будет моей. Гермиона сглотнула, услышав это. Наконец она поняла, что нужно Гриндевальду от нее. Разделила ли она теперь судьбу Бузинной палочки? Стала яблоком раздора для волшебников, жаждущих власти? Ее взгляд метнулся к Тому. Пустота сжала желудок, когда она увидела красный цвет в его глазах. Гермиона жестоко оттолкнула прочь свою душевную боль. Сейчас не время разбираться в обмане Тома. Он солгал ей и использовал ее, но сейчас им нужно действовать вместе, если они хотят одолеть Гриндевальда. — Что мы делаем теперь? — спросила она Тома, и голос ее дрожал сильнее, чем хотелось бы. Том усмехнулся и надменно произнес: — Теперь, Гермиона, мы его победим. Гермиона нахмурилась, глядя на него. Черный щит Тома был теперь так изрешечен, что свирепая магия Гриндевальда больно резала ее кожу. Она отвела глаза от Тома к Гриндевальду. Тот, не опуская палочки, поддерживал атаку, а на губах его играла торжествующая улыбка. Как Том собирается его победить? Гермиона уже собиралась открыть рот, чтобы спросить, как вдруг — без ее разрешения — магия взметнулась внутри нее. Ее глаза расширились: магия горела, пока ее сила не стала так могущественна, что стала сочиться из тела. Магия вихрем закружилась вокруг, сильнее, чем когда-либо прежде. Странная тяга направила эту силу к Тому. Вскоре она почувствовала, как ее магия соединяется с ним. Плотно обвила его. Гермиона ахнула, когда мощная рябь прошла через нее, и она ощутила, как сила ее собственной магии нарастает, все туже сплетаясь с Томом. Каменные плиты пола вокруг нее треснули под напором магии, образуя круглое углубление. Сила все росла. Чем туже она связывалась с Томом, тем могущественнее становилась. Это все еще была ее магия? Задумалась Гермиона. Магия была дикой, неконтролируемой. В ней чувствовалось звериное, первобытное начало. Она трещала в воздухе, ее нити протягивались, ощупывали, пробовали на вкус. Как дикий зверь, готовый к атаке, ее магия выла в ушах. Рычала. Она умоляла и требовала свободы. Хотела бродить и охотиться. Это была дикая сила, неопределенная, ведомая чистым инстинктом. Если бы не ее грубая, опасная мощь, ее можно было бы назвать невинной. Гермиона почувствовала головокружение от своей магии и вдруг захотела лишь одного — присоединиться к ней в этом чрезмерно сильном желании быть свободной. Абсолютно свободной. Без ограничений, без правил. Без границ.