Ultima ratio

Проснувшись в следующий раз, Гермиона обнаружила, что темнота ушла, и её приветствовал белый больничный потолок. Наступил новый день. Гермиона чувствовала себя истощённой. Она снова провалилась бы в бессознательность, если бы не ужасные воспоминания, нахлынувшие на неё. Как нож, они безжалостно резали её. Гермиона попыталась перевернуться на спину, но мгновенно была наказана острой болью, пронзившей её. Из её губ вырвался тихий стон. — О, вы проснулись, — добрый голос проник в её несчастье. Неохотно Гермиона повернула голову. Она увидела мадам Дулан, стоящую с другой стороны кровати и добро улыбающуюся. Лишь сейчас Гермиона заметила, что она лежит не одна на больничной койке. Том Риддл лежал, крепко спя, прямо рядом с ней. Дулан держала в руке палочку и выписывала ею сложный узор над Томом. Гермиона наблюдала, как серебристая сеть магии отделилась от палочки, поплыла вниз и исчезла в груди Тома, оставив после себя лёгкое сияние. — Вы здорово нас напугали, когда вас не оказалось в вашей постели, — мягко пожурила Гермиону мадам Дулан. — К счастью, мы нашли вас очень быстро. Гермиона рассеянно кивнула, её глаза всё ещё были прикованы к Тому. Его лицо было ужасно бледным, а грудь покрывала толстая повязка. — С ним всё в порядке? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Его поразило скверное проклятие, — объяснила Дулан, и глаза Гермионы резко поднялись на неё. — Не волнуйтесь, дорогуша. Целитель Перри сумел разорвать чары в ране. С тех пор их сила отступает. Гермиона снова посмотрела на спящее лицо Тома. — Почему он не просыпается? — Ему нужно время, — ответила Дулан. — Но скоро проснётся. Медсестра убрала палочку и затем потянулась к пузырьку с зельем, стоящему на соседней полке, прежде чем протянуть его Гермионе. — Выпейте это, — сказала медсестра. — Это поможет восстановить силы. Гермиона приняла зелье и выпила его. Как только зелье подействовало, сонливость исчезла. — Спасибо. Дулан улыбнулась ей и перешла на сторону кровати Гермионы. — Думаете, сможете встать? — осторожно спросила она. — Мне нужно осмотреть вашу спину. Гермиона кивнула и попыталась сесть. Она вскрикнула от боли, когда спина согнулась. Дулан схватила её за предплечье, чтобы поддержать. — Осторожно, — бережно предупредила Дулан. — У вас там довольно серьёзный порез. Всё ещё крепко держа Гермиону, Дулан отвела её от кровати Тома. Лишь на мгновение глаза Гермионы осмелились метнуться в другую сторону лазарета. Грудь её болезненно сжалась, когда взгляд упал на пустующую больничную койку. Вчера эта кровать не была пустой. Гермиона содрогнулась. Именно поэтому его родители были здесь. Они хотели забрать сына домой. Гермиона выдохнула воздух, и это прозвучало скорее как стон. Мадам Дулан тут же бросила на неё обеспокоенный взгляд. Медсестра усадила Гермиону на стол для осмотра, прежде чем осторожно помочь ей снять пижамную рубашку. Гермиона прижала руки к обнажённой груди, пока медсестра работала над её спиной. — Это довольно необычная рана, — прокомментировала Дулан, стоя за спиной Гермионы. — Если можно спросить, как вы её получили? — Хм… это была… это была… — робко пробормотала Гермиона. — Гарпия? — Гарпия? Я не знала, что они ещё существуют, — вскрикнула Дулан в шоке. — Дорогой Мерлин. Тогда неудивительно… — Что неудивительно? — осторожно спросила Гермиона. Медсестра прочистила горло, прежде чем сказать дрожащим голосом: — Этот порез заживает чрезвычайно медленно. Зелья, кажется, на него не действуют. Мне пришлось прибегнуть к маггловскому лечению. Гермиона напряглась, услышав это. Дулан, очевидно, почувствовала это и быстро попыталась успокоить её: — Не волнуйтесь, дорогая. Это не проклятая рана. Но там остались следы Тёмной Магии. Ничего неизлечимого, но боюсь, что останется довольно заметный шрам. Гермиона глубоко вдохнула. Ещё один шрам на теле? Том был прав. Она и вправду их коллекционировала. — Всё в порядке, — сказала Гермиона медсестре. Затем слабо пошутила: — Он на спине. Я не так часто буду его видеть. Дулан ласково погладила её по голове и пообещала: — Я сделаю всё возможное, чтобы он был как можно меньше. С этими словами медсестра вновь взмахнула палочкой, и Гермиона почувствовала, как на её спину накладывают повязку. Дулан взяла рубашку Гермионы и помогла ей надеть её, пытаясь утешить: — Я действительно не думаю, что мистер Риддл так уж будет против шрама. В конце концов, у него на груди есть подходящий. Вы и вправду составляете парочку. Невольно Гермиона напряглась, услышав это. Почему-то этот невинный комментарий болезненно свел ей желудок. Парочка? Том и она? До вчерашнего дня Гермиона бы всем сердцем согласилась. Теперь она не была так уверена. Конечно, существовала связь, приковывавшая её к Тому, подумала Гермиона. Но называть их «парой»…? Не предполагало ли это, что они оба занимают равное положение в этом союзе? Что не так, — злорадно усмехнулся голос в её голове. Пока горькая мысль невольно эхом отзывалась в её голове, Гермиона стиснула зубы и застегнула больничную рубашку. Затем она повернулась к Дулан и мягко прошептала: — Спасибо, что помогли мне. Дулан добро улыбнулась ей. Гермиона заметила золотую полоску на безымянном пальце медсестры и приподняла брови. Дулан, должно быть, заметила взгляд Гермионы, и лёгкий румянец окрасил её щёки. Пока она с любовью смотрела на кольцо на левой руке, она сказала: — Это от Валло. — Дулан застенчиво взглянула на Гермиону. — Профессора Макгрея. На лице Гермионы появилась улыбка. — Мои поздравления. — Спасибо, — ухмыльнулась Дулан. — Он пришёл ко мне вчера, весь избитый после той ужасной битвы, и сказал, что нам не стоит больше ждать. И я… я сказала «да». Улыбка на лице Гермионы была омрачена уколом вины. Она осторожно спросила: — Он ведь не… не пострадал вчера? — О, нет. — Дулан быстро покачала головой. — Ничего серьёзного. Не то что вы или бедный мистер Риддл. С Валло всё в полном порядке. Гермионе стало легче это слышать. По крайней мере, кто-то получил что-то хорошее из вчерашнего дня, подумала она, глядя на улыбку Дулан. — Я очень рада за вас, — сказала Гермиона Дулан. — Спасибо, — ответила медсестра, и в её глазах был безмятежный блеск. Гермиона кивнула ей, прежде чем подойти к кровати Тома. Он всё ещё крепко спал, с мирным выражением лица. Неуверенно Гермиона подняла руку и осторожно отодвинула прядь тёмных шёлковых волос Тома с его лица. Он слегка пошевелился во сне. Пока она изучала его, слова Тома со вчерашнего дня эхом отдавались у неё в голове: «Ты — не более чем сосуд. Магия Певреллов принадлежит мне. Я её Хозяин.» Его слова теперь резали Гермиону, как острый клинок. И вправду прекрасная пара они составляли. Власть и контроль неоспоримо лежали на стороне Тома. Куда же это ставило Гермиону? Была ли она не более чем служанкой, готовой выполнять его прихоти? Гермиона содрогнулась, глядя на Тома. Она всё ещё нежно водила пальцами по его голове. Когда её взгляд упал на её собственную руку, она заметила, как серебристый цвет резко контрастирует с тёмными волосами Тома. Гермиона подняла руку и осмотрела её. Её разрезающее заклятье отсекло руку от основания большого пальца до того, что когда-то было костяшкой мизинца. Заклинание Тома заменило недостающие части, и её новая рука переливалась странно красивым сиянием. Гермиона вздохнула, когда её глаза вновь упали на Тома. Она была благодарна, что он дал ей новую руку, и она была ещё более благодарна, что Том помог ей сбежать от Гриндевальда. И всё же, глядя на него, Гермиона чувствовала, как её благодарность и облегчение омрачаются странным онемевшим чувством. «Я больше не причиню тебе боли. Клянусь.» Том дал ей это обещание незадолго до того, как она согласилась снова стать его девушкой. Он заверил её, что больше никогда не причинит ей вреда, и в конце концов Гермиона поверила ему. Она простила всё, что он сделал с ней, все оскорбления и жестокость. Он извинился, и она осмелилась снова полюбить Тома. «Мой дорогой магический артефакт…» — его довольный голос прошипел ей в мыслях, и она напряглась. Она не могла не думать, что Том нарушил своё обещание. Потому что Гермионе снова было больно. Она вздохнула, глядя на спящее лицо Тома. Голос Дулан вывел её из раздумий. — Профессор Дамблдор просил передать вам, чтобы вы встретились с ним, как только почувствуете себя в силах. — Где он? — поинтересовалась Гермиона. — Он вернулся всего час назад из Министра. Думаю, прямо сейчас он разговаривает с директором. — Взгляд Дулан скользнул по фигуре Гермионы, когда она добавила с беспокойством: — Может, вам стоит остаться здесь ещё ненадолго и отдохнуть, дорогая. Уверена, Дамблдор может подождать. Гермиона покачала головой и снова посмотрела на Тома. — Я вернусь позже. — Уверена, мистер Риддл это оценит, — последовал добрый ответ Дулан. — Вам также стоит навестить мистера Люпина и мистера Уизли. Они так беспокоились о вас, что мне пришлось выгнать их отсюда, чтобы они сами отдохнули. Гермиона кивнула медсестре. Перспектива увидеть друзей ободрила её. Она заметила чёрную мантию, лежащую на кровати рядом с Томовой. Она взяла её и быстро надела, скрыв больничную пижаму. Мантия была довольно большой. Она, вероятно, принадлежала Тому, если судить по зелёно-серебристым оторочкам. — О, я могу принести вам какую-нибудь одежду, — воскликнула Дулан, увидев действия Гермионы. Гермиона быстро покачала головой. — Нет, в этом нет необходимости. Правда. Я просто сначала зайду в своё общежитие. Увидев выражение лица Дулан, Гермиона поняла, что медсестра предпочла бы продержать её в постели до конца дня. Гермиона хотела этого избежать. Она никогда не любила больницы изначально. И если быть честной с собой, она не была уверена, что хочет быть здесь, когда Том проснётся. Итак, в последний раз помахав мадам Дулан, Гермиона поспешила выйти из больничного крыла. Быстро она направилась к башне Гриффиндора. К несчастью, это приближало её к той части замка, где располагалось большинство классов. К её досаде, занятия, казалось, только что закончились, и коридоры Хогвартса начали заполняться студентами. Пока Гермиона пробиралась сквозь толпу, она быстро заметила множество любопытных взглядов, устремлённых на неё. То, что мне сейчас нужно, — саркастически подумала Гермиона. Она плотнее запахнула на себе мантию Тома и опустила голову. Когда другие студенты узнавали её, возникал шёпот. Очевидно, население Хогвартса слышало слухи о событиях предыдущего дня. Наверное, не только Хогвартс, размышляла Гермиона. Без сомнения, весь магический мир был в смятении теперь, когда Гриндевальд пал, и приходилось разбираться с последствиями, оставленными его крестовым походом. Гермионе не следовало удивляться, что люди хотят знать, как она связана с этим делом. Она торопливо шла по коридорам, никогда не поднимая глаз на пялящихся студентов. Хотя она пыталась не слышать шёпот вокруг, отрывки всё равно доносились до неё. — Правда? Это она? ДеСерто? — Вау. Как ты думаешь, какое отношение она имела к Гриндевальду? — Я слышала, она маглорождённая. Может, поэтому на неё напали. — В Хогвартсе много маглорождённых. Почему именно она? — Может, она тёмная ведьма и на самом деле хотела помочь Гриндевальду. Ты видела тот безумный блеск в её глазах? — Ага. Определённо выглядит немного безумной. Гермиона глубоко вдохнула, чтобы подавить нарастающее раздражение. Она, тёмная ведьма? Нелепость. При этой мысли в животе болезненно ёкнуло, но Гермиона оттолкнула её. Было крайне важно поговорить с Дамблдором как можно скорее, чтобы он мог остановить поток слухов. Никоим образом нельзя было раскрывать причастность Гермионы к Гриндевальду. Люди наверняка начнут приглядываться к этой личности «Гермионы ДеСерто». Сколько пройдёт времени, пока они не поймут, что Гермионы ДеСерто вообще не существует? Это привело бы к множеству неприятных вопросов. Тому тоже не нужны были мракоборцы, копающиеся в его не столь невинном прошлом. Прекрасная парочка, не так ли? — зло усмехнулся голос Гермионе. Он звучал ужасно похоже на Гриндевальда. Оба глубоко погрязли во тьме. Очень липкое дело, не правда ли? Гермиона сжала руки в плотные кулаки, поднимаясь по лестнице к башне Гриффиндора. Смех Гриндевальда звенел у неё в ушах. «Хочешь ты принять это или нет, ты принадлежишь к первородной магии.» Это неправда! Яростно подумала Гермиона. Почему же в ней закипали сомнения? С тех пор как она проснулась, она даже не пыталась прикоснуться к своей магии. Она могла бы использовать простое заклинание, чтобы превратить свою больничную пижаму во что-то более презентабельное. Но она не сделала этого. Она предпочла пробежать ползамка, чтобы достать одежду из своего общежития. Почему? Потому что Гриндевальд был прав? Потому что её магия была тёмной? Гермиона яростно затрясла головой. Она не была тёмной! Почему ты отрицаешь это? — голос, звучавший как Гриндевальд, насмехался. Это честь. Нет, это было проклятие. И Гермиона могла чувствовать лишь горькую обиду на того, кто навлёк на неё эту напасть. Певрелл. Он создал Тёмную Магию. Теперь он заразил Гермиону своей тьмой. Она ненавидела его за то, что он сделал это с ней. «Дитя магии», — с любовью называл её Гриндевальд. «Восхитительный магический артефакт», — называл её Том, с той же любовью. Это пугало Гермиону. Она не хотела быть магическим артефактом. И уж точно не тёмным. Неужели это то, чем она стала? Не более чем объект, наполненный тёмной магией и привлекающий тёмных волшебников. Как Том мог сделать это с ней? Гермиона опустила голову, стоя перед портретом Толстой Леди. Та приподняла одну изящную бровь, и её пухлое лицо нахмурилось, когда она разглядела внешний вид Гермионы. — Почему ты носишь мантию Слизерина? — подозрительно спросила Полная Леди. Гермиона просто пожала плечами, прежде чем прошептать пароль: — Мечехвост. Полная Леди фыркнула и лишь неохотно открыла вход в гостиную Гриффиндора. Гермиона облегчённо выдохнула, обнаружив комнату пустой. Остальные гриффиндорцы, вероятно, шли на следующий урок. Гермиона быстро прошла по лестнице, ведущей в спальни. На этот раз, однако, она поднялась по той, что вела в мужские спальни. У неё было предчувствие, что её друзья там. Вероятно, они не захотели идти на занятия сегодня. Гермиона осторожно постучала в дверь, ведущую в спальню шестикурсников. — Да? — она услышала голос из комнаты. Она медленно открыла дверь и зашла внутрь. Её взгляд лишь мельком скользнул по спальне. Она увидела двухъярусные кровати с гриффиндорскими красными занавесками. Лёгкая улыбка мелькнула на её лице, когда она поняла, что за все эти годы мало что изменилось. Затем её взгляд упал на Амариса Люпина, Ричарда Уизли и, к удивлению, Стеллу Лавгуд. Очевидно, они были поглощены разговором, но теперь обернулись к ней. Увидев их, Гермиону внезапно накрыла волна страха. Что, если её друзья винят её в смерти Марка? По всем статьям они должны. Потому что во всём была её вина. Чувство вины затопило её, и она почувствовала себя неспособной сделать ещё шаг в комнату. Гермиона была ошеломлена, увидев, как улыбка растягивается на лице Уизли. — Мерлин! — воскликнул Люпин, тоже улыбаясь. — Гермиона. Мы как раз говорили о тебе. Он быстро подошёл к ней. Гермиона вздрогнула, когда он задушил её в медвежьих объятиях. Уизли быстро присоединился к другу и обнял Гермиону. У Стеллы на лице была безмятежная улыбка, и она нежно похлопала Гермиону по голове. — Да, — сказал Уизли, и его голос был приглушённым, поскольку лицо было зарыто в её вьющиеся волосы. — Мы гадали, как вломиться в лазарет, чтобы навестить тебя. Дулан не хотела пускать нас к тебе. Услышав слово «лазарет», Люпин прекратил объятия и держал Гермиону на расстоянии вытянутой руки. — Как ты? Тебе точно можно так рано покидать больничное крыло? Гермиона всё ещё была удивлена поведением друзей. Она ожидала, что они накричат на нее. Она послала Люпину робкую улыбку и сказала: — Да, я в порядке. Дулан отпустила меня. Уизли взял её за руку. Заметив её серебристый цвет, он вопросительно приподнял брови. — Что случилось с твоей рукой? — О, — произнесла Гермиона. Она совсем забыла о своей искусственной руке. Она ощущалась точно так же, как потерянная, поэтому о ней легко было не думать. Она просто пожала плечами в ответ Уизли и сообщила: — Я поранилась. Но сейчас всё в порядке. — Чтобы доказать это, она согнула пальцы. — Просто выглядит немного странно. Уизли и Люпин разглядывали руку, и на обоих лицах явно читалось беспокойство. Тем временем Стелла подошла ближе к Гермионе и взяла серебряную руку в свою. Её затуманенные глаза медленно скользнули по искусственной руке Гермионы. Затем Стелла посмотрела на Гермиону, улыбнулась и безмятежно сказала: — Она красивая. Лёгкая улыбка мелькнула на лице Люпина, когда он услышал свою девушку. Уизли просто пожал плечами с принятием и потянул Гермиону к одной из четырёхспальных кроватей. — Вот, садись, — сказал он, усаживая её на мягкую постель. Люпин опустился рядом с ней, за ним последовала Стелла. Гермиона почувствовала, как рука Люпина нежно гладит её по предплечью, и он мягко сказал: — Мы так боялись за тебя. Ты не представляешь, как я рад, что с тобой ничего не случилось. Когда ты сказала мне взять тот портал и оставить тебя, я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Всё в порядке, Амарис, — попыталась успокоить его Гермиона. — Со мной ничего не случилось. И я рада, что ты выбрался невредимым. Люпин просто покачал головой, и на его лице было самоосуждение. — Мы знали, что Гриндевальд охотится на тебя. Если бы только я лучше следил. Теперь так очевидно, что Марк был… был… под Империусом. Гермиона уставилась на друга. Она была поражена, что он, казалось, винил себя. Если чья-то вина, то её. Она не знала, что сказать. Поэтому она просто наклонилась к Люпину и поцеловала его в щёку. — Гермиона? — осторожно спросил Уизли. — Что… Что именно случилось после того, как Амарис ушёл? Как тебе удалось сбежать от Гриндевальда? Гермиона посмотрела на троих других. Они с любопытством разглядывали её. Она немного замешкалась, когда её взгляд упал на Стеллу. Не то чтобы Гермиона не любила её, но она мало что знала о девушке из Когтеврана. Увидев колебание Гермионы, Стелла безмятежно улыбнулась и откровенно сказала: — Не волнуйся. Я никому не расскажу то, что ты скажешь. Даже если бы рассказала, мне никто не поверит. Люди, кажется, считают меня немного странной. Она, казалось, ни капли не была обеспокоена этим фактом и просто весело пожала плечами. Люпин бросил своей девушке кривую улыбку. Гермиона нервно посмотрела на друзей. Затем она решила просто рассказать им. Итак, дрожащим голосом она начала пересказывать, что произошло накануне. Она опустила части, где узнала об истинной природе своей магии или о связи между ней и Томом. Но Гермиона рассказала им, как Гриндевальд напал на неё и как ей было трудно защищаться. — Именно тогда появился Том, — рассказала Гермиона друзьям. — Он помог мне сдерживать Гриндевальда достаточно долго, чтобы появился Дамблдор. Уизли приподнял брови, услышав это. — Значит, Риддл и вправду помог тебе? Мы слышали, как он вчера внезапно исчез из замка. Гермиона кивнула. Разговор о Томе вернул то онемевшее чувство. Она опустила глаза на свои руки на коленях. Люпин, должно быть, заметил её удручённую реакцию, потому что теперь он взял одну из её рук и мягко спросил: — С Риддлом всё в порядке? Он ведь не пострадал вчера? Гермиона подняла глаза на гриффиндорца. — С ним всё в порядке. Том получил проклятие. Но мадам Дулан сказала, что скоро он должен поправиться. Люпин сжал её руку и улыбнулся ей. — Что ж, я никогда не любил Риддла, но я рад, что он был с тобой. Я знаю из уроков ЗОТИ, что он сильный дуэлянт. Успокаивает, что он сражался за тебя. Гермиона смотрела на друзей широко раскрытыми глазами. Увидев в их глазах привязанность, она больше не могла сдерживаться. — Мне так жаль, — хрипло прошептала она, со слезами на глазах. Увидев её слёзы, Уизли обнял её дрожащие плечи. Стелла успокаивающе провела пальцами по руке Гермионы. А Люпин мягко спросил: — О чём тебе жаль? Она посмотрела на него, зрение затуманилось, и прошептала: — Я… я втянула вас в это. Г-Гриндевальд охотился за мной. Если бы не я… М-Марк был бы ещё… ещё жив… Гермиона увидела боль в глазах Люпина, когда она упомянула Марка Лонгботтома. И всё же он сумел ободряюще улыбнуться ей. Качая головой, он мягко сказал ей: — Нет, Гермиона. Ты слышала Гриндевальда. Марк уже под Империусом ещё до того, как ты вообще прибыла в Хогвартс. Это Гриндевальд напал на Марка, и Гриндевальд нацелился на тебя. Ты определённо не несешь ответственности ни за что из этого. Гермиона кивнула со слезами на глазах. — Будут похороны, — сказал Люпин, и в его голосе звучала печаль. — Мы пойдём, — сказал Уизли, невыплаканные слёзы стояли в его глазах. — Мы хотим попрощаться. Гермиона кивнула. Её грудь болезненно сжалась. — Я пойду с вами. После этого они немного посидели в тишине. Каждый погрузился в свои мысли и воспоминания. Немного позже Гермиона извинилась. Ей всё ещё нужно было поговорить с Дамблдором. Поэтому она покинула мужскую спальню и направилась в свою. К счастью, её спальня была пуста. Подходя к своей части комнаты, Гермиона заметила, что одна из пяти кроватей освобождена. У изножья этой кровати не было школьного сундука, ни на маленьком прикроватном столике не было никаких вещей. Гермиона нахмурилась, глядя на пустую кровать Дианы Поттер. Секундой позже она вспомнила кое-что, что Люпин однажды рассказывал ей. «Поттеры и Лонгботтомы всегда были близки. Диана и Марк практически выросли вместе.» Гермиона уставилась на пустую кровать Дианы с мрачным чувством. Возможно, девушка уехала домой, к своей семье. Гермиона сглотнула слёзы. Быстро она достала из своего сундука какую-то одежду. Она не стала возиться со школьной формой, а надела серую юбку и простую белую блузку. Она аккуратно сложила мантию Тома и положила её на спинку своего стула. Затем Гермиона развернулась и вышла из спальни. Ей действительно нужно было поговорить с одним определённым профессором трансфигурации.

_._._._._

Вскоре после этого Гермиона оказалась в кабинете Дамблдора. Она сидела в удобном кресле, и перед ней стояла чашка мятного чая. Дамблдор сидел за своим столом, в очках в виде полумесяца, и выглядел довольно уставшим. Гермиона бросила ему небольшую улыбку, прежде чем спросить: — Ну что? Вам нравится ваша новая палочка, сэр? Печальная улыбка мелькнула на губах Дамблдора, когда он посмотрел на неё. — Когда-то я отдал бы всё, даже свою душу, чтобы получить эту палочку. Теперь она не более чем обуза. Гермиона кивнула. Она понимала его. Слишком хорошо, учитывая, что ей самой приходилось жить с тёмной силой палочки. Она протянула руку к своей чашке чая и сделала глоток. Дамблдор некоторое время разглядывал её, затем мягко спросил: — Почему Геллерт охотился за тобой, Гермиона? Гермиона заёрзала в кресле, прежде чем осторожно произнесла: — Всё ещё из-за книги, которую я украла у Фламеля. Рукопись Певрелла. Дамблдор задумчиво кивнул. — Столько хлопот наделал Певрелл. Хотя он уже так давно мёртв. — Да, — вздохнула Гермиона. — Можно и так сказать. Она робко взглянула на Дамблдора. Было кое-что, что ей действительно нужно было уладить. — Сэр? — Да, Гермиона? Она выпрямилась в кресле, прежде чем твёрдым голосом произнести: — Я не хочу, чтобы кто-либо знал о моём или Томовом участии в деле с Гриндевальдом вчера. Не могли бы вы просто… не знаю… не упоминать, что мы сражались против него? Дамблдор наблюдал за ней поверх очков в форме полумесяца, его голубые глаза пронзали её. Через некоторое время он осторожно сказал: — То, что вы сделали вчера, — великий подвиг. Без вас Геллерт, вероятно, всё ещё был бы на свободе. Почему вы хотите лишить мир своего героя? Гермиона быстро покачала головой. — Я не герой. И это вы победили его. Дамблдор послал ей добрую улыбку. — Вы слишком скромны, моя дорогая. Я действительно знаю, насколько могущественным волшебником является Геллерт на самом деле. Когда я дрался с ним вчера, от той силы почти ничего не осталось. Его нелегко ослабить, но, очевидно, ему пришлось использовать много своих магических резервов, чтобы сражаться против вас. Гермиона заёрзала на месте, чувствуя себя некомфортно от комплиментов. — Мне очень помогли, — застенчиво сказала она. — Без Тома я бы долго не продержалась. Дамблдор кивнул. В его голосе звучала забава, когда он сказал: — Да. Том. Убежавший спасать свою девушку. Ещё год назад я бы никогда не подумал, что он способен удерживать одну и ту же девушку дольше недели. — Его голубые глаза лукаво блеснули на неё, когда он добавил: — Вы, кажется, выявляете в нём всё лучшее, Гермиона. Или худшее, — мрачно подумала Гермиона, послав профессору вымученную улыбку. Дамблдор некоторое время смотрел на неё, прежде чем предложить: — Думаю, мракоборцы захотят вызвать вас обоих на допрос. — Увидев панику в глазах Гермионы, Дамблдор добавил: — Я поговорю с ними и улажу всё так, чтобы вам не пришлось давать показания. — Спасибо, профессор, — с благодарностью сказала Гермиона. Затем, желая сменить тему, она спросила: — Что случилось с Гриндевальдом? Дамблдор вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. — Его передали французским властям. Вскоре его перевезут в Нюрменгард, где состоится суд. Гермиона молча кивнула. Она уже знала, что Гриндевальд больше никогда не покинет Нюрменгард. Он останется в заключении в той тюрьме на многие годы. Гораздо позже лорд Волдеморт навестит его и убьёт в поисках Бузинной палочки. Гермиона застыла в мыслях, и осознание заставило её кровь заледенеть. Неужели Волдеморт и вправду будет допрашивать Гриндевальда о местонахождении Бузинной палочки? Разве он уже не знал? Гермиона нервно сглотнула. Зачем лорду Волдеморту вообще понадобилась бы Бузинная палочка, если у него уже было нечто очень похожее? Хронология расплылась перед глазами Гермионы. Всё изменилось, и теперь Волдеморт уже держал в руках силу Бузинной палочки. Нет! — подумала Гермиона. Нет. Том — не тот Волдеморт, которого я знаю из будущего. О, но он уже хорошо продвинулся во тьму, — голос, так похожий на Гриндевальда, насмехался над ней. — Ты это знаешь. Вопрос в том: Хочешь ли ты последовать за ним? Твоя магия уже сделала это… Гермиона сердито отогнала этот голос и сосредоточилась на Дамблдоре. — Вы думаете, он был прав? — спросила Гермиона, глядя в ясные голубые глаза Дамблдора. — Гриндевальд? — В чём, Гермиона? — добрым голосом спросил Дамблдор. — Что Тёмная Магия — не зло, а свобода. На лице Дамблдора появилась усталая улыбка, когда он разглядывал её. Когда он наконец ответил, его ответ шокировал её до глубины души: — Я не знаю. Глаза Гермионы расширились. Она ожидала многого, но не этого. Дамблдор бросил ей небольшую улыбку, прежде чем продолжить: — Различие между обычной магией и тёмной магией — вероятно, самый сложный объект для изучения. Где провести черту? Как решить, что есть зло, а что нет. Определений «зла» столько же, сколько людей в этом мире. Гермиона почувствовала, как её накрывает отчаяние. Неужели всё так запутано? — Значит, он был прав? — слабо спросила она. — Тёмная Магия — это свобода? Дамблдор немного наклонился к ней, сложив руки на столе перед собой. Его глаза не отрывались от неё, когда он серьёзным тоном сказал: — Гермиона, что бы Геллерт ни говорил тебе, как бы он ни пытался убедить тебя, одно ты должна знать: он никогда не боролся за свободу. Полагаю, он рассказывал тебе, как он не Тёмный Волшебник? Как он борется, чтобы помочь людям. Показать им путь магии? Гермиона слабо кивнула, глядя на него. — Я тоже когда-то верил ему, — устало признался Дамблдор. — Действительно ли Тёмная Магия — та злая сила, которой мы её считаем? Я не знаю. Тёмная Магия, безусловно, более гибкая, чем обычная магия. К сожалению, это также делает её склонной к искривлению в неправильном направлении. Но действительно ли она зла…? Его глаза блестели эмоцией, которую Гермиона не могла определить. — Тёмный Волшебник или борец за свет? — задумчиво произнёс Дамблдор. — В конце концов, действительно ли важно, как мы его называем? Борется ли Геллерт за свою собственную эгоистичную выгоду или за непорочную великую идею, может ли что-либо действительно оправдать его действия? Гермиона уставилась на него. Дамблдор продолжил тем же серьёзным голосом: — Чтобы достичь своей цели, Геллерт склонен жертвовать тем, что ему не принадлежит. Многие люди пострадали от его рук. Я очень уверен, что Марк Лонгботтом не намеревался умирать, чтобы продвигать амбиции Геллерта. Гермиона напряглась при упоминании имени Марка. Чувство вины вновь безжалостно вспыхнуло в ней. Профессор, возможно, почувствовал её отчаяние, потому что мягко сказал: — Вы сами пострадали от деяний Геллерта. Он жестоко забрал у вас друга. Я не знаю, является ли Тёмная Магия чисто злой силой или же это действительно первозданная сила природы. Но я не вижу ничего чистого или первозданного в том, что сделал Гриндевальд. Гермиона некоторое время смотрела на Дамблдора, погружённая в свои мысли. Он не мешал ей, позволяя думать. Наконец Гермиона дрожаще спросила: — Вы думаете, Марк мог бы простить меня? Печаль скользнула по чертам Дамблдора, когда он услышал её вопрос. Его глаза были отстранёнными, когда он ответил: — Я не знаю, способны ли мёртвые прощать, но мне нравится думать, что они могут. Взгляд профессора вернулся к ней, и в них появилась мягкость. С лёгкой улыбкой на губах он сказал ей: — Очень трагично, что Марк Лонгботтом погиб, но вы не должны винить себя за это. И я действительно не думаю, что Марк стал бы этого делать. Вы оба были жертвами. Гермиона глубоко вдохнула, услышав это. Её руки были крепко сжаты за краем стола Дамблдора. — Спасибо, — дрожаще прошептала она. Профессор кивнул ей, всё ещё улыбаясь. Когда его взгляд перешёл на руки Гермионы, он с интересом разглядел её серебристую правую руку. — Впечатляющий образец использования магии. Собственные глаза Гермионы опустились на её руку. Она смущённо сжала её в кулак, чтобы скрыть серебристые пальцы. — Да, — прошептала она. — Том дал её мне. — Конечно, — размышлял Дамблдор. Затем на его лице мелькнула небольшая ухмылка. — Что ж, я никогда не сомневался в его магических способностях. Она приподняла на него брови, но затем вздохнула: — Я тоже. Хотя есть много других вещей, в которых можно сомневаться. Дамблдор откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё поверх очков в форме полумесяца. — Расскажите, — мягко подтолкнул он её. Гермиона отвела глаза и уставилась на свою искусственную руку, её мысли кружились вокруг её магии, связывающей её с Томом. Она крепко закусила нижнюю губу, прежде чем прошептать: — Он солгал мне. Снова. Дамблдор склонил голову набок, разглядывая её. — Полагаю, это было что-то важное, о чём он солгал? — Да, — горько ответила она. — Да, можно так сказать. — Он разочаровал вас, — мягко заключил Дамблдор. Когда Гермиона ничего не ответила, профессор мягко сказал: — Я знаю Тома с тех пор, как ему было десять. Я, собственно, и познакомил его с магическим миром. — Да, я знаю, — ответила Гермиона. — Он рассказывал мне об этом. Дамблдор кивнул головой, его глаза затуманились воспоминаниями, когда он смотрел в окно. Когда он снова посмотрел на Гермиону, она увидела печальную ноту в его ясных голубых глазах. — Мне всегда нравилось навещать маглорождённых студентов, которые вот-вот должны были поступить на свой первый год в Хогвартс, — размышлял профессор. — Это чудесно — видеть тот счастливый огонёк в их глазах, когда они понимают, что за их собственным миром скрывается целый новый мир. — Том был другим, не так ли? — осторожно спросила Гермиона. Дамблдор вздохнул и снял очки в форме полумесяца с носа. Его голубые глаза остановились на Гермионе, когда он продолжал серьёзно: — Да. «Другой» может описывать его довольно хорошо. Что бы это ни было, я покинул его приют, чувствуя себя немного встревоженным, немного обеспокоенным. Это заставило меня решить присматривать за Томом. Гермиона кивнула. — Иногда я сожалею об этом решении, потому что иначе мне не пришлось бы наблюдать за карьерой Тома в этой школе и смотреть, как он так глубоко погружается в неправильный вид магии. — В голосе Дамблдора звучали печаль и сожаление. — Очень быстро он приобрёл образ мышления, определяемый ничем иным, кроме тьмы и жестокости. Гермиона отвела глаза и печально посмотрела на свои руки на коленях. — Я очень старался удержать Тома от всей этой ненависти. — Дамблдор продолжил мягко. — В конце концов, я потерпел неудачу. Вместо этого Тому удалось увлечь за собой других людей. Я чувствовал себя виноватым за то, что не смог помочь Тому, но мне пришлось принять свою неудачу. Осторожно Гермиона взглянула на профессора. Его глаза были устремлены на неё, и на его лице было бледное выражение. — Что бы я ни пытался, он не хотел меняться. Я не знаю, когда именно это произошло, но со временем я сдался, — мягко признался он. Внезапно на губах Дамблдора появилась лёгкая улыбка. — Это было до того, как появились вы, Гермиона. — Я? — удивлённо спросила она. Дамблдор наклонил голову. — Он сильно изменился с тех пор, как у него появились вы. Гермиона нахмурилась на него и сказала неубедительно: — Откуда вы это знаете? Том исключительный лгун. Может, он обманул нас обоих. — Хм, — произнёс Дамблдор задумчиво. — Вы очень строги к нему. Думаю, у него никогда никого не было, кто бы о нём заботился, может, ему нужно время, чтобы адаптироваться? — Я знаю это, — отчаянно сказала Гермиона. — Я знаю, что расти в том приюте было для Тома непросто. Он много страдал. Она уставилась в окно. Разочарование медленно перерастало в ярость. Затем она прошипела: — Но я устала оправдывать Тома. Дамблдор задумчиво посмотрел на неё. Затем он мягко указал: — Я не знаю, что Том сделал с вами, чтобы так ранить, но вам не следует забывать, что он сильно рисковал вчера. Он рисковал своей жизнью ради вас, Гермиона. И он почти потерял её тоже. Гермиона содрогнулась, услышав это. Она вспомнила то ужасное зелёное проклятие, несущееся к Тому. Это изображение до сих пор заставляло страх сжимать её грудь. — Да. — Она резко выдохнула, прежде чем продолжить: — Я знаю, что он чувствует ко мне больше, чем обычное холодное безразличие. Но я не знаю, что он ко мне чувствует. Может, он любит меня, а может, просто нуждается во мне. Или может быть, что он хочет обладать мной. Я не знаю. Он сбивает меня с толку. Дамблдор позволил ей говорить и внимательно слушал. Теперь он прошептал: — То же самое я чувствовал много лет назад с Гриндевальдом. Он был загадкой. Я не понимал его. Может быть, это то, что меня затянуло. Мы были очень близки, вы должны знать. Нас связывала глубокая дружба. В какой-то момент это даже можно было назвать любовью. — В какой-то момент? Дамблдор бросил ей небольшую улыбку. — Любовь, Гермиона, — странная вещь. Если вы действительно находите её, она может быть могущественной, живой силой. К сожалению, увлечение и одержимость часто маскируются под любовь. Гермиона смотрела на профессора широко раскрытыми глазами. Она не знала, что у неё было с Томом. Она знала, что любила его. Но что, если эта любовь была односторонней? Что, если Том был способен только на искажённую и неестественную форму любви? …что, если он просто использует меня? — Я знаю, что Том — особый случай, — голос Дамблдора проник в её сомнения. — Я помню, как вы говорили мне, что не дадите Тому ещё одного шанса. Гермиона кивнула профессору. — Да, я давала ему их так много. Слишком много, возможно. — Хм, — задумчиво произнёс Дамблдор, обдумывая её слова. Затем он вдумчиво заметил: — Может быть, Тому нужен ещё один. Думаю, до того, как вы появились, немногие люди вообще давали ему его. Гермиона взглянула на профессора. Усталая улыбка тронула её губы, когда она сказала: — Для того, кто сдался с Томом, вы довольно яростно его защищаете. Дамблдор улыбнулся ей, и в его глазах вспыхнул огонёк: — Может быть, я делаю это не для него. Гермиона на мгновение покачала головой, словно стряхивая мысли. Затем она сказала Дамблдору, слабо улыбаясь: — Кажется, Том захватил всю мою жизнь. В конце концов, я приехала в Хогвартс с миссией в голове. Теперь она в пределах моей досягаемости, а я здесь думаю о Томе. — Что это за миссия? — осторожно поинтересовался Дамблдор. Он приподнял брови и невинно спросил: — Вы, случайно, не пытаетесь собрать Дары Смерти? Гермиона шокированно моргнула на него. Затем на её лице мелькнула небольшая усмешка. Конечно, Дамблдор догадался о её действиях. Поэтому у неё не было проблем признаться: — Да. И я даже знаю, где именно они находятся. Дамблдор удивлённо посмотрел на неё. — Вы знаете? Все три? Гермиона мрачно кивнула. Дары… её план. Она игнорировала его довольно долгое время. Столько всего отвлекало её внимание, и она забыла. Забыла о своём плане. Своей миссии. Ей нужно было объединить Дары Смерти. Может быть, они смогут преодолеть то, что Бузинная палочка сделала с ней, и она сможет вернуться в своё время. Ледяная дрожь пробежала по спине Гермионы, когда она смотрела на Дамблдора. — Да, — ответила на его вопрос. — Все три. Гермиона заёрзала на месте. Её карие глаза спокойно разглядывали Дамблдора, пока она объясняла: — Бузинная палочка теперь связана с вами, профессор. Так что она прямо здесь, в этой самой комнате. Я украла Мантию-невидимку у Поттеров, а Гриндевальд украл её у меня. Теперь, когда он побеждён, я очень уверена, что вы изъяли мантию из его убежища. Она осмотрела Дамблдора, и на её лице появилась улыбка, когда она заметила подтверждающий огонёк в его глазах. И всё же, когда Гермиона продолжила, её голос слегка дрожал: — Камень… Воскрешающий Камень, тоже недалеко. Я могла бы достать его… Да, Гермиона смогла бы получить все три Дары. Тогда… Возможно ли, что она сможет вернуться домой? Этот прошедший год будет не более чем сном. Сном из далёкого прошлого. — Хм, все три Дара Смерти объединены, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Что бы вы с ними сделали, Гермиона? Она резко вдохнула воздух. Да, что? Гермиона закусила нижнюю губу. Её миссия диктовала, что она должна сделать. Но хотела ли она вернуться в своё время? Там для неё ничего не было. С другой стороны, что держало её здесь? Глядя в острые глаза Дамблдора, она запнулась: — Я… я бы… Что мне нужно было… На лице Дамблдора появилась мягкая улыбка, когда он увидел её колебание. Гермиона слегка задрожала и зажмурилась. Её глаза вновь открылись, когда она услышала, как дверь распахивается. Гермиона вздрогнула и повернула голову. Её глаза расширились, когда она увидела Тома, стоящего в дверном проёме. Его стальные серые глаза были прикованы к ней, его бледное лицо — непроницаемая маска. Он никак не признал присутствия Дамблдора, а просто подошёл к Гермионе. Том остановился, стоя прямо перед ней. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя выбитой из равновесия его внезапным появлением. На бесстрастном лице Тома по-прежнему не было и намёка на эмоцию, когда его холодные глаза скользнули по её фигуре. Гермиона нахмурилась на него, открыла рот и слабо сказала: — Том, что ты… Прежде чем она успела закончить, Том резко наклонился к ней и обнял её. Он крепко прижал её к себе. Гермиона тихо ахнула, когда внезапно её магия покинула её. Совершенно не связанная с её собственными чувствами, она радостно ощетинилась и с нежностью обвила Тома. Счастье её магии контрастировало с тем болезненно онемевшим чувством внутри Гермионы. И в самом деле, что держит меня здесь? Гермиона чувствовала тревогу, скрытую в объятии Тома, но не могла поднять руки, чтобы ответить ему. Вместо этого она задумалась, как долго её магия уже реагировала на Тома таким восторженным образом. Неужели ей даже удавалось влиять на её собственные эмоции? Том был совершенно не осведомлён о болезненном ударе в сердце Гермионы. Он развернул объятия, но продолжал держать её за плечи. Его серые глаза быстро скользнули по ней, выискивая ранения. — Ты в порядке? — спросил он. Его голос был совершенно спокоен. Может, он не хотел выдавать эмоции перед Дамблдором. — Я вижу, мадам Дулан уже выписала тебя из больничного крыла, Том, — раздался голос Дамблдора. Том медленно повернулся к Дамблдору. Его рука не отпускала плечо Гермионы. В то время как на лице Дамблдора было доброе выражение, его голубые глаза лишились привычного тепла, когда он смотрел на Тома. На лице Тома появилась вежливая улыбка. Но всё это было фальшиво. Гермиона могла сказать. — Да, профессор, — безразлично ответил Том. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, — сказал Дамблдор, и теперь в его тоне звучала искренняя забота. Том лишь сузил глаза на беспокойство другого и отрывисто ответил: — Да. Спасибо, сэр. Затем он схватил Гермиону за руку и поднял её со стула. Дамблдор лишь наблюдал, как Том притянул ведьму к себе властным жестом. Игнорируя напряжённую тишину, профессор весело заявил: — Смотрите, как поздно стало. Думаю, уже время ужина. — Его глаза лукаво блеснули на Гермиону, когда он добавил: — Мадам Дулан бы мне голову оторвала, если бы узнала, что я отвлёк вас от здоровой еды. Гермиона улыбнулась своему учителю. Том же просто пытался скрыть свой взгляд за вежливой маской. Приняв слова Дамблдора как отпускание, Том потянул Гермиону к выходу. Прежде чем он успел выдернуть её из кабинета, Гермиона остановилась. Она повернулась к профессору и сказала: — Вы помните последнее, что сказал вам Гриндевальд? Дамблдор ничего не ответил, но болезненный взгляд, промелькнувший на его лице, сказал ей, что помнит. Гермиона бросила ему небольшую улыбку и прошептала: — Это ничего не меняет. Затем она позволила Тому наконец вывести её из комнаты. После того как они отошли на некоторое расстояние от кабинета, Том внезапно повернулся к ней и, прежде чем она успела что-либо сделать, крепко обнял её. Он поцеловал её в лоб. Затем он оставил ещё несколько мягких поцелуев на её лице. Несмотря на эти нежные действия, Гермиона не могла разглядеть никаких эмоций на бесстрастном лице Тома после того, как он снова отпустил её. Его глаза были твёрды, как сталь, когда они скользили по ней. — Почему ты покинула больничное крыло? — потребовал Том узнать, и в его тоне явно звучало обвинение. — Дамблдор хотел поговорить со мной, — ответила Гермиона тонким голосом. Том фыркнул на неё: — Ты что, хотела, чтобы у меня случился сердечный приступ? Она пожала плечами на это. Не встречая его сердитого взгляда, Гермиона пробормотала: — Я в порядке. Тебе не нужно было беспокоиться. Он сверкнул на неё глазами, хотя в его серых глазах мерцала забота. — Мерлин, Гермиона, последнее, что я помню, — это как ты сражаешься против Гриндевальда. А потом я просыпаюсь в больничном крыле. И тебя нигде не видно. Как ты думала, что я буду чувствовать? — Я не ожидала, что ты проснёшься так скоро, — безразличным голосом ответила Гермиона. Может, ей следовало бы чувствовать раскаяние, но почему-то она его не чувствовала. Вместо этого она удивлялась, почему Том не использовал связь между ними, чтобы выяснить, где она находится. Он, вероятно, мог бы даже заставить её аппарировать к нему. Как хозяин, подзывающий свою собаку, — горько подумала она. Тем временем Том снова схватил её за руку и крепко держал её, пока тянул Гермиону по коридору. Гнев ещё не полностью покинул его голос, когда он резко спросил: — Что случилось? Как мы вернулись в Хогвартс? — Разве мадам Дулан не рассказала тебе? — озадаченно спросила Гермиона. Том сердито покачал головой. — Ты с ума сошла? Как только я проснулся, я пошёл искать тебя. Гермиона только сейчас заметила, что на нём не школьная форма, а серая рубашка и чёрные брюки. Вероятно, превращённые из пары больничных пижам. Том уставился на неё ожидающе. Гермиона вздохнула и рассказала ему: — Ну, после того как ты потерял сознание, я больше не могла сражаться с Гриндевальдом. Появились его солдаты, и мы оказались в ловушке. Глаза Тома расширились. — Как мы выбрались? Гермиона окинула его холодным взглядом, принимая его беспокойство. — Появился Дамблдор с отрядом мракоборцев. — Дамблдор? — слабо повторил Том, явно недовольный таким поворотом событий. Гермиона кивнула. — Он сразился с Гриндевальдом и победил. Мракоборцы подавили его солдат. А нас порталом вернули в Хогвартс. Рука Тома вокруг её сжалась, и он притянул её ближе к себе. Магия Гермионы ликовала от близкого контакта. Сама Гермиона была встревожена. — Я рад, что с тобой ничего не случилось, — прошептал ей Том и снова поцеловал её в висок. Больше он ничего не сказал, а затем повёл её по коридорам и залам Хогвартса к Большому залу. Он ни на секунду не отпускал её руку и следил, чтобы она оставалась рядом с ним. Вскоре они достигли Большого зала. При входе Гермиона почувствовала, как множество глаз устремляется на неё и Тома, и в зале возник гул. Это заставляло её чувствовать себя чрезвычайно неловко. Опустив глаза, Гермиона двинулась к столу Гриффиндора. Резкий рывок за руку остановил её. Нахмурившись от непонимания, она посмотрела на Тома. Он решительно прошептал: — Ты идёшь со мной. — Что…? Том отвернулся от неё и потянул её за собой к столу Слизерина. Гермиона хотела возразить, но ей не очень хотелось начинать спор. Остальные студенты уже и так пялились на неё. Поэтому Гермиона позволила Тому оттащить её к слизеринцам. Она видела, как они неодобрительно сверкают на неё глазами, но никто из них не осмелился возразить. Это означало бы пойти против Тома, и, очевидно, ни один слизеринец не хотел рисковать. Том усадил её на место прямо в середине стола. С тёмным выражением на лице Том жестом велел Лестрейнджу освободить место для Гермионы. Тот немедленно подчинился. Том сел и притянул Гермиону так, чтобы она сидела прямо рядом с ним. Как только они уселись, Диппет вышел перед учительским столом и позволил своим глазам скользнуть по студентам. — Успокойтесь, успокойтесь, — прогремел его голос в зале. Директор был одет во всё чёрное. Чёрная мантия волшебника поверх чёрных брюк и рубашки. Уместно для случая. Но Гермионе не нравилось довольно самодовольное выражение на его лице. После того как студенты успокоились и болтовня прекратилась, Диппет сказал своим напыщенным голосом: — Мне грустно сообщать вам, что нашу школу постигла трагедия. Возможно, вы уже слышали об этом от своих родителей, но вчера на Марка Лонгботтома напал Гриндевальд. К сожалению, Марк не пережил нападения. Лицо Гермионы стало каменным, когда она услышала речь Диппета. Некоторые из студентов в зале ахнули, услышав о смерти. Некоторые гриффиндорцы, знавшие Марка, даже заплакали. Гермиона сидела за столом Слизерина и не могла реагировать вовсе. Её дыхание было спокойным, почти механическим. Её взгляд оторвался от Диппета и перешёл на Дамблдора, который сидел прямо рядом с профессором Леджифер за учительским столом. Гермиона хотела, чтобы речь произнёс он. Слова Диппета были пусты от каких-либо эмоций. Он просто хотел поскорее покончить с этим, поняла Гермиона. Она была почти уверена, что до вчерашнего дня директор даже не знал, кем был Марк. Несмотря на мысли Гермионы, Диппет продолжил, с пасторальной печальной маской на лице: — Это великая потеря, которую мы должны оплакивать. Марка Лонгботтома никогда не забудут, но всегда будут помнить как храброго юношу. Но какой бы болезненной ни была эта потеря, мы должны смотреть вперёд. Легко тебе говорить, — горько подумала Гермиона, сузив глаза на Диппета. Напыщенность всё ещё тошнотворно витала вокруг Диппета. На его остром лице появилась ободряющая улыбка. Она выглядела совершенно неуместно. — С великой радостью я могу объявить, что опасный преступник Геллерт Гриндевальд наконец-то был арестован. Зал взорвался возбуждённой болтовней. После того как люди снова успокоились, Диппет продолжил: — Во время нападения, в котором Марк трагически потерял жизнь, Альбус Дамблдор сумел одолеть Гриндевальда. В одиночку он победил тёмного волшебника и привёл его к правосудию. Хотя мы и потеряли Марка из-за злых махинаций Гриндевальда, профессору Дамблдору удалось спасти ещё двух студентов, Тома Риддла и Гермиону ДеСерто, которые, к несчастью, оказались втянуты в события. Здесь Диппет жестом указал на стол Слизерина, заставив Гермиону тихо простонать. Все глаза обитателей Большого зала устремились на неё и Тома. На губах Тома появилась едва заметная усмешка. Казалось, внимание его ничуть не беспокоило. Гермиона же, напротив, хотела просто сбежать из зала. Неужели Диппет должен был упоминать их? Гермиона посмотрела на Дамблдора. Его ясные голубые глаза к этому времени уже оторвались от директора, и он смотрел на неё. Гермиона увидела небольшую, почти извиняющуюся, улыбку на его лице. Она бросила ему собственную улыбку и беспомощно пожала плечами. Глаза Дамблдора блеснули от забавы. Директор открыл рот и провозгласил голосом, полным значимости: — Хотя эти дни — дни траура, давайте не забудем также отпраздновать конец ужасной войны. С этими словами он поднял руки, и на четырёх домовых столах появилась еда. В зале вновь вспыхнула возбуждённая болтовня, пока студенты начали обсуждать всю новую информацию. Гермиона всё ещё смотрела на Диппета, раздражённая отношением этого человека. Как он мог предлагать праздновать сейчас? Марк мёртв. Неужели ему всё равно? Вероятно, нет, — рассудила она с собой. Её глаза оставили самодовольного директора и опустились на её пустую тарелку. Она чувствовала множество любопытных глаз, устремлённых на неё, и вдруг была рада, что сидит за столом Слизерина. По крайней мере, они слишком напуганы, чтобы обращаться к ней, пока Том сидит рядом с ней. Поскольку Гермиона не делала движений, чтобы взять еды, Том начал накладывать на её тарелку немного запеканки с пастой. Не поднимая головы, Гермиона потянулась за вилкой и начала покусывать свою еду. В течение всего ужина Гермиона чувствовала прикосновения Тома. Как будто нуждаясь удостовериться, что она всё ещё здесь, он продолжал инициировать контакт. Как бы случайно его рука слегка касалась её колена или мягко скользила по её руке. Гермиона не стала бы говорить, что эти его прикосновения были каким-либо образом властными или навязчивыми. И всё же, то, как её магия посылала восторженные толчки по всему телу всякий раз, когда Том прикасался, заставляло её чувствовать себя осквернённой. Смесь беспомощности и гнева плотно обвилась вокруг неё. Гермиона хотела оттолкнуть Тома. Пока её восхищённая магия неслась по её телу, Гермиона почему-то чувствовала себя запятнанной. Краем глаза она видела, как другие слизеринцы незаметно разглядывают её. Это заставляло её чувствовать себя очень обнажённой. Как ни странно, Николлс, сидевшая всего в нескольких местах от неё, ни разу не взглянула в сторону Гермионы. Гермиона привыкла, что Николлс бросала на неё смертельные взгляды, улыбаясь Тому влюблённо. Не то чтобы Гермиона скучала по враждебности Николлс, но это было странно. Когда её взгляд скользнул по другим слизеринцам, Гермиона заметила, как последователи Тома сидят на местах ближе всего к нему. Все они выглядели довольно мрачными и подавленными. Как и Николлс, они, очевидно, пытались не смотреть на Гермиону. Даже Лестрейндж не сверкал на неё глазами. Странно, — подумала Гермиона. — И Эвери отсутствует. Она не могла долго удивляться этим странностям, поскольку рука Тома снова скользнула по её предплечью. Кожа Гермионы приятно закололась в месте его прикосновения. Небольшие пряди её магии радостно завивались от её кожи к руке Тома. Гермиона крепко закусила нижнюю губу и уставилась на свою тарелку. Она почти не съела своей запеканки и вообще не чувствовала аппетита. Она просто не могла перестать думать о том, что случилось бы, если бы она не согласилась позволить Тому провести тот тёмный ритуал, чтобы вернуть её магию. Если бы он никогда не связывал её магию с собой, взяла бы она его обратно в качестве парня? Насколько сильно её связанная магия повлияла на её решение? Теперь было совершенно ясно, насколько её магия наслаждается присутствием Тома. Пока она всё ещё не осознавала их связь, возможно, она принимала привязанность своей магии к Тому за свою собственную. Он планировал это с самого начала? Наслаждался ли он тем, что порабощал её? Гермиона стиснула зубы. Была ли она для Тома действительно не более чем собственностью? Чем-то, чем можно владеть и доминировать? Гермиона не хотела отношений, в которых ей постоянно приходилось бы бороться против партнёра. Она хотела честности и равенства так же сильно, как хотела быть любимой. Но чего хотел Том? Была ли она наивна, думая, что он захочет того же? Гермиона знала, что он любил играть в свои маленькие игры. Он был манипулятивен, лгун и имел мало или вообще не имел моральных принципов. Теперь он навязал ей эту связь и загнал её в подчиненное положение. Может быть, именно этого Том хотел в отношениях — раба, а не партнёра. Гермиона положила вилку на стол, её аппетит полностью исчез. Она чувствовала, как обеспокоенные глаза Тома скользят по ней, но не встретила его взгляда. Он протянул руку к её руке и нежно сжал её. Его прикосновение было тёплым и обнадеживающим. Неуверенно её собственные пальцы сомкнулись вокруг его. В глубине души Гермиона знала, что всё ещё любит Тома. Но если их ожидания в этих отношениях настолько фундаментально различаются, способна ли она играть ту роль, которую Том предназначал для нее? Дамблдор всегда проповедовал невероятную силу силы под названием любовь. Была ли любовь Гермионы достаточно сильна, чтобы превратить её в покорную служанку, которой Том от неё ожидал? Пальцы Гермионы крепче сжали его руку. В глубине души она уже знала ответ на этот вопрос. Гермиона мягко выдохнула. Её магия протестовала, и сердце болело, но она высвободила свою руку из руки Тома. Она всё ещё не могла смотреть на него. Избегая его серых глаз, Гермиона поднялась с места и быстро отошла от стола Слизерина. Она чувствовала множество взглядов на себе, пока торопливо шла к выходу из Большого зала. Позади неё раздались шаги, и она знала, что Том следует за ней. Конечно же, он будет. Гермиона ускорила собственные шаги и вышла из зала. Прежде чем двери успели захлопнуться за ней, Том тоже прошёл через них. — Гермиона? Что случилось? — Она услышала его голос. — Подожди! Она не обернулась к нему. Это всё, что у него было для неё? Приказы? Гермиона знала, что её соседки по спальне всё ещё сидят в зале. Её спальня должна быть пуста. Потребовалось немного усилий, чтобы преодолеть защитные чары Хогвартса. Гермиона шагнула в давление аппарирования и оставила Тома позади.