Ultima ratio

Неохотно Том открыл дверь и зашёл в комнату. Его холодные серые глаза с отвращением скользнули по довольно неопрятному кабинету, пока не остановились на человеке, сидящем за столом. Увидев старика, Тома мгновенно охватило желание либо развернуться и бежать, либо выхватить палочку. Его пальцы уже дернулись по направлению к карману мантии, где хранилась его палочка. К сожалению, Тома остановили, когда профессор Дамблдор любезно предложил: — Садитесь, Том. Могу я вам что-нибудь предложить? Чай, может быть? — Нет, спасибо, сэр, — вежливо ответил Том. Дамблдор послал ему то, что, вероятно, должно было быть ободряющей улыбкой. Может, это сработало бы на его глупых студентов-гриффиндорцев, но Том очень хорошо знал, насколько фальшива эта улыбка. — Присаживайтесь, — тепло сказал Дамблдор, жестом указав на стул перед своим столом. Том лишь неохотно подчинился и сел на край стула. Как всегда, присутствие Дамблдора заставляло его невероятно напрягаться. С ужасом Том вспомнил, как Гермиона упомянула, что Дамблдор спас её — а значит, и самого Тома — от Гриндевальда. Конечно, он знал, что Дамблдор не пошевелил бы и пальцем, если бы Гриндевальд нацелился только на Тома, а не на Гермиону. И всё же, вероятно, ему следовало поблагодарить этого человека — просто для поддержания видимости. Том открыл рот, но обнаружил, что подавится словами, если действительно доведёт это до конца. Поэтому вместо этого он холодно спросил: — Почему я здесь? Раздражающая улыбка на лице Дамблдора не дрогнула. — Я просто хотел узнать, как у вас дела. После падения Гриндевальда у меня не было времени поговорить с вами. Том почувствовал, как в нём нарастает горячий гнев. Как будто Дамблдора волновало благополучие Тома. Если бы Гриндевальд убил его, Дамблдор был бы первым, кто отпраздновал бы это. Том не торопился отвечать, поэтому профессор любезно добавил: — Как вы себя чувствуете? Ваша рана зажила? — Да, сэр, — ответил Том, изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон. — Я в порядке. — Это приятно слышать, — радостно сказал Дамблдор. Том попытался не фыркнуть. — Действительно очень хорошо. — Взгляд профессора на мгновение задержался на Томе. — Вы должны знать, что Гермиона была очень расстроена, когда вы пострадали. Думаю, она винила себя. — Ей не следовало, — отрывисто произнес Том, не очень жаждавший обсуждать Гермиону. — Это была не её вина. — Конечно, нет, — задумчиво сказал Дамблдор. — И всё же вы были довольно серьёзно ранены. Гермиона не хотела покидать вас. Может, поэтому я проснулся в больничной койке совершенно один, — ехидно подумал Том, всё ещё чувствуя горечь от того, что Гермиона оставила его в лазарете. Ему, вероятно, следует быть благодарным, что она не прокляла его, пока он был без сознания. В конце концов, она была довольно зла из-за магической связи между ними. Размышления Тома были прерваны, когда Дамблдор продолжил: — Могу я спросить вас кое о чём, Том? Том склонил голову. Фальшивая улыбка наконец сошла с лица Дамблдора. — Как вам удалось найти Гермиону? Том приподнял бровь. — Простите? — Гриндевальд заставил мистера Лонгботтома порталом вывезти Гермиону из Хогвартса, — прояснил Дамблдор, его тон был резким. — Никто, кроме Гриндевальда и его людей, не знали, куда переносил этот портал. Так что я спрашиваю, как вы смогли найти её, Том? Рот Тома сжался в тонкую линию. На что старик здесь намекал? Том подавил свою гневную магию и вместо этого провозгласил тошнотворно-сладким голосом: — Но, сэр. Вы же не думаете, что моя бессмертная любовь к Гермионе позволила мне найти её? Спокойное выражение на лице Дамблдора не дрогнуло, даже когда его поразила наглая насмешка, скрытая за словами Тома. — Действительно, сильная вещь, любовь. Но я сомневаюсь, что её можно использовать как следящее заклятье, — ровно сказал старший волшебник. — Знает ли Гермиона, что вы следите за ней с помощью того ожерелья, которое вы ей подарили? Конечно, старый чудак должен был знать. Руки Тома сжались вокруг подлокотников стула так, что костяшки побелели. И всё же он сохранял спокойствие в голосе, когда отвечал: — Да, она знает. Вы думаете, я мог бы солгать ей? — Надеюсь, что нет, — предостерегающе ответил Дамблдор. — Вы знаете, какая Гермиона умная. Она не тот человек, которому можно легко солгать. Было бы хорошо посоветовать вам не пытаться обманывать её. — Я никоим образом не обманываю её, — едко ответил Том. — Гермиона доверяет мне. — Умалчивание правды равносильно лжи, — отрывисто ответил Дамблдор. Том подумывал опустить свою палочку и задушить старого мерзавца голыми руками. Потребовалось некоторое время, чтобы обуздать свои кровожадные позывы. Тем временем профессор продолжил: — Гермиона ДеСерто — очень могущественная ведьма. Не совершайте ошибку, предполагая, что вы могли бы подчинить её своей воле, Том. Вы определённо потеряли бы её. Том чуть не рассмеялся старику в лицо. Может, Гермиона и была немного недовольна им в данный момент из-за связанной магии, но Том не собирался терять её. Он больше никогда не рискнул бы этим. — Гермиона… — моя! — моя девушка, — холодно сказал Том профессору. — Я действительно не думаю, что наши отношения хоть как-то касаются вас. — Понимаю, — сказал Дамблдор. Почти разочарованный оттенок в его голосе заставил настроение Тома вспыхнуть ещё сильнее. Он знал, что Дамблдор что-то затеял. Старый дурак вызвал его в свой кабинет не просто для того, чтобы поболтать о Гермионе. Между двумя волшебниками воцарилась тишина. Дамблдор смотрел на Тома как-то ожидающе, словно чего-то ожидая. Том просто стоически смотрел в ответ. Он определённо не собирался изливать душу. Через некоторое время Дамблдор снова заговорил. С серьёзным выражением на лице он спросил: — Что вы сделали с мистером Эвери? Том откинулся на спинку сиденья и настороженно осмотрел другого волшебника. Весь этот разговор о Гермионе был прелюдией к этому, не так ли? Дамблдор хотел вывести Тома из равновесия, упомянув Гермиону. Он хотел посеять семя вины. Со мной это никогда не срабатывало, — холодно подумал Том, внутренне усмехаясь Дамблдору. Снаружи он наклеил на лицо выражение замешательства и искреннего удивления, словно смущённый прямым вопросом. — Я… я… — Том дрожаще заикнулся. — П-почему вы спрашиваете? — Мистера Эвери поместили в палату Януса Тайки в больнице Святого Мунго, где он, вероятно, останется до конца своей жизни, — сказал Дамблдор, его острые глаза никогда не отрывались от Тома. — Хотя его тело, возможно, всё ещё функционирует, его разум был необратимо повреждён. Он никогда не придёт в сознание. Заметная дрожь пробежала по Тому, когда он услышал это, и он дрожаще вдохнул. Дамблдор проигнорировал это представление и продолжил холодно: — Хотя атака дементора — самое очевидное объяснение состояния мистера Эвери, существует множество других возможных сценариев, которые могли привести к этой трагедии. Том моргнул и спросил, его голос дрожал: — Какие сценарии это могут быть? — Проклятия, Том, как вы очень хорошо знаете, — коротко ответил Дамблдор. — Тёмная Магия. Том уставился на профессора широко раскрытыми глазами и с недоверием спросил: — В-вы думаете, кто-то проклял Ледо? — Да, — твёрдо подтвердил Дамблдор. — Вы были среди последних, кого видели с мистером Эвери. Том нахмурился, услышав это. Он посмотрел на Дамблдора широкими невинными глазами и спросил, смущённо: — Почему вы указываете на это, сэр? Дамблдор сложил руки на поверхности своего стола и разглядел Тома поверх очков в форме полумесяца. Затем он резко сказал: — Том, я знаю, что это вы атаковали мистера Эвери. Тело Тома напряглось, когда он услышал обвинение. Сглотнув, он отвел глаза от Дамблдора. Он провёл дрожащей рукой по волосам, явно пытаясь успокоиться. Затем Том поднял глаза и неуверенно, почти робко посмотрел на старшего волшебника. Слегка покачав головой, Том умолял: — Нет, сэр. Я… я не делал этого. Пожалуйста, вы должны мне поверить. — Вы не можете отрицать, — сурово ответил Дамблдор, — что нападение на мистера Эвери довольно очевидно соответствует вашему почерку. Том закусил нижнюю губу, прежде чем сказать дрожащим голосом: — Я… у меня нет… почерка. Проницательный взгляд Дамблдора не отрывался от Тома, когда он безжизненно перечислил: — Студента находят мёртвым. Это похоже на несчастный случай. Нет внешних повреждений, и на теле нет никаких признаков насилия. Никто не может объяснить, что произошло, и в конечном итоге инцидент списывают на нападение животного. — Я не… не понимаю, о чём вы говорите, — слабо заикаясь, проговорил Том. Голубые глаза Дамблдора затвердели, когда он скользнул взглядом по дрожащей фигуре Тома. Затем он сказал: — Я говорю о событиях прошлого года, которые привели к смерти студента. Том моргнул на другого, его глаза широко раскрыты. — М-Миртл…? — При всей той гениальности, которой вы думаете, что обладаете, Том, — резко сказал Дамблдор. — Довольно легко разглядеть ваши деяния. — Пожалуйста, профессор, — честно прошептал Том. — Вы всё неправильно поняли. Я говорил вам, что не имел никакого отношения к инциденту в Тайной комнате. И уж точно я ничего не делал с Ледо. — Это ваше последнее слово? — твёрдо спросил Дамблдор. Том немного наклонился вперёд в кресле, посмотрел на другого умоляюще и прошептал: — Я не имел к этому никакого отношения, сэр. Клянусь. Дамблдор снял очки в форме полумесяца с носа и положил их на стол перед собой. Его голубые глаза впились в Тома. — Ваша игра невинной жертвы не убедит меня, вы это очень хорошо знаете, — наконец заявил Дамблдор, его голос был ледяным. — Давайте прекратим притворяться, Том. На секунду Том продолжал смотреть на Дамблдора умоляюще, невинно. Затем внезапно образ несправедливо обвинённого легко соскользнул с черт Тома. Его взгляд затвердел, и нечитаемая маска скрыла каждую его эмоцию. Злобная усмешка начала дергать уголки рта Тома. Он лениво откинулся на спинку кресла, никогда не отрывая своих леденящих глаз от Дамблдора. — Я, возможно, и не жертва, — плавно сказал Том, в его контролируемом голосе больше не было признаков дрожи. — Но я всё ещё невиновен в тех преступлениях, в которых вы меня обвиняете. Дамблдор вообще не отреагировал на резкую перемену в поведении Тома. Не то чтобы Том был удивлён. Они оба знали, что это была игра. Что ж, это было почти было забавно, — злорадно подумал Том. — Как вы это сделали? — спросил Дамблдор, игнорируя заявление Тома о невиновности. — Какое проклятие вы использовали? Гадкая усмешка на лице Тома стала слегка более выраженной, когда он спокойно ответил: — Я сказал вам, я никак не атаковал Эвери. — Мы оба знаем, что это вы прокляли мистера Эвери, — настаивал Дамблдор. — Вы один из очень немногих людей в этом замке, способных на такую Тёмную Магию. — Вы меня переоцениваете, — холодно сказал Том. — А вы себя недооцениваете, — парировал Дамблдор, столь же холодно. — Почему вы всегда выделяете меня? — с раздражением спросил Том. — Я ничего не сделал, чтобы заслужить такое обращение. Дамблдор ничего не ответил, но продолжил обрушивать на Тома тяжёлый взгляд. Том тихо вздохнул, словно раздражённый всей встречей. — Зачем мне вредить Эвери? — пренебрежительно спросил он. — Он был моим другом. — Неужели? — осведомился Дамблдор, в его голосе явно звучало сомнение. — У меня сложилось впечатление, что он был скорее вашим слугой. — С чего бы вам предполагать что-то подобное? — шёлковым голосом сказал Том. — Кстати, когда на Эвери напали, я был далеко от Хогвартса. Сражался с одним из ваших друзей. Если Дамблдор и был задет этим колким замечанием, он очень хорошо это скрыл и спокойно заявил: — Думаю, у вас было достаточно времени, чтобы напасть на мистера Эвери до того, как вы последовали за Гермионой. Самодовольно оглядев Дамблдора, Том беспечно предложил: — Если вы настаиваете на обвинении меня в убийстве, вам нужно предъявить доказательства. — Их нет. Взгляд Дамблдора на мгновение остановился на Томе. В Томе вскипело подозрение, пока он наблюдал, как тяжесть покидает взгляд профессора. Его черты смягчились, Дамблдор спросил, и в его словах звучала глупая надежда: — Разве вы не хотите признаться? Том нахмурился и не удостоил это ответом. — Том, я призываю вас признаться, — умолял Дамблдор, странная доброта звучала в его голосе. — Ещё не слишком поздно повернуть назад. Ваша жизнь только началась. Неужели вы действительно хотите выбросить её на ветер? — Я ничего не выбрасываю, — отрезал Том, его настроение опасно вспыхнуло. — Я знаю, вы думаете, что я не хочу ничего больше, чем посадить вас в Азкабан, Том, — осторожно сказал Дамблдор. — Но это не так. Я хочу помочь вам. На этот раз Том не смог сдержаться. Из него вырвался саркастический фырк. Это не остановило Дамблдора от того, чтобы подначивать: — Если вы не хотите раскаиваться, если вы продолжите свою жизнь вот так, вы потеряете всё. — Это смешно, — резко сказал Том. Он поднялся со своего места и направился к двери. Голос Дамблдора остановил его. — А что насчёт Гермионы? — мягко спросил профессор. Рука Тома замерла над дверной ручкой. Он повернул голову и сверкнул глазами на Дамблдора. — Что насчёт неё? На лице Дамблдора была наклеена серьёзная маска. — Вы знаете, Гермиона уже много страдала в своей жизни, — сказал профессор Тому, и в его тоне звучало раздражающее сожаление. — Неужели вы действительно хотите сделать это с ней? Вы хотите подвергнуть её ещё большей тьме? Вашей тьме? На лице Тома появился злобный оскал, и он прошипел: — Я никогда не причинил бы вреда Гермионе. Не втягивайте её в свои ложные обвинения. По лицу Дамблдора промелькнуло печальное выражение. Том проигнорировал его, развернулся и вышел из кабинета профессора трансфигурации.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Том сидел на своём месте, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Его девушка сидела прямо рядом с ним, сжимая его руку так крепко, что это прерывало кровообращение. Слёзы текли по ее щекам. Она пыталась остановить их платком. Том искоса взглянул на неё и изучил её лицо. Он видел каждую отдельную слезу, формирующуюся в её глазах, пока она не переливалась через край. Некоторые из них она вытирала, другие успевали скатиться по лицу, пока не падали с подбородка и не приземлялись на её чёрную блузку, пропитывая её. Её обычно такие сияющие карие глаза были тусклыми от горя, а дыхание было затруднённым от усилий сдерживать рыдания. Том отвел глаза от плачущей ведьмы и позволил своему взгляду скользить по большому залу. Много стульев были расставлены рядами. Люди, одетые в чёрное, занимали их. Их лица были каменными или заплаканными, как у Гермионы. Горе было почти осязаемо в воздухе. Ряды стульев были обращены к маленькой кафедре. Седовласый волшебник, одетый в чёрную бархатную мантию, стоял за кафедрой, произнося похоронную речь своим торжественным голосом. Позади седовласого волшебника стоял гроб. Любопытно, что он был окрашен в яркий весёлый красный цвет. Том отвел взгляд от гроба, снова посмотрел на седовласого волшебника и притворился, что слушает. По правде говоря, Тома вообще не волновала смерть Марка Лонгботтома. Она нисколько его не трогала. С другой стороны, ему всё ещё приходилось иметь дело с расстроенной магией Гермионы. Она была печальна и горевала о смерти своего друга. Тома охватило желание как-то утешить её. Ему не нравилось, когда Гермиона страдала. Том взглянул на заплаканное лицо Гермионы. Эмоции других людей всегда были для него довольно чужды. Вернувшись в свой приют, за годы до того, как он узнал, что он волшебник, Том принялся изучать эмоции других детей. Радость, гнев, ревность, веселье, страх. Через некоторое время Том смог распознавать эти чувства, он понимал, как их можно вызвать, и знал, как их имитировать. Позже, в его годы в Хогвартсе, по мере того как он и окружающие его студенты становились старше, эмоции становились всё более и более сложными. Однако талант Тома не покинул его. Он всё ещё мог довольно легко читать эмоции. Как посторонний — учёный, наблюдающий за огромным экспериментом — он каталогизировал эти эмоции. Он знал, в какой ситуации какая эмоция уместна, и мог их имитировать. Это было так легко. Все остальные люди были так глубоко поглощены своими иррациональными чувствами, что не требовало никаких усилий манипулировать ими. На самом деле было до смешного легко использовать их. Жалкие… Его размышления были прерваны, когда Том почувствовал, что рука Гермионы вокруг его сжимается ещё сильнее. Он взглянул на неё. Слёзы всё ещё текли из её глаз. Она подвинулась ближе к нему и прижалась к его боку. Он высвободил свою руку из её и нежно обнял её, чтобы держать её надёжнее. По каким-то причинам Тому пришлось признать, что он не мог отмахнуться от эмоций Гермионы. Они были опасны, были не тем, с чем ему следовало бы играть бездумно. Манипулирование Гермионой было похоже на игру с огнём. Он делал это раньше, не так ли? Это никогда не заканчивалось хорошо. Когда дело касалось Гермионы, способность Тома читать и использовать эмоции давала довольно впечатляющий сбой. Ведьма, о которой идёт речь, всё ещё прижималась к его боку, тихо плача. Том поднял руку и осторожно провёл пальцами по её щеке. Прикосновение заставило её придвинуться ещё ближе к нему, и ещё одна волна её безутешной магии накрыла Тома. Он приказал своей собственной магии осторожно обвиться вокруг Гермионы, зная, что это успокоит её. Пока он крепко держал Гермиону, ему вспомнилось признание, которое он сделал ей только вчера. «Я люблю тебя». Довольно отчаянный поступок. Гермиона злилась на него из-за связи, которая связывала её магию с Томом. Том просто запаниковал. Поэтому он выпалил эти слова. Том знал, насколько они важны для Гермионы. В реальности, однако, эти слова были не более чем пустой фразой. Том не знал, любил ли он Гермиону или нет. Это было не то, на что он тратил время в раздумьях. В конце концов, это было совершенно неважно и не имело последствий. Том был мастером в распознавании и манипулировании эмоциями. Если это чему-то и научило его, то тому, что эмоции мимолётны и ненадёжны. Они ничего не стоили. Любовь была всего лишь ещё одной эмоцией. Она ничего не значила. То, что связывало Тома с Гермионой, определённо не было чем-то столь слабым. Он не собирался заворачивать их отношения в пустые слова. Гермиона значила для него гораздо больше. Обозначать их связь одной из тех мелочных эмоций, которые он репетировал всю свою жизнь, было бы оскорблением для неё. Гермиона была частью Тома — продолжением его самого. До того как Том встретил Гермиону, он никогда не думал о благополучии другого как о чём-то важном. Он всегда ставил себя на первое место. Теперь, однако, во всём, что делал Том, ему приходилось учитывать и Гермиону. Она была частью его, поэтому она была столь же важна. Ход мыслей Тома был прерван, когда он заметил, что другие люди поднимаются со своих мест. Очевидно, похоронная речь закончилась. Том крепко сжал руку Гермионы, помог ей встать и снова притянул её к себе.

_._._._._

Гермиона чувствовала себя ужасно. Она стояла совсем одна, окружённая людьми в чёрном. Повернув голову, она осмотрела комнату в поисках Тома. Его нигде не было видно. Гермиона закусила губу. После фактического погребения на маленьком кладбище Годриковой Лощины похоронная процессия направилась к дому Лонгботтомов. Теперь Гермиона стояла в гостиной Лонгботтомов. Честно говоря, она просто хотела быть где-нибудь в другом месте. Было ужасно видеть гроб, знать, что всё действительно кончено. Марк умер. Водянистая улыбка появилась на лице Гермионы, когда она вспомнила ярко-красный цвет гроба. Она была почти уверена, что Марку бы это понравилось. Быстро Гермиона попыталась моргнуть, чтобы сдержать новые слёзы. Её глаза, вероятно, уже были опухшими и красными. Снова она осмотрела комнату. Где Том? — Гермиона ДеСерто, полагаю? Гермиона слегка подпрыгнула, прежде чем повернуться на голос. Она уставилась на мужчину, которого обнаружила стоящим позади себя. Всё, от его растрёпанных чёрных волос до мальчишеской улыбки, напомнило ей Гарри. Гермиона несколько раз моргнула, убеждаясь, что она не спит. Этот мужчина был точным отражением Гарри, за исключением глаз. Они были не ярко-зелёными, а карими. Желудок Гермионы упал. Это был не Гарри. — Эм… я… — она была неспособна сформировать связное предложение. — Это… Ухмылка на лице не-Гарри стала шире. Он протянул ей руку. — Здравствуй, — сказал он. Даже его голос звучал как голос Гарри. — Я Чарльз Поттер. Приятно наконец снова встретиться с вами. — Ч-Чарльз? — неуверенно спросила она, пожимая его руку. Он наклонил голову. Затем он указал на Дамблдора, который стоял неподалёку, нехарактерно одетый во всё чёрное, и разговаривал с пожилым мужчиной. — Дамблдор указал мне на вас, — сказал Чарльз Гермионе. Она посмотрела на него вопросительно, что заставило его послать ей мягкую улыбку. — В конце концов, в последний раз, когда мы встречались, у нас совсем не было времени поговорить. Гермиона нахмурила брови от замешательства. — Последний раз, когда мы…? — Ну, полагаю, это было некоторое время назад, — добродушно сказал Чарльз. — Но можно было бы подумать, что вы помните парня, в которого вы без предупреждения швырнули Оглушающее заклятье. Глаза Гермионы расширились, когда она вспомнила. Должно быть, около двух месяцев назад она аппарировала в Годрикову Лощину с намерением украсть Мантию-невидимку. Она вломилась в дом Поттеров, и пока она искала мантию, Чарльз нашёл её. Они сражались на дуэли, хотя в конце концов Гермионе удалось сбежать с мантией. Гермиона уставилась на Чарльза и покраснела от смущения. — А, так Вы помните, — поддразнивающе сказал Чарльз. — О, Мерлин, — затаив дыхание, произнесла Гермиона. — Мне так жаль. Я… я украла ту мантию, а потом даже напала на вас. Я… Вы, должно быть, довольно злы… Чарльз провёл рукой по волосам, ещё больше растрёпывая их. В сердце Гермионы болезненно кольнуло. Он был так похож на Гарри. — Не беспокойтесь об этом, — успокаивающе сказал Чарльз. — Дамблдор рассказал мне, что вы украли мантию из-за Гриндевальда. Вы думали, что это может помочь победить его? — Эмм… — Гермиона моргнула на него. — Эм… да… таков был план… — Видите? — сказал Чарльз и положил успокаивающую руку на плечо Гермионы. — Конечно, взламывать дом не правильно, но по крайней мере у вас были благие намерения. В следующий раз, когда вы окажетесь в трудной ситуации, просто скажите мне. Уверен, мы сможем решить это без попыток проклясть друг друга. Гермиона робко кивнула ему. Чарльз был действительно мил и, очевидно, обладал довольно снисходительным характером. Она крепко закусила губу, когда её снова напомнили о Гарри. Он был точно таким же. Конечно, у него был вспыльчивый характер, но Гарри никогда не мог долго держать обиду. — Я просто рад, что всё закончилось, — внезапно серьёзный голос Чарльза сказал ей. Она посмотрела на него. Улыбка сошла с его лица, и в его глазах была печаль. Снова было так много сходств с Гарри. — Хорошо, что Дамблдор победил Гриндевальда, — продолжил Чарльз. — Я слышал, вы были там, когда это произошло? Гермиона могла только кивать. Чарльз тихо вздохнул и сказал, и в его голосе звучала мрачность: — Мне жаль, это, должно быть, было ужасно. Вы были подругой Марка, не так ли? — Да, — ответила Гермиона дрожащим голосом. Рука Чарльза утешительно сжала ее плечо. — Он был хорошим парнем. Он не заслужил этого. — Лёгкая улыбка промелькнула на его лице. — Марк был мне как брат. Надоедливый, нарушающий правила, младший брат. Но всё же брат. — Мне жаль, — слабым голосом сказала Гермиона. Чарльз глубоко выдохнул, прежде чем печально произнёс: — Спасибо. Я скучаю по нему. Очень. Его карие глаза оставили Гермиону, и он посмотрел на что-то позади неё. — Простите, — сказал Чарльз. — Но мне следует вернуться к моей сестре. Диана, вы, наверное, знаете её из Хогвартса. Ей сейчас непросто. Они с Марком были очень близки. — Конечно. — Прежде чем Чарльз отошёл от неё, Гермиона спросила: — Кстати, вы вернули Мантию-невидимку? — Нет, на самом деле, — сказал Чарльз через плечо. — Дамблдор попросил, может ли он одолжить её на время. Мой папа сказал, что все нормально. Так что, полагаю, она всё ещё в Хогвартсе. После того как Чарльз оставил её, Гермиона стояла немного в стороне от других людей. Ей было неловко. Теперь её разум был полон не только воспоминаний о Марке, но также и о Гарри. Они кружились у неё в голове и мучительно всегда заканчивались образом их лежащих мёртвыми перед ней. Гермионе стало плохо. Её сердце бешено колотилось, и грудь казалась сжатой. Она едва могла дышать. Она задавалась вопросом, что бы сделал Гарри, если бы мог видеть её сейчас. Был ли он столь же снисходительным, как его дед? Или он бы винил её? Винил её за то, что она так безрассудно рисковала будущим. Винил бы ее за то, что она с Томом… Гермиона тихо выдохнула. Она попыталась остановить свои мысли и позволила взгляду скользить по комнате. Он остановился на мистере и миссис Лонгботтом. Мистер Лонгботтом держал на руках младенца. На его лице было счастливое выражение, пока он лепетал с ребёнком, но было неоспоримо, что в его голубых глазах также была ужасная тень печали. Миссис Лонгботтом, стоявшая рядом с мужем, казалось, излучала счастье всякий раз, когда бросала взгляд на своего новорождённого сына. Однако помимо этих моментов женщина, очевидно, была одержима горем. Гермиона крепко закусила нижнюю губу, пока смотрела на пару. В ней нарастало чувство вины. Она знала, что не убивала Марка, но не могла избавиться от мысли, что он был бы ещё жив, если бы не она. Путешествие во времени, — горько подумала Гермиона, — было одним из худших проклятий. Она задавалась вопросом, винил бы её Марк в своей смерти. На самом деле, теперь, когда она задумалась об этом, она даже задавалась вопросом, винил бы её Эвери в своей смерти. У Гермионы были подозрения относительно того, как он умер. Когда она услышала о смерти Эвери, её первой реакцией была надежда, что её парень не был тем, кто за это ответственен. Гермиона никогда не любила Эвери, но она не хотела его смерти. Что, если это действительно был Том? Она не противостояла ему по этому поводу. Она была слишком напугана. Если бы это действительно был Том, если бы он действительно снова убил, Гермиона не знала, что бы это значило. Для неё… или для её планов возвращения в будущее. Гермиона стиснула зубы. Так много неопределенности, так много отчаяния. Она чувствовала себя перегруженной. Даже беспомощной. Прямо сейчас она просто хотела побыть одна. Ей нужно было свернуться калачиком где-нибудь и перестать думать. Взгляд Гермионы медленно скользнул по всем людям в чёрном, и она обняла себя, в попытке хоть как-то защититься. Она вообще не имела права быть здесь. Внезапно рука обвила её талию. Тело Гермионы напряглось, и она повернула голову. Том стоял рядом с ней, и она мгновенно расслабилась. Гермиона подвинулась немного ближе и прислонилась к нему. Тепло тела Тома медленно просачивалось к ней, и с каждым вздохом она вдыхала его чудесный знакомый запах. Это было невероятно обнадёживающе. Том наклонился к ней и прошептал: — Ты хочешь уйти? Гермиона благодарно кивнула Тому. Он взял её за руку и медленно повёл к двери. Прежде чем Гермиона вышла на улицу, она поймала взгляд Люпина. Он стоял со своей семьёй и Стеллой Лавгуд, которая держала его за руку. Когда Люпин заметил Гермиону, он мягко улыбнулся ей. Гермиона послала ему небольшую улыбку, прежде чем последовала за Томом из комнаты. Том ни разу не отпустил руку Гермионы, пока они покидали дом Лонгботтомов. — Держись. На этот раз я поведу. С этими словами Том втянул её в тёмное давление аппарирования. Секундами позже они снова появились, стоя прямо перед воротами на территорию Хогвартса. Лёгкая улыбка искривила губы Гермионы, когда она увидела замок на некотором расстоянии. — Я вижу, кто-то сдал экзамен и получил лицензию на аппарацию, — прокомментировала Гермиона. Том бросил ей самодовольную улыбку. Затем он повёл её к замку. Они шли в тишине, и Гермиона наслаждалась этим. Она не хотела разговаривать. Том, казалось, чувствовал это и не настаивал на разговоре. Он завёл её в Хогвартс, мимо Главного зала и вверх по движущимся лестницам. Вскоре они оказались перед знакомым участком стены. Гермиона нахмурилась на Тома. — Что мы здесь делаем? — Мы уже были здесь. Помнишь? — сообщил ей Том. — Это Выручай Комната. Том трижды прошёлся мимо стены. Появилась огромная деревянная дверь. Он открыл её и втащил Гермиону в комнату. Комната выглядела мило и уютно, с диваном и креслом в одном углу. С левой стороны стояло несколько полок, заполненных ничем иным, как рядами и рядами книг. Гермиона осмотрела комнату, но не сделала шаг дальше внутрь. — Том, — сказала она осторожно. — Я знаю, ты хотел как лучше. Но я просто хочу побыть одна. Мне нужно… подумать. — Я не хочу, чтобы ты была одна, — настаивал Том, сжав её руку крепче. Гермиона сузила глаза на его упрямство и коротко сказала: — Я сейчас не в настроении разговаривать. — Нам не нужно разговаривать. Смотри, здесь целая куча книг. Ты просто возьми одну, свернись калачиком на том диване и читай. — Том поцеловал её в лоб. Затем он добавил игриво: — И пока ты будешь читать свою книгу, я просто буду сидеть там и наблюдать за тобой как ястреб. Как звучит? Невольно лёгкая улыбка искривила губы Гермионы. Она быстро избавилась от неё и посмотрела в поразительно серые глаза Тома. Было очень необычно, чтобы его стальные глаза показывали что-либо, кроме холодного безразличия, но прямо сейчас они мерцали заботой. Что это было с Томом, таким нежным и заботливым в один момент и безжалостным страшным тёмным волшебником в следующий? Он сбивал с толку. — Я скорее хочу вернуться в свою спальню, — отрывисто заявила Гермиона. Она отвернулась от него и хотела пройти к двери. Том остановил её рукой на плече. — Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — твёрдо сказал он ей. — Ты просто закончишь тем, что заточишь себя в той ужасно красной спальне и будешь переживать обо всём. Тебе нужно немного расслабиться. Гермиона уставилась на выходную дверь. — Не знаю… Том насмешливо приподнял бровь. Затем он подошёл к одной из книжных полок и воскликнул, с фальшивым удивлением в голосе: — Ты только взгляни на это. Он потянулся к одной из книг. Презентовав её Гермионе, он поддразнил: — Хм, первое издание «Теоремы Уэффлинга о согласовании магических потоков». О нет, кто же будет её читать, если ты откажешься? Гермиона нахмурилась в ответ на его глупые выходки. Том склонил голову набок и сказал, теперь уже серьёзно: — Послушай, Гермиона, я знаю, что ты расстроена из-за Лонгботтома. И ты, наверное, всё ещё злишься на меня из-за нашей связи. Но запираться и всё бесконечно анализировать — это не поможет решить проблемы. Почему бы тебе просто не взять сегодня выходной? Она сжала губы в тонкую ниточку. Чрезмерно анализировать? Насколько она понимала, такого просто не бывало. Хотя ей пришлось признать, что диван в данный момент выглядел довольно заманчиво. Том, должно быть, почувствовал, что она вот-вот дрогнет, потому что настаивал: — Давай же. В последние несколько дней было столько всего — Гриндевальд и всё такое. Завтра последний учебный день перед летними каникулами. Давай просто немного побездельничаем. Гермиона раздражённо поджала губы, глядя на Тома. Её взгляд упал на старую книгу, которую он всё ещё держал в руке. Это было заманчиво… — Ладно, — отрезала она, выхватывая у него книгу, и ворчливо добавила: — Упрямец. Том усмехнулся и с поклоном произнёс: — Всегда к вашим услугам. Гермиона фыркнула и направилась к дивану. Шлёпнувшись на него, она откинулась на спинку и вытянула ноги. Это и правда было довольно удобно. Всё же Гермиона бросила Тому тёмный взгляд, прежде чем погрузиться в чтение. Он был мастером игнорировать её враждебность и изучал книги на полке. Спустя мгновение он взял одну и неспешно направился к дивану Гермионы. Она уже погрузилась в свою книгу и заметила присутствие Тома только тогда, когда он приподнял её ноги, сел на диван и уложил её ступни себе на колени. Гермиона подняла взгляд от книги и нахмурилась. — Разве ты не хотел сидеть вон там? — она указала на кресло. — Передумал, — на его губах играла усмешка, когда Том добавил высокомерно: — А теперь перестань болтать, мне нужно это прочитать. Гермиона возмущённо фыркнула, скользнув взглядом по его книге. На ней не было названия, но переплёт был кожаный. Несколько подозрительных кроваво-красных пятен портили обложку, и над книгой витала тёмная аура магии. — Конечно, тебе нужно читать именно такую. Том бросил на неё невинный и совершенно фальшивый взгляд. Гермиона закатила глаза. Затем её взгляд снова упал на её собственную книгу. Вскоре она полностью увлеклась знаниями, которые та предлагала. Всё остальное отошло на задний план, и Гермиона просто наслаждалась чтением. Прошло много времени с тех пор, как она читала просто для удовольствия, а не оттого, что отчаянно нуждалась в решении проблемы. В уголках её рта дрогнула лёгкая улыбка. Том, казалось, был поглощён своей книгой, не отрывая глаз от текста. Одна из его рук опустилась на ступню Гермионы, лежавшую у него на коленях, время от времени нежно поглаживая её. Гермиона с довольным вздохом устроилась поудобнее на диване и продолжила чтение. Они читали, казалось, целые часы. Наверное, так оно и было, потому что Гермиона была уже почти у конца теоремы Уэффлинга, когда её веки начали тяжелеть. Она несколько раз моргнула, пытаясь взбодриться. Ещё два абзаца спустя её глаза снова закрылись. Гермиона даже не заметила, как книга выскользнула из её пальцев. Лишь смутно она почувствовала, как чья-то рука обхватила её талию и под коленями. Затем её приподняли. Сонная, Гермиона подняла лицо и сквозь полуприкрытые ресницы посмотрела на Тома. — Пора спать, — прошептал он ей. — М-м. Мне нужно идти… в… башню Гриффиндора… — согласилась Гермиона, её голос был заплетающимся от сна. Несмотря на свои слова, она не попыталась вырваться от Тома, а обвила его шею руками и прижалась к нему. Он тихонько рассмеялся. — Что ж, я не собираюсь тащить тебя через всю школу до гриффиндорской башни, — высокомерно заявил Том. — Похоже, тебе придётся остаться здесь. — Хм, — пробормотала Гермиона, слишком уставшая для настоящего ответа. — Тебе повезло, что у тебя такой заботливый парень, — великодушно сообщил ей Том, обходя с ней на руках очередной стеллаж с книгами. Сквозь полуприкрытые глаза Гермиона различила огромную кровать, стоявшую прямо под массивным окном. Она не замечала её раньше, скрытую книжными полками. Том мягко опустил её на мягкий матрас. Затем он достал свою палочку и взмахнул ею над ней. Мгновенно одежда Гермионы превратилась в простую ночную рубашку. Она с довольным вздохом повернулась на бок, уткнувшись в шёлковое одеяло. Её глаза снова закрылись, и она лишь смутно услышала шелест ткани. Затем свет погас, и она почувствовала, как рядом лёг другой человек. Вскоре две сильные руки обняли её и притянули к чьей-то груди. — Спокойной ночи, — прошептал он ей и мягко поцеловал в макушку. С лёгкой улыбкой на лице Гермиона прижалась к Тому. Она чувствовала его руки вокруг себя и ощущала себя в полной безопасности в его объятиях. Её голова покоилась на его груди, и она слушала успокаивающий звук его дыхания. Она никогда бы в этом не призналась, но Гермиона была рада, что Том не позволил ей вернуться в общежитие. Быть одной сейчас… после похорон… она не думала, что смогла бы это вынести. Тепло Тома рядом было невероятно утешительным. Ей не пришлось долго ждать, прежде чем сон полностью забрал её.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

На следующее утро Гермиона проснулась от того, что на неё смотрят серые глаза. Она несколько раз моргнула и осмотрелась. Место было довольно незнакомым. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что вчера Том затащил её в Тайную комнату. — Доброе утро, — мягко произнёс Том. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Гермиону сверху вниз. — Утро, — ответила она и потянулась. Гермиона чувствовала себя на удивление отдохнувшей, учитывая, что вчерашний день был не самым лучшим. Она снова посмотрела на Тома. Он всё ещё лениво развалился на кровати рядом. Только сейчас она заметила, что на нём не было ничего, кроме трусов. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела гневно-красный шрам, пересекающий грудь Тома. В ней забурлила тревога, и она наклонилась к нему, осторожно коснувшись заживающей кожи. — Ещё болит? — с беспокойством спросила она. Том тихонько усмехнулся, и его серые глаза улыбнулись ей сверху. — Нет. Всё в порядке. Зажило идеально. Гермиона прищурилась. У Тома была подозрительно хорошее настроение. Всё так же улыбаясь, он подвинулся к ней поближе на кровати. К этому времени в его глазах появился довольно хищный блеск. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая? — поинтересовался Том, медленно проводя указательным пальцем вдоль её бока. Гермиона подавила дрожь от его прикосновения и ответила, стараясь звучать невозмутимо: — А я тебе когда-нибудь говорила, что ты лжец? Медленно на его губах изогнулась злобная усмешка, а тёмная тень затуманила глаза. — Да, по нескольким поводам, — проворковал он ей довольно соблазнительно. Усмешка всё ещё играла на его чертах, пока он полуприкрытыми глазами рассматривал её. Лениво его рука скользнула по ней, пока не остановилась, лежа у неё на животе. Затем Том наклонился к ней. Гермиону пронзило знакомое щекотание в животе, когда Том прижался губами к её губам. Он целовал её неспешно, покусывая её нижнюю губу. Гермиона робко отвечала ему, двигая губами в такт его поцелую. Почувствовав её ответ, Том кончиком языка требовательно провёл по линии её губ. Гермиону накрыла горячая волна желания от ощущения его губ, покусывающих её, и его рук, скользящих по телу. Но её ум всё ещё кружили тревоги и нерешённые проблемы. Гермиона просто не могла расслабиться. Дары Смерти, связь с Томом, линия времени, Эйвери — ей отчаянно нужно было всё обдумать. Мысли и так уже роились у неё в голове. Пока Гермиона наслаждалась поцелуями Тома и его близостью, её разум был слишком занят. Сейчас не время для поцелуев, — поучала её всезнающая сторона личности. Она согласилась с внутренним голосом и оттолкнула Тома. Он посмотрел на неё, изящно приподняв одну бровь. Гермиона содрогнулась, увидев тёмное желание, пылавшее в его серых глазах. — У… у нас уроки, — пробормотала она отговорку, прекрасно осознавая, как прерывисто звучит её голос. Она отвела глаза от тлеющего взгляда Тома и попыталась встать с кровати. Твёрдая рука, сжавшая её запястье, остановила её. Гермиона взвизгнула, когда её потянули вниз. Чей-то вес грубо вдавил её в матрас, и Гермиона, моргая, уставилась на Тома, ошеломлённая его действиями. Он нависал над ней, зажав её талию между своих ног. Гермиона нахмурилась, прежде чем снова попытаться оттолкнуть его, на этот раз уперев обе ладони ему в грудь. Том схватил её за запястья и сжал их над её головой. Гермиона была застигнута врасплох его напористостью. Она попыталась вывернуться. — Т-Том? — дрожащим шёпотом выдохнула Гермиона. Услышав дрожь в её голосе, его губы искривила усмешка. Том наклонился к ней и захватил её губы своими. Поцелуй был яростным, граничащим с жестокостью, и у Гермионы закружилась голова. Том провёл языком по линии её губ, жадно требуя впустить его. Она была так ошеломлена его грубыми действиями, что не стала сопротивляться и разомкнула губы. Том мгновенно углубил поцелуй. Его язык довольно агрессивно исследовал её рот. Под горячим напором Тома встревоженные мысли Гермионы резко замерли. Все проблемы отступили на задний план, и она просто поддалась его вторжению. Жгучая потребность вскипела в ней, пока его язык продолжал опустошать её рот. Из её груди вырвался тихий стон, и она расслабилась в его крепкой хватке. Именно тогда Том прервал поцелуй и приподнялся. Всё ещё прижимая её к матрасу, он самодовольно усмехнулся, глядя на неё сверху, явно наслаждаясь видом её покрасневших и опухших губ. — Ты от меня не убежишь, — заявил Том, и в его тоне звучала безграничная уверенность. Сердце Гермионы бешено колотилось от смеси удивления, трепета и, как ни странно, желания, пока она смотрела на злой блеск в глазах Тома. Невольно её взгляд соскользнул с его глаз на губы. Волна жара ударила ей в лицо, когда она осознала, что хочет, чтобы он снова её поцеловал. Она смотрела на него снизу вверх огромными растерянными глазами. Том всё так же злобно усмехался, и под его тлеющим взглядом она чувствовала себя совершенно обнажённой. Его глаза медленно блуждали по ней, впитывая каждый изгиб её тела, каждую пробегавшую по ней дрожь. Том не спеша наслаждался её смущённым состоянием. Всё это время он без труда сковывал её движения. Наконец его стальные серые глаза встретились с глазами Гермионы. Тёмная усмешка ещё больше изогнула его губы, когда он оценил шок, вызванный его грубыми действиями. Он тихонько рассмеялся и снова наклонился к ней. Живот Гермионы ёкнул, когда она снова почувствовала его так близко. Из её груди вырвался тихий скулёж нетерпения, и Том хихикнул. Она почувствовала, как его губы коснулись её уха, и он прошептал с лёгкой насмешкой в голосе: — Какая же ты невинная гриффиндорка. Затем он отпустил её запястья. Всё так же тихо посмеиваясь, Том стал осыпать поцелуями её шею от уха и ниже. Его руки скользнули вниз по её рукам и бокам, пока не нащупали край её рубашки. — Я не невинная, — вырвался у Гермионы слабый протест, прежде чем Том снова запечатал её губы поцелуем. — Конечно, не невинная, — едко прошептал он между поцелуями. Гермиона хотела ответить что-то на его самодовольное заявление, но не смогла. Её увлекло в водоворот желания, пока Том стаскивал с неё рубашку. Гермиона почувствовала, как воздух коснулся её обнажённого тела, но ей совсем не было холодно. Не с Томом, всё ещё нависающим над ней. Его взгляд жёг её кожу, словно огонь, блуждая по её лицу, спускаясь к обнажённой груди и бесстыдно скользя по её грудям. Его серые глаза встретились с её глазами, и он сказал с усмешкой: — Может, я и лжец, но ты и правда прекрасна. Уголки её губ дрогнули в лёгкой неуверенной улыбке от этих слов. Она подняла руку и провела пальцами по его шелковистым чёрным волосам. — Ладно, ладно, — хрипло выдохнула она. — Ты победил, Риддл. Я останусь. А теперь иди сюда. С этими словами она потянула его к себе, положив руку на затылок. На лице Тома промелькнула торжествующая усмешка. Гермиона проигнорировала стекающее с него самодовольство и торопливо втянула Тома в очередной горячий поцелуй. Она тихонько застонала, когда его губы покинули её. Том принялся осыпать поцелуями её шею, время от времени дразняще покусывая её нежную кожу. По всему телу Гермионы пробегала дрожь. Вскоре его горячие губы добрались до её груди. Гермиона заёрзала под ним, когда он начал тереться носом о её плоть, а его язык скользил по ней. Руки Тома проворно скользнули по изгибу её талии, пока не нащупали край её трусиков. Затем он с лёгкостью стянул с неё последнюю деталь одежды. К этому моменту Гермиона уже тяжело дышала, и её дрожащие пальцы поползли вниз по широкой груди Тома, пока не ухватились за его трусы. Увидев похоть в её глазах, Том быстро подчинился, сбросил их и снова склонился над ней. Его пальцы скользили по её телу, лаская и пощипывая, и с губ Гермионы срывались тихие стоны. Она подняла руки и вцепилась в накачанные предплечья Тома, притягивая его ближе. Её требование было понятно, и Тому не нужно было повторять дважды. Нежно раздвинув её ноги, он поместился между её бёдер. Гермиона тихонько застонала, почувствовав его возле себя; желание, пробежавшее по ней, было таким требовательным, что у неё закружилась голова. Её магия вздыбилась вокруг, смешалась с магией Тома и властно потянула его к себе. Гермиона больше не могла терпеть. Похоть невыносимо рвала её на части, она подняла на него взгляд. Её магия лихорадочно закружилась вокруг них обоих, и Гермиона скулила: — Том… Услышав отчаянную нужду, окрасившую её хриплый голос, на его лице расползлась дьявольская усмешка. Руки Тома скользнули вниз по её телу, пока он не схватил её за бёдра, вцепившись пальцами в нежную кожу, и раздвинул её ноги ещё шире. Затем он двинулся и одним уверенным толчком вошёл в неё. Из губ Гермионы вырвался стон. Том наклонился к ней и жадно поцеловал её дрожащие губы. Он прервал поцелуй, и его стальные серые глаза вонзились в её карие; его лицо было всего в нескольких дюймах от её собственного. Дыхание Гермионы участилось, пока она заворожённо смотрела на него в ответ. Именно тогда Том начал двигаться. Он вышел из неё, прежде чем почти с силой войти снова. Гермиона снова застонала, в порыве страсти прикусив нижнюю губу. Том перенёс вес на локти по обе стороны от её головы, сохраняя ровный ритм движений внутри неё. Гермиона подняла ноги и обхватила ими его спину. Её ногти требовательно впились в Тома, притягивая его ещё ближе. К этому моменту Гермиона уже потеряла контроль над своей страстной магией. Она горячо шипела в воздухе, и её пряди властно обвивали Тома, подгоняя его. Её возбуждённая магия ввергла Гермиону в перегрузку ощущений. Это было опьяняюще. Она чувствовала, как её магия жадно скользит по телу Тома, и там, где она сталкивалась с его магией, разгоралась лихорадочная жгучая волна. Через их переплетённые магии она чувствовала его похоть, будто свою собственную. Желание Гермионы закрутилось ещё сильнее. Вскоре она уже не могла терпеть. Страсть пронеслась по ней, почти болезненно требуя разрядки. Она была уже так близко. Каждый раз, когда Том входил в неё, его имя моляще срывалось с её губ. Она судорожно обвила его руками и уткнулась лицом в его плечо. Её возбуждённая магия подсказывала ей, что Том тоже очень близок. В следующий раз, когда он вошёл в неё, Гермиона громко вскрикнула, когда её страсть прорвалась. Она взорвалась, и всё её тело содрогнулось, захлёстываемое экстазом оргазма. Гермиона дрожала и, задыхаясь, вцепилась в Тома. Через свою магию она почувствовала, что то же самое удовлетворение пробежало и по нему. Том тихо вздохнул, и его тело обмякло на ней. Его голова опустилась на место, где её плечо встречалось с шеей, и Гермиона почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Она дала своему прерывистому дыханию успокоиться, пока всё ещё крепко держалась за Тома. Через некоторое время он осторожно перекатился с неё и лёг на кровать. Быстро прижавшись к нему боком, Гермиона устроилась рядом, и Том обвил её рукой. Она с удовольствием наслаждалась близостью его тёплого тела и лениво закрыла глаза. — Ты - плохая компания, Том. Опять из-за тебя я пропустила урок, — поддразнила она. Том тихонько хихикнул и притянул её ближе к себе. Его серые глаза улыбались ей сверху, когда он ответил: — Вообще-то, до того как ты здесь появилась, я ни разу не пропустил ни одного урока. Так что, если кто и плохая компания, так это ты.

_._._._._

Прошло довольно много времени, прежде чем Гермиона поспешно засеменила по коридору в сторону кабинета трансфигурации. Она нервно посмотрела на часы и простонала. Затем сердито стукнула Тома по руке и начала ворчать: — Посмотри, что ты наделал. Мы опоздали на трансфигурацию, а я пропустила Домоводство. Леджифер мне голову оторвёт. Том потирал руку, отвечая снисходительно: — Поправь, если я ошибаюсь, но, кажется, тебе очень понравилось наше свободное время. Сказав это, Том одарил её довольно похабной усмешкой. Гермиона, сузив глаза от раздражения, снова замахнулась на него. Он с лёгкостью поймал её руку и неожиданно потянул на себя, так что она споткнулась о него. Усмешка Тома окатила её волной, пока он обвивал рукой её талию. — Хм, ты сегодня довольно ласкова, — проворковал он дразняще. Гермиона фыркнула и оттолкнула Тома от себя. Она подозрительно на него уставилась. Том не впечатлился, а лишь ослепительно ей улыбнулся. Гермиона закатила глаза. Затем схватила его за руку и потащила за собой. — Хватит дурачиться, — приказала она. — И поторопись. У нас трансфигурация. — И я уж точно не хотел бы пропускать этот урок, — мрачно пробормотал Том. У Гермионы не было настроения разбираться с ворчливым Томом. И без того было достаточно плохо, что они уже на десять минут опоздали на урок к Дамблдору. Она свернула за угол, всё ещё таща Тома за собой, и столкнулась с последним человеком, которого хотела бы сейчас видеть. — Мисс ДеСерто. Леджифер стояла там во всём своём величии, её острый взгляд с неодобрением скользил по Гермионе. Взгляд профессора заметно смягчился, когда она заметила Тома. — Мистер Риддл, — приветствовала она на удивление приятным тоном. Том кивнул профессору в ответ. Гермиона почувствовала, как в ней забурлила злость, когда она увидела выражение невинного рвения на лице Тома, которое он всегда использовал, чтобы усыпить бдительность преподавателей. Какой же он зазнайка… и такой предсказуемый. Гермиона едва не покачала головой. Леджифер, с другой стороны, казалась, впечатлена этой демонстрацией идеального студента. К сожалению, вся мягкость мгновенно исчезла из её глаз, когда они снова упали на Гермиону. Зловещий оттенок строгости уже сочился из слов Леджифер, когда она отрезала: — Как любопытно встретить вас прогуливающейся, и, замечу, вполне здоровой, после того, как вы пропустили два часа моего урока. — Э-э… да… насчёт этого… — пробормотала Гермиона, и её голос затих под угрожающим взглядом Леджифер. — Кажется, у нас было более чем достаточно разговоров о том, что вам, больше чем кому-либо, нужна моя помощь. — Тёмные глаза профессора с неодобрением скользнули по фигуре Гермионы. — В сложившейся ситуации я подумываю о том, чтобы назначить вам дополнительные занятия в следующем году. Гермиона уставилась на женщину в ужасе. Потребовалось несколько секунд, чтобы вновь обрести дар речи, и за это время она не могла не заметить злорадную улыбку на лице Тома. Гермиона попыталась подавить желание ударить его и прочистила горло. — В этом действительно нет необходимости, профессор. — Позволю себе не согласиться, — немедленно ответила Леджифер. Она коротко взглянула на Тома, прежде чем едко отчитать Гермиону: — Только потому, что вы заполучили хорошую партию, не значит, что можно расслабиться и бездельничать. Как будто безумия Леджифер было недостаточно, Гермиона услышала злобное хихиканье Тома. Стиснув зубы от злости, она бросила на него яростный взгляд. Черты лица Тома выражали вежливую заинтересованность, но Гермиона видела, как в его серых глазах тёмной искоркой вспыхивало веселье. Она решила не душить его и сменила тактику. Повернувшись обратно к Леджифер, Гермиона сказала с энтузиазмом: — Вы совершенно правы, профессор. Удивление на мгновение развеяло резкую складку на лбу Леджифер. Она моргнула, глядя на Гермиону, явно не ожидая согласия. Гермиона захлопала ресницами, глядя на Тома. Он сделал крошечный шаг назад, увидев тошнотворно влюблённое выражение на её лице. Подавляя желание злорадно расхохотаться, Гермиона сказала Леджифер наивным голосом: — Честно говоря, я очень хотела пойти на ваш урок. Но потом Том попросил меня собрать его вещи на летние каникулы. И я, как примерная девушка, не имела другого выбора, кроме как выполнить его пожелание. Краем глаза Гермиона с удовольствием наблюдала, как лицо Тома становится каменным. Леджифер, с другой стороны, задумчиво, если не сказать с некоторой гордостью, оглядела Гермиону. Затем острый взгляд профессора переключился на Тома, и она отчитала его: — Мистер Риддл, когда вы поженитесь, конечно, решать вам, позволите ли вы мисс ДеСерто получать дальнейшее образование. На данный же момент я советую вам не препятствовать её учёбе. Поверьте, в конечном счёте это пойдёт на пользу вам обоим. Взгляд Тома на мгновение метнулся к Гермионе. Она была почти уверена, что он видит злобное веселье, скрытое за послушной улыбкой, которую она ему адресовала. Том посмотрел обратно на Леджифер и сказал извиняющимся тоном: — Конечно, вы правы, профессор. Уверяю вас, это больше не повторится. Леджифер коротко кивнула ему. Гермиона не могла поверить своим глазам, когда профессор не набросилась на неё с наказанием. Вместо этого Леджифер просто пожелала им «хорошего дня» и продолжила путь по коридору, её безупречно чистая чёрная мантия драматично развевалась за ней. Когда Леджифер оказалась вне зоны слышимости, Гермиона больше не могла сдерживаться. Она глупо хихикала и вынуждена была опереться на руку Тома. Он грубо схватил её и потащил прочь. — Я думала, ты не хочешь опаздывать на урок, — прошипел он на неё. — Поторопись. Гермионе всё ещё приходилось бороться с приступами смеха, когда она, задыхаясь, проговорила: — Конечно, если мой дорогой парень так говорит, у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться. Том нахмурился и с негодованием заявил: — Забудь, что я говорил о тебе как о невинной гриффиндорке. Тебе явно место в Слизерине. Гермиона отмахнулась от этого комментария взмахом руки и беззаботно произнесла: — Я учусь у лучших.

_._._._._

Увы, хорошее настроение Гермионы испарилось без следа, когда они наконец добрались до класса. Как и ожидалось, Дамблдор уже начал урок. Гермиона принесла пространные извинения за опоздание. Всё это время Том стоял за её спиной с холодным выражением лица, умело скрывавшим все его эмоции. Гермиона содрогнулась, почувствовав, как отголоски его тёмной магии сердито касаются её. — Пожалуйста, садитесь, — доброжелательно сказал Дамблдор. — Спасибо, профессор, — робко ответила Гермиона. — И нам правда очень жаль. Профессор тепло ей улыбнулся. Однако, когда его взгляд переключился на Тома, весёлый блеск в глазах угас, и они стали твёрдыми. Гермиона нервно сглотнула и сделала шаг к своему месту. Она заметила, что Том не следует за ней. Взглянув на него, она уловила опасный красный отблеск, вспыхнувший в его серых глазах, когда он смотрел на Дамблдора. Быстро схватив его за руку, Гермиона решительно увлекла Тома прочь от профессора. Что это было? — с тревогой подумала она, медленно садясь рядом с Люпином. Слегка повернув голову, она убедилась, что Том тоже сел на своё место. Убийственный огонь всё ещё пылал в его глазах. Гермиона сглотнула и отвела от него взгляд. Она всё ещё чувствовала, как гневная магия Тома лижет её кожу. Надеялась, что только связь позволяет ей это ощущать, и Том на самом деле не излучает такую тёмную магию прямо в классе. — Ты в порядке? — прошептал чей-то голос. Гермиона повернула голову и увидела Люпина, с беспокойством разглядывающего её. Она не видела его со вчерашних похорон. Гермиона бросила ему обнадёживающую улыбку и кивнула. Люпин взял её руку в свою и мягко сжал. Ответив на этот жест, Гермиона тихо прошептала: — Спасибо. Затем она потянулась за пергаментом и пером. Как обычно, урок Дамблдора был довольно интересным. Однако Гермиона не могла сосредоточиться вовсе. Поведение Тома тревожило её, а агрессивная тёмная магия, витавшая в воздухе, вызывала ощущение удушья. Внезапно все её проблемы обрушились на неё с новой силой. Тому удалось отвлечь Гермиону на какое-то время, но теперь всё вернулось. Ей нужно было заполучить Дары и вернуться в своё время. Или, может, просто остаться здесь? Пока этот вопрос крутился у неё в голове, в мыслях Гермионы возник и Эйвери. Он был мёртв, атакован дементором. Гермиона хотела верить этой истории, но сомнения отравляли её разум. Том сделал это? Она не хотела в это верить. Он же больше не тот монстр из её кошмаров, правда? Гермиона покачала головой, пытаясь остановить этот поток мыслей, но её мозг не давал себя обмануть. С чего бы Тому меняться? Она никогда не просила его меняться и никогда не ожидала этого. Он всё ещё Лорд Волдеморт? Её рука, державшая перо, задрожала. Прежде чем Гермиона смогла подумать об этом дальше, Дамблдор закончил урок. Он даже не спросил сочинение, которое они должны были написать. Остальные ученики разразились весёлым гомоном. Конечно, они радовались — ведь учебный год закончился, и завтра они отправятся на Хогвартс-Экспрессе обратно в Лондон. В данный момент Гермиона не могла разделить их энтузиазма. Механически она сунула в сумку перо, учебник и пергамент. Кто-то прошёл мимо её стола. Гермиона подняла глаза и увидела, как Том вылетает из класса. Она снова задалась вопросом, не случилось ли чего между ним и Дамблдором. Вскоре остальные ученики последовали примеру Тома. Гермиона сидела в пустом классе, чувствуя странную опустошённость. Комната оказалась не такой уж и пустой, потому что весёлый голос произнёс: — Мисс ДеСерто, как бы я ни восхищался вашей прилежностью, вы должны знать, что учебный год официально закончился. На лице Гермионы промелькнула улыбка. Затем она подняла взгляд на Дамблдора. Он стоял у своего стола и доброжелательно разглядывал её. — Вы правы. Она встала, перекинула сумку через плечо и направилась к выходу. Прежде чем она смогла уйти, голос Дамблдора остановил её: — Гермиона? Она повернулась к нему и приподняла брови. Ясные голубые глаза профессора на мгновение внимательно её изучили. — Вас что-то тревожит? Гермиона не смогла сдержать саркастическую усмешку. — Скорее, вопрос должен звучать так: есть ли что-то, что меня не тревожит. Услышав это, Дамблдор тихо вздохнул и с беспокойством посмотрел на неё. — Я знаю, что жизнь не была к вам благосклонна в последнее время, — мягко сказал он. — Вам пришлось пережить многое. Жаль, что я не смог избавить вас от этого горя. — Всё в порядке, профессор, — тихим голосом ответила Гермиона. — Вы и так сделали достаточно. В конце концов, вы спасли мне жизнь. Спасибо. — О нет, Гермиона. Нет-нет, — Дамблдор доброжелательно улыбнулся ей. — Это мне следует благодарить вас. Без вас я никогда бы не нашёл в себе мужества встретиться лицом к лицу с Геллертом и с правдой. Гермиона улыбнулась ему в ответ. Вертя в пальцах прядь своих кудрявых волос, она нерешительно спросила: — А вы… вы сожалеете, что узнали правду? Дамблдор задумчиво посмотрел на неё. После минуты молчания он сказал: — Мне не нравится та правда, которой поделился со мной Геллерт. И всё же я рад, что она вышла наружу. Не знать правды и бояться её — гораздо хуже. Гермиона задумчиво кивнула. Её мысли кружились вокруг Тома и Эйвери, когда Дамблдор прервал её раздумья: — Если вас что-то тревожит, я с радостью предложу свою помощь. — Спасибо, профессор. Я ценю это, — тихо ответила Гермиона. — К сожалению, я столкнулась не с научной проблемой, а скорее с личным решением, которое должна принять. — А, — задумчиво протянул Дамблдор. — Это в большинстве случаев даже сложнее. Гермиона внимательно посмотрела на него и добавила: — Да. Всё очень запутанно. В итоге я в тупике. Я знаю, что должна сделать. Но это кажется неправильным. — Из её груди вырвался горький смешок. — Даже звучит глупо. — Вовсе нет, — доброжелательно сказал Дамблдор. — Полагаю, Том играет роль в том решении, которое вам предстоит принять? — Да, — устало признала Гермиона. — И очень большую, на самом деле. — Значит ли это, что вопрос доверия между вами решён? Гермиона взглянула на профессора и вздохнула: — Не совсем. Возможно, стало даже хуже. — Хм… А знаете, что всегда помогает, когда предстоит принять трудное решение? — Дамблдор бросил ей кривую улыбку и пояснил: — Время. В большинстве случаев решение проявится само в нужный момент. — Не уверена, что у меня в распоряжении достаточно времени. — Гермиона усмехнулась, прежде чем едко добавить: — Или, может, слишком много. Дамблдор лишь приподнял брови в ответ на её загадочную реплику. — Возможно, летние каникулы — именно то, что вам нужно. Есть какие-то планы? Гермиона пожала плечами. — Честно говоря, я об этом ещё не думала. Она подозрительно посмотрела на Дамблдора и твёрдо добавила: — Но Том останется со мной. Он не вернётся в приют. Ясные голубые глаза на мгновение внимательно её изучили, прежде чем Дамблдор ответил: — Я так и думал, что вы скажете. Тем не менее, мне всё равно придётся забрать палочку Тома на время каникул. Могу я рассчитывать, что вы присмотрите за ним? У меня есть ощущение, что Тому это понадобится. — Да, — осторожно сказала Гермиона. Вина безжалостно подкрадывалась к ней. Она не могла гарантировать, что всё ещё будет здесь на летних каникулах. В любом случае она не хотела, чтобы Том возвращался в приют. Между ними повисло затянувшееся молчание. Спустя некоторое время Гермиона тихо произнесла: — Профессор? — Да, Гермиона? — Как вы думаете, люди могут меняться? Дамблдор, казалось, не удивился её странному вопросу. — Очень сложный вопрос, — задумчиво промолвил он. — А вы считаете, что сами когда-либо менялись? Гермиона нахмурила брови. Менялась ли она? Её мысли закружились вокруг всех событий во время войны. Всех тех вещей, которые она совершила. Они как-то изменили её. Сделали холоднее. Она определённо больше не доверяла людям так легко. — Наверное, — нерешительно сказала Гермиона. — Но я не уверена, что это к лучшему. Дамблдор взглянул на неё и заметил: — Знаете, многие требовали казни Геллерта. Они хотели возмездия за злодеяния, которые он совершил. Я очень рад, что в итоге они решили не убивать его. Теперь у него всё ещё есть шанс понять, в чём он был неправ. У него есть шанс почувствовать раскаяние… измениться. Гермиона уставилась на него и осторожно спросила: — Значит, вы думаете, что можно изменить человека? Дамблдор тепло улыбнулся ей. — Вы, случаем, говорите о Томе? — Возможно. Дамблдор положил тёплую руку на плечо Гермионы и сказал: — Вы не можете изменить кого-то. Человек должен сделать это сам.