Ultima ratio

Через некоторое время Гермиона вышла из замка. По её телу пробежала дрожь, хотя солнце светило вполне тепло. Игнорируя этот неприятный холодок, она медленно направилась к Большому озеру. Слова Дамблдора крутились у неё в голове. Гермиона тихо вздохнула и рассеянно провела рукой по кудрявым волосам. Том. Он всегда оказывался источником всех её проблем, не так ли? Его последние действия сильно её потрясли. Слишком много от Лорда Волдеморта проступило в поступках Тома в последнее время. Он солгал ей и связал её магию с собой. Гермионой овладела вспышка гнева. Действительно, умный ход, достойный Лорда Волдеморта, не правда ли? Взгляд Гермионы скользнул по ученикам, сидящим тут и там на мягкой траве и болтающим с друзьями. Ей срочно нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто вёл себя довольно странно последние несколько дней. Особенно рядом с Томом. Спустя несколько минут Гермиона наконец заметила Мелани Никколс. Та сидела с группой своих слизеринских подруг на мягкой траве неподалёку от Большого озера. Тёмно-каштановые волосы Никколс глянцево блестели на солнце. На ней была форма, и Гермионе пришлось с неохотой признать, что одежда весьма привлекательно облегала её изящную фигуру. У этой слизеринки была эта непринуждённая красота, витавшая вокруг неё. Прямо как у Тома. Он выглядел хорошо даже сразу после пробуждения утром. Может, волосы были взъерошены, но это только добавляло ему привлекательности. Гермиона знала, что она отнюдь не похожа на тролля, но и исключительной красотой тоже не отличалась. Если она хотела выглядеть красиво, приходилось прилагать усилия. Гермиона тихо вздохнула, глядя на группу слизеринок. Это не к чему. Глубоко вдохнув и расправив плечи, Гермиона подошла к слизеринкам. Она была ещё в нескольких метрах от них, когда девушки заметили её и начали пялиться. Никколс решительно уставилась в другую сторону. Зато Яксли с лихвой компенсировала отсутствие реакции подруги и утопила Гермиону в убийственных взглядах. — Можно тебя на минуту? — нейтрально спросила Гермиона у Никколс. Та неохотно подняла на неё взгляд. И снова на её миловидном лице не было привычного отвращения. Вместо этого в её красивых оленьих глазах светилась тревога. Что так резко изменило поведение Никколс? Что сделал Том? Поскольку Никколс не ответила сразу, Яксли агрессивно прошипела: — Нет, у неё нет времени для таких, как ты! Гермиона проигнорировала это, сосредоточившись на Никколс. — Всего несколько слов? — осторожно попросила она. — Это ненадолго. Очевидно, девушка не хотела оставаться с Гермионой наедине, но ответила, явно недовольная решением: — Хорошо. — Почему? — тут же запротестовала Яксли. — Тебе не нужно разговаривать с грязнокровкой. Гермиона холодно проигнорировала оскорбление, но Никколс вздрогнула, услышав его. Это и правда было странно. — Нет, Сьюзен, — тихо сказала Никколс. — Я поговорю с ней. Она поднялась с травы и подошла к Гермионе. Вместе они медленно пошли вдоль берега озера, и Гермиона раздумывала, как подступиться к теме. Нежелание всё ещё читалось на лице Никколс. Гермиона прочистила горло, прежде чем неловко спросить: — Э-э… так… Чем планируешь заняться на каникулах? Никколс нахмурилась, между её бровей залегла резкая складка. Гермиона вздохнула. Она прекрасно понимала, что её попытка светской беседы была жалкой. Никколс прочистила горло, прежде чем сухо произнести: — Я вернусь к отцу, в наше родовое поместье в Уэльсе. — Звучит здорово, — неуклюже сказала Гермиона. Никколс кивнула. Вероятно, просто чтобы сохранить видимость вежливости, слизеринка спросила: — А ты? — О, — протянула Гермиона. — Думаю… Ну, я ещё не уверена. Но каникулы проведу с Томом. Наверное, остановимся в каком-нибудь отеле. Услышав имя Тома, Никколс полностью замкнулась в себе. Она решительно избегала взгляда Гермионы. Опять же, совершенно не в её характере. Не последовало никакой истерики от девушки, услышавшей, что Гермиона проведёт все летние каникулы с Томом. — Э-э… причина, по которой я хотела с тобой поговорить, — напряжённо начала Гермиона. — Я знаю, это звучит странно, но… Ты не в курсе, что случилось с Эйвери? Глаза Никколс вспыхнули. Она прищурилась на Гермиону, прежде чем резко спросить: — А с чего бы мне знать? — Ну, он, кажется, был твоим другом, — легко сказала Гермиона. — Может, ты что-то слышала. Взгляд Никколс стал жёстче, и она отрезала: — Мы не были друзьями. Мы были лишь знакомыми. Я точно не знаю больше, чем ты. Ложь слетела с губ Мелани не с обычной лёгкостью. Она слышала, как в ушах стучит кровь, и ей просто хотелось сбежать от ДеСерто. Та девушка изучала её своим проницательным взглядом. Она что-то подозревала, да? Мелани подавила желание нервно заломить руки. — Если это всё, — проговорила Мелани, заставляя свой голос звучать снисходительно. — Я вернусь к друзьям. Она повернулась, чтобы уйти, но ДеСерто остановила её. — Знаешь, — легко сказала Гермиона. — Может, мне стоит спросить об этом Тома. Мелани не смогла не вздрогнуть при упоминании его имени. В её сознании вспыхнули образы, и она почувствовала лёгкую тошноту. Она не хотела представлять, что Риддл может сделать с ней, если она расскажет ДеСерто правду. В прошлом году Мелани была девушкой этого… этого монстра. — Зачем тебе спрашивать его? — слабо спросила Мелани. Гермиона пожала плечами и легко ответила: — Ну, они с Эйвери были друзьями. Это было так нелепо, что Мелани не смогла сдержать едкой усмешки. — Не думаю, что у Риддла вообще есть друзья, — холодно прошептала она. — Может, тебе и правда стоит спросить его. Больше не говоря ни слова, Мелани сбежала. С тех пор как та девушка появилась в Хогвартсе почти год назад, Мелани завидовала ей: из-за её хороших оценок, из-за её очевидного таланта к магии и, больше всего, из-за того, что она была девушкой Риддла. Но сейчас Мелани не чувствовала ничего, кроме жалости к бедняжке. Быть привязанной к такому, как Риддл, должно быть, ужасно. Она задавалась вопросом, знает ли ДеСерто, каков Риддл на самом деле. Мелани содрогнулась, вспомнив те злые красные глаза. Ради ДеСерто она надеялась, что он не причинит ей слишком много вреда. В любом случае, Мелани была очень рада, что ей не придётся иметь дело с Тёмным Волшебником. Абраксас сказал ей просто держаться подальше от Риддла. Так он о ней забудет. Мелани была очень благодарна Абраксасу за то, что он помог ей выпутаться из этой истории.

_._._._._

Глаза Гермионы блуждали по шотландскому пейзажу. Был такой яркий, прекрасный день. Она вдохнула тёплый воздух. Никколс не слишком помогла. К счастью, у Гермионы был запасной план. Раздражённо она смахнула прядь своих кудрявых волос с лица. В ожидании она размышляла, что для неё будет значить, если Том убил Эйвери. Имеет ли это вообще значение? Гермиона знала, что рано или поздно он начнёт причинять вред другим людям. Она знала, каким был Лорд Волдеморт. Этот человек всё ещё был будущим Тома, не так ли? Между сейчас и пятьюдесятью годами в будущем Том превратится в того гротескного змеечеловека. Гермиона покачала головой. Может… может, Том изменился. Может, он больше не хочет становиться Волдемортом. Он видел Волдеморта в её воспоминаниях, и Том, казалось, был скорее потрясён тёмным волшебником. Но если это правда, и Том больше не хочет становиться Волдемортом, это будет означать, что её присутствие в прошлом изменило линию времени. А этого она просто не могла допустить. Расстроенная, Гермиона позволила своему взгляду побродить по широкому шотландскому пейзажу. Она услышала, как дверь, ведущая на смотровую площадку, открылась. Кто-то шёл к ней, но Гермиона не обернулась. Она уже знала, кто вошёл. Её глаза были прикованы к суровому шотландскому ландшафту, когда она произнесла: — Спасибо, что пришёл. Краем глаза она заметила платиново-белокурые волосы, когда кто-то прислонился к балюстраде рядом с ней. — Не стоит благодарности, — вежливо ответил Абраксас Малфой. Затем он поинтересовался: — Зачем вам понадобилось меня видеть, мисс ДеСерто? Гермиону всё ещё смущало, насколько учтиво Абраксас Малфой обращался с ней. Она совсем не привыкла к цивилизованному поведению со стороны Малфоев. — Мне нужно вас кое о чём спросить. Малфой приподнял брови. — Да? — Об Эйвери. На его лице всё ещё сохранялось безразличное выражение, но в глазах Малфоя, несомненно, зародилось подозрение. Прежде чем он смог придумать предлог, чтобы уйти, Гермиона настаивала: — Вы были его другом. Есть какие-то соображения, что с ним случилось? — Насколько мне известно, это была атака дементора, — гладко ответил Малфой. Оттолкнувшись от балюстрады, Гермиона повернулась и лицом к лицу встала перед Малфоем. Даже под её пристальным взглядом его вежливая маска не дрогнула. Гермиона решила прекратить эту игру. Она открыла рот и сказала со стальным оттенком в голосе: — Послушайте, я уже знаю, что Том имеет к этому отношение. Просто скажите мне, что произошло между ним и Эйвери. Малфой на секунду заколебался. Затем деликатно предложил: — Если вы уверены, что Риддл причастен к этому, возможно, вам стоит спросить его. Гермиона тихо простонала. У Никколс и у него было много общего. Она прекрасно понимала, что они правы. Ей просто нужно было пойти и спросить Тома, вместо того чтобы противостоять его приспешникам. Гермиона взглянула на Малфоя. Он явно что-то знал. Так же, как и Никколс знала правду. Столь же трусливо, Гермиона решила использовать другой подход. Она чувствовала себя грязно, глядя в глаза Малфоя и щёлкая пальцами. Легилименс. Она силой вторглась в разум Малфоя. Если он не хочет говорить ей правду, она найдёт её силой. Гермиона быстро прочесала его воспоминания, пока не нашла то, от чего у неё застыла кровь. Малфой стоял в небольшой комнате, держа дрожащую девушку. «Никколс», — отметила Гермиона, увидев заплаканное лицо девушки. Она не могла больше концентрироваться на Никколс, поскольку Малфой отвернулся от неё и осмотрел комнату. Гермиона увидела несколько фигур, стоящих на коленях на полу. Ближайших она опознала как Лестрейнджа и Блэка. Они дрожали с ног до головы, и на их лицах застыли одинаковые выражения ужаса и страха. Затем взгляд Малфоя остановился на другой стоящей на коленях фигуре. Это был Эйвери. Абсолютный ужас исказил его лицо, пока он в страхе смотрел на другую фигуру, угрожающе нависшую над ним. Сердце Гермионы заколотилось, когда она узнала эту стоящую фигуру. Том. Садистская улыбка играла на его губах, пока его взгляд скользил по дрожащей фигуре Эйвери. Воздух в комнате был густ от страха, и Том, казалось, очень этим наслаждался. Гермиона смотрела широко раскрытыми глазами, как сцена разворачивалась перед ней. Как будто она впала в транс. Она не могла оторвать глаз от Тома. Его кожа мерцала зловещей бледностью в тускло освещённой комнате. Лишь больная усмешка нарушала совершенно бесстрастное выражение его лица. Его глаза горели, как угли, в темноте. Гермиона не видела в них ничего. Они были пусты. Том что-то говорил, но она не слышала его. Она не могла сконцентрироваться ни на чём, кроме этих жестоких красных глаз. Эйвери всхлипывал, на его лице читался чистый ужас. Со страхом, парализующим её тело, Гермиона наблюдала, как Том поднимает палочку. — Оскулюм мортис, — произнёс он, его жестокий голос ледяной. Гермионе показалось, будто мир перестал вращаться. Её мысли странно приглушились, пока она смотрела на Эйвери. Она знала это заклинание, отвратительное, каким оно было. Поцелуй Смерти. Гермиону всю затрясло, её охватила ужасная тошнота. Палочка Тома была безжалостно направлена на Эйвери. Золотистая субстанция медленно вытекала из Эйвери. Непостоянная, как дым, она плыла по воздуху, пока не исчезла в кончике палочки Тома. Как назвать эту субстанцию? — оцепенело подумала Гермиона. Душа? Разум? Она не знала. Гермиона видела, как жизнь истекает из Эйвери. Он стоял там на коленях на каменном полу, и было очевидно, что он умирает. Это было отчётливо видно на его лице, искажённом маской боли. В его глазах не было ничего, кроме страха, пока его тело бессильно сгорбилось, уже принимая свою судьбу. Дыхание Гермионы стало прерывистым, пока она наблюдала последние секунды жизни мальчика. Она хотела зажмуриться. Однако, будучи запертой в воспоминании Малфоя, Гермиона была вынуждена видеть то, что видел он. Эйвери кричал и кричал. Гермиона стиснула зубы. Том был безжалостен. Он не останавливался. Никогда. На его лице играла безумная улыбка, пока он наблюдал агонию Эйвери. Искажённое веселье на лице Тома, вероятно, было последним, что увидел Эйвери перед смертью. Гермиону охватило желание вырвать. В последний раз её взгляд упал на Тома. Он стоял над безжизненным телом Эйвери. Его глаза были багрово-красными и мерзко сияли удовлетворением. Как бы сильно Гермиона ни хотела обратного, она не могла увидеть там Тома. Только ужасный кошмар. Монстра. Подавленная отвращением, Гермиона вырвалась из воспоминания Малфоя. Она обнаружила себя стоящей на смотровой площадке Астрономической башни. Мягкое летнее солнце и ярко-голубое небо, казалось, насмехались над Гермионой. — Что это было? — потребовал знать поражённый голос Малфоя. Гермиона прислонилась к балюстраде и пустым взглядом уставилась на лазурное небо. — Легилименция, — оцепенело ответила она. Она взглянула на шокированное лицо Малфоя и посоветовала: — Вам стоит изучить этот вопрос. Особенно если планируете быть рядом с Томом в будущем. Малфой, казалось, был слишком расстроен, чтобы что-то сказать. Гермиона глубоко вдохнула. Кроваво-красные глаза проносились в её сознании. Глаза демона. — Значит, это был Том, — бесцветно констатировала она. Малфой всё ещё молчал. Он выглядел взъерошенным, если не сказать немного испуганным. Его гладкая маска несомненно дала трещины. Гермиона спросила тревожно пустым голосом: — Как Эйвери оказался в Запретном лесу после… после того, как Том сделал это? Малфой посмотрел на неё настороженно, в его глазах блеснул страх. — Я… я отнёс его туда, — признался он. — Это был единственный способ скрыть всё. Гермиона кивнула. — Зачем Том это сделал? Малфой заёрзал под её взглядом, явно чувствуя себя неловко от ситуации. Его глаза даже на мгновение метнулись к двери. В конце концов он всё же остался и неуверенно объяснил: — Остальные сговорились против Риддла, планировали свергнуть его. Эйвери хотел стать лидером нашей… группы. Мелани… ну, она помогала ему в этом. Руки Гермионы на балюстраде сжались, её костяшки побелели. Затем она сказала жутко мягким голосом: — Значит, Эйвери бросил вызов Тому за лидерство? И в ответ Том… что? Убил Эйвери? Малфой сделал шаг ближе к Гермионе. Он прислонился спиной к каменной балюстраде. — Вы девушка Риддла, мисс ДеСерто, — серьёзно сказал он. — Я уверен, вы знаете, какой он. Он не мог воспринять эту попытку узурпации легкомысленно. Эйвери знал риски, и всё же напал на Риддла. Гермиону охватила вспышка гнева. Её острый взгляд уставился на Малфоя, она прорычала: — Конечно, Том был здесь жертвой. У него не было другого варианта разобраться с Эйвери. Несомненно, убить его было лучшим выходом. Слизеринец приподнял брови, столкнувшись с её жёстким сарказмом. Тем не менее, его голос был мягким, даже нежным, когда он сказал: — Вы были частью причины, по которой Риддл наказал Эйвери так безжалостно. Начинающаяся ярость Гермионы была прервана замешательством, и она нахмурила брови. — Как так? — Вы знаете, что Эйвери какое-то время преследовал вас, — спокойно сообщил ей Малфой. — Когда он напал на Риддла, Эйвери прямо сказал ему, что заставит вас… э-э… стать его подругой, после того как возьмёт Рыцарей под контроль. Гермиона брезгливо приподняла брови. — Том знает, что Эйвери никогда не смог бы победить меня. — Эйвери напал на Риддла и пригрозил напасть на вас тоже, — рассудил с ней Малфой. — Все, кто знает Риддла, знают, что он не очень доброжелательно отреагирует на такие угрозы. Эйвери просчитался; он рискнул слишком многим. Гермиона стиснула зубы и резко бросила Малфою: — Значит, ты считаешь, что Том был прав, убив Эйвери? — Я так не говорю, — защищаясь, ответил Малфой. — Но Эйвери не был полностью невиновен в этом развитии событий. Если бы он не взбунтовался, Риддл никогда не проклял бы его. Могу сказать, если бы Эйвери преуспел — а на короткий момент казалось, что так и будет — то он бы не колеблясь серьёзно ранил Риддла. Гермиона уставилась на Малфоя. Внезапно она больше не могла испытывать никакого гнева. Она просто чувствовала усталость и какую-то пустоту. Может, ей стоило накричать на Малфоя и сказать ему, что его извращённая слизеринская логика не может оправдать то, что Том снова отнял жизнь. Однако вместо крика Гермиона спросила то, что жгла её с тех самых пор, как она впервые услышала о Волдеморте и его Пожирателях смерти. — Почему ты следуешь за Томом? Малфой застыл, услышав её тихий вопрос. — Ч- что? Гермиона вздохнула. — Вы были правы. Я знаю, какой Том. Так что же заставляет вас следовать за кем-то настолько опасным? Малфой нахмурился на неё и сухо указал: — Ну, вы его девушка. Очевидно, вы тоже следуете за ним. Гермиона сморщила нос и твёрдо заявила: — Это другое дело. Я провожу время с Томом, потому что он мне действительно нравится. Кроме того, у него нет надо мной власти. Малфой задумчиво посмотрел на неё. Наконец он сказал: — Риддл, он… Он очень могущественный волшебник. У него есть планы, и у него есть ум, чтобы реализовать их. Я искренне верю, что он может изменить вещи. Я хочу быть частью этого. Гермиона задумчиво кивнула. Затем заметила: — Вы же понимаете, что я маглорождённая? Глаза Малфоя стали непроницаемыми и нечитаемыми, пока он её разглядывал. — Да, я знаю. — И разговор с такой, как я, не противоречит принципам маленькой группы Тома? — едко спросила она. — Я не имею ничего против вас лично, — уклончиво сказал Малфой. Он ненадолго заколебался, но затем объяснил: — В идеальном мире маглорождённые жили бы вместе с волшебниками без каких-либо проблем. Но мы живём не в идеальном мире. Все маглорождённые, входящие в наш мир, подвергают нас риску. Волшебники теряют работу, наши обычаи исчезают, и нам грозит разоблачение. Смешение волшебников с маглорождёнными приводит к разбавлению магической крови. Если мы ничего не предпримем, через несколько десятилетий магия исчезнет. Мир волшебников погибнет, и от нас ничего не останется. Гермиона подняла глаза на Малфоя. Он казался таким убеждённым в правоте своего дела, таким искренним в своей заботе о волшебной расе. Это действительно причиняло Гермионе боль. Она больше не хотела этого делать. Она не хотела оправдывать своё существование. Гермиона задавалась вопросом, изменился ли Том. Увидев его в том воспоминании, она получила ответ. Том был Волдемортом до мозга костей. Он будет продолжать сеять ненависть против маглорождённых. Через несколько десятилетий эта ненависть выльется в войну. Гермиона уже видела это. Она больше не собиралась оказываться в центре ненависти Тома. Гермиона посмотрела на Малфоя и тихо сказала: — Спасибо, что рассказали мне об Эйвери. И я… мне жаль, что использовала легилименцию на вас. Слизеринец выглядел ошеломлённым таким внезапным окончанием их разговора. Гермиона отвела глаза от Малфоя и поспешила к двери, ведущей с Астрономической башни.

_._._._._

Гермиона чувствовала себя больной. Воспоминание Малфоя разворачивалось перед её мысленным взором. Снова и снова она наблюдала, как тот тёмный волшебник убивает Эйвери. Тёмный волшебник… Может, Гермионе стоит быть благодарной за это отрезвление. Она и правда была наивной гриффиндоркой, как и говорил Том. О чём она думала? Что её любовь к Тому изменит его? Гермиона горько фыркнула. Да, она любила его, и была почти уверена, что Том любит её по-своему. Но в конце концов это не имело значения. Что бы там ни проповедовал Дамблдор, Гермиона видела слишком много, чтобы верить, что любовь может преодолеть всё. Она не была настолько наивной. Разочарование, гнев, печаль — всё это неумолимо терзало её. Даже её магия вилась вокруг неё скорбным облаком. И всё же руки Гермионы были твёрды, как камень, когда она открыла дверь и проскользнула в заброшенный класс. Уже было довольно поздно. Гермиона знала, что всё население Хогвартса, включая Дамблдора, находится внизу, в Большом зале, за ужином. Стоя посреди неиспользуемого класса, Гермиона сильно прикусила внутреннюю сторону губы. Это было не то, чего она хотела. Всё внутри неё кричало, что это неправильно, но она знала, что это будет верным решением. Решительно она сжала руки в кулаки. С мрачным выражением лица Гермиона крутнулась на месте и исчезла. Спустя секунды она материализовалась в кабинете Дамблдора. Здесь всё так же царил хаос, как и всегда. Странные серебристые инструменты были разбросаны по комнате, а книги лежали повсюду на широком столе. Над всем витала лёгкая аура магии. Она приятно пощипывала кожу Гермионы. Гермиона закрыла глаза и позволила своей магии вытечь из тела, пока она не заполнила всю комнату. Вскоре она обнаружила знакомый источник магии. Он явно исходил из одного из ящиков в шкафу за столом Дамблдора. Глаза Гермионы распахнулись. Вокруг ящика были сплетены защитные чары. Они были довольно мощными, но не уступала им и магия Гермионы. Потребовалось не больше десяти минут, и чары поддались. Дрожащими руками Гермиона открыла ящик. Её взгляду предстал серебристый материал Мантии-невидимки, как и говорил Чарльз Поттер. Гермиона схватила мантию, прижала её к груди и с громким щелчком исчезла из кабинета. Гермиона появилась на краю Запретного леса. Она простояла там, казалось, часами, просто уставившись на серебристую мантию в своих руках. Всё казалось таким нереальным. Всё её тело дрожало. Выполнение её миссии было так близко. Она отправится домой. И всё же Гермиона чувствовала себя ужасно. — Гермиона? Гермиона обернулась и совсем не удивилась, увидев Тома. В своей элегантной форме он разглядывал её с беспокойством в серых глазах. Он совсем не походил на того монстра из воспоминания Малфоя. Внешность может быть обманчива. Пальцы Гермионы крепче сжали серебристую ткань мантии. — Что ты здесь делаешь? — спросил Том, в его голосе звучала тревога. Его взгляд упал с её лица и скользнул к серебристой мантии, которую она прижимала к груди. Его выражение мгновенно потемнело. Холодные глаза снова встретились с глазами Гермионы, и Том властно потребовал: — Что это? Гермиона сглотнула, уставившись на Тома широко раскрытыми глазами. Она не могла ответить на его вопрос. Горло сжалось. Поэтому она крутнулась на месте и побежала прочь от Тома, в Запретный лес. Она не могла думать здраво. Ей нужно было уйти от Тома. Очевидно, Гермиона была в состоянии ошеломлённого шока, иначе она бы вспомнила, что Том намного быстрее неё. Из её груди вырвался испуганный вздох, когда она почувствовала, как чья-то рука грубо хватает её за предплечье. Она пыталась вырваться, но Том был и намного сильнее. Он повернул её к себе, крепко держа за плечи. Не оставляя места для побега, Гермиона уставилась на него испуганно расширившимися глазами. Том хмуро смотрел на неё, резкая складка между бровями. Он болезненно сжал хватку и прошипел, едва сдерживая гнев в голосе: — Что это значит? Гермиона не ответила. Она лишь крепче прижала Мантию-невидимку к груди. Пристальный взгляд Тома впивался в неё, его глаза пылали гневом. Его магия уже с силой потрескивала вокруг. — Это Мантия-невидимка, не так ли? — голос Тома был низким, в нём таилась опасность. — Да, — задыхаясь, выдохнула Гермиона. Она тихо ахнула, когда магия Тома болезненно окатила её. Казалось, будто тысячи острых игл впились в её кожу. — Зачем тебе эта мантия? — Том никогда не повышал голос, но в нём звучал смертельный холод. — Что ты планируешь с ней делать? Гермиона подняла глаза на Тома. Тёмный отблеск тлел в его глазах, а его магия яростно бушевала вокруг. Его руки на её руках сжимали её болезненно крепко. — Ты знаешь, что я планирую, — беззвучно прошептала Гермиона. Магия Тома вспыхнула и вздыбилась в воздухе, словно электричество. Внезапно он закричал на неё, заставив её вздрогнуть: — Только не говори, что ты всё ещё собираешь Дары Смерти! Поскольку Гермиона не могла ничего ответить, Том продолжил яростно кричать на неё: — Ты не будешь использовать их, чтобы отправиться в своё время. Я запрещаю тебе это делать. Его резкий тон ясно давал понять, что Том не потерпит здесь никакого неповиновения. Игнорируя его яростную магию, Гермиона мягко сказала ему: — Том, ты всегда знал, что я не могу остаться здесь. Я не принадлежу этому времени. — Меня не волнуют твои дурацкие правила путешествий во времени, — прошипел он. — Ты принадлежишь мне. Гермиона уставилась на него. Несмотря на гнев, искажавший его лицо, она видела под ним отчаяние. Её сердце сжалось при виде этого. — Разве ты не понимаешь? — сказала она, её голос дрожал от эмоций. — Я не могу остаться здесь. Я должна вернуться. — «Должна»? — взревел разъярённый Том. — «Должна», Гермиона? Он резко отпустил её руки. Гермиона слегка пошатнулась и моргнула, когда Том начал яростно расхаживать перед ней. Он взглянул на неё и рявкнул: — Ты не должна ничего делать! — Если я останусь здесь, я изменю линию времени, — попыталась Гермиона вразумить разгневанного волшебника. — Я не могу остаться. Я могу изменить будущее. Я могу разрушить всё. Это опасно. — Разрушить будущее? — неистовствовал Том. — Нельзя разрушить то, что ещё даже не случилось! — МОЖНО! — отчаянно закричала она на него. Затем добавила, её голос сорвался: — Это моя вина, что Марк мёртв. Услышав тон её голоса, Том прекратил расхаживать, и его гневная магия утихла. Неуверенно он сделал шаг к Гермионе. Его глаза смягчились, когда Том сказал ей: — Это не твоя вина. Гермиона была застигнута врасплох его внезапной нежностью. Она уставилась на Тома и прошептала, отчаяние пропитывало её слова: — Это моя вина. Я здесь, в прошлом, где мне не следовало быть. Я делала вещи, говорила с людьми. И я изменила линию времени! Моего присутствия здесь было достаточно, чтобы Марк погиб. Без меня Гриндевальд не убил бы Марка. Он не должен был умирать. Я стала причиной его смерти. — Гриндевальд заставил Лонгботтома шпионить за Дамблдором. Рано или поздно он всё равно убил бы его, — указал Том, но Гермиона не слушала. — Не вмешивайся во время! С волшебниками, которые вмешиваются во время, случаются плохие вещи, — заявила она безжизненным тоном. — Моё присутствие здесь опасно. Я играю с вещами, которые не могу контролировать. Её глаза снова устремились на Тома и медленно скользнули по нему. Он застыл, когда её взгляд так пристально изучал его. — Гермиона, ты не отвечаешь за всё. Уж точно не за всё будущее, — успокаивающе сказал Том. Гермиона сжала губы в тонкую ниточку, сердито глядя на него. — Разве ты не понимаешь? Это не будущее для меня. Это моё прошлое! — Ты не хочешь возвращаться в своё время, — осторожно попытался вразумить её Том. — Ты сама так говорила. — Что ты предлагаешь мне делать вместо этого? — спросила Гермиона, её тон был жёстким. — Хочешь, чтобы я осталась здесь, в прошлом? С тобой? Гарантирую, это не сработает. — Н-но, я думал… — неуверенно сказал Том. — Я думал, ты… любишь меня? Гермиона жестоко фыркнула: — Конечно, люблю. Как долго, по-твоему, это у нас продлится? — Она насмешливо приподняла брови. — Что? Вечно? Десять лет? Один год? Может, нам удастся продержаться полгода. Я скрещиваю пальцы. — Почему ты так говоришь? — прошептал Том, явно ошеломлённый её жёсткими словами. — Потому что при нынешнем положении дел осталось лишь вопросом времени, когда ты пойдёшь и начнёшь реализовывать свои планы, — прошипела Гермиона. Том нахмурил брови. — Какие планы? Как будто он не знает. Гермиона сердито посмотрела на него и злобно прошипела: — О, не знаю. Может, стать Лордом Волдемортом — главный пункт в твоей повестке дня? Глаза Тома расширились при упоминании этого имени. — Я не собираюсь становиться этим человеком. — Он — всё, о чём ты когда-либо мечтал, всё, чего ты жаждал, — тон Гермионы был твёрдым. — У него есть сила, последователи и никаких моральных принципов. Услышав это, Том покачал головой. Он осторожно сделал шаг к ней, так что оказался прямо перед ней. Его глаза смотрели на неё умоляюще, когда он сказал: — Я видел в твоих воспоминаниях, что он сделал с тобой. Неужели ты думаешь, что я способен причинить тебе такую боль? Гермиона встретила его взгляд непоколебимо, её глаза были твёрдыми и неумолимыми. Поскольку она ничего не ответила, Том дрожащим голосом сказал: — Я говорил тебе, я никогда не причиню тебе вреда, Гермиона. — Так ты обещал, — холодно ответила Гермиона. — Но давай будем честны, ты уже нарушал обещания, не так ли? — Не это. — Значит, ты не собираешься охотиться на меня, потому что я маглорождённая? Никаких заклинаний пыток для меня? — едко спросила она. — А как насчёт этого? Может, ты вместо этого используешь связь между нами, чтобы заставить меня совершать твои злодеяния. Может, ты не применишь ко мне Круциатус, но используешь мою магию, чтобы швырять её в других людей… в моих друзей. В любом случае, Том, ты причинишь мне боль. — Я… я не сделаю этого, — запинаясь, проговорил Том. — Я не буду тем человеком. — Ты только что заявил, что моё присутствие в прошлом не стало причиной смерти Марка, — горячо отрезала Гермиона. — Что это тогда значит? Что я не могу изменить прошлое, даже если попытаюсь? Оно уже предопределено? — Я не знаю… — Том беспомощно посмотрел на нее. — Если это правда, то я уже знаю твоё будущее, — Гермиона оскалила зубы. — И я отказываюсь оставаться здесь рядом с тобой и наблюдать, как ты превращаешься в Него. Я уж точно не позволю втянуть себя в твою грязь. — Почему ты настаиваешь, что я стану этим человеком? — осторожно спросил Том. — Разве я уже не изменил многое? Он взял её руку в свою и осторожно сказал: — Я твой парень, Гермиона, даже несмотря на то, что ты маглорождённая. Меня больше не волнует твоё происхождение. Я открылся тебе. Ты знаешь обо мне то, чего не знает никто другой. И меня это устраивает. Я знаю, что связь между нами раздражает тебя. Но я говорил, я никогда не ис… Гермиона безжалостно перебила его: — Я знаю, что ты убил Эйвери. — …пользую её против тебя… — голос Тома оборвался, и его глаза расширились. — Что? Гермиона холодно разглядывала его, пока повторяла: — Я знаю, что это ты убил Эйвери. — Н-нет, — сказал Том, в его голосе звучала искренность. — Я не делал этого. Я не убивал Эйвери. Кто тебе это сказал? Дамблдор? Это ложь. Я ничего не делал. Серые глаза Тома были широко раскрыты от шока. Он смотрел на неё с искренностью, сияющей в его мягких глазах, умоляя её поверить ему. Всё это лишь заставило Гермиону сморщить нос от отвращения. — Не утруждай себя, — прошипела она на него. — Я знаю, что это был ты. У меня уже были подозрения, когда я впервые услышала об этом. Затем я пошла и поговорила с некоторыми людьми. С Никколс, например. И с Малфоем. Том покачал головой, всё ещё упрямо сохраняя маску невинности. Гермиона видела, как за его маской нарастает тень беспокойства. — Не верь им, — умоляюще сказал он. — Они лгут. Они пытаются разлучить нас. Они пытались и раньше. — Нет, Том, — закричала Гермиона, теряя самообладание. — Я знаю это. Я заглянула в разум Малфоя. Я видела тебя. Не отрицай. Услышав это, невинное выражение сползло с черт Тома. Он открыл рот, его голос был холодным и бесстрастным. — Что я должен был сделать вместо этого? Этот ублюдок напал на меня. Я должен был просто стоять и принимать это? — Нет, — яростно ответила Гермиона. — Но есть несколько вариантов, кроме как убить его. Глаза Тома были нечитаемы, пока он разглядывал её. — Если бы Эйвери удалось одолеть меня, он бы следующим пошёл за тобой. Я не мог позволить ему это сделать. — Том. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня от таких, как Эйвери, — грубо сказала Гермиона. — Я не мог позволить Эйвери уйти безнаказанным, — тёмно прошипел Том. — Разве ты не понимаешь? Он попытался бы снова. Я не проигрываю таким, как он. Гермиона фыркнула на него. Том прищурился на неё и насмешливо спросил: — Или, может, тебе бы понравилось, если бы Эйвери победил меня, и ты была бы связана с ним? Уверен, он относился бы к тебе как к настоящей леди. Гермиона сжала губы в тонкую ниточку, пока ярость яростно рвала её. — Можешь продолжать оправдывать свои действия сколько угодно, но это не изменит того факта, что ты убил другого человека. В серых глазах Тома засветился устрашающий красный свет, когда он прошептал жутко спокойным голосом: — Он этого заслуживал. — Нет, — прошипела Гермиона. — Эйвери был больным ублюдком, и я действительно ненавидела его, но он не заслуживал смерти. Она сделала шаг к Тому и сердито уставилась на него, её глаза были твёрдыми, как сталь. — Просто признай, Том, ты убил Эйвери не потому, что он угрожал мне. Ты сделал это, потому что хотел. Тебе понравилось отнимать его жизнь, и это была единственная причина, по которой ты это сделал. Глаза Гермионы опасно блеснули, пока она смотрела на Тома, бросая ему вызов. Взгляд Тома скользнул по её фигуре. На удивление, жуткий красный блеск исчез из его глаз вместе с гневом. — Гермиона, пожалуйста, — сказал Том, его голос был мягким и нежным. — Возможно, я не самый приятный парень, но я не тот бессердечный демон, каким ты меня выставляешь. Перестань использовать мою предполагаемую злобность как предлог, чтобы уйти. Ты не хочешь возвращаться в своё время. Почему ты настаиваешь? Он поднял руку и мягко положил её на её плечо. Его взгляд был напряжённым, пока он смотрел ей в глаза. Гермиона содрогнулась от его прикосновения. Быстро она сделала шаг назад, прервав контакт. Крепче прижав к себе Мантию-невидимку, она сказала бесцветным голосом: — Мне всё равно, что ты говоришь. Мой долг — вернуться в своё время. — Это настоящее! Здесь и сейчас! — властно сказал ей Том. — Ты должна перестать убегать! — Я не убегаю! — сердито отрезала Гермиона. — Я пытаюсь защитить линию времени! — Это не твой долг, — настаивал Том, держа её за плечи. — Мои друзья ПОГИБЛИ, сражаясь за мир. Как я могу уничтожить их жертву? — Это абсурд! Никто из твоих друзей ещё не умер! — Том повысил голос и грубо встряхнул её. — Никто не умер! Ты должна перестать чувствовать себя виноватой. Гермиона отвела глаза, в них заплескались слёзы. Том увидел это и осторожно сказал ей: — Я не знал никого из твоих друзей, но они не хотели бы этого. Они не хотели бы, чтобы ты так страдала. Ты должна наконец отпустить их. Ты имеешь право быть счастливой. Гермиона вырвалась от него и отступила на шаг, тяжело дыша. Отчаянные слёзы катились по её щекам, пока она кричала на Тома: — НЕТ! Ты говоришь, не знал их? Что они не умерли? Её магия пробудилась и начала с силой танцевать вокруг, подпитываемая кипящей в Гермионе яростью. С ненавистью она уставилась на Тома и прошипела: — Знаешь что? Ты убил их! Каждый из моих друзей мёртв. Из-за! Тебя! Том отшатнулся от неё, когда её обвинение ударило его с полной силой. Из груди Гермионы вырвался сдавленный смешок, пока её глаза снова скользнули по нему. — Может, это даже моя вина, что ты… что ты превращаешься в того злого, отвратительного монстра! Глаза Тома расширились, когда он услышал это последнее слово, брошенное ему с шипением. Гермиона, однако, просто продолжала неистовствовать: — Ты уже на полпути к этому, не так ли? Всё, что ты когда-либо говорил мне, было ложью. Я практически умоляла тебя не предавать меня снова, быть честным со мной. Я была так наивна, что поверила тебе. Всё это время ты только… только хотел заполучить силу Бузинной палочки. Я была так глупа, что доверяла… а теперь ты владеешь мной. Том всё ещё смотрел на неё, тяжело дыша, и лишь качал головой. Магия Гермионы вздыбилась вокруг. И всё же гневная магия не касалась Тома. Она не тянулась к нему агрессивно, как должна была, и этот факт разозлил Гермиону ещё больше. Её следующие слова были остры, как лезвие, и ледяны: — Знаешь что, Том Риддл? Когда ты появился, ты всё разрушил. Ты убил мою семью. Ты убил моих друзей и мою любовь. Всех! — Её голос повысился, и она кричала в ярости: — Ты уничтожил меня! Ты сломал меня и смеялся мне в лицо, делая это. Ты действительно развращённый монстр! Ты высасываешь жизнь из всего! — А теперь… а теперь, после всего, что ты сделал, ты хочешь, чтобы я забыла своих друзей? — недоверчиво прошипела Гермиона. — Просто забыла, как они сражались и погибали? Как сражалась я? Том стоял перед ней, застыв на месте. Затем он тихо, почти неслышно, сказал: — Я не монстр… — Ты говоришь мне быть счастливой? — прошептала Гермиона, слёзы катились по её щекам. — Без тебя я была бы счастлива. Том отвернулся в сторону, избегая её взгляда. Его руки были сжаты в твёрдые кулаки. Гермиона наблюдала за ним, пока новые слёзы вырывались из её глаз. — Отдай мне кольцо. Её голос был приглушён слезами, но в нём звучала стальная нотка. Том всё ещё не смотрел на неё, но его челюсть сжалась, когда он услышал её приказ. Его серые глаза скользнули к золотому кольцу на его правой руке. Чёрный камень на кольце тускло блестел на солнце. В отличие от камня, серые глаза Тома красиво сияли, пока он смотрел на неё умоляюще. Затем он прошептал: — Пожалуйста… Несмотря на печаль, разрывавшую её, лицо Гермионы было каменным и совершенно бесстрастным. Даже следы слёз на её щеках казались неуместными на её твёрдом лице. Она не ответила на мольбу Тома, а лишь щёлкнула пальцами. Её магия подчинилась. Золотое кольцо было силой сорвано с пальца Тома и полетело в её ожидающую ладонь. Гермиона схватила Мантию-невидимку в одну руку и кольцо в другую. Затем она призвала свою магию и крутнулась на месте. Тёмное давление аппариции охватило её, и она сбежала от Тома.

_._._._._

С тихим хлопком Гермиона появилась за много миль от Хогвартса. Она тут же опустилась на колени. Её пустые глаза побродили по округе. Перед ней расстилался сочный зелёный луг. Неподалёку росла пшеница. Колосья всё ещё сияли яркой зеленью, но пройдёт немного времени, и они станут золотисто-жёлтыми. Всё было так мирно и идиллично. Было странно представить, как Гермиона прибыла сюда на это самое место меньше года назад. Беженка, которой только что удалось сбежать из страны, потрясённой войной. Дрожащими пальцами Гермиона расстелила перед собой Мантию-невидимку. Осторожно положила поверх неё кольцо Гонтов. Затем она села, скрестив ноги, перед двумя Дарами и уставилась на них. Слёзы не хотели переставать катиться по её щекам. Раздражённо Гермиона подняла руку и смахнула их. Её ссора с Томом снова и снова проигрывалась у неё в голове. Свежие слёзы навернулись на глаза, когда она вспомнила обиженный взгляд Тома. Но всё, что она сказала, было правдой. Всё верно. Все аргументы за и против были незыблемы. Ум Гермионы был слишком структурирован, слишком организован, чтобы не видеть этого. Вся дрожа, Гермиона сидела в траве. Время текло. Оно всегда текло. Всегда текло. Её глаза были прикованы к Дарам, лежавшим перед ней в траве. Её взбудораженные мысли не переставали крутиться вокруг Тома. Этот печальный, сломленный взгляд в его прекрасных глазах — неужели это последнее, что она видела в нём? «Развращённый монстр». И снова её структурированный ум снабдил её фактами. Волдеморт действительно был монстром. Он был убийцей и мучителем. Он наслаждался чужой болью. Он был беспощаден, безжалостен, холоден и совершенно не способен чувствовать сострадание. Волдеморт был злом, и он разрушил её жизнь. Том и Волдеморт были одним и тем же человеком. Так что назвать Тома развращённым монстром было справедливо. Факты. Все твёрдые факты. Указательный палец Гермионы мягко скользнул по золотому кольцу с чёрным камнем, пока образы вспыхивали у неё в голове. Она видела красивое лицо Тома, улыбающееся, его мягкие серые глаза, сверкающие на неё. Она видела, как он смеётся над чем-то, что она сказала. Затем он нежно целует её. Его руки крепко обвивают её, будто она что-то драгоценное, что-то стоящее защиты. Факты…? Том был лжецом, и у него не было угрызений совести использовать других людей. Он наслаждался причинением боли другим и не останавливался даже перед убийством. Он был точно таким же, как Лорд Волдеморт. Это факт. Но нежность, исходившая из его глаз всякий раз, когда он смотрел на неё… это тоже был факт. Насколько мог, Том любил её. А Гермиона…? Она тоже любила его. «Без тебя я была бы счастлива». Это, с другой стороны, не было фактом. Даже не близко к правде. Без Тома Гермиона не была бы счастлива. Эта мысль заставила её глубоко вдохнуть. Запах свежескошенной травы, пролежавшей под мягким летним солнцем, ударил её. Гермиона закрыла глаза и позволила тёплому солнцу светить ей в лицо. Она глубоко вдохнула. Чудесный запах скошенной травы наполнил её ноздри. Теперь, когда все факты на поверхности, все ложные доводы разоблачены, а правда раскрыта, что ей делать? Её направление было таким ясным. Она была так уверена, что делать. Гарри и Рон — она хотела сделать их гордыми, поступив правильно. Она должна была отправиться в своё время, обратно в страну, потрясённую войной. Гермиона взглянула на Дары Рока. Что её удерживало? Почему она просто не могла сделать это? …потому что она не верила в монстров? Гермиона сильно прикусила нижнюю губу, до крови, снова касаясь золотого кольца… кольца Тома. Время всё ещё текло. Непрерывно и незатронутое, казалось. Если время — это поток, возможно ли нарушить его? Гермиона совсем не понимала концепцию времени и не знала ничего о последствиях его изменения. Никто, собственно, не знал. Так она и оказалась здесь, подумала Гермиона, пока её глаза блуждали по зелёному лугу. Выброшенной на берег и совершенно потерянной. Гермиона любила анализировать вещи, собирать информацию и взвешивать факты. На основе своих исследований она любила принимать логические решения. Но на этот раз твёрдые факты ничего не решали. Они бесполезно указывали в обоих направлениях. Она могла либо остаться в прошлом и надеяться, что ничего плохого из этого не выйдет, либо вернуться в своё время… и надеяться, что ничего плохого из этого не выйдет. Гермиона закрыла глаза и откинула голову назад. Солнце мягко светило ей в лицо, пока робкая надежда закрадывалась в её ум. Может ли река времени продолжать течь мирно, даже если путешественник во времени стоит на её берегу и наблюдает? В глубине души Гермиона знала: она могла бежать от этого, прятаться от этого и отрицать это. Она могла называть это своим позором или временным безумием. Она могла утверждать, что путешествие во времени разрушило её обычно такой логичный способ принятия решений. Но в конце концов всё было очень просто. Она не хотела уходить. Гермиона всё ещё сидела с закрытыми глазами посреди луга. Солнце мягко светило на неё, запах свежескошенной травы окутывал её, и улыбка медленно изогнула её губы. Пришло время возвращаться домой. Она должна была сказать Тому, что развращённый монстр или нет — она всё ещё любит его. Гермиона открыла глаза. Медленно, не спеша, она сняла ожерелье, которое Том когда-то подарил ей. Затем продёрнула цепочку через кольцо Гонтов и надела ожерелье на шею. Кольцо упало ей на грудь. Твёрдыми руками Гермиона осторожно сложила Мантию-невидимку. Держа мантию в руке, она поднялась с земли. На этот раз, когда она крутнулась на месте, её цель никогда не была яснее.