Ultima ratio

— Отдай мне кольцо, — сказала Гермиона, её голос был жёстким и безэмоциональным. Том просто оцепенело смотрел на неё. Безжалостно Гермиона приказала своей магии вырвать кольцо у него. Он не мог остановить её и лишь дрожа прошептал: — Пожалуйста… Гермиона не слушала и с тихим щелчком исчезла. Том почувствовал, как его тело дрожит, и возненавидел себя за это. Он поднял дрожащую руку и провёл ею по лицу. «Развращённый монстр…» Это оскорбление не было новым. Том вырос, слыша подобные вещи. Извращённый, мерзкий, безумный, ненормальный Том Риддл. Развращённый. Дети в приюте называли его так, воспитатели, миссис Коул… Картер. Они думали, что им овладел демон, и хотели упрятать его в психиатрическую больницу. Миссис Коул часто восклицала, что только лоботомия может помочь такому, как он. Все они были убеждены, что Том зол и прогнил до глубины души. Том сжал руки в твёрдые кулаки. Неужели он действительно думал, что всё изменится? Даже здесь, дома, в Хогвартсе, в волшебном мире, он всё ещё был странным… другим. Мерлин, он так боялся тогда, в приюте. Том вспомнил, как плакал, засыпая, надеясь, что мама и папа придут его спасти. Как жалко. Его мать была никчёмной, сквибообразной волшебницей. Отвратительно слабой. А его отец был магглом. Том был рад, что они не пришли и не спасли его. Ему уж точно не нужны были такие люди в его жизни. А теперь и Гермиона оставила его. Она бросила его, как и его мать, как и его отец. Пустым взглядом Том уставился на то место, откуда она исчезла. Гермиона была единственной, кто когда-либо видел его таким, какой он есть на самом деле, и всё же принимал его. Том покачал головой. Он… ему тоже не нужна Гермиона. Ему никто не нужен. Тут на Тома обрушилось воспоминание. Жестоко оно разыгралось перед ним, словно желая напомнить ему, откуда он пришёл и куда ему нужно идти… Том вышел из своей комнаты и засеменил по узкому коридору к лестнице. Злобная усмешка появилась на его лице, когда он увидел страх в глазах других сирот и как они шарахались в стороны. Грязные магглы! Если бы у него была с собой палочка, Том мог бы дать этим отвратительным магглам реальный повод бояться его. На его лице появилось злое недовольство. Дамблдор конфисковал его палочку на летние каникулы. Как он ненавидел Дамблдора. Группа дошкольников перегородила коридор. Они ещё не заметили Тома, погружённые в свою глупую игру в шарики. Том брезгливо скривился на них. Маленькая девочка с косичками сидела на полу, держа в руке большой красный шарик. Ни слова не говоря, Том жестоко оттолкнул девочку с дороги. Её швырнуло о стену, и она громко расплакалась. Том проигнорировал маггловскую девчонку и повернул к лестнице. Ему нужно было поговорить с новым опекуном, Картером. Том внутренне скривился на этого мужчину. У него не было ни малейшего желания разговаривать с этим магглом. Тома очень раздражало, что Картер осмелился вызвать его в свой кабинет. Как будто у него нет дел поважнее. Всего через несколько недель Том всё равно отправится на свой третий курс в Хогвартс. Том спустился на первый этаж и направился к кабинету опекуна. Он остановился перед знакомой дверью и неохотно поднял руку, чтобы постучать. Миссис Коул часто вызывала Тома в свой кабинет, пытаясь прочитать ему нотацию. Он подавил раздражённый вздох и постучал в дверь. — Войдите, — послышался голос из-за двери. С неохотой Том открыл дверь и шагнул в комнату. Она выглядела такой же потрёпанной, какой он её помнил: несочетающаяся старая мебель, ржавая дровяная печь в углу и червивый стол прямо под окном. Опекун, Картер, стоял рядом со своим столом и уже подозрительно разглядывал Тома. Мужчина был высокого роста, и на цепочке у него на шее висел большой серебряный крест, гордо провозглашающий, какой Картер благочестивый человек. Том брезгливо закатил глаза, ничуть не впечатлённый резкой складкой между бровями мужчины. — Том, — громогласно рявкнул Картер. — Что ты так долго? Том лениво приподнял бровь, прежде чем пренебрежительно бросить: — Я пришёл как можно быстрее. Выражение лица Картера стало ещё мрачнее, в его глазах вспыхнула ярость. Том холодно проигнорировал это. Ему было всё равно, что думает о нём этот глупый маггл. — Не разговаривай со мной таким тоном, пацан, — пригрозил Картер. Том лишь пожал плечами и равнодушно спросил: — Итак? Зачем вы хотели меня видеть? Лицо Картера, уже багровое, стало ещё темнее. Открыв рот, он рявкнул на Тома: — Я хочу, чтобы ты объяснил это богохульство, которое я нашёл в твоей комнате. Ради твоего же блага, надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение. Картер сердито указал на что-то. Холодный взгляд Тома последовал за жестом и увидел книгу, лежащую на столе. Его глаза расширились, когда он увидел старый кожаный переплёт книги. Тело Тома сковало шоком. Ему даже не нужно было читать название книги, чтобы узнать её: «Проклятия и противоядия». Он взял её в библиотеке Хогвартса и привёз с собой в приют. Том спрятал её в своей комнате, чтобы ни один маггл не увидел. Пока Том смотрел на свою книгу, лежащую на столе Картера, в нём нарастал гнев. Как смеет этот маггл касаться его вещей? Как смеет класть свои грязные никчёмные пальцы на то, что принадлежит волшебному миру? Взгляд Тома снова метнулся на мужчину, и он тёмно прошипел: — Это моё! Том потянулся за книгой, но Картер был быстрее. Быстрым, как молния, он отскочил от стола. Он грубо схватил Тома за предплечье и крепко держал его, не позволяя дотянуться до книги. — Отпустите! — приказал Том, пытаясь вырваться. Картер ничуть не впечатлился. Он болезненно сжал хватку на Томе. В его глазах блеснул гнев, когда он яростно рявкнул: — Значит, ты признаёшь, что это чудовище — твоё? Что ты занимаешься дьявольской работой? — У вас нет права трогать мои вещи, — взревел Том. Картер поднял руку и ударил Тома по лицу. Из груди Тома вырвался крик боли и удивления. Его свободная рука схватилась за щёку. Картер всё ещё крепко держал его и угрожающе прошипел: — Миссис Коул предупреждала меня о тебе, пацан. Я позабочусь о том, чтобы ты научился уважению. Том оправился от первоначального шока и удвоил усилия, чтобы вырваться от мужчины. Как смеет этот грязный маггл бить его? К сожалению, Картер был довольно крепким мужчиной и без проблем удерживал двенадцатилетнего Тома. — Отпустите меня! — закричал Том. Хватка Картера на нём снова усилилась, и Том зашипел от боли. Мужчина выхватил библиотечную книгу и потащил Тома к дровяной печи. — Я не потерплю твоего поведения, пацан. Дьявольская работа никогда не восторжествует под этой крышей, — громко воскликнул Картер, взяв книгу Тома и швырнув её в огонь. Том в шоке смотрел, как страницы книги чернеют и рассыпаются. Его вывел из ступора жестокий захват, вцепившийся в его тёмные волосы и притянувший его лицо ближе к огню. Жар обжёг лицо Тома, пока Картер шипел на него: — Поверь мне, пацан, вот куда ты попадёшь, если не покаешься. Изо всех сил Том пытался вырваться из тисков Картера. Он лягнул мужчину и попытался вывернуться. Из груди Картера вырвался шипящий звук, когда пятка Тома ударила его по голени. Однако он не отпустил Тома. Вместо этого Картер потащил его к двери кабинета. — Убери свои руки! — закричал Том на него. — Я верну тебя на правильный путь, Том, — угрожающе прошипел Картер. — Ты отречёшься от дьявола. Том изо всех сил пытался вырваться, пока Картер тащил его к лестнице. Сражаясь изо всех сил, Том всё же не смог помешать тому, чтобы его стащили в подвал. — Неудивительно, что ты такой развращённый мальчишка, — резко заявил Картер, когда они достигли подвала. — Твоя мать была шлюхой из цирка, да? Забеременеть от ублюдка — это всё, на что она была способна. Том стиснул зубы, услышав это. — Я не ублюдок! Мужчина никак не отреагировал, а лишь жестоко потащил его по тёмному, сырому коридору. — Тебе следует быть благодарным, что Коул взяла такого отвратительного монстра, как ты. Я бы вышвырнул тебя на улицу, — жестоко сказал Картер, открывая металлическую дверь и швыряя Тома в комнату за ней. Том пошатнулся и чуть не потерял равновесие. Он едва успел разглядеть сырые бетонные стены и плесень на полу, как Картер снова схватил его. Том ахнул от боли, когда его ударили по лицу. На этот раз ему удалось вырваться, и он бросился к двери. Его рука уже сомкнулась на ручке, когда Том почувствовал, как кто-то хватает его за воротник. Затем его швырнули прочь, и он жестоко ударился о бетонную стену. Том упал на пол. Держась за болящее плечо, он широко раскрытыми глазами уставился на Картера. Мужчина навис над ним, его лицо побагровело от гнева. — Я не позволю тебе заражать других детей своими сатанинскими путями, — Картер подчеркнул своё восклицание пинком. — Это дом честных, трудолюбивых людей. Мы посвящаем свою жизнь Господу. Том ахнул от боли, когда ещё один удар пришёлся ему в бок. Он лежал, скрючившись на полу, и прижался к стене позади себя, пока Картер продолжал бить и пинать его. Во рту у Тома был металлический привкус, и он чувствовал, как кровь свободно течёт из носа. Бесполезно он пытался защититься от ударов поднятыми руками. Вскоре от боли у Тома закружилась голова, и дыхание стало прерывистым. Сквозь боль он едва заметил, что пинки прекратились. Осторожно Том открыл глаза. Сквозь туман он разглядел Картера, стоящего над ним. В руке у того было что-то серебристое. Том ахнул от боли, когда мужчина внезапно наступил на его левую руку. Картер наклонился к нему, и Том понял, что в руке у мужчины нож. Том слабо попытался отползти. Его пальцы всё ещё были раздавлены под пятой мужчины, пока Картер глубоко вонзил нож в руку Тома. Том заскулил от боли, когда нож прошёл сквозь его плоть от запястья до самого предплечья. Мгновенно тёмно-красная кровь хлынула из глубокого пореза. Острая боль затуманила разум Тома, и всё его тело задрожало. Затем его схватили за воротник и резко подняли. Том болезнно застонал. Он приоткрыл глаза и уставился на лицо Картера. — Если я когда-нибудь снова найду у тебя что-то нечестивое, вроде той книги, — прошипел на него Картер, в его голосе звучала угроза. — Я убью тебя, Том. Его рука сжала воротник Тома, почти душа его. — Ты понял? Глаза Картера были полны ненависти, когда они впились в глаза Тома. Том едва мог дышать, но всё же ему удалось выдавить: — Да. Картер отпустил его. Тело Тома бессильно упало на бетонный пол. Он зажмурился и сжался в тугой клубок. Боль терзала его тело. Сквозь агонию он услышал шаги Картера, уходящего из камеры. Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за ним. Том услышал звуки запирающегося замка. Его оставили, истекающего кровью и избитого, лежащим на грязном полу комнаты. Том лежал там, казалось, вечность. Часы и дни. Его разум уплывал. Туда и сюда. Он больше не мог следовать за ним. Была только боль. И страх. Он был в ужасе. Он чувствовал, как всё ускользает. Его тело горело от жара, но Том всё равно неконтролируемо дрожал и чувствовал ледяной холод. Его порезанная рука невыносимо болела. Каждое движение посылало мучительные толчки боли по всему телу. Ему так хотелось пить, но воды не было. Никого, кто бы о нём позаботился. И Том был напуган. Его тело и разум покидали него. Он знал, что должен как-то выжить, несмотря ни на что. Том умолял свою магию помочь ему. Это было единственное, на что он мог положиться. Он заставлял себя, бессонно, бесконечно, секунда за секундой, существовать. Даже боль была лучше, чем быть затянутым в темноту. Он не хотел умирать… Да, это был тот самый момент, понял Том. Момент, когда он был на самом дне и когда он наконец понял. Тогда Том увидел правду и свой путь. Прочь от слабости и смерти. Прочь от его никчёмной матери и грязного маггловского отца. Они ему были не нужны. Ему никто не нужен. У него была его магия и его сила. Этого ему было достаточно. Как он мог забыть? — с отвращением к себе подумал Том. «Ты монстр». Даже она так думала. Гермиона была слабостью. Она ему не нужна. В Томе нарастала буря гнева. Она сбила его с пути. Полная лжи. Он поверил ей. Поверил в неё. Он ослеп от её доброты. Всё это была ложь. Магия Тома вырвалась из тела и затрещала вокруг него. Она была чисто тёмной, полной гнева и ненависти. Том закрыл глаза и наслаждался яростью своей магии. «Я люблю тебя». Её голос отозвался в его голове и заставил желудок Тома сжаться от странного чувства. Его глаза распахнулись. Ложь, ложь, ложь… — шептала ему его магия. Холодная, как лёд, она обвила разум Тома. Даже если это и не ложь, это не имело значения. У Тома была его сила и его магия. Ему больше ничего не нужно было. Не она, не кто-либо ещё. Он не монстр. Том был другим. Лучше. Пришло время снова следовать своему пути. Он будет непобедим. Тьма смерти больше не будет угрожать ему. Том отвернулся от замка и посмотрел туда, где находились главные ворота Хогвартса. Странным образом, но это ведь Картер всё начал, не так ли? Следовательно, он должен получить свою долю…

_._._._._

Гермиона нахмурилась, стоя на краю Запретного леса. Тома нигде не было видно. Она оставила его здесь. С другой стороны, её не было довольно долго. И всё же ей отчаянно нужно было найти Тома. «Ты высасываешь жизнь из всего!» Гермиона содрогнулась от своих же жёстких слов. Она закрыла глаза и сосредоточилась на своей магии. Связь между ней и Томом всё ещё не давала ей покоя, но на этот раз она собиралась воспользоваться ею. Она призвала свою магию и позволила ей свободно танцевать вокруг. Лёгкое, но заметное притяжение потянуло её магию в одном направлении. Улыбка осветила лицо Гермионы. Это был Том. Казалось, он забрёл очень глубоко в Запретный лес. Может, Гермионе следовало бы беспокоиться об этом, но она была просто рада, что нашла его. Её магия жаждала обвить её, и Гермиона аппарировала к Тому. Когда Гермиона вышла из давления аппариции, её тут же ударила стена тёмной магии. Она ахнула от удивления. Магия густо висела в воздухе, окружала всё и болезненно рвала её. Гермиона оказалась на небольшой поляне, окружённой стеной деревьев. Солнце медленно исчезало за верхушками деревьев, и поляна погружалась в полумрак. Но Гермиона не осознавала всего этого, так как её взгляд был прикован к источнику всей этой тёмной магии. Том стоял посреди поляны. Он ещё не заметил её. Гермиона чувствовала волны гневной тёмной магии, исходящие от него. Затем она заметила фигуру, лежащую на лесной подстилке. Гермиона резко вдохнула, узнав этого человека. Она видела этого мужчину раньше; он был опекуном приюта Тома, Картер. Он лежал без сознания на земле. Рядом с ним лежала книга. Она была раскрыта, и белизна её страниц выделялась в темноте. Ужас сжал Гермиону так сильно, что она едва могла дышать. Она узнала этот чёрный дневник. Это был дневник. Вся дрожа, Гермиона сделала шаг к Тому. Он всё ещё не заметил её, но его магия яростно рвала её. Было больно двигаться, и она замедлилась. Как будто пробиралась сквозь толстый слой грязи. Внезапно Том взмахнул палочкой, и яркий белый свет возник на её кончике. Свет пролетел по воздуху и закружился над упавшей фигурой Картера и дневником рядом с ним. Затем свет медленно опустился и разделился на две части. Одна часть обвила тело Картера, другая зависла над дневником, а затем, спустя несколько секунд, была втянута в его страницы. Страх нахлынул на Гермиону. Она знала, что происходит, хотя никогда не была свидетельницей такого ритуала. Это было создание Крестража. Том хотел создать свой первый Крестраж! Безжалостная паника полностью поглотила Гермиону. Она не могла позволить ему сделать это. «Ты развращённый монстр!» Её жестокие слова пронеслись в её сознании. Гермиона всё ещё пыталась добраться до Тома. Он был всего в нескольких метрах от неё, но чем ближе она подходила, тем труднее было пробиться сквозь его тёмную магию. Она чувствовала, как пряди этой невероятно сильной магии режут её. Она пыталась защититься собственной магией, но на её руках и лице всё равно появлялись тонкие порезы. Капля крови скатилась по её щеке. Том всё ещё не заметил Гермиону, слишком глубоко погрузившись в тёмный ритуал. Но он ещё не закончил. Гермиона всё ещё видела жизнь в теле Картера. Он дышал и слегка вздрагивал, пока яркий свет обвивал его. Том ещё не убил его. Именно тогда Том поднял палочку, и паника затопила Гермиону. Она уже видела тёмное проклятие как слабое зелёное сияние на кончике палочки Тома. Он собирался убить Картера. Он собирался разорвать свою душу надвое. — Том! — отчаянно крикнула Гермиона, прежде чем он смог завершить это самое тёмное из всех проклятий. Услышав её голос, Том замешкался. Он не опустил палочку, но повернул голову к ней. Гермиона тихо ахнула, увидев его лицо. Это была бесстрастная маска, непроницаемая и совершенно бесчувственная. Но его глаза… они были кроваво-красными, жутко сверкающими в сумерках. Они выглядели как тлеющие угли, полные ненависти. Ничего от Тома не осталось в этих глазах. — Том, остановись! — закричала Гермиона. В его глазах не было ни искорки узнавания, пока они не моргая скользили по её фигуре. — Пожалуйста, ты должен остановиться, — умоляла она, её мягкий голос дрожал. Взгляд Тома перешёл на Картера, затем снова метнулся к ней. — Почему? — спросил он, и его голос был ледяным. — Остановись, — отчаянно прошептала Гермиона. — Ты не можешь этого делать. Это неправильно. — Ты хочешь спасти его, — заявил Том своим мягким, опасным голосом. Гермиона яростно замотала головой, всё ещё пытаясь приблизиться к Тому. Однако его магия останавливала её. Сколько бы она ни пыталась, его тёмная магия яростно отталкивала её назад. — Конечно, ты хочешь защитить этого человека от меня, — тихо сказал Том, хотя пугающе холодный подтекст не покидал его голос. — Потому что я злой. Я монстр. Он отвернулся от неё, и Гермиона почувствовала, как его магия усиливается. — НЕТ! — закричала она, когда Том начал взмахивать палочкой. — Я здесь не для того, чтобы спасать его. По её щекам катились слёзы, пока она наблюдала, как Том колеблется. Он не закончил заклинание, а снова повернулся к ней. — Не его? — тихо спросил он. — Нет, — покачала головой Гермиона. Затем она прошептала: — Это касается только тебя. Услышав её, зловещая усмешка изогнула уголки губ Тома. — Меня? — спросил он, в его тоне звучала злобная нотка. — Тебя. — Гермиона смотрела на него умоляюще. — Только тебя. Я не хочу, чтобы ты превращался в того монстра. Внезапно тёмная магия вокруг неё ещё сильнее рванула её. Гермиона вздрогнула от боли, почувствовав эту силу на своём теле. — Слишком поздно, — сказал Том этим ужасно спокойным тоном. — Я уже монстр. Ты хочешь меня изменить. Но это то, кто я есть. Том развёл руки, в то время как на его губах играла жестокая насмешливая усмешка. Затем он сказал, чётко произнося каждое слово: — Я убийца. Гермиона сделала дрожащий вдох, глядя на это непроницаемое холодное лицо Тома. Его глаза пылали багровым цветом, впиваясь в неё. — Я знаю, кто ты, — слабо сказала она. — Я люблю тебя. Не оставляй меня. Его глаза опасно вспыхнули, когда он услышал её. Затем Том тёмно хихикнул. — Ты не любишь меня, — жестоко ответил он. — Ты любишь Тома Риддла. Но он — ложь. Он никогда не существовал. Я — Волдеморт. — Нет, нет, — отчаянно заплакала Гермиона. — Неважно, как ты хочешь называть себя, я люблю тебя. В его глазах мелькнуло сомнение, взбаламутившее багровый цвет. Но затем оно исчезло, и он сказал твёрдым, как сталь, голосом: — Слишком поздно. Ты была права. Я монстр. Том отвернулся от неё. Гермиона в ужасе наблюдала, как он взмахивает палочкой. Она знала эти движения палочкой, и она знала эту ужасную силу, накапливающуюся на её кончике. Это была холодная сила. Безжалостная и без прощения. Это было единственное проклятие, которое нельзя было отменить. Его последствия были абсолютными и необратимыми. Гермиона не могла позволить Тому сделать это с собой. Она ни за что не позволит ему причинить себе вред. Она должна была остановить это. Тёмная магия Тома всё ещё была повсюду. Она заливала всю площадь и не давала ей двигаться. Гермиона призвала каждую частицу своей собственной магии. Она чувствовала, как она пульсирует в ней. Тёплая сила. Она так изменилась за это время, но ощущалась так хорошо. Так успокаивающе. Гермиона позволила этой силе выйти из её тела. Когда её магия обвила её, Гермиона внезапно почувствовала, как тёмная магия Тома перестала атаковать её. Вместо этого две силы смешались. Гермиона не была особо удивлена. В конце концов, её магия принадлежала Тому. Он был её хозяином. Почему магия Тома должна бороться с частью себя? Она позволила своей магии переплестись с магией Тома. Теперь она не могла использовать свою магию, но Гермиона снова могла двигаться. Она наблюдала, как Том направил палочку на Картера. Начала проклятия собирались на кончике его палочки. Гермиона могла почувствовать его запах в воздухе. Он оставлял отвратительный привкус разложения и гнили на её языке. Она закрыла глаза. Гермиона была напугана, но знала, что должна сделать. Её рука сжала шёлковый материал мантии-невидимки Гарри. Было успокаивающе иметь при себе частичку её прошлого. Даже кольцо Тома будет с ней, так как оно всё ещё висело у неё на шее. Она не была одна. Её магия текла вокруг. В неё были вплетены пряди магии Тома. Это ощущалось так комфортно и знакомо. Гермиона медленно выдохнула. Затем она услышала голос Тома. Это не было неожиданностью. — Авада Кедавра. Глаза Гермионы распахнулись, и она бросилась к Тому. Зелёное проклятие пронеслось по воздуху в сторону лежащего без сознания Картера. Этот человек должен был быть поражён, но умереть должен был Том. Гермиона должна была спасти его. Проклятие было непреодолимым. Будучи выпущенным, оно не рассеется, не забрав жизнь. Гермиона не колебалась, но бросилась между Томом и Картером прямо на пути этого зелёного света. Тома нужно было спасти. Проклятие устремилось к ней, потрескивая грубой силой. Последнее, что она увидела перед тем, как проклятие поразило её, было исчезновение багрово-красного цвета, оставляя после себя мягкие серые глаза. Они расширились от ужаса. Гермиона восхищалась этой мягкостью, которой наконец удалось полностью развеять ненависть. В конце концов, Крестражи могли рождаться только от хладнокровного, безжалостного убийства. Зелёный свет врезался ей в грудь. Боли не было.