Lee Summer

Грозовые облака роились над лагерем стаей хищных гигантских насекомых, опускались всё ниже к телу земли — своей добычи — и чернели, походя на жирных оводов, раздувались, пожирая друг друга, пока не затмили небеса живой рыхлой плёнкой, к полудню четвёртого июля давшей долгожданную течь. Первые тяжёлые капли опустились на прорезиненное покрытие баскетбольной площадки спустя полчаса после начала утренней тренировки. Следом на покрытие опустился Пак Джисон — проехав на ребре подошвы с полметра, плюхнулся на задницу, обе руки предусмотрительно подобрав к животу. Дружище Чэнлэ был тут как тут — дёрнув за майку, мигом поднял макне на ноги, даже шорты его отряхнул от невидимой грязи, умилив наблюдавшего со стороны вожатого незамутнённо трогательным проявлением товарищеской заботы. Прервав тренировку истеричным свистком, Тэён подгонял подопечных: тем следовало оказаться под крышей до того, как мрачные небеса обрушились бы на их головы полноценным ливнем. Тропинки, уже щедро тронутые влагой, предупреждающе блестели под скорыми шагами. В доме ребята сразу же разбрелись по комнатам, словно змеи в период линьки сбросили с тел отсыревшую синтетику и переоделись в сухое. Оставшись в коридоре один, Тэён ещё долго сверлил взглядом пейзаж за окном. Отрезанный от мира стеной из лениво ползущих по стеклу ручейков, он забывал моргать — его глаза, посветлевшие в полуденном сумраке набежавшей непогоды, будто выцветшие, отражались в мутном окне двумя тёплыми огоньками. Ливень выдался безжалостным, но скорым. Уже к обеду исторгаемые грязным небом потоки заметно оскудели, а к тихому часу и вовсе выродились в прерывистое влажное дыхание рвущего иголки с сосен и бейсболки с голов ветра. Вскоре успокоился и ветер, перестал кружить верхушки деревьев в необузданном танце, оставив их легонько вальсировать. Небо, всё ещё серое, беременное, на время затихло, копя силы для новых схваток. Об отмене вечерней тренировки объявили по радио, и дети, не сильно обрадовавшись перспективе провести остаток дня взаперти, после полдника разбрелись по территории, решив скоротать время на свежем воздухе. В следующий раз Тэён собирает отряд полным составом уже за ужином. Явившись раньше соседок по столику и не решаясь приступить к трапезе в одиночку, он втихаря подглядывает за подопечными. Джемин ворует с тарелки Марка кустики брокколи, а ВинВин с кем-то переписывается по мессенджеру — так увлечённо, что пару раз проносит кусочки рагу мимо рта. Засмотревшись, Тэён не сразу замечает, что за столиком он уже не один. — Этот дождь так некстати, — жалуется Джису в никуда, отхлёбывая соку. — Разве? А как по мне, нет ничего приятнее, чем валяться под пледом вместе с любимым и слушать шум дождя... Джено говорит, ночью будет гроза, так что вы, девочки, сегодня на ночёвку меня не ждите. — Не будь ты моей сестрой, я бы давно уже пожаловалась куда надо... Вы бы хоть постеснялись заниматься своими непотребствами под одной крышей с детьми! Мы с Джонни себе такого не позволяем, — подтрунивает Лиан. — Кстати, Джису и Тэён-ши — тоже. — Её намёк какой-то кислый, но она беззлобно усмехается, заставляя Тэёна сжать челюсти. — Пойду за кофе, пока горячий. Выйдя из-за стола, Лиан утягивает за собой и сестру. Возле Ёнджи, колдующей у кофеварки, собралась уже немалая очередь, и Джено с Джонни Со — в её авангарде. — И то верно. Отрядные домики — не место для взрослых занятий. — Проводив соседок уставшим взглядом, Джису снова отпивает апельсинового сока, слегка морщась. — Фу, какой холодный! — Она склоняется к уху вожатого. — Жду Вас после отбоя в медпункте. — Её слова разят знакомой кислятиной. — Боюсь, не получится. — Тэён отвечает так же, полушёпотом. — В непогоду я останусь с детьми. "Непогода" — это отговорка, притом не очень-то и правдоподобная, но Джису доверчиво кивает. — Жаль. Завтра ведь тоже не свидимся. — Завтра? Почему же? — Тэён силится не выдать внезапно возникшего любопытства. — Еду в город. Анализы отвезу... Кстати, опросник тоже не мешало бы. Скажите, он уже готов? — Готов. — Тэён не врёт. Воспользовавшись высвободившимся от тренировок временем, он таки заполнил несчастные странички, вписав "данные наблюдений" с потолка, но постаравшись при этом, чтобы писанина его не сильно смахивала на глумёж. — Вот, — вытащив многострадальные бумажки из внутреннего кармана ветровки, он протягивает их Джису, а та, явно не ожидавшая от него такой резвости, как-то слишком суетливо за ними тянется, по пути чуть не опрокидывая остатки сока себе на платье. Схватив, тут же прячет их в карман халата. — Скажите, а кто ещё заполняет эти... Тесты? — А? — Лишь убедившись, что бумаги в сохранности, она вновь обращает взор на вожатого. — Кто ещё... Когда как. Знаете, ерунда это всё. Не берите в голову. И спасибо за помощь. Надеюсь, я и впредь могу на Вас рассчитывать? — Можете. — Он одаривает её соблазнительной улыбкой, под которой она заметно обмякает. Близняшки возвращаются за столик с чашками, до краёв наполненными чем-то невообразимо приторным. — Прошу меня простить. Нужно позвонить водителю, пока ещё не слишком поздно... Чтобы был готов завтра к девяти, — тараторит Джису, кивает подругам и уносится прочь. — Что это было? — Лиан выразительно вздёргивает густо подведённую чёрным карандашом бровь и отхлёбывает из чашки. — Ай, горячо! — Что бы там ни было — знаешь, она ведь и впрямь на тебя запала. — Лили мимолётно подмигивает Тэёну. — И не отрицай. Нам, женщинам, виднее. Может, это всё и начиналось как банальная попытка тебя завербовать, но сейчас уже ясно окончательно: ты ей очень даже нравишься, по-настоящему, а это значит... — Хватит. — Тэёну неприятен этот разговор. Неприятно, что в глазах окружающих он — Мата Хари в штанах с лампасами. — Готовьте свой кальций. Джису завтра уедет в город — я постараюсь подменить пилюли Чэнлэ. — В город? — в один голос восклицают близняшки, чем привлекают к себе ненужное внимание ребят за соседним столиком. — А зачем ей? А что если... Это же шанс! — Тарахтят наперебой. — Мы должны за ней проследить, — заканчивают уже на низкой ноте, заговорщически склонившись над скатертью. И прежде чем Тэён успевает что-либо возразить, Лиан завершает: — Не волнуйся, что-нибудь придумаем. А пилюли свои я отдам тебе перед завтраком. И другим тоже. Вы соберёте образцы, а мы отвезём их тётушке!

***

Под покрывалом из облаков ночь приходит в лагерь раньше обычного. Не дожидаясь привычных десяти часов, Тэён загоняет ребят в дом, пересчитывает цветные макушки и с чувством удовлетворения поворачивает ключ в замке. Закрывшись в своей каморке, плюхается на край кровати. Голову обхватывает руками, просовывая замёрзшие пальцы под края бейсболки. Завтра ему предстоит подменить таблетки. Он даже теоретически не представляет, как это провернуть. Коробки с именами будут ждать детей на столах — вместе с посудой перед завтраком их раскладывают работники кухни... А у Тэёна с работниками кухни неплохие вроде как отношения! Проникнуть в столовую утром не составит труда. Если близняшки всерьёз планируют удрать в город (каким образом, кстати?), то сделать это они должны будут по следам Джису, то есть сразу после завтрака. Писк мобильного заставляет Тэёна отвлечься от собственных мыслей. Сообщение от Лиан: "Она в душе. Мы установили ей на телефон программу слежения. Если она её обнаружит — нам конец!" Едва Тэён дочитывает последнее слово, как вместо текста в окошке чата появляется значок удалённого сообщения. Что ж... "Ты с ума сошла!" "Иначе мы её не выследим завтра!" "Удалите приложение сейчас же — это слишком опасно!" "Удалим после возвращения из города. Учись рисковать, Тэён-ши." И снова текст, строчка за строчкой, обращается перечёркнутыми кругами. Аниматорши подтирают за собой каждую запятую... Неужели, до сих пор ему не доверяют? В груди кольнуло обидой. "Передайте своим бойфрендам, чтоб не рыпались насчёт пилюль. Я один соберу образцы ото всех ШЕСТИ отрядов. Только отсыпь мне своего кальция перед линейкой." Ответом на смелое изречение прилетают удивлённые смайлы вперемежку с пляшущими мимо строк вопросительными знаками. Тэён, довольный собой, потирает руки. "Тэну я сам скажу. До завтра." И, не дав аниматорше отправить на его счёт ещё одну порцию смайлов, собственноручно подтирает каждое своё слово. Пусть знают, кто здесь за главного. Нашлись тут, королевы риска... Мерзкий скрежет проносится по комнатушке, руша хрупкое ликование. Что-то скребётся, проникая в самое Тэёново нутро — это совесть царапает его изнутри, будто мышь в подполье, или же червь сомнения прогрызает себе путь через извилины его мозга? Нет, это Тэн — скребётся ногтем в окно вожатской. Тэён борется с бессознательным желанием закатить глаза поглубже — так глубоко, чтобы рассмотреть того самого червя в глубинах собственного черепа. На часах почти одиннадцать... Что ему надо, этому Тэну — неужели снова явился с предложением сходить посмотреть на облака? Тэён подходит к окну, упирается в стекло козырьком бейсболки. Тэн со своей стороны делает так же. "Что надо?" — одними губами выдаёт Тэён. "Помоги мне", — одними губами отвечает Тэн. Показалось? Глаза тайца как будто стали больше обычного — через влажное стекло проникая в душу вместе с ночью, они размыты, словно акварелью нарисованные... Тэн выглядит испуганным. Тэён помнит этот взгляд... Взгляд, который не врёт. Тихонько проматерившись, он выходит в опустевший коридор, заглядывает в комнаты и, убедившись, что свет выключен, а тишину спален нарушает лишь дружное сопение, отпирает входную дверь. Тэн уже ждёт его на пороге. В нетерпении хватает за локоть и произносит — на этот раз голосом: — Помоги мне. Значит всё-таки не показалось.

***

— Что случилось? Куда ты так несёшься? Да можешь ты объяснить толком... Тэён за коллегой едва поспевает — тот тянет его за рукав, устремясь к изгороди. Чешет по влажной траве, огибая световые круги фонарей. Дождь удабривает тёмную землю одинокими каплями. Таец спешит, а шаг его бесцелен и беспорядочен. — Тэбом. Пропал. Тэён честно пытается припомнить, кто такой Тэбом — бесполезно. — Тэбом — это... — Пацан из моего отряда. Тот самый, который девчонок в лес водил... Тэёна будто подсекли — будто смотритель Чхвэ своей косой прошёлся по его лодыжкам, рассёк сухожилия и оставил валяться на земле беспомощной куклой. — Как пропал? Почему его не ищут? Что ты собираешься... — Тихо ты! — Тэн прикладывает влажную ладошку к пересохшим Тэёновым губам. Ладошка его легонько подрагивает. — Я весь лагерь обыскал в одиночку. Если твоя медсестричка узнает, что у меня из отряда парень пропал — меня завтра же здесь не будет. Она не упустит своего шанса, уж ты-то должен это понимать! Она ещё в прошлый раз доходчиво намекнула на это. Я... должен найти его. Сам. Тэён... Помоги мне. — Конечно. — Разве может он ответить иначе? — Где будем искать? — Ребята сказали, что после ужина он взял свой телефон и ушёл куда-то в сторону КПП. Но у шлагбаума его не было — мимо старины Яна и его верных псов так просто не прошмыгнёшь. Значит, он всё же где-то здесь. — Ты смотрел в столовой? В прачечной? За сценой? — Да, я осмотрел все постройки на территории. Сделать это незаметно было нелегко, но я сделал это... Спасибо дождю, что разогнал всех по норам. Но его нигде нет! Ли, помоги, мне нужен свежий взгляд! Я просто не знаю, где ещё искать... — Постой. — Тэён застывает на месте, пронзённый догадкой. Блуждающим взором осматривает своего спутника — в бесцельных метаниях тот знатно запыхался, немало продрог. На козырьке бесполезной ночью бейсболки застыла капля. — На берегу искал? На берегу Тэн не искал. Его глаза в миг заволокло мрачной, тревожной пеленой. Проклятая дыра в заборе! Очередная свежая капля опускается прямо на кончик носа — неприятно до омерзения, будто лягушка лизнула. Не сговариваясь, двое бросаются к дыре, стараясь держаться теснее к изгороди и не мелькать у окон спящих домиков. Когда добегают до кустов полыни, одинокие капли с небес сменяются вполне себе прицельной шрапнелью — дождь уже не лижет кожу, а густо, склизко обмазывает. Свет ламп, опоясывающих изгородь снаружи, до берега не достаёт, а дрожащих лучей фонариков едва хватает, чтобы обозначить путь. Трудно сказать, насколько у озера натоптано — рыхлая тропинка, в сухие дни похожая на неглубокий лысый ров, сейчас напоминает русло чёрного ручья — блестит опасностью. Стоит ступить на неё, и кроссовок тут же увязает в густой грязюке. Ещё немного дождя, и густая грязюка станет вязкой жижей, готовой проглотить любого в неё ступившего. — Стоять! — Тэён, шагнувший на тропинку первым и первым же поплатившийся за свою опрометчивость чистотой кроссовка и сухостью носка, предупреждающе вздёргивает свободную руку. Тэн с разбегу врезается в его плечо и замирает, не дыша. — Слышишь? Они оба слышат — плеск где-то справа, в стороне от тропы, у самой воды. В камышах. Так утки ныряют... Но не по ночам и не в дождь. — Тэбом? — Окликает Тэн осторожно. На мгновение шум затихает, и вдруг тишина разбивается о близкое и истеричное: — Тэн-сонсенним, я здесь! Помоги-и-те! Пацан орёт бойко, резво — он жив, и судя по всему, вполне себе здоров... Только вот слово "помогите" обычно сигнализирует о беде. — Где ты? — Тэён кричит во тьму. Искать парня придётся по голосу. Ноги скользят по проклятой тропе, как по лыжне. На сохранность кроссовок плевать уже обоим — шеи бы не свернуть. — Зде-е-сь! Выловив из тьмы чужой голос, Тэён нацеливает на него свой фонарь. Тонкий электронный лучик выцепливает из пустоты скукожившуюся человеческую фигурку... возвышающуюся по пояс над водой. Убедившись, что его заметили, парень отчаянно машет руками. Как он там очутился? Почему не вышел из воды самостоятельно — берег же плоский, а озеро не глубокое. Что так долго он делал здесь, зачем сюда пошёл... Пока Тэён задаётся логичными вроде бы вопросами, Тэн попросту вручает ему своей телефон, попутно бросив что-то вроде "Посвети!", и шагает прямо в воду. Продирается сквозь стебли камыша, добирается наконец до потеряшки, хватает его в охапку... — Он зацепился и увяз. Чёрт, Тэён, я один его не вытащу! Тэёну лишь остаётся уложить телефоны на почти сухое бревно под густой осиновой кроной. Рядом он обнаруживает ещё один — наверное, телефон пацана. Так как же всё-таки его в воду занесло? Камыш густой, его стебли упруги, как металлические прутья, а листья остры, как тончайшие лезвия. Тэён пробирается сквозь заросли опасной травы, раздвигая её ладонями. Он достигает их быстро, но что именно произошло, понимает не сразу. Тэна он застаёт по горло в воде — у берега не глубоко, но вожатому пришлось присесть, и очень скоро Тэён понимает, зачем — ремнём джинсов несчастный подросток зацепился за утонувшую под водой корягу и, оказавшись не в силах выбраться самостоятельно, увяз ногами в иле. Увяз глубоко — высвободив ремень из плена замшелой коряги, Тэн, насквозь промокший, тянет мелкого на себя — бесполезно, тот будто врос в илистое дно, и чем сильнее его тянут, тем сильнее он утягивает за собой своих спасителей. — Давай на раз-два за обе руки! — Тэён становится вровень с коллегой — спиной к берегу — и хватает парнишку за левую руку. Тэн хватает за правую. Ил заползает в кроссовки, облизывая стопы с мерзким причмокиванием. — Раз-два-взяли! Они тянут с такой силой, что у парня лишь чудом руки из суставов не вылетают. Они вытаскивают его. Он падает на них, погребая обоих под собой, но быстро поднимается и выкарабкивается на берег, оставляя старших барахтаться в камышах. — Если б не бейсболки, мы бы уже все рожи себе разодрали, — пыхтит Тэн. — Это единственное, что тебя волнует? — Тэён отфыркивается, прочищая ноздри от забившегося в них вместе с мутной водой запаха затхлости. — Меня ещё волнует, не подхватим ли мы все пневмонию... — Вылезай, — Тэён поднимается на ноги, чтобы снова ощутить, как его подошвы увязают в иле. Тэну не выбраться самостоятельно — падая, он приземлился на задницу, оказавшись в воде по шею. Одна голова торчит над глянцевой озерной гладью, испещрённой каплями-крапинками — голова в бейсболке среди камышовых зарослей. Так сюрреалистично. — Ну, вылезай же! Тэён нетерпеливо присаживается, пытаясь зацепить его под мышками. А он всё-таки тяжёлый, этот таец, пусть и тощий, как тростинка. Собрав остатки сил для последнего рывка, он таки вырывает Тэна из илистых объятий и убедившись, что тот теперь прочно стоит на ногах и не собирается снова падать, сам направляется к берегу. Оказавшись на условной суше, Тэён ощупывает себя с ног до головы и не обнаруживает под пальцами ничего, кроме грязи. Пропали кроссовки, пропала ветровка — но он слишком вымотан, чтобы расстраиваться. Он просто рад, что всё закончилось. Тянется за мобильником, который заботливый Тэбом уже успел прикрыть от навязчивого дождя сорванными здесь же, в кустах, лопухами, но сразу отпрядывает: во тьме, рассеиваемой жидким лучом Тэбомова фонарика, собственная рука видится ему конечностью пришельца — чёрной, скользкой и неестественно тонкой. Синтетический рукав ветровки облепил кожу плотной плёнкой, и вовремя отдёрнув ладонь от телефона, Тэён мелкими шажками возвращается к воде, чтобы сполоснуть хотя бы пальцы. Cполоснув, обтирает их о штанину и снова возвращается к телефону, на ходу вспоминая, что звонить ему некуда и в общем-то незачем. — Ты — мой спаситель. Тэн, набрав воды в бейсболку, опускается на бревно и принимается тщательно умываться. Выглядит невозмутимо, насколько вообще невозмутимо может выглядеть человек, только что вынырнувший из грязевой западни. — Пойдёмте. — Тэён игнорирует реплику коллеги — в отличие от него, он не забыл, что с ними ребёнок. — Наш, то есть. — Тэн, оказывается, тоже не забыл, — А теперь скажи мне, болван, какого чёрта на ночь глядя тебя понесло к озеру? Какого чёрта ты нарушаешь внутренний распорядок лагеря опять? И как ты намерен оправдываться на этот раз? — Покончив с умыванием, Тэн вновь натягивает мокрую бейсболку на не менее мокрую макушку, затем раздражённо скидывает ветровку и выжимает из неё мутную жижу прямо себе на кроссовки. — Амёба ты, нет, овощ! Рептилия ископаемая с компостом вместо мозгов! Под гневом наставника Тэбом тушуется, тупит глаза в землю. Капли падают с неба, разбиваются о ветви дерева, мелкими брызгами осыпаются на мальчишескую макушку, дробясь на ещё более крошечные частички дождя. Тэбом молчит. — Тэн, не время. Допросим его завтра. Сейчас главное добраться до отряда, и чтоб никто не заболел... — Тэён находит идею Тэна с отжимом ветровки спасительной и вторит его жесту. — Никак нет, дружище. Я намерен сейчас же позвонить в главный офис и рапортовать обо всех нарушениях режима. Хватит с меня геморроя. При лучшем раскладе завтра утром этого недоросля, — он не глядя кивает в сторону Тэбома, — здесь не будет. — Нет, Тэн-сонесенним! Только не это! Не рассказывайте никому! Я что угодно сделаю, только не рассказывайте! Я больше никогда, обещаю, никогда... — Слушать ничего не хочу. — Тэн отбрыкивается от воспитанника, что успел уже вцепиться в его отяжелевшую от воды штанину окоченевшими пальцами и разве что на коленках перед ним не ползает. — Свой лимит доверия ты исчерпал. — Нет, пожалуйста! При скудном свете нельзя сказать наверняка, омывают ли пацанское лицо слёзы искупления, или то дождь немилостиво заливает проблемную кожу, но Тэёну до жути страшно смотреть на подростковую истерику. Однако это не его пацан и не его зона ответственности. Открыто выступить против другого наставника перед парнем — значит подорвать Тэнов авторитет в его глазах. Это непрофессионально, более того — не по-дружески. Но не дать пацану даже шанса объясниться — это ещё и не по-человечески. Поэтому он просто хватает обоих под руки и тянет к тропе. — Пойдёмте уже. Мы же мокрые насквозь, а ветер такой, что ещё немного, и до утра мы все просто рискуем не дожить. Острое воспаление лёгких — оно такое... — Тэн-сонсенним, пожалуйста... Пожалуйста... — Тэбом плетётся нехотя, и если бы не решительная хватка Тэёна, он бы упал в грязь и добровольно в ней утопился — так жалок он сейчас с этим своим "пожалуйста". — Скажи. — Тэн тормозит процессию, снимает с себя Тэёнову ладонь и подходит к подростку, опасно над ним нависая. — Какого хрена ты здесь делал? У тебя одна попытка убедить меня не звонить начальству, так что используй её с умом. Хотя... Просто используй: "с умом" — это не про тебя. — Привидение! — Тэбом с готовностью кивает, будто только и ждал позволения произнести это дурацкое (столь ненавистное Джису) слово. — Я хотел выследить привидение и записать на видео! Если выложить видео с реальным привидением на ютуб, можно прославиться! В прошлый раз мы видели его ночью за домиком в лесу. Поэтому я решил снова туда сходить... Один. — И что — заблудился? — Тэн разочарованно хмыкает. — Домик в другой стороне, а ты, дебила кусок, завяз в трясине здесь, у берега... — Я видел его! — Что? — Тэён и Тэн реагируют одновременно: первый — выказывая удивление, второй — раздражение. — Я хотел пробраться к домику сначала берегом, потом лесом — куда камеры наблюдения не достают. Но оно было здесь! Прямо здесь! — Покажи. — Тэн кивает на мобильник во влажной ладошке парня. — Ты же хотел его снять. Ну — снял? Покажи, или мы с тобой попрощаемся. Навсегда. Для Тэбома слова наставника звучат более чем внушительно — поёжившись, он лишь ещё сильнее сжимает телефон в руке и пыхтит так шумно, будто нос у него забит песком. На него слова наставника произвели верное впечатление. — Я не смог заснять... Я сидел на бревне, ждал, когда окончательно стемнеет, и увидел его! Оно стояло по ту сторону от тропинки! Было слишком страшно! Я даже забыл включить камеру. А оно сперва стояло у берега, а потом пошло к дороге. Я думал, оно меня заметит, и решил спрятаться поглубже в кусты, но оступился — было скользко — и упал в воду! — Да неужели? И что же оно сделало, твоё привидение? Подлетело к тебе, завернувшись в белую простыню и гремя кандалами? — Нет! То есть да — оно заметило м-меня! Оно обернулось... И уставилось на меня... Я барахтался в камышах, но оно лишь посмотрело н-на меня несколько секунд и ушло по дороге к лесу! Я долго ещё сидел в воде — я боялся вылезать. Боялся, что оно может в-вернуться... А когда попытался выбраться, то не смог — что-то держало меня в воде... Парень почти уже готов сорваться в рваные бесконтрольные рыдания. Его держала коряга, это они уже выяснили. Тэён вдруг явственно представил себе эмоции неудачливого охотника за привидениями... Что почувствовал он, обнаружив себя в западне? Чего успел навоображать? Один, в темноте, беспомощно барахтаясь, пока неведомая сила тянула его ко дну? — Тэбом, — Тэён старается говорить помягче. Для игры в злого и хорошего полицейских сейчас не время, но двойного прессинга несчастный может и не выдержать — он и так уже загнан, как зверёк. — И как же... Оно выглядело? Привидение? Судя по всему, были ещё сумерки, то есть ты мог разглядеть его фигуру, одежду, лицо... Тэн снисходительно подкатывает глаза, но вслух не возражает — должно быть, ему самому интересно, как далеко способна зайти фантазия перепуганного ребёнка. — Как человек... — Тэбом мнётся, втянув голову в плечи, и мямлит себе под нос, словно стыдясь собственных слов: — Как человек, только немного... мёртвый.

***

Сопроводив Тэбома до домика, Тэн принуждает его прямо на пороге скинуть верхнюю одежду и без промедления шуровать в душ. Удостоверившись, что до душевой он добрался, никого не разбудив, Тэн запирает дом и, схватив Тэёна под локоток, тут же тащит его в направлении хозяйственных построек. — Тэн... — Что? Уж не думал ли ты, что я тебя в таком виде домой отпущу? Или сам отправлюсь баиньки в образе водяного? И вообще — чего ты тормозишь? Нам повезло пробраться через территорию незамеченными, но наше везение не безгранично, так что лучше поторопись. Не хватало ещё встретить кого по пути, в таком-то виде... — Тэн, куда мы идём? — Тэён возмущается, но не упирается. Тэн тарахтит, не затыкаясь — это всё от нервов, не иначе. Только вот сам Ли тоже на нервах, а в такие моменты у него язык отнимается. Встряска ему не помешает... В суетливых действиях напарника он находит нечто свежее, живительное — источник, от которого грех не подпитаться. — В прачечную, куда же ещё. Даже не надейся, что я позволю тебе занести грязные шмотки в дом. Да к утру у тебя вся комната тиной провоняет! Прачечная не заперта — обычное дело: На Мария частенько стирает скатёрки по ночам. Но не в дождь конечно. Сегодня здесь никого. — Свет не включай. — Тэн пропускает коллегу вперёд, а сам заходит следом, плотно прикрыв за собой дверь. — Раздевайся. — Тэён всё понимает: они пришли сюда стирать, значит грязную одежду надо снять, но вот запасной у них нет... А оставаться голым наедине с несносным тайцем ему хочется меньше всего на свете. Он молча наблюдает, как Тэн сперва засыпает порошок, затем закидывает в барабан шмотки Тэбома. Кладёт свой телефон на стол, стягивает ветровку через голову вместе с майкой, следом — штаны, носки и даже кроссовки. И, оставшись в белье, босой, с некой долей удивления поднимает глаза на коллегу: — Почему ты до сих пор одет? Ну? Ах, как же... Святая невинность. — Изобразив пальцами в воздухе условные кавычки, он устало закатывает глаза — в который раз за сегодня. — Да-да, конечно — я тебя сюда затащил, только чтоб на мышцы твои полюбоваться, угадал. Я и Тэбома подговорил немного поутопать сегодня, лишь бы выманить тебя на его спасение... Короче, это была тщательно спланированная операция. Кстати — бельё можешь оставить. Труселя мокрые, но не грязные — дома постираешь. Свет уличных фонарей жёлтыми кляксами оседает на мокрых оконных стёклах. Будто масло в воде, он размытыми вязкими каплями просачивается в помещение, превращая кромешную тьму в призрачную полутьму. Барабан стиралки — словно зёв неизвестности, готовый поглотить любую добычу и, переварив всю мерзость, выплюнуть обратно чистым жёваным комком. И Тэн посреди всей этой фантасмагории — почти голый, худой — скрестил руки на груди и прожигает напарника уставшим взглядом, даже не думая отступать. Он здесь — король вечеринки. Деваться некуда. Тэён начинает с ветровки — её он расстёгивает и, стянув осторожно, складывает вчетверо. — Последняя ветровка, что ль? Чего ты с ней, как с младенцем, нянчишься? — Это подарок Джису. — Тэён сперва говорит, потом только думает — зачем сказал? — Ого! А сестричка-то тебя серьёзно в оборот взяла, как я посмотрю! — Тэн набирает в грудь побольше воздуха, как если бы готовился к произнесению длинной сатирической сентенции, но, выждав пару секунд, с шумом выдыхает, так ничего и не сказав. Лишь протягивает руку, со скучающим видом ожидая, пока Тэён снимет остальное и передаст ему. — Занимаешься? — Закидывает вещи в барабаны и жмёт на запуск двух машинок в режиме экспресс-стирки. — Знаю, что занимаешься. Частенько вижу тебя в тихий час на площадке возле третьего домика. С этим, смазливым, как его — а, да, Чон. Не, ты не подумай, я не насмехаюсь... Такое тело у тебя, красавчик — не до смеха! Барабаны делают стартовый оборот, а Тэн опускается на скамью. Подбирает ноги под себя, а спиной опирается о ребро стола. Берёт телефон и суетливо пролистывает список новых сообщений. Тэёну ничего не остаётся как опуститься рядом. Близость чужого тела заставляет содрогнуться: Тэн всё ещё мокрый, холодный, но не дрожит — хладнокровный он по жизни, хамелеон. — Что ты по этому поводу думаешь? — Я? Ничего. Хорошо, говорю, что занимаешься. У тебя все данные, и терять форму при таких данных было бы глупо... — Я про Тэбома. Ты будешь звонить начальству? Тэн отрывается от просмотра сообщений на незнакомом языке и гасит экран мобильного. — Нет. Не буду. Как ты вообще мог подумать такое... Джису. Ох, она бы обрадовалась, сдай я своего недоноска. Для неё же вся эта тема с соблюдением спокойствия — идея фикс... А на Тэбома она зуб точит как на главного нарушителя этого самого спокойствия. Нет, я не сделаю ей такого подарка — обломится. К тому же... У парня предки... Ну как бы тебе сказать. В общем, они не богачи, не элита, но и не быдло какое-то. Они просто помешаны на статусности и всё такое. Сынок для их семейства — единственная надежда шагнуть из среднего класса в класс выше среднего, если ты понимаешь, о чём я. Говорят, они и по учёбе его дрючат, таблетками пичкают перед экзаменами, чтоб он ночами не спал и зубрил сутки напролёт. Со спортом такая же фигня. Если его отчислят из программы Lee Youth — родители его убьют. Я знатно его припугнул, так что о своей сегодняшней вылазке он будет молчать — за это можем не переживать. Знаешь, если честно... Я не удивлён, что при такой жизни парень находит успокоение в фантазиях. И хорошо ещё, что это фантазии о привидениях, а не о расчленённых школьницах или типа того. — То есть, ты думаешь, Тэбом всё это придумал? — Теперь Тэёну многое становится понятно. С такими, как этот Тэбом, он пересекался по жизни не раз: и в школе, и в команде — семьи делают из них биороботов, пашущих на светлое будущее своей родни... В определённых слоях общества такое не редкость. — А ты думаешь — нет? — Тэн веселится от души, не скрывая этого. — Послушай, вот как я это вижу. Парень воспользовался внезапно образовавшимся окном в тренировках, срулил после ужина за периметр — заметь, с телефоном. Как пить дать, созванивался с какой-нибудь девчонкой. Хотел уединиться, если ты меня понимаешь. Сидел себе на берегу, потом приспичило ему поссать, отошёл к камышам... Поскользнулся, очутился в воде. Зацепился за корягу, заистерил. Тут и дождик начался... В общем, ему сильно повезло, что мы его нашли, вот и всё. А привидение... Кстати, мне не нравится это слово. Наивное какое-то, старомодное. Может, будем называть его лесным призраком? Так вот, лесной призрак — вроде как проверенная отмазка, ещё с того инцидента с кабанами у наставников на слуху. Тэбом-то — парень не глупый, хоть и тупой. Я даже не удивлюсь, если он, завязнув в камышах, и впрямь себе чего-то такого навоображал. Ну да ладно... А ты-то сам что по этому поводу думаешь? — Знаешь, дать условному привидению прозвище — значит закрепить за ним роль в истории. — Тэён широко улыбается: он уверен, что раскусил план тайца. Слепить из "лесного призрака" очередную местную легенду для запугивания будущих поколений остолопов — умно придумано! Инструментарий для воздействия на неокрепшие умы требует постоянного обновления, и инструменты запугивания среди прочих в наборе — самые действенные. — Хотя, если подумать, возможно он и впрямь видел кого-то, кто мог его напугать... — Например? Очнись, Ли! Мы одни на многие мили вокруг! Никто из своих за периметр в дождь не полезет — зачем? — Не знаю... Пока они оба не знают, тишина в прачечной нарушается лишь гулом двух работающих барабанов. И если тот, что с одеждой, выдаёт мерное ритмичное поскуливание, то тот, который с кроссовками, громыхает до неуютного навязчиво. — Как в том фильме — помнишь? Там чувак заходит в прачечную, а в стиралке крутится отрубленная башка. Точно такой же звук. — Тэн довольно причмокивает, наблюдая, как кривится физиономия его напарника. — Нет, не помню, не знаю я такого фильма. И у меня большие вопросы к тебе, если ты такие фильмы смотришь... — Ахаха, да расслабься ты, отличник! Нет такого фильма — я только что всё это придумал. Чёрт! "Чёрт" произносится уже громким шёпотом. Тэн вмиг меняется в лице и настороженно замирает. — Что? Что случилось? — Тэён вторит его шёпоту, хотя он конечно не уверен, что это не очередной розыгрыш, придуманный несносным "только что". — Там есть кто-то... На улице. Не сговариваясь, они соскальзывают со скамьи и в пару шагов оказываются у глухой стены, разделяющей два высоких окна слева от двери. Полоска стены узкая, и их двоих способна скрыть от взглядов с улицы, только если оба они хорошенько потеснятся. Осознав своё положение, Тэён готов уже вырвать у себя клок волос: этот Тэн в очередной раз облапошил его, обвёл вокруг пальца, а он, дурак, снова повёлся! Но волосы остаются целы — на улице он слышит шаги. Там действительно кто-то есть. Кто-то цокает по асфальтовой дорожке, и их не заметят, если не зайдут сюда, но всё же дорожка пролегает в каких-то метрах семи от прачечной — то есть, в зоне слышимости. — Джису? — Тэён шепчет в мокрую коротко стриженую макушку: Тэн застыл перед ним, низко склонив голову — точно, уши навострил. — Она, кто-же ещё, — Тэн шепчет ему в шею. — Вот сучка, шляется по ночам, при живом-то бойфренде... — Тэн! — От возмущения Тэён едва сдерживается, чтоб не прибавить голосу громкости. Немо ловит губами воздух, как вдруг получает лёгкий укус в шею. — Тихо ты, заступник всех униженных и оскорблённых. Если станешь шуметь — вырву тебе кадык зубами и с удовольствием понаблюдаю, как ты будешь за порванную шею перед своей плоскодонкой оправдываться... Ай, бля, зачем бьёшь... — Ты заслужил. — Ударом это едва ли можно назвать, но всё же Тэён не удержался от того, чтобы пихнуть напряжённым кулаком расслабленный Тэнов живот. Он бы ещё раз пихнул, но вдруг к цокоту столь неуместных в дождливую ночь каблуков добавляется знакомый голос: — Да, госпожа, получила Ваше сообщение. Через минуту буду в кабинете... Да, высылайте конечно. Вы знаете, у меня в руке зонт, говорить неудобно — можно я Вам из кабинета перезвоню? Цокот стихает вместе со словами, пока окончательно не растворяется в шуме дождя. Ещё некоторое время двое за стенкой стоят молча, не смея шелохнуться. Совместный ступор прерывают машинки, практически в унисон рапортующие об окончании стирки. — Обратно пойдём в обход, вдоль забора. Не хватало ещё с ней столкнуться. — Тэён нервозно растирает предплечья. От того, что он вынужден прятаться, хотя и не сделал ничего плохого, по коже бегут мурашки. — Эй. — Тэн окликает его, вырывая из прострации и заставляя посмотреть себе в глаза. — Что? — Поверить не могу... Мы с тобой несколько минут провели почти в обнимку, почти голые и почти вдвоём и даже не поцеловались. — Прекрати! — Это упущение, которое ни я, ни ты себе не простим. Тэён не успевает ничего сообразить. Просто чужая грудная клетка вжимается в его собственную так плотно. Просто чужие ладони обхватывают его виски, ероша волосы, до боли потягивая их у корней. Просто чужие губы впиваются в его собственные с ненасытным остервенением, будто он — сосуд с эликсиром бессмертия. Просто чужой язык творит в его рту, что хочет, не встречая сопротивления. Просто время и пространство перестают существовать. А потом снова возвращаются в его вселенную, будто всё случившееся было лишь досадной помехой на до сих пор безукоризненно передававшей сигнал радиоволне. Просто Тэн смотрит в его глаза с нескрываемым удовлетворением. А он... Он не находит, что ответить. — Как... — Ну? Пойди, нажалуйся своей подружке, попробуй. Или сразу в профсоюз. Нет, лучше скажи, что тебе не понравилось. Попробуй. Скажи это — и я рассмеюсь тебе в лицо. Тэён попробовал бы, но язык его, онемевший, совсем не слушается. Машинки напоминают о завершении рабочей смены повторным электронным писком, нетерпеливо призывая освободить своё нутро от пережёванных тряпок... Тэён осторожно отстраняется от Тэна и идёт к машинкам.

***

К утру дождь утих. Как и было условленно, Лиан встретила Тэёна на линейке. Незаметно сунула в его карман целёхонький блистер пузатых капсул и также незаметно переметнулась на сцену, оставив вожатого наедине с планом намеченной спецоперации. Пришлось назначить старшим Джехёна (ради разнообразия) и, сославшись на першащее горло и срочную необходимость принять что-то согревающее, рвануть в столовую. Там Тэёну были рады — не вызвав подозрений, он таки отхлебнул предложенного чайку и, всячески изображая свойское добродушие, вызвался помочь накрыть к завтраку. Пока Тэён раскладывал по столам солонки и перечницы, помощница делала то же самое с "витаминками". Выжидая возможности остаться с заветными коробками наедине, Тэён невольно засмотрелся и на помощницу. Ёнджи цвела ярче прежнего: от неё разило духами — тяжёлыми и не по-летнему пряными, а на лице бушевал вечерний макияж, безыскусно контрастируя с серым утром. В её движениях чувствовался праздник, а в частых поглядываниях вожатого на часы ощущалось предчувствие провала. Наконец дождавшись, когда она удалится на кухню за очередным подносом, он ловко выудил из кармана пресловутый кальций и понёсся с ним к столику шестого отряда. Коробок с именем Чэнлэ нашёлся сразу, но вот незадача — капсулы аниматорши и по цвету, и по форме оказались совсем непохожи на те, что болтались на дне пластикового коробка. Напряжённо вслушавшись в доносящиеся с кухни звуки и убедившись, что Ёнджи отвлеклась на болтовню с поваром и, судя по всему, застряла там надолго, он осторожно извлёк по одной капсуле из блистера и коробка, поочерёдно отвинтил половинки желатиновых оболочек и перетряхнул содержимое из одной в другую. Частички порошков тут же поднялись в воздух невесомой пыльцой, через мгновенье развеявшись по округе вездесущими сквозняками. Провернув аналогичную манипуляцию с дюжиной других пилюль, взятых наугад с разных столиков, Тэён собрал у себя в кармане целую россыпь одинаковых с виду белых капсул. Лишь капсулу с порошком, предназначавшимся персиковолосому китаёнку, он завернул в фольгу от блистера, чтобы та не затерялась среди прочих: всё же Чэнлэ — особый случай. Операция прошла без сучка и задоринки и заняла не более трёх-четырёх минут, однако к возвращению Ёнджи Тэёна трясло так, будто он только что убил человека. Помощница же продолжала грезить наяву, загадочно улыбаясь сама себе и напевая под нос какую-то попсовую мелодию — на дрожащие конечности вожатого и его сломленное дыхание она не обратила никакого внимания. Повезло. За завтраком не произошло ничего необычного: Джису никак не выдавала следов бессонной ночи, явно торопясь отбыть в город "по делам" сразу же после приёма пищи. Близняшки тоже не выказывали воодушевления, хотя Тэёна оповестили: Лиан намерена последовать в город на попутке, поймав ту у опушки. Опасно? Наверное, да. Всё же, Лиан и впрямь слегка сумасшедшая — получив от вожатого собранные образцы, она тщательно завернула их в пластиковую плёнку и запрятала на дне сумочки. Такой подход к делу — серьёзный до комичного — лишний раз заставил Тэёна задуматься об истинных мотивах сестёр. День прошёл в сумбурных попытках восполнить украденное непогодой время. Команды вроде и тренировались, но не в полную силу. Ребята отрабатывали пасы и броски, на полноценную игру наставники поостереглись их выпускать — площадки ещё не до конца высохли. Однако полутренировки всё же лучше отсутствия любых тренировок. Лиан вернулась незадолго до Джису. Как ей это удалось — одному богу известно, а Тэёну известно лишь то, что несколько километров до лагеря она прошагала пешком, а точнее пробежала бегом: такой — запыханной, пропотевшей и чрезмерно воодушевлённой — он встретил её незадолго до ужина.

***

Собираться всем вместе после отбоя — слишком рискованно и подозрительно, поэтому сход заговорщиков в аниматорской был назначен на девять часов вечера. — У нас мало времени. — Лиан на встречу является последней, с порога приняв на себя обязательства ведущей. Обычно нагловатое выражение лица ныне сменилось усталым, а то и растерянным. — Чэнлэ... С ним всё в порядке? — Тэёну беспокойно. — Дурачок, я же не в глобальном смысле! Я имею в виду, что нам не стоит в открытую здесь зависать слишком долго. — Тогда говори по делу, чего тянешь! Ты отвезла таблетки своей тётке? — Тэн сегодня нетерпелив и взбудоражен — не в пример предыдущим дням. Будто он наконец распробовал опасность на вкус. — Да. Образцы у неё. Она сможет их проверить в нерабочее время, на днях. — Тогда... Что с Джису? — Тэён не уверен, что может раскрывать факт наличия "маячка" в мобильнике медсестры перед всеми собравшимися, но он уверен, что Лиан его поняла. — Я гонялась за ней на такси полдня. Вы — вы все — мне денег должны между прочим! Вы знаете, какие расценки нынче у таксистов в Кванджу? — Э, сестричка, это ты не по адресу. Миллионеров здесь нет, так что если наше предприятие требует финансовых вливаний — надо было заранее предупреждать. Как знать, может я бы и отказался от участия. — Тэн конечно шутит. Нет такой причины, которая заставила бы его отказаться от участия в самом настоящем приключении. — Заткнись, Читтапон. Я просто не уверена, что оно того стоило... Но если будем и впредь действовать грамотно, то все инвестиции однажды окупятся. Вот. Она разблокирует свой мобильник и отдаёт его Джонни. Тот, ознакомившись с фото, передаёт его Джено и так далее — девайс с весёлыми картинками следует по кругу, не вызывая повышенного интереса публики. Последним в руки аппарат принимает Тэён. Спешно листает фото, сделанные на улицах незнакомого города. Вот Джису заходит в лабораторию при региональном отделении Ли Спортс. Вот она её покидает. Гуляет по улицам, даже кофе пьёт, с мечтательным видом глазея по сторонам и улыбаясь прохожим, словно блаженная. Вот она выходит из микроавтобуса с логотипом Lee Youth Association Summer Camps и цифрой 17 на дверце у ворот городского отделения Министерства туризма и спорта. Предъявляет охраннику некий документ и проходит внутрь. От ворот ко входу в здание ведёт широкая мощёная дорожка, по обе стороны от которой на весь внутренний периметр раскинулась холёная лужайка. Территория с улицы просматривается отлично: кованая ограда — может и помеха воришкам, но не шпионам. Вот туда же, к монументальным ступеням здания из белого камня, подъезжает другой автомобиль — подъезжает не с улицы, а прямо с внутренней парковки, и с этого момента Тэёну становится интересно. Номеров на фото не видно — авто сфотографировано издали, да ещё и сбоку. Всё же малышка Лиан немало усилий приложила, дабы задокументировать свою дневную вылазку в мельчайших деталях... Да, номеров не видно, но этот автомобиль Тэёну знаком: чёрный Виано — это не может быть совпадением. Он ожидает, что на следующем кадре Джису сядет в тонированный мерседес, но нет — вместо этого пассажир элитного авто сам выходит ей навстречу. Точнее — пассажирка. Тэён машинально прикладывает руку к губам, чуть не роняя чужой телефон на пол. Пассажирка ему знакома, да так хорошо, что он отказывается верить своим глазам: на фото Джису, изящно склонившись в почтительном приветствии, жмёт руку самой Ко Юнхи. — Эй, Тэён-ши, что с тобой? Смотри, телефон не урони! — Лиан тут же оказывается рядом, дабы вырвать из его дрожащих рук свой аппарат. — Как видите, — она обращается к собравшимся, так и не заметив внезапно побелевших Тэёновых скул, — ничего необычного. Наша Джису общается с кем-то из министерства, но это и не удивительно, так что, можно считать, моя слежка не дала результатов. Теперь все надежды на тётушку. Надеюсь, она не подведёт. Тэён так ничего им и не говорит — покидает собрание вместе со всеми, выдавив из себя на прощание лишь банальное "Спокойной ночи". А что он им скажет? Он и сам ещё не уверен, что всё это реально. Что его девушка — как бы то ни было, но Джису всё ещё его девушка... Знакома... Очень хорошо, судя по всему, знакома... С кошмаром его прошлой жизни — мадам Ко-Ко.

***

Новое утро балует обитателей лагеря свежим солнышком — сочась сквозь отступающие облачка и прохладный туман, оно настигает подсохшую землю несмелыми ласковыми касаниями. Ожидая, пока отряд закончит с утренними процедурами и будет готов выдвигаться на линейку, Тэён изыскивает момент и отлучается за домик — курить до завтрака ему не нравится, но он с упрямством идиота продолжает это делать, надеясь, что настанет такой день, когда сигарета на пустой желудок вместо удара в голову и целой серии в живот начнёт выдавать и что-то приятное. Желудок опасно крутит, первая затяжка норовит застрять в горле тяжёлым комком... Тэёну приходится проглотить дым, чтобы не раскашляться. А всё из-за Марка Ли и его надрывного голосочка — блуждая вокруг дома, Тэён слишком близко подошёл к окну шестой спальни, которое как (на счастье) на зло оказалось приоткрыто. — Да, пап. Да, я один, зачем ты звонишь... У меня всё нормально. Я должен тебе кое-что сказать. В общем... Мы с Джемином теперь живём вместе. Рано или поздно ты бы узнал — да, я переехал в его комнату. Так надо было. Мы ничего плохого не делаем. Что значит — позоришь? Ты же сам говорил, что ты не против! Пап, здесь нет твоих конкурентов, их шпионов, журналистов, вымогателей или ещё кого-то — ты ещё не устал от своей паранойи? Ты же поэтому меня и сослал сюда, "в жопу мира" — твои слова! Здесь только стая придурков, и я не могу сейчас бросить Джемина с ними один на один. Мне надоело! Надоело наблюдать, как из него делают изгоя, и притворяться, будто меня это не касается. Надоело делать вид, будто я один из них! Я больше не собираюсь его подставлять. Пап, а ты бы как поступил? Нет, я не съеду в другую спальню! Нет, я не буду больше отрицать, что мы вместе! Пап... Не проси меня о чём-то подобном. Хватит! Я не кричу — это ты кричишь! Всё как обычно... Что тебе важнее — я или твоя репутация? Какое отношение я и мой парень вообще имеем к твоей репутации? У тебя целый штат юристов для защиты ото всех на свете. А я даже ничего не прошу. Я просто хочу быть с Джемином... Нет, пап, разговор окончен. Пожалуйста, не звони, пока не успокоишься... Хорошо, буду осторожен. Я тоже тебя люблю... Всё, мне пора. — Марк? С кем ты разговаривал? Тэён даже заметить не успел, как недокуренная сигарета оказалась в траве. Прильнув к стене возле приоткрытого окна, он чувствует себя невольным свидетелем чужой жизни, чужой драмы. Как тот самый шпион, которых, судя по всему, так боится глава Ли Спортс. Мерзкое чувство, но просто уйти, оставив разговор недослушанным, он не в силах. — С отцом. — И... Что? — Ничего, всё нормально. Пойдём уже, мы наверное опаздываем. — Не уходи от темы. Ты рассказал ему? — Не переживай об этом. Со своим отцом я сам разберусь. — Марк, я тысячу раз говорил тебе: не порть отношения ни с кем ради меня. Не надо. Жизнь тебе многое дала, не просри это! — Жизнь дала мне тебя, и больше мне ничего не надо. А тебя, Нана, я не просру. Что угодно, только не тебя. Окно захлопывается в полуметре от Тэёного уха. Пора отводить ребят на линейку.

***

— Ещё тринадцать раз, Ли-сонсенним. Тэён уже привык к чуткому руководству подопечного, как бы парадоксально это ни звучало. Привык по сотне раз поднимать корпус, пока тот ревностно жмёт его ступни к скамье. Мышцы нещадно ноют, да и позвоночник того и гляди переломится, но результат стоит любых издержек. — Семь, шесть, пять, четыре, ну же, три, ещё немного, два, один. Вы молодец! Сейчас отдохните, потом последний подход на турнике, и хватит на сегодня. Тэён честно отдыхает — откинувшись на скамью и считая капельки в проплывающих мимо солнца грязно-молочных облачках. Он щурится солнышку, и со стороны может показаться, что он улыбается. Только вот не до смеха ему: с тех пор, как он узнал мадам Ко-Ко на фото в телефоне Лиан, ему с новой силой стало страшно. Конечно, в том, что функционерша из министерства водит дела с работницей крупнейшей в стране спортивной корпорации, нет ничего удивительного, так же, как и в том, что функционерша эта вдруг перебралась из Сеула в Кванджу — мало ли, большие шишки часто путешествуют. У них вообще нет дома, нет родины — их отчизна там, где им выгоднее. Но всё же это поразительное совпадение: женщина, с которой он спит, и женщина, с которой он в своё время отказался спать, вдруг оказались в одной связке. — Пойдём, Джехён, я турник пожалуй сегодня пропущу. Тихий час заканчивается, времени нет... Тэён насилу поднимается, на скамье оставляет мокрый след от вспотевших лопаток. Направляется к турнику, где Джехён висит сейчас, зацепившись за перекладину согнутыми в коленях ногами. Футболка предусмотрительно заправлена в штаны, бейсболка оставлена на газоне. Джехён, ни слова ни говоря, подтягивает ладони к перекладине и, переместив вес с подколенных сгибов на руки, амплитудно раскачивается, чтобы в конце концов соскочить на утоптанную землю. — Как скажете, Ли-сонсенним. Не дожидаясь повторного приглашения, он шагает первый, оставляя на земле глубокие следы кроссовок и что-то ещё. Тэён хотел было подопечного окликнуть, но тот уже далеко утопал, так что вожатый наклоняется за находкой, решив просто поднять её и отдать парню лично. В ладони его — маленький квадратик из фольги. Под солнцем он искристо поблёскивает. Тэён не верит своим глазам: повиснув вверх тормашками, Джехён нечаянно выронил то, что не должен был — нет не ронять, а в принципе иметь при себе здесь, в детском лагере. Презерватив.

***

Тэн увязывается за ним после ужина, и Тэён его не избегает — как он посмеет? Но и неловкость его всё ещё с ним. Уж два дня прошло, а она не отступает, даже напротив — устаканившись, ещё навязчивее даёт о себе знать при каждой встрече с её виновником. Тэн видел его почти голым, Тэн пробовал его рот на вкус... Куда уж дальше. Тэн ведёт себя как ни в чём не бывало. В этом весь Тэн. — Скоро поедем к девочкам, ты в курсе? — Что? — Тэён конечно помнит, что за визитом девочек в LY-17 должен последовать визит ответный, но эта немаловажная информация оказалась вытеснена из его головы другими, на данный момент более актуальными сведениями. — Да, так что готовься морально и физически. Почуяв запах свободы, парни с катушек послетают, поверь мне. А у тебя в отряде юных самцов, пышущих пубертатным энтузиазмом, хоть отбавляй. Впрочем, как и у меня, но не в такой степени. — Ты меня и в прошлый раз запугивал, когда девочки здесь были, но ничего не случилось. — Так уж и ничего? — Тэн хитро улыбается. Ну да — пропавшая Минхи, кабаны, лесная находка... Почти ничего. — За Лукасом следи. Если он за время наших гастролей успеет дылду обрюхатить, крёстным отцом назначат тебя, помяни моё слово. — Типун тебе на язык. Обрюхатить... Тут есть о чём подумать. У парней водятся контрацептивы. Само по себе это внушает некоторый оптимизм, если бы не одно "но": квадратик из фольги выпал вовсе не у Лукаса из кармана, а у Джехёна... При том что девочек в лагере не водится. — А это ещё что за сборище? Какого хрена вы здесь толпитесь, спрашиваю — заняться больше нечем? И правда — подойдя к пятому домику, вожатые обнаруживают группу пацанов на крыльце. В толпе Тэён различает и некоторых из своих. Здесь Доён, ВинВин, Джисон и Чэнлэ — непонятно как затесались они среди парней пятого отряда. А Тэн, стерев с лица безмятежность, в миг надевает маску грозного руководителя. Его озабоченность передаётся и Тэёну: сборище парней в одном месте вне тренировок всегда внушает опасение — как бы не очередные разборки, как бы не драка... Но собрание выглядит вполне мирно, а под грозным наездом вожатого Тэна — ещё и растерянно. — А вы что здесь делаете? — Тэён подходит к ВинВину, по-наставнически приобнимает хрупкое мальчишеское плечо. В отличие от коллеги, ему важна правда, а криками и угрозами правда выбивается сложнее, чем через доверительные беседы — это он уже усвоил. — Мелкие попросили Ренджуна нарисовать им привидение, — беззастенчиво отвечает ВинВин, будто в том, что он только что сказал, нет и зёрнышка абсурда. — Мы тоже пришли посмотреть. — Какого на хрен привидения? — Тэн расталкивает мелкоту и пробивается к ступеням, на верхней из которых действительно разместился Ренджун — с альбомом на коленях и карандашом в помеченной лунным пятнышком изящной ладони. Щуплые кисти у него, думает Тэён, не для мяча. А вот для карандаша — самое то. — А ну, дай посмотреть. Тэн беззастенчиво вырывает верхний альбомный лист, подносит его к своим глазам, потом к Тэёновым, потом возвращает взволнованному художнику. — Неплохой портрет. Чей он? — Тэён решает спросить первым, посчитав, что если Тэн продолжит наезды в выбранном направлении, ребята окончательно перепугаются, и ждать им от них тогда правды до самой китайской пасхи. — Тэбом попросил меня нарисовать привидение с его слов. Он-то его видел. Ну, я и нарисовал. — Ренджун объясняется смущённо, но глаз не прячет. Гордый мальчик. Зато Тэбом прячет не только глаза, но и сам старается затесаться как можно плотнее меж сотоварищей, стремясь стереть себя из всеобщего пейзажа. Страшно ему. — Молодец, Ренджун, ты классно рисуешь. — Тэён аккуратно прибирает рисунок с колен юного художника, всем видом давая понять, что возвращать его он не собирается. — Отбой через час. Не пора ли вам купаться и баиньки? Кивает Тэну, давая знак уводить своих в дом, а сам в окружении собственных подопечных выдвигается восвояси. Что бы там ни было, но этот Тэбом слишком уж одержим своей фантазией. А Ренджун слишком уж неплох в роли художника-криминалиста — если он не найдёт себя в профессиональном спорте, а он скорее всего не найдёт, то вполне сможет подрабатывать автором фотороботов. Отправив ребят чистить зубы, Тэён запирается в вожатской. Расправляет рисунок на тумбочке и долго всматривается в мутные, злые глаза, созданные умелыми карандашными штрихами. Так вот ты какой, Лесной Призрак... Как-то не похож этот старик с рисунка на каноничное привидение — нет на нём ни простыни, ни кандалов... Человек как человек, только немного мёртвый.