Lee Summer

День начала игр за кубок июля выдался прохладным, безветренным и в меру солнечным. Погода словно нарочно постаралась нагнать в небо над лагерем побольше комканных облачков, рассеявших по земле спутанные тени. Солнце, проклёвывающееся сквозь воздушную вату, греет, но не обжигает, светит, но не ослепляет. После завтрака старшие отряды полным составом устремляются к площадке шестого. Тэён рад принимать на своей территории открывающую игру. Смотритель Чхвэ ещё с вечера установил новую скамейку вместо старой, расшатанной — жаль, что свои обязанности с такой расторопностью он исполняет весьма выборочно. Тэён бросает на скамью ветровку, бутылку воды и блокнот с записями — самому ему от волнения не сидится. Сегодня играют "Волки". Капитан их свеж и бодр, и это даже не напускное — напускать Накамото не умеет. Команду четвёртого отряда за серьёзного соперника "Волки" не считают, и дело конечно не в наставнике конкурентов — откуда им знать, какого мнения о тренерских способностях вожатого Хендери, например, вожатый Тэн — а в разнице в возрасте. Для подростков два года — это пропасть. Для старших такой разброс сил означает ответственность на грани: будешь груб — заклюют за отсутствие благородства, а недожмёшь — сам не заметишь, как проиграешь. Для младших же он — возможность попробовать себя, попробовать противника и, в какой-то мере, индульгенция. Стандартные комбинации у "Волков" ежедневными тренировками отработаны до автоматизма, но стоит вместо родных "Драконов" столкнуться на площадке с чужаками, и стандарты идут уже не так живенько. Жаль, программа тренировок в лагере не предусматривает регулярного проведения товарищеских матчей хотя бы между соседними отрядами — это сильно бы упростило процесс усвояемости комбинаций. Вот и сейчас, в разгар первой четверти, Чону вбрасывает из-за боковой, и мяч летит прямо в руки центровому четвёртого отряда. При первой же возможности Тэён берёт тайм-аут и, заручившись благословением тренера Хёнджина, выполняющего в сегодняшнем матче роль рефери, собирает шестёрку вокруг себя. — Джисон, паси центрового. Он длинный и бегает неприкрытый. Он перехватывает половину ваших пасов! Не отходи от него ни на шаг. Не оставляй его открытым на вбрасываниях. Делай что хочешь, но не позволяй ему оторваться. Выводи его на фол и сам фоли, если иначе никак. Понял меня? — А почему я, вожатый... — Джисону льстит та важность, с которой наставник напутствует его, доверяя эксклюзивную миссию — как младший к подобному доверию он не привык. — Потому что ты в команде самый высокий. И руки у тебя самые длинные. Ещё раз спрашиваю — всё понял? Паси центрового. — А как же атаки? — Вклинивается Юта. До мозга костей консерватор (пусть он и не вполне знаком со значением слова "консерватизм", это не мешает его уверенно причислять себя именно к консервативному флангу), капитан привык использовать макне на подхвате при атаках. — Сам справишься. Позже заменим ВинВина на Доёна — будет тебе помощь. А до конца второй четверти играем с расстановкой один-три-один. Основные силы на защиту — пусть их центровой побегает, измотайте его. Он устанет, и будет легче. — Он устанет, мы тоже устанем, — подаёт голос Джехён. — Если не терпится сесть на лавку, могу выпустить Доёна прямо сейчас. Не перетруждайся, Чон, если тебе невмоготу. Свисток рефери ставит точку в двадцатисекундном тайм-ауте. Вооружившись ценными напутствиями, ребята возвращаются на площадку. Тэён внутренне корит себя за несдержанность с Джехёном. Вожатый и так уже который день пропускает ставшие для них обоих традиционными дневные тренировки, ссылаясь на занятость. Ему морально трудно общаться с Джехёном после того, как он узнал о них с Ёнджи, а познакомившись с помощницей по кухне ближе, он и вовсе потерялся. Ему трудно представить, что может объединять этих двоих, кроме банальной блажи, замешанной на гормональных всплесках и кромешной безответственности. Ему хочется наорать на Джехёна иной раз, запереть его в комнате, отправить к родителям... Ему хочется избавиться от него, как от занозы в заднице. И в то же время он готов признать всё малодушие своих порывов. Как наставник, как ответственный человек он имеет право злиться, но срываться на подростке из-за собственного бессилия — это низко. А чувствуя себя низким, Тэён начинает ненавидеть Чона ещё больше. К середине игры "Волки" отрываются вперёд на семь очков, и схему зонной защиты вожатый решает не менять — для ребят это хороший шанс отработать игру в центре. Следующая игра будет против команды Тэна, и там уж этот навык пригодится им в полной мере. Взяв второй стосекундный перерыв ближе к середине третьей четверти, Тэён производит запланированную замену. Напутствует Доёна активнее работать под щитом и налегать на блоки, не позволяя противнику подбирать мяч после бросков Накамото. Ким такому напутствию удивлён — имея самый высокий в команде процент по дальним броскам, он привык к роли второго атакующего. Но перечить не смеет — вожатый наверняка уже всё просчитал, он знает что делает, и не доверять ему причины нет. Чем ближе финальный свисток, тем отчаяннее становятся младшие в своих попытках сократить разрыв в счёте, а старшие — в стараниях все их атаки пресечь на корню. Пока вторая половина матча плавно скользит от фола к фолу, публика на трибунах понемногу успокаивается. Если в начале игры на лавках было относительно шумно — пятый отряд не стесняясь обсуждал обе команды в целом и каждого из игроков по отдельности, Лили, заявившаяся с двумя плакатами, лавировала между трибунами, придерживаясь своего традиционного нейтралитета, а Тэн посылал редкие и неуловимые для посторонних взгляды вожатому шестого отряда, то после экватора публика понемногу начала впадать в предполуденную негу — сказалось и отсутствие в игре острых моментов, и предсказуемость исхода. Вожатый Хендери берёт свой последний тайм-аут — видимо, попытается поменять расстановку, раз уж терять ему нечего. А Тэён, сдержанно похвалив своих, опускается на скамью — волнение наконец отступило. Свисток судьи возвращает парней на площадку. — Эй, вожатый, а Вы знаете, что во всех лигах, начиная с университетских, у тренеров обязательный дресс-код? — Что? — От неожиданности Тэён не находит, куда ему смотреть, хотя голосок узнал сразу — шелестящий, капризный, ленивый, будто его владелец только что проснулся — такой есть только у Джемина. А вот и он сам: оседлав лавку на втором ряду, без стеснения откинулся на Марково плечо и щеголяет своей идеальной улыбкой. Она у него звёздная — как у какой-нибудь знаменитости, только настоящая. Иссушенные ветром и солнцем, заметно посечённые на концах волосы, смешавшись с ускользнувшими из-под облачков лучами, кажутся совсем блеклыми и жёсткими — как ворсинки персиковой кожуры. — Какой ещё дресс-код? — Костюм и галстук. Это только в школьных лигах и любительских можно в спортивном костюме на игру тренерам приходить. Ну и в лагере конечно. А когда Вы начнёте работать в местечке посерьёзней, придётся Вам обзавестись костюмчиком. Я думаю, Вам пойдёт. У Вас хороший вкус, Вы будете самым красавчиком там. Только серый не покупайте — этот цвет к Вашей коже... — На, слышь, ты не охренел? Задрал вожатого отвлекать. Эй, Ли, вели своей подстилке заткнуться. У пидоров даже во время игры все мысли только о шмотках. — Лукас! — Тэён шипит, силясь сделать так, чтобы внезапно разразившаяся перебранка не достигла чужих ушей. Ренджун и Хэчан, будто прочитав его мысли, уже дёргают Лукаса за шорты, едва слышно поскуливая: "Да не нарывайся ты! Забей!". — Не лезь, куда не просят, Вон. — Когда надо промолчать, Марк молчать не может. — Лучше за игрой следи — там как раз твоя подстилка бегает. С повязкой капитана. — Ты на кого рот разинул, Ли? Вот дай игре закончиться — Юте интересно будет узнать, как ты его обозвал! — А тебе типа кого угодно обзывать можно? А мне типа нельзя? — Ещё слово, и на игру против пятого ни ты, Юкхэй, ни ты, Марк Ли, не выйдете. Заменю вас на кого-нибудь из "Волков". Иногда мне кажется, что до чего-то серьёзного вы оба ещё просто не доросли. А ты, На Джемин, не о том думаешь, сидя на скамье. Если в баскетболе для тебя самое интересное — это тренерский дресс-код, то может быть ты выбрал неправильный способ провести лето, а? — Джисон! Вожатый, смотрите! — Чэнлэ — единственный, кого перепалка не смогла отвлечь от созерцания творящегося на площадке, несдержанно вскакивает, тыча пальцем в трёхочковую зону команды гостей. Тэён тут же реагирует. Из-за нелепой стычки он чуть было не пропустил, как макне на исходе матча схлопотал от неразлучного с ним центрового знатную подставу. Устав убегать из-под опеки, тот дождался момента, когда мяч оказался у старшего, и поднырнул под руку, позволив заносимой Джисоновой ноге наткнуться прямо на свою брюшину. И вроде двойное падение, фол неочевиден, хотя сам виновник тут же поднимается, в отличие от Джисона, который вместе с мячом дважды кувыркнувшись по покрытию, сидит сейчас на заднице, супя свой смешной нос в несмелых попытках не застонать от боли. Все ожидают спорного мяча, но тренер Хёнджин выносит внезапное решение, присудив Джисону возможность в отместку за сорванную атаку отправить два мяча со штрафной линии в корзину гостей. Тэён невольно переводит взгляд на противника — вожатый Хендери разводит руками. Ругать своего за фол он не будет — небось сам же и надоумил. Зато теперь у него есть возможность списать огромный разрыв в счёте на непопулярные судейские решения. — Ли-сонсенним, а вдруг Джисон не забьёт? — Чэнлэ волнуется за друга, как за самого себя, а на вожатого смотрит глазами Марии Магдалины, пришедшей в грот и узревший тот пустым. — Ничего страшного, — откликается наставник. — Да и с чего бы ему не забить? Он конечно не бомбардир, но процент по штрафным у него более шестидесяти, а это значит... — Но у него же рука... — Чэнлэ так болезненно тянет это слово, что становится не по себе. Точно, у него же рука — зажила уже давно, но былую твёрдость наверняка ещё не восстановила. Тем временем Джисон укладывает в корзину оба и, не веря собственной меткости, еле сдерживается, чтоб не захлопать в ладоши. Финальный свисток звучит секунд через сорок, и теперь уже ничто не мешает ему порадоваться за команду и за себя самого — вместе с другом. — Всего одиннадцать очков не в твою пользу, Вон. Могло быть и хуже. — Вожатый Тэн настигает Хендери первым, опередив коллегу, и скрывается с площадки прежде, чем до него успевает добраться сам Тэён. — Не слушай Тэна, он в своём репертуаре. Твои отлично сыграли. Просто ты не рассчитывал, что мы усилим оборону... — Брось, Ли, зато теперь я знаю свои самые слабые места. А узнать их на первой же игре, да ещё на игре против твоих — большой подарок. — Хендери лучезарно улыбается, демонстрируя, какой он в сущности живой и обаятельной, хотя всё ещё немного странный, и дружески жмёт протянутую руку. — Тихий час проведём с мелкими, разбирая матч. Спасибо за опыт, дружище. Он уходит со своими, а Тэён остаётся — тоже со своими. Короткий разговор с вожатым четвёртого отряда оставляет тёплое и свежее послевкусие. Но стоит вспомнить о безобразной перепалке на трибунах, и оно тут же сменяется горечью.

***

Днём позже у шестого отряда передышка — сегодня пятый играет с четвёртым. Поэтому за завтраком ребята бодры и полны энтузиазма — им сейчас любое море по колено. Чувствовать близость опасности, но точно знать, что находишься в безопасности — это как гладить ядовитую змею через стеклянную стенку террариума. Пока оба соседа по старшей лиге молча жуют завтрак, погрязнув в раздумьях о предстоящем матче, шестой отряд беспечно дурачится за своим столом. Марк и Джемин, как водится, держатся в стороне. Лукас, уткнувшись в мобильник, улыбается о чём-то своём. Джисон беспечно залезает ложкой в тарелку друга и вылавливает цельные ягоды из растёкшегося из-под горки оладьев клубничного джема. Мог бы себе такое же взять, но воровать у друга всегда интереснее. В ожидании дам Тэён засматривается на ребятню, пытаясь по лицам — сосредоточенным, расслабленным, скучающим, радостным — прочитать их мысли. Кто-то читается сразу — например, Джехён: он так отчаянно старается не смотреть в сторону столпившейся на раздаче очереди, что выдаёт себя с потрохами — было бы кому до него (кроме вожатого) дело. А Накамото? Уставившись на скрещенные буквой "Х" поверх пустой тарелки палочки, он даже зрачками не двигает, словно пытаясь два сосновых обрубка загипнотизировать, подчинить своей воле, заставить делать то, что ему надо... Например, запрыгнуть в мисочку с рисом, а оттуда — сразу ему в рот. Тэён прикусывает кончик языка — а ведь так оно и есть. Самая большая беда Юты — нехватка самоконтроля. Он не властен над собой, над своими эмоциями, а через это и над своей жизнью. Сознательно или подсознательно, но Юта это понимает. Сознательно или подсознательно ищет пути исправить этот баг в своей системе. Чувствует, что именно он не даёт ему двигаться дальше — навстречу (ни для кого не) тайной мечте. Пока что безрезультатно. Палочки так и остаются лежать на пустой тарелке, и если Юта не возьмёт их в свои руки, то останется голодным. — Тэён-ши, о чём задумались? Лиан опускается на стул по правую руку от вожатого. На ней ярко-салатовый сарафан с оттопыренными накладными карманами — костюм капусты, стянутый из реквизиторской школьного театра, или модель из последних модных коллекций? Кто разберёт этих девушек. Её сестра оккупирует стул напротив, а Джису устраивается по левую руку. Все в сборе — три подружки неразлей-вода и их верный спутник. Можно приступать к еде. — Какие глупости ты спрашиваешь! — Тэён и рта не успевает открыть — медсестра берёт слово за него. — Игры начались, сейчас у всех вожатых мысли только о них. Я уже настраиваю себя на то, что до конца месяца буду видеть своего любимого чуть реже. Если б Тэён в этот момент жевал, то несомненно бы поперхнулся. Но жевала Лили, и она таки поперхнулась. — Эй, ты чего? На водички. — Лиан тут как тут — со всей дури лупит сестру по спине и тут же суёт ей под нос стакан минералки. — Аккуратней нужно быть. Нам нельзя тебя терять... Затерявшись в собственной суете, они не сразу замечают занявшуюся суету за другим столиком. Тэён даже успевает откусить от пончика и сделать глоток кофе, когда до него долетают встревоженные голоса. — Ли-соснесенним, сюда! Скорее! Чэнлэ плохо! Словосочетание "Чэнлэ плохо" срабатывает, как сигнал воздушной тревоги — Тэён подрывается с места, чуть было не опрокинув скатерть вместе с тарелками и их содержимым себе на штаны, и несётся к столику шестого отряда. Все три его сотрапезницы устремляются следом. Чэнлэ, отвернувшись от стола, крючится на стуле, держа кулачки у груди. Его лицо красное, как клубника из джема, а вместо дыхания из горла вырываются хриплые стоны. — Что с ним случилось? — Тэён топчется вокруг, как наседка, не зная, с какого края к мальцу подступить. — Мы просто кушали, потом он вдруг схватился за грудь и перестал дышать. Ли-сонсеним, сделайте что-нибудь! — Джисон хнычет, а Тэён уже тонет, погребённый под волной паники. Чэнлэ, неужели... это конец? Он упустил возможность спасти парня, и теперь он... Он... По его вине... — А ну-ка! — Лиан не церемонясь сторонит бесполезного вожатого, отработанным жестом бьёт Чжона по спине, а потом, обойдя стул, хватает мелкого за плечи и рывком заводит их назад. Грудь его раскрывается, а изо рта вылетает кусочек дрожжевого теста. Тут же Чэнлэ вновь начинает дышать, кровь отливает от лица, а слёзы облегчения ручейками бегут по пухлым щекам. — Да он просто подавился. А потому что жевать надо с закрытым ртом, а не трепаться с кусками оладьев во рту. Когда я ем, я глух и нем — не слыхал что ли про такое? — Уперев руки в бока, Лиан отчитывает несчастного. — Ну да ладно — с каждым может случиться. Главное — это своевременная помощь. Правда, сестрёнка? — Подмигнув друг другу, обе Ли-Твайс возвращаются за свой столик. — Просто подавился, просто подавился, — вторит Чэнлэ, как заведённый. Взъерошенные волосы бледно-рыжими пёрышками липнут ко влажному лбу. А в глазах наряду с упрямыми слезами застрял страх — только бы вожатый не подумал, что он снова заболел. Только бы не позвонил родителям, только бы не... — Ничего удивительного! — встревает Джису нарочито громко, так, чтобы слышно было на всю столовую. — В этой столовой то отравятся, то подавятся. Никакого порядка! Мы не можем быть уверены в безопасности детей, пока на кухне царит полная безалаберность. Надо будет поднять этот вопрос с руководством... И лишить работников кухни премиальных — для начала... Закончив выступление, она присоединяется к "подругам" за остывшим уже завтраком. Тэён помогает Чэнлэ сесть поудобнее и наливает немного сока. От него не утаивается взгляд, которым Джехён провожает медсестру: взгляд, полный ненависти — такой сложно пропустить. Щёки Чона заливает краской, а глаза заволакивает мутной пеленой. Плотно сжав губы, он сверлит взором спину в белом халате. Руки парня опущены в карманы, и Тэён уверен — они сжаты в кулаки. Всё это очень и очень ему не нравится. А ещё ему не нравится, как Марк и Джемин, не таясь и не обращая внимания на происходящее вокруг, щиплют друг друга за бока. Эта возня была бы милой, будь она уместной, а пока они просто тискаются, беззастенчиво и неосторожно, развозя на столе подле себя сущее свинство. Опрокинув стакан кофе на поднос с хлебом, Джемин даже не думает бежать за салфетками — конечно, он уберёт это сам. Потом. И не только это — он частенько задерживается в столовой, чтобы помочь своей Ма с уборкой. Но ведь те, кто сейчас на них смотрят — Лукас например, этого не знают... Для них эти двое — зарвавшаяся парочка, которая под прикрытием самых высоких родственных связей одного из них позволяет себе вытворять всё, что в голову взбредёт. Кого угодно это бы взбесило, думается Тэёну. Бросив сердитый взгляд на беспечных и разведённое ими свинство, он замечает между тарелок открытый коробок, подписанный именем Марка — в порыве возни "витаминки" из него просыпались и разметались по столу... Незаметно собрав пару таблеток и сжав их в кулаке, Тэён спешит вернуться на своё место. Там, под столом, пока Джису что-то сосредоточенно вычитывает с экрана своего смартфона, он опускает пилюли в оттопыренный карман нелепого сарафана Лиан, немедля набирает сообщение: "Отдай в СанЛим. Подробности потом" и тут же стирает. "Сегодня как раз еду в город" — получает ответ, что исчезает, едва оказавшись прочтённым. — А может ты уберёшь за собой эту грязь, Ли? — У Лукаса голос такой, что не расслышать его невозможно. — Вы здесь не одни. Смотреть на вас противно. Сам уберёшь или подстилку свою попросишь? Или хочешь... Я попрошу? — Для убедительности Лукас почёсывает смуглые предплечья — крепкие, рельефные, увитые венками-змейками. Столовая уже почти опустела, но отсутствие сторонних зрителей его не смущает. — Не смотри, тебя никто не заставляет. И за собой мы сами уберём. В твоём патронаже здесь никто не нуждается, Юкхэй. — Марк пытается выдерживать ровный тон, безуспешно давя в голосе гневливые нотки. — А я думаю, как раз нуждается. — Выждав пару мгновений в тишине, Лукас поднимается из-за стола и направляется к выходу, по пути задевая Джемина плечом. Стул под Джемином опасно пошатывается. — Ах ты... — Марк, не надо. — Шепчет Джемин. Но Марк его уже не слышит. Бесшумно поднявшись и даже не окликнув, толкает Лукаса в спину. Не удержавшись, тот по инерции кренится вперёд. Спасает один из столов — уцепившись за него, Лукасу удаётся избежать падения. Однако рука предательски скользит по влажному из-за пролитого чая ребру досчатой столешницы, и Лукас скулой проезжается по её неровно сколотому уголку. Досочные щепки врезаются в кожу под глазом, ссадина мгновенно наливается кровью. А у Тэёна в мозгу загорается красная лампочка. — Марк Ли. Неделя дежурства. — Марк молча кивает — он даже не выглядит удивлённым. Зато удивлён Лукас — готовый было кинуться на обидчика с кулаками, он вмиг сникает, словно цепному псу вместо команды "фас" дали косточку. И Тэён тут же спешит успокоить его окончательно: — У Вона и Накамото дежурство закончилось — теперь твоя очередь. Я специально говорю твоя, потому что принимать помощь со стороны я на этот раз тебе не позволю. Да, и я ещё подумаю, где ты проведёшь ближайшую игру — на площадке или на скамье. — Теперь уж в Марковых чёрных глазах полная растерянность. Такого он не ожидал. Не ожидал! Вожатый никогда никого не наказывал отстранением от игр... А Тэён тем временем вальяжно складывает руки на груди — даёт понять, что не шутит. Больше — нет. — И ещё... Марк Ли, толкать в спину — очень подло. Не ожидал от тебя... Огромное разочарование. — Вожатый, я не специально, я хотел только развернуть его, я не знал, что он... — Марк! — Я отдежурю, вожатый. Сколько надо! Только... с игры не снимайте. Пожалуйста. — Посмотрим. Медработник Ко... — Я здесь, Тэён-ши. — Джису тут как тут. Не дожидаясь дальнейших указаний, берёт Лукаса под руку и ведёт прочь из столовой. — Можете забрать его из медпункта через полчасика — я обработаю ссадину, наложу компресс, а потом и повязку. — Конечно. — Тэён сухо кивает и выходит следом, оставив Марка с Джемином переваривать произошедшее наедине. На улице его встречают остальные ребята — ничего не подозревающие, они переговариваются в ожидании, что вожатый отведёт их на матч четвёртого и пятого отрядов. Щёлкнув пальцами, он заставляет гвалт стихнуть и делает объявление. — По определённым причинам посмотреть матч целиком я не смогу, а поэтому даю вам задание: следите за тренерскими решениями. Хорошенько присмотритесь к их игре, если получится — запишите на видео, а потом мы всё обсудим и выработаем стратегию на следующий матч. Напоминаю — завтра "Драконы" играют с пятым отрядом. И возможно... без капитана.

***

Доставив своих на площадку и назначив ответственным за порядок ВинВина (чтоб не расслаблялся), Тэён их оставляет. Спустя полтора месяца история повторяется — снова один из его парней из столовой попадает в медпункт, снова со ссадиной на скуле и снова по вине чёртова Марка. Что с ним не так? Тэён не может не злиться: завтра у "Драконов" дебютная игра месяца, а ему как наставнику некому доверить вести команду в бой. Просочившись в дверной зазор, Тэён бесшумно ступает через приёмную и оказывается в процедурной. Судя по задёрнутой в углу шторке и мельтешащим за ней теням, Джису ещё не закончила с перевязкой. Осмотревшись в поисках чего-то, чем бы он мог себя занять на время ожидания, Тэён замечает, что дверь в рабочий кабинет медсестры раскрыта настежь. Ещё раз бросив взгляд на занавеску — та кажется непоколебимой — он прошмыгивает в святая святых. Компьютер призывно мигает включенным монитором. Метнувшись к нему, Тэён обнаруживает на заставке окошко для введения пароля. Однако на этот раз вместо белёсой пустоты окошко заполнено точками. Пароль введён! Возможно не полностью и возможно неправильно, но от острого предвкушения сенсации уже рябит в глазах. Дрожащей рукой Тэён тянется к мышке и, боясь спугнуть — как будто завидев приближающийся курсор, точки разбегутся, как тараканы от включенной лампочки — наводит стрелку на значок перечёркнутого глаза с правого края поля ввода. От виртуального соприкосновения с курсором значок тут же меняется — глаз приоткрывается, а точки слева становятся цифрами: 13082027. Код напоминает дату из будущего, а может быть это всего лишь случайный набор символов? Доставать телефон и записывать времени нет. Жать на ввод и проверять верность введённого пароля — тоже. А из процедурной тем временем доносится металлическое побрякивание — негромкое, но Тэён чуть не перестаёт дышать — наверное Джису бросила пинцет на дно стальной ванночки, а значит процедура подходит к концу. Повторив про себя "дату из будущего", Тэён отводит курсор от глазка, а сам спешит убраться из кабинета. Заняв место у стола в процедурной, он пытается унять трепет в груди — ведь если у него получится залезть в компьютер Джису, то разгадка происходящего в LY станет чуть ближе. Или... происходящего лично с ним? Кто он во всей истории? (Точно не супергерой). Может быть, он — лишь карта, которую мама с дочкой разыграли на спор? Или же он, погрязнув в неутолимой паранойе, просто недооценивает силу совпадений? А что если ни то, ни другое? Он должен залезть в этот чёртов компьютер, взглянуть на его содержимое своими глазами — раз уж залезть в голову хозяйки компьютера пока не получается. — Терпеть не могу, когда из-за всяких уродов мне приходится портить симпатичные мордашки. Потерпи, малыш. Вот так — уже не больно. Сейчас наложу пластырь и будешь, как новенький! — Из-за... каких уродов, госпожа? — Лукас еле шепчет — несмело, на выдохе — в умелых руках медсестры он непривычно покладист. — Сам знаешь. И не хуже меня. Все знают, только молчат. Марк, этот богатенький наследничек, уже всех достал. Он даже не лучший игрок... Я не специалист, но уверена — капитан он тоже не лучший. Он позволяет себе такое, за что любого другого давно бы домой отправили. Чего только стоят эти непотребства, которые они с На вытворяют, уже никого не стесняясь! А всё благодаря негласной неприкосновенности Марка Ли... — Медработник Ко... Но ведь вожатый наказал его сегодня? — Вожатый Ли Тэён — хороший человек, он не мог поступить иначе. Но и он зависим от руководства. А Марк — это и есть огрызок нашего руководства. Бесполезный по сути... Ну, что-то я заболталась. Прошу — не бери в голову. — Скажите... — Лукас мнётся, но выплёвывать наживку поздно — он уже на крючке. — Вы правда так считаете? — Ох, Лукас, не моё это дело. Но я скажу тебе как сторонний наблюдатель: посмотришь на тебя, и сразу ясно — баскетболист, будущая звезда. А посмотришь на Марка... Нет, я не гомофоб, да это вообще здесь ни при чём. Просто он по всем параметрам тебе уступает. И какой из него капитан — это ж курам на смех! Но... Что поделаешь. Пока Марк здесь, всё ему будет доставаться просто так — за счёт папочки. Так уж устроен наш мир. Голоса стихают, и наконец занавеска отдёргивается, являя миру уставшую медсестру и Лукаса с сияющей во всю щёку повязкой. Завидев вожатого, Юкхэй рдеет ушами — они краснеют так стремительно, что того и гляди задымятся. — Ли-сонсенним... Вы уже здесь? — Только что пришёл. Хорошо, что вы уже закончили. Пойдём скорее на площадку — не хочу пропустить остаток игры. Кроме стратегии пятого отряда думать ни о чём не могу. Марш на выход. — Ничем себя не выдав, Тэён подгоняет высоченного гонконгца, на ходу бросив растерявшейся Джису: — Спасибо за помощь, медработник Ко. Увидимся позже!

***

— Джемин, я войду? Вот уже второй день Марк отрабатывает повинную в одиночку, а его парень, в знак протеста, всё время вне площадки или столовой проводит заперевшись в комнате. После обеда ребята набираются сил — вечером первая игра "Драконов", и у некоторых уже поджилки трясутся: анализ вчерашней игры показал, что побороть пятый отряд в этом месяце будет ещё сложнее, чем в предыдущем. Подбадривая ребят, сам вожатый чувствует себя загнанным в западню. Его команда не готова — она разваливается изнутри. А он, вместо того чтобы сплотить их, склеить, сколотить, лишь давит на трещины, заставляя надорванный остов крошиться ещё быстрее. — А что, Ли-сонсенним, если я скажу "нет" — Вы не войдёте? Тэён не отвечает. Он просто входит и закрывает за собой дверь на щеколду. Джемин, явно не ожидавший подобного напора, вмиг собирает вместе свои разбросанные по разным концам кровати ноги и, скрючившись креветкой, исподлобья таращится на вожатого. — Мне нужно поговорить с тобой. Не против, если я присяду? — Вопрос снова риторический. Тэён присаживается на краешек кровати, и от близости грозного наставника Джемин подтягивает ноги ещё теснее к груди, из креветки скукожившись уже в виноградную улитку. — Если Вы пришли лекцию читать, то можете не утруждаться. Марк всё ещё выкапывает грибы вдоль забора — как Вы и велели. Вместо тренировки он их копал, и неизвестно, успеет ли закончить к обеду. А я даже не могу ему помочь. Мы уже всё поняли, вожатый. Не надо лекций. — Шмыгнув носом, Джемин порывисто отворачивается, неосторожно стукнув коленками о стену. И откуда у него такой нрав? Жизнь с рождения его не баловала, а он ведёт себя порой, как самое испорченное на свете дитя. Тэён невольно улыбается. — Не лекцию. Мне нужна твоя помощь. По личному вопросу. — Вот как? — Джемин тут же разворачивается обратно, чуть не заехав коленками вожатому в живот. Его глазки жадненько поблёскивают. Быстро же сменил гнев на милость! — А что мне за это будет? — Мы не торгуемся, Джемин. Я думал, что могу рассчитывать на твою помощь, если она понадобится, но ты видимо сам так не думаешь, поэтому, пожалуй, я пойду. — Для верности Тэён поднимается на ноги, разминает поясницу и задумчиво поглядывает на дверь. — Нет! Постойте! — Джемин хватает его за руку и тут же ладонь одёргивает. Сущее дитя. — Если по личному, то ладно. А что делать-то надо? — Уверен? Только это очень большой секрет. Но мы-то знаем: ты умеешь держать язык за зубами. Так что слушай... — Тэён усаживается обратно и дождавшись, когда пацан устроится поудобнее и обратится в слух, излагает суть секретного дела.

***

За обедом Тэёну дурно. Несмотря на жалобный скулёж, издаваемый его пустым желудком, сам он на еду смотрит с трудом: в горле плотно застрял тошный ком. Лиан уже вернулась из города, не привезя новостей. А Джису где-то задерживается. И чем дольше её нет, тем более тошно становится вожатому. Ожидание — медленная смерть. Вот наконец медсестра впархивает в столовую и, одарив коллег лёгким кивком, занимает своё место за столом. Небрежно расправляет полы распахнутого халата и без лишних предисловий принимается за суп. В отличие от некоторых, с аппетитом у неё всё в порядке. — Ох, что-то я сегодня забегалась, проголодалась... Ну как, Тэён-ши, готовы Вы к игре? — Игра сама покажет, насколько я готов, — отшучивается Тэён и вязко сглатывает. Запах остро-сладкого куриного супа с кукурузой щекочет ноздри, удары ложки о тарелку щекочут нервы. — Ли-сонсенним, Ли-сонсенним, ну разрешите Марку играть! — Джемин возникает рядом совсем бесшумно — заставляет девушек непонимающе переглянуться, а вожатого (незаметно) выдохнуть с облегчением. — Ну пожалуйста, он не подведёт — я за него ручаюсь! — Мелкий канючит так правдоподобно, что у любого бы сердце сжалось. — Я ещё не решил, — отрезает Тэён. — И не приставай ко мне больше. — Для верности он легонько толкает парня в бок и тот, сникнув, удаляется. Марк к обеду действительно не управился, а без него Джемину за общим столом делать нечего, и он минует его, покидая столовую голодным. — Какой невоспитанный мальчишка. Вот что значит гены, — шипит Джису, слегка скривившись. — Считаю, не место таким в нашем лагере. Но кто я, чтобы решать? — Вот именно, Джису — кто ты? — подхватывает Лили. Однако перепалки не получается, и разговор за чавканьем и хлюпаньем потихоньку сходит на нет. Тэёну бы расслабиться — начало спецоперации прошло гладко. Но рано пока. Тушёные овощи с мясом раззадоривают пряным ароматом, но ком всё ещё на месте. Тэён даже успевает поймать на себе сердитый взгляд Чанги из-за стойки раздачи — мол, чего не ешь, не доверяешь моей стряпне? Невольно вздрогнув, вожатый тут же налегает на жаркое, запихивая его в себя через спазмы в горле. Повар не должен обидеться. От ускоренного поедания пищи Тэёна отвлекает только внезапный (долгожданный) вибросигнал мобильного. От кого: На Джемин, персик, изгой, комната 6 — боже, какой ужас, нужно срочно поменять его запись в списке контактов. Всем, всем им поменять! "Пароль сработал. Вот рабочий стол. Что скачивать?" Сработал, значит. Тэён до последнего опасался, что мог неправильно его запомнить, что тот мог оказаться неполным... Что Джемину не удастся стащить ключ от медпункта из кармана халата Джису. Но ему удалось. На экране — фото рабочего стола с наименованиями папок. Их всего несколько, а их названия безлики. Кому: На Джемин, персик, изгой, комната 6 "Качай всё, сколько памяти хватит. Но помни — ты должен быть здесь через пятнадцать минут" Получив заветный смайлик в виде сделанного из пальцев знака "ОК", он прячет телефон и с опаской поднимает глаза на Джису. Но та слишком занята жарким — в отличие от Тэёна, ей явно не приходится пичкать себя силком. Это хорошо. Если малой будет опаздывать, Тэён сумеет её задержать. Совесть поскрёбывает с изнанки грудины — он подбил ребёнка на преступление, более того — подбил обманом. Сказал, что подозревает свою девушку в измене через интернет — по легенде, Джису завела в сети подозрительного друга и обменивается с ним фотками. А так как у него (и у остальных) ещё со времён нападения доступ в соцсети заблокирован, то проследить за любимой иначе как через содержимое её служебного компьютера (конечно, лишённого стандартных блоков) он не может. А Джемин... Он просто юный иллюзионист. А ещё пришлось обещать ему выпустить Марка на сегодняшнюю игру. Да так, чтобы Марк не догадался, что на площадке он "по блату" — это было условием Джемина... — Тэён-ши, Вы какой-то задумчивый сегодня. — Джису, разделавшись наконец с основными блюдами, промакивает рот салфеткой, оставляя на ней жирный след от алой помады по центру и ещё более жирный от соуса — по бокам. — Не переживайте. Ваши мальчики справятся. А если и нет — весь турнир впереди. Вы ещё наверстаете. А если и нет... А если и нет... — Ли-сонсенним, ну верните Марка в команду! — Джемин снова возникает из ниоткуда и канючит жалобнее прежнего. Так жалобно, что даже Ли-Твайс не выдерживают: — Да верните Вы уже этого несчастного Марка Ли в команду! Он всё равно капитан — куда они без него... — Лили складывает ладони в молельном жесте, уставившись на Тэёна, а Джемину исподтишка подмигивает, невольно того засмущав. — Точно-точно. Пусть отрабатывает наказание за уборкой, но наказывать лишением игр — это уж слишком сурово... — подхватывает Лиан, копируя молельный жест сестры. — Девочки, позволим вожатому самому решать. Не будем лезть к нему со своими дилетантскими советами, — вклинивается Джису, искоса поглядывая на зардевшегося Джемина. По её лицу гуляет плохо скрываемое раздражение — и неизвестно, что ему причиной: игривое настроение близняшек или сам факт того, что персиковолосый голодранец ошивается возле их с коллегами стола. Возле её стола. — Ступай. Потом поговорим. — Тэён примирительно улыбается и, проводив парня взглядом до самых дверей, обращается к подругам: — Ну что, девушки, по десерту? Липкий груз, стоявший в горле, чудесным образом растворился. С обеда они выходят с Джису вместе. Он следит за ней, не спуская глаз. Как она виляет задом, как красит губы прямо на ходу, как машинально нащупывает ключ от медпункта в кармане халата — ключ на месте, всё в порядке. Он за ней следит, а она думает, что он ею любуется. Тэён и свои карманы ощупывает — флешка тоже при нём. Она жжёт его через синтетику костюма. Почти горит: синтетика того и гляди пойдёт подпалинами — следами его преступления. Перед тихим часом он всё же навещает обоих обитателей шестой спальни. — Марк. Я решил, что ты будешь играть сегодня. И это не потому что Джемин за тебя попросил, а потому что я хочу, чтоб ты доказал всем, что всё ещё достоин быть капитаном. — Поймав полный благодарности взгляд Марка, Тэён улыбается в ответ — мягко, одними ресницами. Этого достаточно. — И ещё — можете сейчас сходить на кухню. Вы оба сегодня не пообедали, а перед игрой нужны силы. У меня всё. Он покидает спальню, чтобы вернуться туда позже и оставить на кровати большой флакон "Булгари" — почти новый. Ему он больше не нужен, а Джемин обрадуется.

***

Содержимое флешки уже на планшете. Настроенный на неизвестность и готовый ко всему, Тэён кликает на первую попавшуюся папку. А в ней — целая картотека. Около сотни имён. Многие незнакомые, другие — знакомые очень хорошо. Например — его собственное. Пробежавшись по файлам, он приходит к выводу, что это досье на всех сотрудников, когда-либо работавших в лагере с момента его открытия. Казалось бы — чего необычного? Файлы действительно напоминали бы рядовые документы кадровика, если бы ни странные метки напротив каждого имени. Лоялен, под вопросом, нейтрален, нелоялен... Характеристики для наглядности даже имеют свои цвета. Рядом с именем Ли Тэён значится зелёненькое "лоялен". Напротив обеих близняшек — жёлтое "под вопросом". Возле имени Читтапон алеет недвусмысленное "нелоялен". Остальные вожатые, включая Куна, значатся как "нейтральные", кроме одного — возле имени Хуан Гуаньхэн тоже красуется метка лояльности. Ну, вот и определились... Нажав на красный крестик в верхнем правом углу, Тэён с шумом выдыхает и не медля переходит к следующей папке. А в ней — те самые опросники, но не пустые формы для распечатки, а отсканированные копии уже заполненных экземпляров. Тут и его писанина "с потолка", и аналогичная, совсем свеженькая, от Ёнджи, но больше всего таких опросников заполнены рукой незнакомой, небрежной и судя, по почерку, творческой. Подписаны они ожидаемо именем Гуаньхэна. Их так много, что Тэён теряется в датах — похоже, Хендери "присматривает" за детьми не первый год, более того — в сферу его наблюдений попадают не только ребята из его отряда. В рот набегает горечь — будто тёплого "Бекса" глотнул. Очень хочется сплюнуть. Не может того быть, чтобы всё это время Хендери активно пособничал администрации. Или всё-таки может? Однако собранные материалы — ещё не доказательство преступления. В конце концов, в крупных корпорациях отделы кадров и служба собственной безопасности и не таким промышляют: подумаешь — досье, подумаешь — стукачество... Да, тут есть о чём подумать. Но только не сейчас, ведь впереди игра. Мысли тут же переключаются на предстоящий матч. Первая игра — самая важная, она задаёт темп, настроение на весь турнир, а у Тэёна не команда, а осколки. А как Лукаса на площадку выпускать, с рассечённой-то скулой? Вмажут ещё грязным мячом, сорвут повязку. Но он ведь добровольно на лавку не сядет — нет, только не он. Науськанный ядовитыми речами медсестрички он наверное уже возомнил себя ревностным поборником социальной справедливости... Только бы снова не драка. Оба драчуна на взводе — им и полуискры хватит, чтобы схлестнуться в жарком бою на глазах у всего честного народа. Нельзя этого допустить... За ними глаз да глаз. Глаз да глаз. Наспех запаролив планшет, а флешку спрятав куда поглубже в багажную сумку, Тэён откидывается на покрывале. Несвежее оно, давно не стираное — нужно будет отнести его в прачечную. Провернуть в центрифуге, как отрубленную башку из страшилки, выдуманной Тэном. И наверняка не единственная она в арсенале у тайца. Тэён почти уверен: Тэн знает много страшных историй, но не спешит ими делиться. То ли потому что жадный, то ли потому что они слишком личные... И однажды Тэён до них доберётся — однажды Тэн станет ему чуть понятнее. Тэён проигрывает ленивой полуденной дрёме, после которой веки опухнут, а в голове будет шуметь до самой ночи.

***

Матч "Драконы" проигрывают. Да, всего два очка. Да, обошлось без удалений и даже без предупреждений. Без драк на площадке и разборок на трибунах тоже обошлось. И да — проиграть команде вожатого Тэна действительно не стыдно. Марк уходит с площадки поникший, сторонясь однокомандников. Джемин вертлявым хвостиком плетётся следом. Зато Лукас уходить не собирается — не торопясь ни в душ, ни переодеться, он бродит по окрестностям один до самого ужина. — Я надеюсь, ты не расстроился? — Тэн вылавливает Тэёна на выходе из столовой. — Можешь не отвечать. У тебя на лице всё написано. Послушай, не надо так убиваться, это ведь... — Это не из-за тебя, Тэн, и точно не из-за победы твоих ребят. — Знаю. — Таец легонько подхватывает Тэёна под локоток и уводит за прачечную. Там, меж стеной и забором, в предночном сумраке они кажутся двумя заблудившимися призраками. Густая полутьма разбегается от огонька зажигалки. — Если я могу чем-то помочь... — Расскажи о Марке и Лукасе. Ты говорил, у них давний конфликт, но так и не сказал какой. Мне кажется, пришла пора поделиться информацией. Потому что... — Ах, вот в чём дело. — Тэн стойко принимает в лицо сдунутое переменчивым ветерком облачко сигаретного дыма. Глаза тут же заволакивает колючими слезами. Тэн смаргивает их, как наваждение. — Три года назад, когда я впервые очутился в LY-17, Марк был не тот, что нынче. Ну, об этом ты наверное уже наслышан. А Лукас — тем более. Тогда он ещё не успел вымахать, а по уму и вовсе недалеко ушёл от детсадовского возраста. Так вот, в ночь посвящения они всем отрядом напились до невменяемого состояния... И Марк снял на видео, как Лукас фонтанировал блевотиной в отрядной душевой. — Не может быть... — Конечно может — Тэён спокойно себе это представляет. И в то же время — нет. — Да, то ещё попадалово. Марк вроде взял Юкхэя на понт, и тот — дурак, вылакал в одиночку чуть ли не три бутылки соджу. Организм ему таких экспериментов над собой не простил — Лукаса рвало больше часа, у него даже сосуды в глазах полопались, а сколько из него вылетело — клянусь, тогда мне казалось, что у малого внутри не осталось уже ни одного целого органа... Из поливочного шланга потом душевую отмывали. И что ты думаешь? Пока я откачивал Вона и прикидывал, как бы мне спасти мелкого от алкогольной интоксикации, а себя — от тюрьмы и депортации, Ли успел выложить свои художества в интернет. С тех пор Лукас никогда на него ровно не смотрел. — Ясно. — Что тут ещё скажешь? Суть давнего конфликта больше не тайна: как и его последствия, она опустилась на повестку дня очередной (не)решаемой задачей. Дети забывчивы, но злопамятны — вот такой парадокс, Тэён знает. И у Лукаса есть все причины ненавидеть Марка. Но найдутся ли у него причины перестать его ненавидеть? — Спасибо, что поделился. Да, Тэн... — Устало выдохнув последнюю порцию отравы, Тэён втаптывает окурок в густую траву. — Я хочу тебе кое-что рассказать... — Что? — Безошибочно уловив нотки сомнения в голосе собеседника, Тэн разве что не подпрыгивает от нетерпения. — Ну? Почему же не говоришь? Я думал, вопрос доверия между нами уже решён... — Я влез в комп Джису. — Что? Ты... Ты это серьёзно? Ну и как — есть там что-то интересненькое? Кроме сестричкиных голых фоток конечно — даже если они там и есть, я знать об этом не хочу — ещё кошмары приснятся. Извини. Не обижаешься? — Нет. — Пропустив очередной выпад в адрес медсестры (и себя), Тэён в двух словах пересказывает весь их с Джемином "подвиг" и подводит к самому главному: — А из интересненького... Пожалуй то, что Хендери давно и плотно сотрудничает с начальством. — Что... Наш китайский алкаш? Ты уверен? — Уверен. — Кто бы мог подумать... А ведь он по поводу любой инициативы сверху обычно громче всех возмущается! — Да уж, хороший притворщик. Только вот я понятия не имею, насколько это важно. И что мне делать с этой информацией... — Ничего не делай. На ближайшей сходке расскажешь остальным. А сейчас сосредоточься на пацанах. Как твой рулевой, я в праве раздавать советы насчёт твоих приоритетов. Так вот — приоритет у тебя сейчас один: склеить отряд. Заставь их продержаться до конца смены, не пересравшись в конец. А заодно доведи своих полудохлых "Драконов" хотя бы до полуфинала. Это задача минимум. — Уперев руки в бока, Тэн горделиво задирает подбородок. Его взор устремлён вверх — на луну, большую и жёлтую, без суток полноценную... — Надеюсь, я не слишком наглею? — Слишком. Но я привык. — Проследив за его взглядом, Тэён тоже невольно засматривается на луну. Души умерших приходят в полнолуние... — Ну, мне пора. До завтра. — На прощанье он машет рукой — отправляет луне запоздалые приветы. — Эй, ты что это — отмахиваешься от меня? — В голосе тайца сквозит напускная обидка. — Не от тебя. От дурных мыслей. — Больше Тэён не машет — обходится честной улыбкой, прежде чем раствориться в темноте.

***

На следующий день у всех команд выходной. Игры первого круга сыграны, позиции в турнирной таблице распределены. В планах на сегодня две изматывающие тренировки — что может быть прозаичнее... Сюрпризы начинаются с самого утра — после линейки Лиан увлекает Тэёна в свою подсобку. — Тётка написала. Теперь у нас есть результаты из лаборатории СанЛим. А Тэён уже и забыл про отданные на анализ таблетки Марка Ли. — Ну? И что там? — Пока девушка ковыряется в телефоне, он успевает передумать кучу потенциальных вариантов — от того, что содержимое таблеток вообще не удалось идентифицировать, до того, что Марка кормят крысиным ядом. — Ничего. — Уткнув телефон Тэёну чуть ли не в переносицу, она пролистывает фото какого-то лабораторного документа с длинными сочетаниями цифр и букв в нескольких графах. — То есть? — Буквально ничего. Наш золотой мальчик на самом деле кушает то, что ему дают. Анализы выявили обычные поливитаминные комплексы. Пробы чисты — в пилюлях Марка Ли нет ничего, кроме безобидных пищевых добавок. — Спасибо, Лиан. Забавно, но такую версию он почему-то даже не рассматривал. А тут вот как получается: пока друзей, врагов, знакомых и незнакомых парней из окружения Марка и даже его собственного бойфренда пичкают какой-то экспериментальной дрянью, сам он от испытаний отстранён. Конечно, вряд ли Марк в курсе происходящего. Но вот самое высокое руководство Ли Спортс в курсе наверняка. Глупо предполагать, что "экспериментальная программа" в LY-17 — местная инициатива. Теперь уже почти доказано: сам Ли Кванхо прекрасно осведомлён о манипуляциях с витаминками. И он, похоже, не видит причин для беспокойства.

***

После тяжёлого дня вечер не приносит отдохновения. Закрывшись в вожатской, Тэён падает на кровать и в режиме реального времени через свежевымытое оконное стекло наблюдает, как небо меняет цвет, за час пропуская через себя половину синего спектра природной палитры. Небесные пробы заканчиваются на звёздном индиго. Вместе со звёздами и жёлтая луна всходит над соснами в своём полном великолепии. Её очертания настолько идеальны, что хочется любоваться ими бесконечно. Говорят, если долго смотреть на полную луну, то можно сойти с ума... Тэён считает, что ему это уже не грозит — поздновато для профилактики, а потому собирается гипнотизировать холодный диск в бездонном небе, пока не уснёт... Уснуть он не успевает — за дверью вдруг поднимается нездоровая суета, топот многих пар ног проносится по коридору, и проигнорировать это никак не получается. Тихонько выругавшись, вожатый поднимается с постели, суёт ноги в шлёпанцы и выходит в коридор. Вот чёрт — и как он мог забыть... В первой комнате — сбор. Сдвинув кровати в угол, прямо на полу расположились девятеро. Марка и Джемина, понятное дело, к общему очагу не пригласили, а вот Юту Тэён застаёт одиноко шатающимся вдоль коридорных окон. — В чём дело, Юта Джаз? — Мы... Они... Ким сказал, Вы разрешили духов вызывать. Только если без свечек. — Без свечек — разрешил. Более того, я даже с интересом понаблюдаю за представлением. Хочу раз и навсегда поставить точку в вопросе, есть ли в нашем лесу дух, или нет его. А вот ты почему здесь один... — Я привидений боюсь, вожатый. — Юта краснеет так густо — кажется даже его собранные в небрежный хвост волосы становятся немного алыми. — Что ж. Не переживай. — Тэён участливо похлопывает японца по спине — а тот и впрямь весь трясётся! — Нас здесь много, а призрак один — если нагрянет, мы от него как-нибудь отобьёмся. Сдержав не ко времени напрашивающуюся улыбку, Тэён оставляет Юту бояться в одиночестве, просачивается в первую спальню, прикрывает дверь и обводит собрание уставшим взглядом. — Что? — В свете ночника лица парней до голубизны бледные — впору самому испугаться. — Неужели вы и впрямь рассчитывали пошаманить без надзора старшего? Ну уж нет. Эй, кто здесь главный по спиритизму, раздавай команды. Пока остальные неловко переглядываются, малыш ВинВин, и глазом не моргнув, будто присутствие в комнате наставника его совсем не смущает, раскатывает на полу заветный ватман, по углам закрепляя его надёжным скотчем. Рисует чёрным маркером круг посередине, с внешней стороны его прописывает буквы, с внутренней — цифры от нуля до девяти. В левом верхнем от себя углу карябает неровное "Да", напротив — "Нет". Внизу слева выводит "Привет", а справа — "Пока". Тут же в его руках появляется блюдце — тяжёлое, стеклянное. В полумраке оно кажется настоящим магическим атрибутом, но Тэён сразу его узнаёт — обычное блюдце из столовки. Стащили казённое имущество, проходимцы. Тем временем Дун опускает блюдце лицевой стороной на пол и от центра к ободку рисует жирнющую стрелку. — Вообще-то, для обряда нужно две свечи — чтобы блюдце нагревать, но раз нельзя... — Нельзя. — Устав подпирать дверной косяк, Тэён наконец оседает на пол. Пол под его задницей скрипит чистотой — дежурный Марк наверняка от злобы так расстарался в комнате своего главного недруга. — Если призрак есть, то он и без свечей придёт. — Хорошо. Тогда прежде всего мы должны открыть форточку, а дверь закрыть. Чтобы дух пришёл сразу из леса, минуя порог... Джисон, у которого глаза блестят от всего происходящего, тут же подрывается — сперва к окну, потом к двери — чуть не спотыкнувшись о вожатого, дотягивается-таки и лично проверяет, плотно ли та прикрыта. Бегать по мелким поручениям ему не привыкать, но редко когда свои негласные обязанности младшего он исполняет с таким воодушевлением. — Вот. — ВинВин одобрительно кивает и придвигает ночник на удлинителе поближе к себе. — Готовьтесь. — Он выдерживает блюдце некоторое время над маленькой лампочкой ночника и наконец опускает его в центр круга. — Теперь каждый кладёт на ободок по пальцу. Все до единого, и ни в коем случае не отнимать! — Ай, горячо! — Чэнлэ тыкает первым, но тут же отдёргивает — суёт палец в рот, трясёт им в воздухе, но, не выдержав строгого взгляда ВинВина, всё же опускает его обратно. — А теперь три раза повторяем: "Лесной Призрак, приди к нам". И нестройный хор заводит: "Лесной Призрак, приди к нам. Лесной Призрак, приди к нам. Лесной Призрак, приди к нам". У Лукаса пластырь на щеке мерцает в темноте, как огромная аляповатая страза. Джисон свободной рукой незаметно придерживается за чужую свободную руку, а Чэнлэ этому только рад. У ВинВина лицо такое, будто он на вызовах духов миллион долларов сколотил, и теперь ему дела никакого, верит ли здесь кто-то в привидений или нет — его миллион уже с ним. Во время представления вожатый держится поодаль, словно его здесь и нет — понятное дело, принимать участие в акте невинного мракобесия он не собирается, а сами ребята никогда не осмелились бы попросить его присоединиться к ним или же выйти из комнаты... И пока они самозабвенно призывают Лесного Призрака, он уже предвкушает, как обрадует Тэна, рассказав, что придуманное им для местного привидения прозвище так быстро прижилось среди детворы. — Лесной Призрак, ты здесь? Ты с нами? Лесной Призрак, дай знак! — ВинВин подходит к миссии проводника между мирами со всей ответственностью — лицо делает погрознее и даже голос как будто ниже. — Поприветствуй нас, Лесной Призрак! Призываю тебя... ВинВин продолжает бубнить, а в комнате так ничего и не происходит. Парни, подрастеряв былой энтузиазм, уже несмело зевают, бросая вопросительные взгляды на своего заводилу. Ещё немного, и вечеринку можно будет закруглять, как вдруг блюдце дёргается, заставляя всех вокруг дёрнуться следом. Затем замирает и вскоре дёргается вновь — на этот раз сильнее. Делает несколько оборотов в центре круга и ползёт в угол листа. Добравшись до надписи "Привет", оно некоторое время продолжает подрагивать, пока не замирает насовсем. Тишина. Тишина. Паника. Отняв пальцы от блюдца, парни устраивают настоящую неразбериху: кто-то орёт "Я не двигал", другие — "Он здесь!", и только ВинВину удаётся переорать их всех: — Верните свои пальцы! Не нарушайте целостности круга! Не прерывайте контакт! — Пальцы послушно возвращаются на место, но поздно — блюдце умерло. Совсем остыв, оно больше не движется. — Ну вот. Теперь из-за вас всё сначала. Давайте, повторяйте за мной, только на этот раз без нарушений. Лесной Призрак, приди к нам... — Уууууу! Жуткий вой врывается в комнату вместе с холодным сквозняком. Распахнувшаяся дверь с грохотом бьётся о стенку. Находясь к двери ближе всех, Тэён реагирует первым: вскакивает на ноги и оборачивается. А обернувшись, еле сдерживается, чтоб не заорать: в шаге от него стоит самое настоящее привидение — в белых одеждах, со страшной рожей, да ещё и воет. Шок сходит на нет. Теперь череда истерики. Ребята бросаются врассыпную, сбивая друг друга с ног. Кто-то цепляется за удлинитель и летит на пол, а ночник тут же гаснет. Наугад Тэён шарит по стене, пока наконец не нащупывает настенный выключатель. Комнату озаряет верхний свет. Масштабы разрушений сложно переоценить: спальня словно попала в эпицентр торнадо. В суете и неразберихе даже кровать одну перевернули. Но хуже всего, что впотьмах Чону напоролся на ножку перевёрнутой кровати и ободрал рукав на ветровке, а Джисон... Он просто забился в угол и беззвучно ревёт. И над всей этой сумятицей разносится узнаваемый захлёбистый смех... — Ах ты тварь! — Лукас подлетает к "привидению" и срывает простыню с нарисованным на ней красным маркером кровавым оскалом со смеющегося Марка. Из-за двери отчётливо слышится смех На Джемина. А откуда-то издалека кричит Юта: — Привидение... Оно ещё там? Уберите его из нашего дома! Но Лукас уже ничего не видит и не слышит. Вцепившись Марку в шею, он выталкивает его в коридор, где отбрасывает на пол и, не давая времени опомниться, прописывает с ноги в грудь. Весёлый смех тут же сменяется надрывным кашлем. — Не трожь его, мудак! — Джемин бросается на Лукаса, даже успевает ухватить его за руку, но тут же оказывается сбитым с ног подоспевшим Накамото. — Разошлись. Разошлись! — Тэён кричит. Его голос осип. Его глаза красные от плохого освещения и закипающей ярости. Его брови сведены так туго, что складка на переносице ими почти зажёвана. Своим видом он заставляет сцену в коридоре замереть на паузе, а столпившихся вокруг зрителей — зажать рты ладонями. — У меня закончились предупреждения. На и Ли — марш в свою комнату, заперлись изнутри и чтобы носа оттуда не показывали, пока я не разрешу. Доён — остаёшься за старшего. При всех говорю. Чуть что — пиши мне. А если чуть что ты мне не напишешь, то я спрошу за это "чуть что" с тебя одного. Понял? Все поняли? — Оглядев притихших парней, он завершает: — Юкхэй, за мной. — Куда? — За мной, я сказал!

***

Ухватившись за тугое плечо, он тащит парня к выходу. Лишь оказавшись на улице, ослабляет хватку, а отойдя от дома на полсотни шагов и вовсе отпускает. Тэён ведёт его к радиорубке, потому что там тихо... По пути им встречается Джису — припозднившись, она держит путь от медпункта к женскому домику. Бросив на вожатого с подопечным многозначительный взгляд, она легко кивает и, ни слова не произнеся, проходит мимо. Наконец оказавшись в недосягаемости от всего остального мира, Тэён останавливается у входа в рубку и опускается на деревянное крылечко, жестом приглашая Лукаса сделать так же. — Лукас. Назрела необходимость серьёзно поговорить. — Что, вожатый, как всегда? — Брось. Я не враг тебе. — Что у Юкхэя на уме за "как всегда", Тэён не знает и знать не хочет. Он хочет очистить его мозги от мусора. Будет трудно, но выбора ему не оставили. — Мне может и не враг. Но и не друг. А вот этим Вы будто бы друг... — Ревнуешь? — Тэён и не думает отрицать. Он сам виноват, что позволял Джемину и Марку слишком многое. Он думал, это между ними троими. Но в доме, где живёт чёртова дюжина, не может быть никакого "между ними" — только "между всеми". — Не ревнуй. Я всем вам друг. Всем и каждому. Не против, если я закурю? — Конечно, это риторический вопрос. А жест — к сближению. — Я знаю, что случилось три года назад. Знаю, что сделал Марк. Это ужасно. — Знаете? Таец Вам рассказал, да? — Для тебя он вожатый Тэн. И чтобы я больше подобного неуважения не слышал! — Извините... Но он... Как и Вы... Вы все ничего не знаете. Эта запись попала к моим родителям. И даже хуже — ко всем нашим знакомым. Моя мама работала в школе — её попросили написать заявление по собственному после этого случая, потому что родители учеников больше не могли доверять своих детей женщине, которая воспитала такого сына. Над отцом смеялись за глаза. А меня... Меня на целый год заперли дома! До следующего лета! Только в школу и на тренировки меня возил отец, всё остальное время, все выходные, все каникулы я сидел в своей комнате один! — Подросток захлёбывается словами, он ими давится, он задыхается — и его уже не остановить. Рано или поздно этот нарыв должен был вскрыться. — Но хуже всего — мои родители... Как они на меня смотрели. Мне кажется, они до сих пор глядя на меня видят только блюющего малолетку с того видео. Я всё делаю, чтобы восстановить их доверие ко мне. Всё! И до сих пор мне этого не удалось. Они только и ждут от меня какой-то херни, будто я ни на что дельное не способен... Они даже не скрывают этого. Вожатый, Вы не понимаете... Тэён повторно брякает кремнем зажигалки — потому что нужно паузу чем-то разбавить. Слова закончились. И пока Лукас глухо хнычет, уткнувшись сопливым носом в свои огромные ладони, Тэёну нужно чем-то себя занять. На хрен зажигалку — вожатый кладёт руку на содрогающуюся в рваных всхлипах спину. На крутую мощную спину крутого и мощного... По сути ребёнка. — Слушай. Слушай, Юкхэй, и не перебивай. Дело в том, что Марк и не догадывается, какую боль тебе причинил. Он не знает этого — понимаешь? Он возможно вообще не помнит того случая, как не помнят его и остальные... Знаю, для тебя это звучит кощунственно, но люди не склонны следить за жизнями кого-то, кроме себя любимых. И пока тебя изнутри снедает ненависть, её виновник даже не представляет, что его ненавидят. Эта ненависть в итоге рикошетит от него и попадает обратно в тебя... Я не проповедник и не гуру, я не верю во всепрощение или позитивное мышление. Я знаю, что человек далеко не над всем властен. А ещё — человек не статичен. Мы все меняемся. И Марк изменился с тех пор — ты же и сам это видишь. Это уже не тот Марк, которого ты возненавидел. Но и ты изменился. Ты — уже не тот Лукас, который блевал в душевой, пока его снимали на видео. Ты сегодня — это другой человек. Просто пойми это. Оставь в прошлом себя прошлого и Марка прошлого. Дай себе шанс — у тебя впереди вся жизнь, и твоё будущее не должно зависеть от того, что осталось позади. Только не сейчас: пока тебе шестнадцать, ты можешь себе позволить спасительную забывчивость. Юность — твоя индульгенция. Пользуйся моментом, не профукай его. Пойми: ненависть — гиря на лодыжке. Избавься от гири — ты можешь прыгнуть выше, чем привык. А я помогу. Помогу, слышишь? Лукас слышит. Он даже находит в себе силы отчаянно кивать, не отрывая лица от ладоней. Размокший пластырь давно отвалился, оставив стёсанную щёку гореть от соли. И пусть уже за полночь — они пробудут здесь, на крыльце радиорубки, сколько понадобится. Лукасу ещё больно, а у Тэёна ещё четыре сигареты в пачке.

***

Утром холодно и туман. На подъём Тэён идёт, как на каторгу. Не выспался? Он вообще не спал. Он умирал, лёжа в своей кровати и зажёвывая краешек пододеяльника. Он вслушивался в возню за стенкой — парочка арестантов тоже не спала. Он несколько раз выходил покурить. Он набирал сообщения рулевому в третьем часу ночи и стирал их неотправленными. И без пяти семь он садится в затёртое кресло у радиопульта и призывает все силы, что ещё зиждятся в его измученном теле, обратиться в голос. Потому что подъём в лагере должен быть бодрым, особенно когда туман и холодно. Покончив с приветствием, Тэён берётся за телефон — тот начал мигать оповещением о новом непрочитанном сообщении ещё до эфира, но, не желая отвлекаться, Тэён решил проверить его только сейчас. Увиденное заставляет его тут же погасить все лампочки на пульте, закрыть дверь, ключ сунуть за дверной косяк и мчаться к своему домику на скорости куда более высокой, чем та, которую организм готов ему простить. А всё потому что Доён, видимо решивший, что раз звания "старшего" с него так никто и не снял, то оно всё ещё числится за ним, прислал короткое: "Вожатый Ли, пришли медработник Ко и начальник службы охраны Ян и забрали Марка". В дом Тэён влетает на последнем издыхании и тут же бросается в шестую спальню. Дверь нараспашку, Марка в комнате нет. Велев парням отправляться на линейку и на завтрак самостоятельно, он тут же набирает Джису. — Джису, что происходит? Куда вы увели Марка? — Тэён-ши, для начала успокойтесь. До меня дошла информация о произошедшем вчера инциденте. Очень жаль, что дошла она не от Вас. И вдвойне жаль, что как наставник Вы допустили в своём отряде осуществление каких-то суеверных ритуалов... Но не это сейчас главное. Мы все долго терпели, но в этот раз Марк Ли перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Поэтому вместе с начальником службы безопасности мы приняли решение изолировать его на время. Как мы знаем, в ближайшие два дня его команда не играет, так что лично Вы как помощник тренера ничего не потеряете. А больше Вас ничего волновать и не должно — сосредоточьтесь на тренировках и позвольте руководству делать свою работу. А Марк должен использовать высвободившееся время, чтобы подумать... — Да кто ты такая! Кто позволил тебе распоряжаться моими парнями? Я сам... — Тэён-ши, я понимаю — Вы расстроены, но всё же это не даёт Вам права повышать голос. Прошу — не беспокойтесь. Как доверенное лицо руководства Lee Youth я снимаю с Вас ответственность за дальнейшую судьбу Марка Ли в нашем лагере. Или он образумится, или нам придётся с ним попрощаться. Кстати, господин Ли Кванхо уже в курсе — я уведомила его о своём решении изолировать Марка от остальных воспитанников. А сейчас прошу прощения — у меня ещё много дел. Встретимся позже, Тэён-ши. Трубка всё ещё инертно поскуливает короткими гудками, а Тэён оседает на корточки, отказываясь верить, что произошедшее — реально. Только вчера он думал, как бы склеить команду, а сегодня ему сообщают, что команды у него никакой и нет. Есть только пацаны в бело-красной форме, есть он — помощник тренера. И друг другу они — никто.