Lee Summer

Тэён пытается перевести взор с головорезов на пленников, и это чуть не обходится ему в пару сломанных позвонков: зрелище с поляны его парализовало, законсервировав разум, глаза залив клеем, а шею заковав в железобетонный фиксатор. — Э-эй, не залипай, дружище. Тэён? Тэён? Чужие ладони блуждают по его спине, а чужой голос заползает в голову. По телу прокатывается волна дрожи, а мысли вдруг приходят в беспорядочное движение. — Отошёл? — Тэн отрывает свои ладони от его спины, и сразу становится холодно. — Так и знал: чтобы вернуть в чувства, тебя надо как следует облапать. Тэён, серьёзно. Только не тупи сейчас. Если нашим смельчакам удастся бежать, за ними сразу же бросятся в погоню. Нам нужно решить, что делать... Бежать? Но зачем? И куда? Приходится напрячься, чтобы вспомнить. Тэён оборачивается на пленников, и его снова парализует. Открывшееся перед ним зрелище пугает и чарует одновременно. На Джемин мелко ёрзает, будто искру из соснового ствола пытается высечь своей вертлявой задницей. На нём красная форменная ветровка — синтетическая, гладкая, как змеиная шкурка. Ему удаётся сползти ниже и отвести задницу от ствола — теперь самая верхняя петля бечёвки обхватывает уже не грудь его, а шею. У Тэёна в глазах двоится — мрак режет их, а ветер сушит. От волнения за мелкого в горле пересохло, и каждый вдох даётся с тугим скрипом. А завидев, как верёвка натягивается поперёк тонкого мальчишеского горла, вожатый закусывает свою ладонь — на коже остаются следы зубов, но боли он не чувствует. Одно неловкое движение — и верёвка затянется... Джемин суживает диапазон своих колебаний и словно бы замирает, и только если очень приглядеться, можно заметить, что тело его мелко вибрирует, по миллиметру освобождаясь от опутавших его тугих колец. От мальчишеского кадыка верёвка скользит к подбородку. Подбородок у Джемина примечательный, в нём весь его характер — упрямый, капризный, волевой, обидчивый, смелый... Дальше верёвка не идёт, застопорившись под челюстью. Джемин замирает теперь по-настоящему — даже грудь его не вздымается, так тихо он дышит. Он думает. И пока он думает, Марк в каких-то сантиметрах от него сходит с ума. Втиснувшись спиной в ствол дерева, а пальцами — в рыхлую почву, он едва жив. С Джемином они одной верёвочкой связаны. Несмотря на холод и лёгкую одежду, Ли обливается потом в три ручья. Даже глаза подслеповато щурит — пот заливает их, а вытереться — никак. Марк что-то лепечет себе под нос, проговаривая беззвучно то ли мантры, то ли заклинания. Неужели молится за своего Нана? По Джеминовым вискам тоже бегут струйки пота. Опереться о ствол он уже не может — слишком далеко отполз, и ему приходится удерживать на весу туловище под острым углом к земле, да не колеблясь — но он не акробат, и это не продлится долго. Силы его на исходе: это читается по мученически изогнутым чёрным бровям, выглядывающим из-под спутанной светлой чёлки. Джемин делает глубокий вдох и рывком запрокидывает голову, затылком втемяшившись в шершавый ствол. Должно быть, это больно... Он снова начинает движение: на этот раз перебирая уже ногами, он отводит тело дальше от ствола, делая угол между туловищем и землёй ещё острее. Его голова скользит вниз по стволу, и персиковые волосы становятся грязными, собирая на себя щепки, сухую хвою и ночных насекомых. По взмокшему подбородку верёвка идёт туго, с натяжкой, но всё же она движется, пока наконец не соскакивает парню на губы. Тот так рад, что даже прикусывает её, но тут же отпускает, позволив ей проехаться по лицу и оставить на коже грязные пунктирные полосы. Связка мгновенно слабеет. Одно за другим вялые кольца падают на землю, отпуская беглеца на волю. И вот уже Джемин плашмя лежит под деревом, подобрав под себя связанные руки. Не дав себе и секунды на передышку, он отрывает голову от земли, быстренько группируется и, не глядя на поляну — намеренно, чтобы не струсить, или же по глупости — забыв о любой опасности, на коленях подползает к Марку. Тот уже валяется у подножия сосны — верёвки опали, и он опал следом, и сейчас они вьются вокруг него, как ручные змеи — всё ещё страшные, но уже не опасные. — Марк, Марк... Сними это. И я вытащу тебя. Джемин склоняется над барахтающимся в вялых кольцах парнем и подносит свои связанные запястья к его. Марк быстро соображает — цепляется пальцами за один из концов завязки и тянет на себя, пока простой двойной узел не ослабевает. Затем цепляет уже за петельку, и вот Джемин свободен и тут же бросается к своему Марку, вытаскивая его из верёвочных завалов. — Пускай они бегут, а мы останемся. Когда их спохватятся — мы отвлечём внимание на себя. Тэён вздрагивает — его словно от просмотра захватывающего шоу оторвали. Пока он любовался проворством На Джемина, вожатый Тэн придумал что-то вроде плана. Однако плану его не суждено сбыться — беглецов обнаруживают прежде, чем те успевают дать дёру. — Это что ещё за нахрен! Я сказал связать их, а не... — Я связал, блять! Как они выбрались... — Держи их! Нацелив лучи на возню подростков под сосной, бандюки кидаются туда со всех ног. Двое с фонарями бегут первыми. Тот, что с ножом, шагает следом, его рожу не разглядеть, зато лезвие во мгле бликует красноречиво. — Нана, беги! — Вставай, Марк, я никуда без тебя не побегу. — Беги, они ничего мне не сделают. Ты же слышал — им за меня заплатят. Нана... — Марк! Марк остаётся у подножия сосны — запутавшись в верёвках, он так и не поднялся с земли. Его руки всё ещё связаны, а в глазах темнеет ужас. Нана держится за него из последних сил, но что он может против двух здоровых мужиков, вцепившихся в его руки? Оторвав от Марка, они бросают его под ноги подоспевшему главарю. Тот разглядывает его, словно какую-то диковинную зверушку. Обходит по кругу, пинает носком ботинка в бок. — И откуда ты такой вылез, крысёныш? Чуть весь план нам не завалил... Вместо ответа Джемин оставляет на ботинке громилы смачный харчок. — Ну, всё. Ты избавил меня от мук совести, щенок. Страшные картинки цветными слайдами проплывают перед глазами. Клинок взмывает ввысь, чтобы тут же войти в мальчишескую грудь по самую рукоятку. Хруст ломаемых рёбер и расползающееся по алой ветровке алое пятно. Марка уводят, а Джемин остаётся лежать, сканируя тёмное небо стеклянным взглядом. Мотнув головой, Тэён сбрасывает наваждение. Он не намерен ждать, когда картинки оживут. — Если ты его тронешь, я вырву твоё сердце! Джемин всё ещё на земле. Клинок всё ещё в воздухе. Стоп-кадр. Тишина. Ненадолго. — Это блять ещё кто такой? — Ли-сонсенним? — Взять его! — Что Вы здесь делаете? — Бегом, лови его, пока не удрал! — Вожатый, спасите Марка! — Ну, чего ты ждёшь? Ноги в руки, и погнали — ты вправо, я влево. Пусть побегают за нами, вонючки. Тэн тоже выскакивает из укрытия, чем приводит похитителей в полное замешательство. Пока они мечут взгляды от пленников к незванным гостям, вожатые разбегаются по разным сторонам поляны. Главарь с ножом остаётся караулить беглецов, а обоих сподручных отправляет в погоню за приманкой. — Ты лови мелкого. А ты давай за тем, который с красными волосами! Кончайте их на месте — времени нет разбираться! Машина скоро будет! Тэён никогда так быстро не бегал. Впотьмах перепрыгивая с кочки на кочку, он пару раз спотыкается, чуть не подвернув ногу, но тут же поднимается, чтобы продолжить свой бег. Расчёт прост: рано или поздно его преследователь тоже упадёт, и тогда он, поймав момент, обезвредит его, чтобы это ни значило. Да, он просто должен бежать, чтобы не дать бандюкам сосредоточиться на пацанах, а потом он что-нибудь придумает, обязательно придумает... — Ай, блять! — Это голос Тэна. Пока Тэён ждал, что на земле окажется кто-то из похитителей, там оказался Тэн! Спотыкнувшись, он растягивается во весь рост. Его преследователь поспевает мигом: усевшись верхом, пытается за волосы оттянуть голову Тэна назад, но те слишком короткие, утекают сквозь пальцы, как песок, и не придумав ничего лучшего, бандюк обхватывает его голову двумя руками и несколько раз опускает лицом в рыхлую насыпь. — Тэн! Не разбирая дороги, Тэён несётся поперёк поляны прямо к цели, уводя за собой и свою погоню. Мельтешащая картинка, на которой грязный урод вдавливает тайца в грязь, словно безвольную куклу, заставляет кровь клокотать в висках. С разбегу Тэён прыгает на бандюка и сносит его в сторону. — Ах ты ж мразь! — Оказавшись под вожатым, тот группируется, чтобы спихнуть его с себя. Разница в габаритах с лёгкостью позволила бы ему это. Но он не ожидал, что сверху их уже двое: Тэн, мигом сориентировавшись, бросается на выручку коллеге, и вдвоём они укладывают громилу на лопатки. Свободной рукой Тэён лупит его по лицу — как попало, бесцельно и рьяно, мажа свои костяшки чужой кровью. Он не собирается останавливаться, но его останавливают: в следующий миг самих вожатых вдавливают во вдавленного ими в землю бандюка. Подоспел второй из пущенных на их поимку преследователей: навалившись сверху, он пытается сразу обоих врагов схватить за воротники. — Осторожней, придурок, они ж раздавят меня! — хрипит первый. От его зловонного дыхания щиплет в глазах. — Отдери их от меня нахрен! Эй, эй... Что это... Ааааа! Не видя того, что над, вожатые могут лишь видеть лицо того, что под: как его выражение меняется от негодующего к недоумевающему, от недоумевающего к испуганному, в итоге искажаясь гримасой кромешного ужаса. Что-то случилось вне поля их зрения. И первые нехорошие догадки не заставляют себя ждать. — Марк, Джемин! — Хватка за воротник исчезла, и Тэён тут же пытается подняться на ноги, чтобы броситься к своим... Но что-то не даёт ему подняться. Вместе с Тэном они оказываются между двух тел: тот, который только что пытался схватить их за шиворот, как щенков, сейчас просто валяется сверху, как мешок с цементом. — Чур меня, чууууур! — вопят снизу. Вожатые изворачиваются, чтобы разглядеть тело над собой... А оно не шевелится — оно мертво. Они орут истошно и в унисон. Их прижало трупом, который неизвестно откуда взялся. Ещё минуту назад этот труп был живее всех живых, и вот он мёртв... Прооравшись и охрипнув, они сбрасывают с себя зловонную тушу, вскакивают на ноги, готовые снова броситься врассыпную, и сталкиваются нос к носу с тем, кого меньше всего ожидали встретить. Ни здесь, ни сейчас, ни вообще никогда. Как человек, только мёртвый... Глаза, недобрые и холодные, выглядывают из-под кустистых бровей, словно два живых светляка. И привидение делает шаг. Вожатые немо расступаются. Им снится, им всё это снится. Только вот общих снов не бывает. В руках призрака — моток лески. Напрочь проигнорировав замерших в немом ужасе вожатых, он склоняется над распластавшимся на земле бандюком, отматывает с полметра, туго натягивает и давит ею поперёк горла. Смотреть не хочется, но не смотреть невозможно: происходящее совсем рядом видится им словно через помехи. Как поверженный преступник трепыхается, заставляя леску ещё острее впиваться в свою кожу. Как он машет руками наугад, стараясь ухватиться за убийцу. Как проступает тонкая кровавая ниточка на жирной шее. Как выпучиваются глаза, высовывается язык, дыхание становится всё более рваным, пока наконец не затихает, оставляя на лице бандюка посмертную маску. От такого зрелища не оторваться, потому что... Оно просто не может быть правдой? Не может, да? — Он и нас убьёт. — Это Тэн. — И мелких. Ни слова больше. Вместе они несутся через всю поляну к дереву, где двое парней, таращась во тьму безумными глазами, копошатся на земле, а главарь, держа клинок наготове, застыл в замешательстве. Его глаза суетливо бегают. Он не может бросить добычу, но и умирать он не хочет. У него нож, а вокруг лес. Он мог бы бежать, но... Он решает принять бой. — Хватай ребят и уходите. Если он ринется следом, я отвлеку его, — пыхтит на ходу Тэн. Очередной план готов. — Хорошо. Будь осторожен. — Тэён не спорит, хотя он и не согласен. Просто знает, что спорить бесполезно. Пока Тэн мельтешит в опасной близости от вооружённого верзилы, Тэён делает круг и подбирается к дереву со стороны леса. Собрав на многострадальную ветровку бесчисленное количество репьёв, перецарапавшись и выдохнувшись, он всё же настигает парней, немо глазеющих на него через пелену ужаса. — Сейчас, сейчас, Джемин, не сиди, помоги мне. Развяжи Марку руки, а я пока его ноги распутаю... — Это же он, вожатый, он ведь? Лесной Призрак! Вы видели его? Он убил их... И нас убьёт. — Джемин, пожалуйста. — Присев перед пацаном на корточки, Тэён сжимает его гладкие щёки, пытаясь переключить его внимание с творящегося на поляне на себя — будто волну ловит на стареньком радиоприёмнике. — Мне тоже страшно, но нам нужно убираться отсюда. Мы не можем терять времени. Мне нужна твоя помощь... Джемин, Джемин. — Поздно, вожатый. Зря Вы не оставили нас — остались бы живы. Поздно — нам всем конец. — Это уже голос Марка. Повернувшись, Тэён сам распутывает его ноги и затем освобождает от пут на руках. Но Марк, чьи движения уже ничто не стесняет, продолжает сидеть недвижимый. — Поздно. Он уже здесь. Значит, правду говорили про этот лес... Мы нарушили его покой, и теперь... Его взгляд сливается со тьмой. Фонари бандюков валяются на земле, скрывая от обзора всё, что не попадает в свет их бесцельных лучей. Спохватившись, Тэён достаёт свой и направляет его на поляну. То что он видит, похоже на сцену из дурного ужастика. Тэн, сообразив, что он там лишний, держится поодаль — на кромке импровизированного поля боя он стоит, чуть сгорбившись. Лишь разглядев Тэёна с обоими парнями на безопасном отдалении от эпицентра назревающей схватки, он позволяет себе расправить плечи. Тем временем поляна обращается чем-то вроде гладиаторской арены. Забыв и про своих мёртвых дружков, и про ускользающую добычу, главарь шагает в центр, потряхивая ножом в воздухе. А Лесной Призрак (невозможно поверить в его реальность, но... кто же тогда только что придушил отрезом лески двух похитителей, а несколько недель назад сделал то же самое... с четырьмя зэками?) ступает ему навстречу. Убедившись, что его манёвры по отвлечению бандюка уже точно не пригодятся, Тэн пробирается к ребятам и, затихарившись под деревом, тоже включает фонарь. Два луча сливаются, превращаясь в один почти-прожектор. Лицо Призрака толком не разглядеть, он далеко, свет скуден, и видна лишь могучая фигура — метра два, не меньше, вся в лохмотьях, а из головы во все стороны торчит серый мох, отдалённо напоминающий длинные волосы и спутанную бороду. Когда между соперниками остаётся не более десятка шагов, у бандюка сдают нервы. Сорвавшись с места, он с диким рёвом бросается на противника, держа нож перед собой. Призрак же замирает, как вкопанный, и простирает руку перед собой. Он играючи ловит в неё главаря похитителей, словно тот — не матёрый боров, а мешок с требухой. В ладони, как вялый качан капусты, он сминает его физиономию. От боли мужик орёт и брыкается, хаотично размахивая ножом. Привидение на клинок как будто и не реагирует. Даже не пытается увернуться — изматывая противника своими ненормальными болевыми приёмами, в конце концов он заставляет его выронить нож из ослабевшей клешни. Теперь он может подойти к нему вплотную — ведь между ними пустота. Делая шаг, он захватывает голову похитителя обеими руками и поднимает в воздух всю тушу. Не находя опоры, ноги в охотничьих сапогах болтаются над землёй, сначала резво, но текут секунды, и их дёрганья стихают, пока ноги не остаются безвольно висеть. Его шея сломлена, как жалкая спичка. Тело обмякает и с глухим ударом падает наземь. Привидение вытирает руки о то, что у него вместо одежды и, оглядевшись по сторонам, подбирает с земли нож. — Нам конец. — Голос Джемина надломлен сильнее обычного. — Бежим. — Отзывается Тэн. — Нам не убежать. Мы в его владениях, — отвечает Марк, шмыгает носом и снова обращает к небесам потерянный взор. — Он ушёл, — говорит Тэён. — Ушёл. Пока они готовились встретить мученическую смерть от лап сверхъестественного существа, оно подхватило примечательный клинок, грозно зыркнуло и исчезло в чаще. Некоторое время они просто дышат. Наконец Тэён может спокойно разглядеть Тэна — у того лицо расцарапано хвоей, несколько вмятин и ссадин порочат тёмную кожу на лбу, щеках и даже веках. — Он мог выколоть тебе глаза. Здесь же вся земля в иголках и шишках. Тэн... — Он протягивает ладонь и стряхивает сухую травинку с носа тайца. Тот дёргано ведёт плечами, но лица не отнимает. Ещё одна колючая веточка застряла у него за ухом. — Тэн, когда я увидел, что тебя схватили, я так испугался... — Вожатые, а что вы здесь делаете? Как вы нас нашли? Кто это такие? Откуда у них ключ от карцера? Ли-сонсенним, если бы вы... — К Джемину вернулся его голос, а вместе с ним и гонор. — Вожатые, а почему вы вместе? Ли-сонсенним, а почему вожатый Тэн здесь? — Ты что-то имеешь против, Марк Ли? — Я... Я... — Марк сникает под наездом и вдруг бросается к вожатому, сжимает его ладонь в своих и долго-долго трясёт. — Мы должны рассказать всем, что видели здесь! Мы должны рассказать, что этот лес опасен, как нас и предупреждали. Мы должны, Ли-сонсенним... — Да-да, Марк, но сперва нам следует выбраться отсюда. Есть идея куда идти? — Они направлялись туда, — Джемин кивает в чащу за их спинами. — Вроде бы в той стороне дорога, которая ведёт от шоссе к лагерю. Я слышал, как они говорили об этом, пока вели нас сюда. Если пойдём прямо, то выберемся. Они сказали, что машина будет ждать их через час, значит дорога недалеко. А если выйдем туда и не попадёмся никому на глаза, то к подъёму будем уже в лагере. — Надеюсь, ты прав. В любом случае, других вариантов у нас нет. Для меня этот лес — тёмный лес. Тэён пропускает мелких вперёд, вручив им фонари, поднятые с земли (их владельцам, что остались лежать во тьме, они больше не пригодятся). Хотел бы он знать, удалось ли мальчишкам разглядеть и самого Призрака, и то, что он натворил. Поляна почти не освещалась, а они были слишком напуганы, и он хочет верить, что они не видели всех убийств в деталях. Его, взрослого, трясёт всего, словно в горячке — такое не забывается. А они — подростки, им ещё жить с этим, и лучше бы... С Тэном они идут следом. Тэёну хотелось бы сказать коллеге что-то ободряющее, но сейчас это неуместно. Его передёргивает, стоит вспомнить, как тот вонючий тип своей свиной тушей придавливал Тэна к земле и игрался с его головой, как с мячиком. Ладони невольно сжимаются в кулаки, а слова стрянут в горле неозвученным потоком гнева. — Тэн, — шепчет он, найдя в себе силы вновь посмотреть на коллегу. Тэн не отвечает. Не слышно даже, как он дышит. Он просто шагает, глядя под ноги, а его лицо почему-то всё мокрое...

***

Сорок минут — это много или мало? Если брести напролом через чащу, освещая свой путь маленькими фонариками, имея позади себя три трупа, а где-то (где угодно!) поблизости — настоящее привидение, и впереди — неизвестность, то это чертовски много! Когда они выходят к опушке, их лёгкие работают на износ, ноги гудят, а мозги и вовсе уже отказываются соображать. Как они и ожидали, лес вдоль опушки опоясывает грунтовка, и если двигаться по ней влево, то можно выйти к шоссе, ведущему к городу, а если пойти направо, то непременно выйдешь к лагерю, но как скоро? Этого никто не знает, потому что никто прежде этой дорогой не ходил. Кроме Тэёна, которого в первый день смены случайно встреченный тракторист, державший свой путь в деревню, что за лесом, высадил где-то недалеко от этого места и пожелал удачи на прощание. — Просто пойдёмте. Нужно поторапливаться. Светает. До подъёма — пару часов... — Вожатый, мы не вернёмся в лагерь. — Джемин несмело косится на наставника, будто заранее извиняется. — Если вернёмся, нам конец. Мы с Марком... — Нана, я думаю, нам лучше вернуться. — Марк без особого желания идёт наперекор своему Джемину, а вожатые в унисон закатывают глаза: "Ну хотя бы у Ли мозг ещё работает". — Завтра приедет мой отец, и я всё ему расскажу. Он поможет. А если мы сбежим, то только подставим вожатых. Джемин обречённо вздыхает, но не спорит. Ночная прогулка по лесу вымотала его не меньше остальных, и похоже он уже и сам не особо-то в восторге от перспектив удариться в бега, чтобы в итоге прибежать в никуда. — Тихо! Слышите? — Читтапон подносит палец к губам. Все замирают, как по команде — сегодня не лучшее утро для шуток, и такими вещами даже вожатый Тэн шутить бы не стал. И они слышат — шум мотора позади себя. К ним приближается автомобиль. Сообщники похитителей! Ещё немного, и машина покажется из-за ближайшего поворота, и тогда им уже не скрыться. Команда мигом ныряет в ближайшие кусты и затихает, стараясь не высовываться. Остаётся надеяться, что водитель не обратит внимания на несколько ярких пятен на фоне потускневшей в утренних сумерках июльской зелени. Машина пролетает мимо, но вместо того, чтобы расслабиться, они выскакивают на дорогу и вовсю семафорят — авось водитель заметит их в зеркало заднего вида. Он замечает и останавливается. Сдаёт назад и ждёт, когда компашка запрыгнет в кабину. Приходится потесниться. Из кузова пахнет свежим хлебом и какими-то копчёностями. — Вы что здесь делаете, с утра пораньше? Только седьмой час... — Седьмой... Но ещё ведь так темно. — Так солнца же нет, вот и темно. И впрямь — стоит поднять глаза, и взгляд упирается в беспросветное серое марево. Гроза на носу. — Седьмой час? Водитель Ча, отвези нас в лагерь! Скорее! — Тэён всё ещё боится опоздать к подъёму. Будто все его проблемы сводятся к риску (в очередной раз) нарушить распорядок дня. А водитель не особо-то и торопится. Достаёт мобильник, выжидает пару гудков. — Слышь, Ян, я тут четверых наших на дороге подобрал. Нет, не одного. Нет, не двоих. Двое вожатых и двое мелких. Везу к тебе — сам разбирайся, хрен ли они в такую рань по лесу чкались. Минут через двадцать буду. Сбросив звонок, он заводит мотор. Тэён почти уверен: Ян вряд ли обрадовался известиям. Интересно, как будет выкручиваться? Если ещё вчера у вожатого и оставались какие-то сомнения в том, что начальник службы охраны имел свой интерес в изоляции Марка, то сейчас все пазлы будто бы сложились: ключ от домика, незнакомцы в лесу, неугодный (кому-то) Марк... Грузовичок с эмблемой "Lee Youth" во всю бочину везёт в лагерь свежую партию провизии и четверых потеряшек.

***

У ворот их уже ждут — встреча организована по высшему разряду, не хватает лишь красной ковровой дорожки. Ян в окружении сподручных, которых иной раз неделями не видать, а сегодня, ишь ты, выстроились, как на смотринах, грудью стоят за своего главаря. А Ко Джису, собственной персоной, даже не пытается скрыть волнения — то мизинец закусит, то насупится, разве что на носочках не скачет. Собиралась впопыхах, это заметно — наверное Ян своими новостями вытащил её из кровати. На ней широкие брюки — мятые, как только что из чемодана, а поверх — просторная ярко-зелёная кофта, спадающая с левого плеча. На ногах — простецкие босоножки без каблука и платформы, и она в них тоже вся какая-то простецкая. А без косметики — непривычно бледная, блёклая, бесцветная. Всё ещё симпатичная. И никакого намёка на белый халат. Фургон тормозит у ворот, и она бросается к нему, будто жениха из армии встречает. Марка с Джемином она не замечает вовсе — те проскользнули мимо неё, как два невидимки, она и глазом не повела, зато на Тэна косится в открытую, не пряча своего недовольства — не ожидала она его здесь увидеть, да и не хотела конечно же. Тэён спрыгивает на землю последним и тут же чуть не падает под её напором — Джису кидается ему на шею со страстью и причитаниями: — Тэён-ши, Вы в порядке? Что случилось? Мне нужно Вас осмотреть! Вы не ушиблись? — Джису, пожалуйста... — Тэёну приходится её отстранить. Твёрдой рукой он освобождает себя от навязчивых объятий. Отчего-то ему за неё стыдно — какое странное, непрошенное чувство. А она не унимается, продолжает причитать: — Тэён-ши, пойдёмте скорее в мой кабинет, нужно срочно... — Медработник Ко, Ваша преданность профессиональным обязанностям похвальна, но как насчёт того, чтобы осмотреть сперва детей? — Тэён еле сдерживается, чтоб не повысить голос. Джису тут же сникает. — Конечно, Вы правы... — Она озирается вокруг, будто только что вспомнила, что кроме них двоих здесь ещё кто-то есть, и завидев Марка — чумазого, лохматого — нерешительно протягивает руку. — Не надо меня трогать! Хватит уже! Отстаньте от меня! Когда приедет отец? Я всё ему расскажу! Марк громок, хоть и не твёрд. Марк спасает ситуацию, заставив всеобщее внимание переключиться с неудобных хороводов медсестры вокруг вожатого на свою привилегированную персону. Они кого угодно могут заткнуть, но не его. — Эй, сынок, да на тебе вся одёжка покоцанная. Как же это ты из карцера... И На — что он здесь... — Ян скашивает глаз на Джемина. Ян в замешательстве. Он не знает, как реагировать, никто не знает, а Марк снова выручает: — Из-за вас двоих нас чуть не убили! А благодаря вожатым мы живы! Можете быть уверены, отец обо всём узнает! Я расскажу ему, как вы заперли меня в карцере, и как меня выкрали оттуда, а Джемин... — Что — выкрали? — Ян реагирует так бурно — хватается то за сердце, то за голову. Никогда прежде не водилось за ним такой чувствительности. — Но ключ при мне! После того, как я отнёс тебе ужин, он всегда был со мной. Так что невозможно... Если только На опять чего-то не учудил. Он может, хулиганьё эдакое, мы все знаем, что он может... — Это не он! — Марковы ноздри шумно раздуваются, а губы сжались в неровную нитку. — И не пытайтесь свалить всё на него! — Ох, как знала, не стоило нам Марка запирать в карцере. Говорила же Вам, господин начальник... — Джису до Марка всё-таки дотянулась. Участливо поглаживает его по плечу, но тут же получает по руке — малец скинул с себя её ладонь, даже не пытаясь быть со старшей повежливее. — Медработник Ко, а Вы случайно ничего не попутали? И не Ваша ли это была идея — изолировать Марка Ли за плохое поведение? А? — Негодует Ян. — Они бы всё равно сбежали. Это ж неуправляемые дети... Нужно было просто дождаться визита господина Ли, а На Джемина выпроводить отсюда ещё раньше, а теперь что... Странно наблюдать за игрой начальников в гляделки. Марка из отряда они уводили вместе, а вот расхлёбывать последствия не хочется никому. Пободавшись взглядами, они остывают — видно всё-таки договорились на каком-то своём телепатическом уровне. — Вы правы, медработник. Чтобы мы ни делали — да разве ж с ними сладишь? На явно вскрыл замок благодаря своим фокусам, а Ли только этого и ждал, и как знать, что было у них на уме. Как хорошо, что вожатые вовремя обнаружили их пропажу и бросились на поиски! Читтапон. — Ян бьёт Тэна по плечу, чуть не выбивая из него дух и напрочь не замечая досадного недовольства на его исцарапанном лице. — Позволь высказать благодарность. Но всё же не нужно было вам двоим геройствовать. Доложили бы сразу мне — я бы поднял своих ребят, и мы бы вмиг поймали обоих. Но хорошо всё, что хорошо заканчивается. — На этот раз одобрительного тычка под лопатку удостаивается Тэён. — Вы успели их поймать и вернуть в лагерь целыми и невредимыми. Я обязательно замолвлю за вас словечко перед господином Ли, когда он приедет. А вам, молодые люди... — Ян теперь и пацанов награждает задорными шлепками, под которым те оба чуть ли не оседают. — Не стыдно ли придумывать своей глупости нелепые отмазки? Похищение, угроза убийства... Фильмов про мафию насмотрелись, что ли? Ну да, дело молодое — гормон играет, фантазия тоже. Я даже не сержусь. Я рад, что всё обошлось! Победным взглядом он обводит собрание, игнорируя недоумевающие взгляды четвёрки и довольно кивая в ответ на довольный от Джису. — Господин начальник службы охраны, Марк не врёт. Его действительно пытались похитить, и мы с вожатым Тэном были тому свидетелями. Более того — нам удалось услышать о планах похитителей... — Тэён готов сорваться. От нелепости, несправедливости и невероятности происходящего щиплет в носу. — Ну ладно-ладно, дружище. Я понимаю, ты парней своих выгораживаешь — кому хочется терять сразу двоих посреди смены? Но себя-то не позорь. Мы же оба знаем, как всё было — я предупреждал тебя. Предупреждал, что за На Джемином — глаз да глаз... Тэён не верит своим ушам. Ему и ответить-то нечего, хотя очень хочется. Зато Марк молчать не собирается. Однако на этот раз вместо того, чтобы спасти ситуацию, он её окончательно гробит: — Почему вы нам не верите? Нас тащили связанных через лес! Я сам слышал, что Джемина собирались убить, а меня сдать кому-то за деньги! Это было спланированное похищение, и вожатые подтвердят! Мы бы все там умерли, если бы не Призрак... — Призрак? Стоит помянуть нечисть, и Ян вновь хватается за сердце — на этот раз ему даже не приходится притворяться. Джису цепляется за это слово, как за спасательный круг. А Тэён выдыхает, как в последний раз — призрак только что бетонной плитой опустился на его последнюю надежду отстоять свою правду. — Да! Он вышел из леса и прикончил похитителей! А потом мы убежали! Ну вожатый, ну скажите им, почему они не верят? — Марк ластится к Тэёну, искренне недоумевая, отчего вожатый до сих пор молчит. И как объяснишь ему: Призрак — это не тот аргумент, который придаст веса их словам... — Ну вот и прояснилось всё. Вы бы врали, да не завирались. А может ещё и пришельцы за вами явились? Или сам Слендермен? — Джису презрительно фыркает под нос — ей всё ясно: дело в шляпе, дело спасено. Но Ян не разделяет её настроя. — Ох, как знал... Нельзя было тревожить лес — пробудили нечистую! — Начальник Ян, Вы ведёте себя неподобающе... — Джису участливо заглядывает ему в глаза. — Прошу Вас сохранять благоразумие и держать себя в руках. Призраков не существует, мальчишки всё придумали, не так ли? Сами подумайте — если призрак, о котором они талдычат, прикончил каких-то мифических похитителей, то... — В лесу остались трупы. На поляне. — Тэёну сказать больше нечего. Он всё сказал. — Правда? Трупы? Значит, ты сможешь проводить меня к ним? — Ян осторожничает. — Ты не подумай, я знаю цену этим местам. Есть здесь давнее зло, которое охраняет лес от непрошенных гостей. Самому приходилось с ним сталкиваться. Да только байки к делу не пришьёшь — нужны доказательства. Сможешь проводить меня к этим... так сказать трупам? Если да, то пошли хоть сейчас. А если нет, если вы всё придумали... Ох, зря вы с такими вещами играете! Не буди лихо, Тэён-ши. Не буди. Шах и мат. Даже если бы Тэён очень хотел вернуться на поляну, дороги туда он бы не нашёл. Для него весь лес — одно сплошное тёмное пятно на карте. Они и к дороге-то выбрели наугад. А отправиться туда вновь, да ещё в такой компании — значит подписать приговор своей репутации и карьере. — Тэён-ши, Вы слишком переволновались. Ваше волнение объяснимо! Ваши действия заслуживают самой высокой оценки, но сейчас Вам нужно вернуться к выполнению своих ежедневных обязанностей. В конце концов, у Вас на попечении двенадцать ребят, а не два. Прошу, отведите беглую парочку в отряд. Дождёмся приезда руководства и уже тогда решим, как быть с этим инцидентом. Держу пари — после таких выходок ни Марк, ни Джемин здесь не задержатся. А позже заходите ко мне в кабинет. Я обработаю Ваши... — Пришлите мне кого-нибудь вставить новое стекло в первую комнату. Немедленно — будет дождь. — Тэён её не дослушивает. Кивает своим — на выход. И вместе с Тэном идёт прочь от КПП. Марк с Джемином подавлены несправедливостью, они разбиты случившимся, возможно пострадала их психика, и уж точно пострадала их одежда — их словно возили по щербатому асфальту целую ночь, такими жалкими, беспомощными и потрёпанными они выглядят. Тэён позволяет им оторваться, отпустив вперёд на пару десятков метров. Пусть побудут вдвоём. Пусть вдохнут свободно. До пятого домика вожатые бредут молча. На пороге прощаются — впереди линейка, и у обоих много дел в своих отрядах. — Тэн... Спасибо тебе. И прости, что из-за меня ты подвергся такой опасности. — Из-за тебя? Знаешь, красавчик, нет, не из-за тебя. Никогда не перекладывай вину на невиновных. Не уподобляйся им. — Кому "им" — уточнять не нужно. — Слушай... Я вот что подумал. Я больше не буду стебаться над Тэбомом. Немало он уже от меня огрёб за свои россказни, но на этом всё. Лесной Призрак существует, и мы оба теперь это знаем. — Лесной Призрак... Это имечко ты же ему и дал. И посмотри-ка — оно прижилось. Тэн... — Тэён всматривается в лицо тайца — на нём живого места нет от неглубоких порезов и мелких ссадин. Не он испортил это лицо, но стыдно всё равно ему. — Не думал, что ты способен поверить в Призрака. А что если это была всего лишь иллюзия... — Вся наша жизнь — иллюзия. Сон Будды. Всё, что нас окружает, в какой-то мере иллюзорно. Вот например Джису. Помнишь я говорил, что она скучна до безобразия? Такую иллюзию она создала, а я повёлся. Теперь я так не считаю. Она не простая, более того — она нас всех ещё переиграет. И я также ошибался по поводу её чувств к тебе — похоже Лили права, и медсестричка всё же реально запала. Как тебе такая иллюзия, а? — А что насчёт тебя, Тэн? Ты тоже — иллюзия? — Хотел бы я быть чьей-то иллюзией... Но если не судьба — то не судьба. Ты дай знать, как определишься. — Тэн задирает подбородок, обращая глаза к предгрозовому небу, и на мгновение из чёрных они становятся серыми. — Беги к своим, пока парни нашу парочку на сувениры не разобрали! Ловко повернув ключ в замке, Тэн скрывается за дверью домика. Тут же над лагерем проносится бодрый клич в исполнении вожатого Куна — в лагере семь утра, а значит — пора вставать. Слова из динамиков мешаются с раскатами небесного грома. К своему домику Тэён подбегает уже почти мокрый.

***

Марк и Джемин мнутся на ступенях — могли бы и в окно залезть, чтоб не мокнуть, но кажется с самоуправством они на время завязали. Тэён открывает дверь, пропуская мелких вперёд. С порога их встречают всем отрядом. И вряд ли это радиоподъём их на ноги поставил — никто из ребят не выглядит только что проснувшимся. Конечно, они успели заметить пропажу вожатого и разбитое окно в комнате Джемина. И теперь встречают их молча. Они ждут, что он скажет. А он очень хочет достучаться до каждого. — Парни. — Вожатый с порога оглядывает подопечных. Проходится по макушкам — все в сборе. Значит, можно приступать. — Нам есть что обсудить, так что устраивайтесь поудобнее. Линейку мы сегодня пропустим. — Не то чтобы они сильно обрадовались или напротив — расстроились, но всё же ропоток недоумения проносится по компашке. Дождавшись, пока все утихнут, Тэён приземляется на подоконник. Пофиг, что брюки грязные, а сам он наверное выглядит не лучше привокзального бомжа. Ребята выстраиваются вокруг вожатого ровным полукругом. Идеальное собрание. — Этой ночью случилось что-то особенное. Если вкратце — Марк Ли волею руководства очутился в карцере, но вы и так это знаете, а Джемин бежал из комнаты, чем нарушил все мыслимые и немыслимые правила — и это вы наверняка знаете тоже. — Дверь в первую спальню закрыта, но из-под неё сифонит так, что забыть о разбитом окне не получается даже здесь, в коридоре. — Теперь их пребывание в лагере под угрозой. Я знаю, что эта парочка вызывает у вас смешанные чувства. И мне надоели недомолвки в коллективе. Мне надоело разбираться, кто прав, кто виноват. Я просто хочу сохранить отряд. Я хочу, чтобы вы всей дюжиной дожили до тридцать первого августа и получили свои заслуженные сертификаты. Иногда мне кажется, я хочу этого больше вас самих. Но один я не справлюсь. Мне нужна ваша поддержка — всех как одного. Без оговорок и исключений. И если вы готовы наступить на горло собственной песне ради того, чтобы общая песня зазвучала громче, значит вы уже взрослые, и я могу вам доверять. А если нет... Тэён не уверен, что может поделиться с пацанами подробностью минувшей ночи, но ещё меньше он уверен, что будет честно оставлять их в неведении. О каком доверии может идти речь, если между ними останутся недомолвки? — Можете доверять, вожатый Ли, — подаёт голосок Хэчан, пока остальные молча кивают. Назад пути нет. — Хорошо, тогда слушайте сюда внимательно и знайте: ничего из сказанного далее не должно покинуть этих стен. Надеюсь, вы — вы все, — он косится на Джехёна, ожидая увидеть его прячущим глаза, но вместо этого — напротив, сталкивается с его прямым и открытым взглядом, — Умеете хранить секреты. — Вместо ответа он собирает с ребят по кивку. — Хорошо, итак, как вы знаете, за свою выходку во время так называемого сеанса спиритизма Марк очутился в карцере. И как знаю я, вы все считаете, что его отправили туда по навету Лукаса. Скажи-ка Лукас, это ты нажаловался на Марка? — Нет, вожатый. — Лукас красный, как свёкла, но всё же смелый, раз нашёл в себе силы просто и честно ответить на простой и честный вопрос. — И это так. Марк оказался там по иным причинам, а Лукас — не стукач. Более того — Марка Ли пытались выкрасть из карцера. Скорее всего планировалось похищение с целью выкупа. От услышанного ребята просто сходят с ума. Переглядываются, перешёптываются и с нескрываемым любопытством таращатся на виновника переполоха. — Похитить? Но кто? — Это снова Хэчан, похоже сегодня он взял на себя роль коллективного голоса. Роль неплохая, а голос так и вовсе — примечательный. Ему идёт. — Мало ли желающих? Мы все знаем, кто у Марка отец. Давайте уже перестанем стесняться этого факта. Завтра господин Ли Кванхо приедет сюда, и пускай они с начальством сами разбираются во всей этой преступной ситуации. Начальство хочет отчислить Марка. Но я — не хочу. Он был здесь с первой смены, с самого основания лагеря. Как и вы все — он часть истории Lee Youth и он заслуживает быть в числе выпускников в этом году. Даже если кому-то очень не нравится Марк, мы не можем отрицать, что он хорош в баскетболе. Он должен получить сертификат — не ради регалий, а потому что так будет честно. Думаю, каждый из вас понимает, о чём я говорю. Так что, ответьте мне: Марк заслуживает нашей поддержки или нет? Снова никто не высказывается в открытую, однако среди голов Тэён так и не заметил ни одной, избежавшей согласного кивка. — А Джемин? — Встревает Джисон. — Он же сам сбежал? Его тоже могут отчислить! — Верно, он сам сбежал. Его проступок вне любых правил. Но вот что отличает его от всех прочих проступков — он совершил его не ради себя. Всё, чего он хотел, это вытащить Марка из карцера, так как чувствовал, что там небезопасно. И в итоге — оказался прав. Я лично буду за него ходатайствовать. Может, он и не лучший в мире баскетболист, но он самый верный друг. Отправить его домой за несколько недель до конца выпускной смены — значит... — Пусть отправляют, вожатый. Не нужен мне этот несчастный сертификат. Джемину бы язык прикусить, но это слишком сложно для него. Иногда вожатый думает, что остальных ребят он раздражает даже больше, чем сам Марк. — Он тоже был с нами с начала. Он всегда здесь был и всегда всех бесил. Если мы от него избавимся... Наш отряд престанет быть самим собой. — Никто не ожидал, что выскажется Юта. Он высказался, а Тэён до сих не может решить, не показалось ли? — Вообще-то, без педика будет скучно. — Мне тоже без тебя будет скучно, вонючка. Я не смогу спокойно жить, пока не увижу, как ты стираешь свои носки! Смех расползается по коридору, забиваясь в самые дальние и пыльные его углы. Сперва несмелый — одиночными хихиканьями, затем всё более дружный, наконец неуёмный. Из нестройного гогота выбивается дельфиний ультразвук малыша Чэнлэ. Он уже давненько не жаловался на недомогание, тренируется наравне с остальными, да и щёки его заметно подрумянились. А смех его такой... Возможно, он способен бить стёкла. Высокие стёкла коридорных окон пока целы, хотя такого веселья этот дом давно не помнил. — Мы видели Призрака. В лесу. — Пока все смеются, Марк снова всё портит. С первого раза его слова не до каждого доходят, и он повторяется: — Мы видели Лесного Призрака. Нам никто не верит, но мы его видели. Пусть все это знают — я не могу такое скрывать, это нечестно. Он расправился с похитителями... Сперва затихают последние смешки. Потом коридор остаётся во власти тягучей тишины. На смену ей приходит паника. Этого следовало ожидать, а Марку стоило держать язык за зубами, но разве можно винить его за такое естественное желание не прятать больше свою правду? Он уже умеет отличать плохое от хорошего, но различать уместное и неуместное пока не научился. Тэён осматривает ребят, наперебой пытающихся перекричать друг друга, перещеголять в громкости мнений, и находит лишь одного из них в понуром молчании. — Юта Джаз, я обращаюсь к тебе. Мы не можем больше позволить себе слабостей, потому что вы видите, к чему проводят наши слабости. А я вижу, как ты растёшь над собой. Ты уже распрощался со своими обидами, пришла пора распрощаться и с глупыми страхами. Ты понимаешь, о чём я. Ты должен постараться. Я знаю, это трудно, но это необходимо. Это нужно тебе. И если это поможет, я скажу: тот, кого мы видели в лесу, вряд ли был призраком. Скорее каким-то бродягой или... — Это был он! Он! — Джемин, притормози. Нет никаких призраков. Но есть нечто в лесу, что делает его опасным. Не зря же говорят, что бояться надо живых, а не мёртвых. Даже Шерлок Холмс так говорил... — А у меня в стране говорят наоборот: бойтесь мёртвых, а не живых! Вы считаете целую нацию глупее какого-то Холмса? — Юта, если переубедить тебя в существовании привидения невозможно, то просто не ходи в лес. Дабы избежать встречи с Призраком, кем бы он ни был, этого достаточно. А сейчас, — Тэён соскакивает с подоконника, обозначив конец сборищу, — Марк и Джемин переоденутся, и мы отправимся на завтрак. — Вожатый, я хочу ещё кое-что сказать. — Марк снова выдвигает свою фигуру на передний план. Затыкать его смысла нет, Тэён нехотя кивает. — Я знаю, вы все считаете меня блатным. Мне это надоело. Думаете, мне очень нравится, когда все относятся ко мне, как будто я из какого-то иного теста? — Мы уже обсудили это, Марк... — Но ты из иного, Ли. Вот увидишь — тебя не просто не выгонят, а ты останешься здесь и продолжишь дальше творить, что твоей душе угодно. Приедет твой папочка и как всегда всё уладит. Не строй из себя... — Лукас! — Тэён зол на гонконгца. Казалось ведь, что вопрос закрыт... Или ему просто хотелось так думать? — Он всё верно говорит, вожатый. — Марк не перестаёт удивлять. — Если бы вы знали, что это значит— быть сыном моего отца. Он контролирует каждый мой шаг. А всё, чего мне хочется — это спокойная жизнь с Джемином. Юкхэй... Прости меня за то, что я сделал три года назад. Ты же за это меня ненавидишь — да? Куда больше, чем за то, что я сын владельца Ли Спортс? Да? Ответь — я хочу закрыть эту тему для себя и для остальных. Отрядный домик будто вымер — так в нём тихо. Лишь дождь бьётся в стёкла, омывая их косыми дорожками и стирая собою привычный пейзаж. — Я ненавижу тебя, Марк, и мне это надоело. Надоело смотреть, как ты наслаждаешься жизнью, когда сам я не могу и на минуту расслабиться. Тебе никогда не понять меня, а мне — тебя, но из-за наших распрей проблемы и у команды, и у вожатого. А он не обязан из-за нас страдать. Когда всё это началось, его вообще здесь ещё не было... — Ты простишь меня? Когда-нибудь? — Марк нетерпеливо его перебивает. Его голос дрожит, и Джемин оказывается рядом, чтобы приобнять его за плечи — открыто, не стесняясь, как это принято делать там, где все свои. — Да, я прощаю тебя. Сейчас. Закрыли тему. А Лукаса некому обнять... — Ребята... "Драконы" в заднице. Наши схемы не работают. Никакие перестановки не работают. Хватит с нас игры по привычке. Как помощник тренера я снимаю с Марка полномочия капитана. Есть возражения? — Тэён даже рад, что всё так вышло. Да и Марк тоже рад — часто-часто машет головой, и кажется его смурная мордаха чуть просветлела. — Какие будут кандидатуры на должность капитана? — Я предлагаю Юкхэя, потому что... Он самый высокий в "Драконах". — И снова волшебный голос Хэчана выражает всеобщее мнение. Да ещё и обосновывает его так, чтоб никто не заподозрил его (их) в предвзятости. — Высокий, с этим не поспоришь... Если других кандидатов нет, я утверждаю Вона на позицию капитана "Драконов". И чтоб ты знал, Юкхэй — у меня на тебя большие надежды. Драконы должны добраться хотя бы до полуфинала. Но лучше... — Я понял, вожатый. Мы там будем, как минимум. Иначе я соберу свою сумку и уеду отсюда до закрытия смены. Без сертификата. — Отлично. Надеюсь всё же, обойдёмся без радикальных мер. А сейчас, думаю, на этом можно закончить. Отныне в отряде не должно быть никаких распрей, недомолвок, драк, тайн и интриг. Все конфликтные ситуации решаем словами и через меня. Я вовсе не рвусь вершить чьи-то судьбы, но отряд должен оставаться отрядом. И ещё... — Шагнув сквозь плотное пацанское полукружие, Тэён проходит через коридор и распахивает дверь комнаты номер один. А там ветер гуляет уже наравне с дождём. Вожатый поднимает с пола молоточек из набора противопожарной безопасности и сносит к чертям оба крепления — внешний шпингалет и то, что осталось от внутреннего. Теперь эта дверь если и отличается от остальных, то только выдающимися неровностями чуть повыше ручек. — Вы все поняли, что это значит? Они поняли. Это значит, что в этом доме больше никому не нужно прятаться. Приходит Чхвэ с новым стеклом — оперативно же он! Уходит через полчаса — уже без стекла, зато с обломками шпингалетов в мусорном пакете. Дождь обещает лить весь день — после завтрака по радио объявили об отмене тренировок, а также о том, что вместо них в аниматорской сегодня пройдут целых два кинопоказа: утром — мультик, вечером — ужастик. Тэён планирует прибрать дом до обеда, раз уж выпала такая возможность. Без дежурств, наказаний и графиков. Всем отрядом, ведь это так символично. Но вернувшись с завтрака и собрав пацанов снова — на этот раз, чтобы вооружить их вениками и тряпками, кое-кого он всё-таки не досчитывается. Но не злится — если Паку и Чжону, затесавшимся среди мелкоты из первых отрядов, так приспичило посмотреть "Маленьких Пони" на большом экране в подсобке Ли-Твайс — так тому и быть.

***

Двадцать второго июля в лагерь приходит настоящая осень. На завтрак дети бредут, напялив на себя всё, что только смогли откопать в своих сумках. Ветер колючими вихрями заползает за шиворот, пробирает до дрожи — не до моды. Лишь Тэён одет не по погоде легко — на нём только тренировочные брюки, плотная футболка и застёгнутая до самого подбородка ветровка — последняя из уцелевших. Остальные, не выдержав суровых испытаний забегами по ночному лесу, давно покрылись стрелками и зацепками. — Тэён-ши, рада видеть Вас в моём подарке. — Джису так обходительна сегодня: лично наливает ему горячего кофе и приносит блинчиков с раздачи. Ещё немного, и сделает ему эротический массаж прямо здесь, в столовой. — Что под руку попалось, то и надел. — Он не хотел огрызаться, но так уж вышло. Знал бы наперёд, пошёл бы без ветровки. — Сразу после завтрака нас ждут на КПП. И этих своих берите. Занятия пройдут по расписанию, так как дождя нет, и я уже договорилась с тренером Тэилем, чтобы он заменил Вас сегодня на утренней тренировке. — Проигнорировав не очень-то дружественный выпад, она не отстаёт. — Слышала, Вы заменили капитана? Это очень верный шаг! — Марк сам снял с себя капитанские обязанности. А Лукаса выбрали ребята. — Вы сколько угодно можете играться в демократию, Тэён-ши, но без твёрдой руки порядка не будет ни в одном коллективе. Думаю, Вы и сами об этом догадываетесь. — Так вы помирились или нет? — встревает Лиан, до сего момента молча наблюдавшая за шашнями соседей по столику. — Когда свадьба? — Её сестра не отстаёт. — Девушки, не ведите себя, как дети. — Тэёну плевать на подколы, тем более что предназначались они скорее Джису, чем ему. Все его мысли сейчас о том, что ждёт его парней и его самого там, на КПП, после завтрака. Тэёну приходится вести ребят к месту экзекуции в компании медсестры, и всю дорогу они молчат. Ребята растеряны — Марк закипает, а Джемин тушуется. Джису держится уверенно, хотя одета она сегодня скромнее обычного: на ней тёмные строгие брюки, закрытые туфли на высоких каблуках, то и дело застревающих в намытой почти суточным ливнем грязи, чёрная трикотажная водолазка с золотым кулоном поверх ворота и конечно же неизменный халат, застёгнутый на все до последней пуговицы. Минимум косметики на лице и строгий пучок на голове. Завершает образ молодой неподкупной профессионалки бейдж, клипсой приляпанный к нагрудному карману. Можно подумать, кто-то в этом лагере до сих пор не в курсе, что девушка в халате — Ко Джису, медицинский работник LY-17. У ворот они замечают небольшой представительский кортеж — три чёрных виано. Похоже, эта машина у чиновников и функционеров ныне в почёте. От служебного авто мадам Ко-Ко их отличают гражданские номера вместо правительственных. Но и без спецномеров ясно: в захолустный лагерь нагрянула большая шишка со своей свитой. В дверях их встречает сам Ян, которого сегодня и не узнать: он тоже весь в чёрном, с бейджем на ленточке, с рацией на ремне и даже гладко причёсанный. Ревизор приехал — сразу видно. В такой обстановке Тэён чувствует себя неудобным, а своих детей — лишними. Свита господина Ли разгуливает по территории, "инспектируя" угодья, а точнее пиная балду — на их лицах явственно читается, что единственное их желание — поскорее убраться из этой дыры. А сам Ли Кванхо уже заседает в кабинете начальника охраны. Не в операторской, а в приёмной, в иные дни видавшей в своих стенах шумные вечеринки, а сегодня вылизанной до блеска, и даже вентилятор в углу не шурует на всю мощь, как обычно, а тихонько обдувает тесные углы, чтобы уважаемому собранию дышалось легче. Завидев процессию в дверях, он тут же выискивает глазами своего сына. — Пап, они мне не верят, папа, ты должен во всём разобраться. — Марк с порога бросается в объятия отца, чем немало смущает сопровождающих. — Здравствуй, Марк. — Отец сдержанно смыкает ладони на лопатках сына и тут же отстраняется. — Кажется, ты стал шире в плечах. Тренировки идут тебе на пользу. А ну, перестань хныкать, как маленький, не позорь меня. Мы здесь всё-таки по делу собрались. И объясни-ка мне, как же вышло, что руководство больше не в состоянии за тобой усмотреть? Говорят, ты и наставникам, и другим детям успел кровь попортить? Разве таким я тебя воспитал? — Да ничего подобного! На меня даже и не жаловался никто. Пап, они специально это! Заперли меня в карцере, а потом пришли похитители. Он сказал, что хотел. И загнал всех в тупик — вот так, с порога. — Похитители? — Отец реагирует не сразу, сперва распробовав услышанное. На серьёзном, почти неподвижном лице господина Ли мелькнула тень сомнения. — Сын, что ты хочешь этим сказать? — Я был в карцере, когда они вошли! Я кричал, но кто меня там услышит... Они вытащили меня на улицу, но потом появился Джемин! Нас связали и отвели в лес! Они хотели Джемина убить, а меня сдать кому-то за деньги — они сами это сказали, мы слышали! Вожатые были там, они докажут! А Лесной Призрак пришёл и убил бандитов, а мы убежали. — Выпалив свою правду как на духу, Марк наконец замолкает. Он может собой гордиться. Вместо ответа отец обводит тяжёлым взглядом всё собрание и задерживает его на Яне. Марк похож на отца, у него такие же глаза — чёрные, искристые, и брови-полумесяцы, впалые щёки и тонкие губы. Только вот Марк живой не в меру — эмоции на его мордашке сменяют друг друга со скоростью мысли, а вот у господина Ли лицо будто законсервированное. С трудом можно представить его улыбающимся или грустящим — он выглядит, как человек, которому врачи запретили все чувства. — Как это понимать, господин начальник службы охраны? Я считал это место безопасным для своего сына... — Оно и есть безопасное! Безопаснее некуда! Ну, Вы же сами всё слышали, господин Ли... Похитители, призраки... — Он оглядывается на Джису в поисках поддержки, и та не подводит: — Как мы думаем, На Джемин решил устроить Марку побег, но вожатый Ли Тэён с... другим коллегой вовремя изловили их в лесу и вернули в лагерь. А ведь всё могло сложиться иначе... Господин Ли — Джемин не только поставил жизнь Марка под угрозу, но и в целом влияет на него пагубно. Поведение Марка с начала смены катится по наклонной, и вот к чему мы пришли... Даже капитаном своей команды он больше не является. А ложь, которую они генерируют... Как сказал господин начальник службы охраны, Вы сами всё слышали. Ребята настолько привыкли врать, что кажется, будто они уже и сами верят в собственные фантазии. — Марк? — Господин Ли переводит пытливый взгляд на сына. — Это правда? Правда, что ты больше не капитан? Как это ты больше не капитан? — Это всё что тебя волнует, да? — Марк морщит нос, борясь с нахлынувшей обидой. — Разве ты не видишь — они пытаются избавиться от меня, выставляя при этом виноватым ещё и Джемина! Если ты не веришь мне — твоё дело. Но если хоть кто-нибудь обидит Джемина, мы на самом деле убежим — на этот раз уже серьёзно... И ты меня никогда больше не увидишь. Я не шучу! — Марк, собирайся. Твои наставники были правы — тебе здесь не место. Как ни больно мне это признавать, ты не дорос ещё до программы Lee Youth. Собирай вещи — ты уедешь со мной сегодня же. — Игнорируя ужас на лице сына, он обращается к Тэёну: — Рад с Вами наконец познакомиться, вожатый Ли Тэён. Я слышал о Вашей работе много хорошего. — От неожиданности Тэён не находит что ответить — лишь суетливо кланяется. Ли Кванхо слышал о его работе много хорошего? Интересно — от кого же? Или это просто так, фигура речи... — Я благодарю Вас за то, что пресекли побег моего сына и его... друга. Ведь всё могло бы закончиться трагедией... К сожалению, я не удивлён их выходкой. Меня вообще сложно удивить. Мне неоднократно угрожали похищением сына — конкуренты, мафия, даже иностранные спецслужбы. Конечно, это были лишь попытки запугать меня, повлиять на мои решения в рамках ведения бизнеса, но на всякий случай на время каникул я решил поместить Марка сюда — здесь место замечательное, система безопасности работает, как часы, да и господину Яну я доверяю... Злоумышленники сюда не доберутся — как? В лагерь ведёт единственная дорога — и та хорошо просматривается. Вся территория — опять же — на обзоре. Господин Ян уже успел продемонстрировать мне работу системы видеонаблюдения за периметром и график внешнего патрулирования. Если бы моего сына хотели выкрасть, то сделать это в городе, где он предоставлен сам себе, было бы куда проще. А вот от безрассудства собственного ребёнка я не застрахован. Он ведь и раньше сбегал. Прятался у своего... друга. — А расскажи Ли-сонсенниму, как ты подсылал своих головорезов в дом Джемина и угрожал ему и его тёте тюрьмой и пытками, чтобы они меня выдали? Чего же не расскажешь? А Джемин не выдал... Те недели, что я прятался у него, были для меня самыми счастливыми. У нас было столько вкусной еды — Ма сама готовила, и ей никто за это не платил, представляешь? Мы спали на футоне, потому что у них не было кровати, а ночью забирались с Джемином на крышу и слушали музыку. Я о такой свободе даже не мечтал... У меня не было ни водителя, ни охраны — мы спокойно гуляли дни напролёт по городу и делали, что хотели, и знаешь что — никто на меня не пялился, и вообще, никому до меня не было дела. Мне с Джемином безопаснее, чем с тобой! И если ты меня увезёшь сейчас — я найду способ убежать. Навсегда. А если вы навредите Джемину... Ты знаешь, что будет. — Марк! — Джемин, до сих пор не проронивший ни слова, вдруг срывается на крик. Его глаза красные. — Марк, не спорь с ними, будет только хуже. Куда бы они тебя не упекли, я всё равно найду... — Так, хватит этих мелодрам! Какой кошмар... Сын, я привык, что ты меня позоришь, но... — Отец, или мы остаёмся здесь вдвоём, или... Ты же знаешь — я не шучу. Не шучу, — шипит Марк сквозь зубы. — И ещё: купите Джемину новый мобильник. Его телефон отняли в лесу и разбили. Новый мобильник с симкой. Новый. — Это отвратительно. Как хорошо, что через год ты уедешь на учёбу, а там глядишь — мозги на место станут, и вернёшься серьёзным человеком, таким, каким я всегда хотел тебя видеть. — Господин Ли тяжело выдыхает, прикрывает глаза, погружаясь в раздумья. — Я вынужден просить прощения у уважаемых сотрудников. — Он снова осматривает собравшихся, которые все как один языки проглотили. — Единственным оправданием безобразному поведению своего сына я вижу его трудный возраст и своё собственное бессилие. Мне придётся оставить его здесь. И у меня будет к вам личная просьба, к каждому из вас — это просьба не начальника, а отца. Господин Ян — надеюсь, я и впредь могу считать это место безопасным для... всех детей. За их жизни и здоровье Вы отвечаете головой. — Конечно, господин Ли. — Вожатый Ли Тэён. — Кванхо подходит к Тэёну и по-свойски опускает тяжёлую ладонь на его плечо. — Я знаю, что Вы поддерживали Марка на протяжении всей смены. Он доверяет Вам как наставнику, и я очень прошу — не позволяйте ему больше совершать глупости. В плане педагогических мер у Вас полный карт-бланш. Позвольте мне снова гордиться сыном, когда он вернётся домой в сентябре. Верните мне моего Марка, а эта размазня, которую он сам из себя делает своим упрямством и глупостью, пусть останется здесь, в летнем лагере. Уповаю на Вас. Джемин... — Что сказать Джемину, он так и не находит, лишь поджимает губы то ли в упрёке, то ли в сожалении. — Медработник Ко... С Вами мы пообщаемся отдельно. — Разумеется, господин. Пройдёмте в мой кабинет — там нам будет удобнее. — Как скажете. Кстати... — Уже выйдя на улицу, высокий начальник осматривает территорию вокруг в поисках своей свиты. — Где все? — Они в столовой, господин Ли, — отзывается Ян. — Раз уж вы приехали в такую даль, без вкусного обеда мы вас не отпустим. Когда закончите с медработником Ко, просим Вас присоединиться к коллегам за трапезой. Кивнув Яну на прощанье, Джису с начальником неспешно удаляются. Тэён смотрит им вслед — эти двое не в первый раз встречаются и знакомы достаточно близко. Это читается по их походке — неспешной, расслабленной... Он не ревнует конечно. Он просто хочет знать правду. А Ян, закатив глаза от облегчения, тут же изчезает в коморке КПП, напоследок хлопнув дверью. Пацаны и вожатый остаются на ветру. Марк с Джемином держатся друг за друга, злые, но довольные — только что им удалось избежать настоящей маленькой трагедии. Но Тэён не считает, будто это уговоры Марка так повлияли на решение его отца — господин Ли не выглядит человеком, которого легко уговорить. Скорее всего, наличие у сына честно полученного сертификата Lee Youth имеет для него принципиальное значение. Или же ему просто неохота возиться с сыном на летних каникулах? И всё же, Марк и Джемин остаются, его отряд цел, а впереди — шесть недель лета, по истечении которых Тэён должен будет признаться сам себе, что сделал всё, что мог. И преуспел.

***

За день небо выжало себя досуха, за ночь земля обветрилась, и уже следующим утром Лукас впервые выходит на площадку с повязкой капитана. Турнир продолжается, игры проходят по графику. А Марк Ли впервые остаётся на лавке. Он сам попросил — сказал, что ему нездоровится. Тэён не стал его уговаривать или ругать за симуляцию: он-то знает, где именно у Марка нездоровится — привыкать к новой роли всегда непросто. Стать рядовым игроком после четырёх смен в статусе капитана — это не шутки. Парню нужно время. Игра идёт, спотыкаясь через шаг — без возможности замен уже к середине матча ребята вымотаны. Без Марка вожатому пришлось усилить линию нападения за счёт ослабления центра, в итоге игра в центре просто провалилась. Пока Ренджун пытается подсобить новому капитану в атаках, а Чэнлэ с Хэчаном — прикрыть тылы, Джемин одиноко мечется между боковыми: через фолы и предупреждения он балансирует на грани удаления. Тэён взирает на нелепую суету на площадке сквозь пальцы — в буквальном смысле, как смотрят на что-то пугающе-противное. Неуверенность ребят передаётся ему по воздуху. Неуверенность — это вирус. Винить команду он не может — они новую расстановку и не отыгрывали толком, у них считай сегодня дебют... Посреди турнира. Устав ужасаться, вожатый хватается за старомодный бумажный блокнот. Такой был у его тренера, и у другого его тренера, и у предыдущего тренера, и у тренера его тренера... Тэён хочет поставить Джемина в оборону, а остальных перетасовать так, чтобы к следующему матчу схема хотя бы не зияла дырами. Ну и выпустить Марка. В атаку, вместе с Лукасом. Парням придётся непросто... Драконы проигрывают очко команде Хендери — той самый, где один центровой сто́ит троих. Четвёртый отряд разве что фейерверки не запускает — их ликование безгранично. Ещё бы — обыграть старших, пусть и по минимуму, но это же команда самого вожатого Ли... Знали бы они, что сам вожатый Ли считает такой результат для своей команды чуть ли не подарком судьбы.

***

За обедом Тэёну не сидится спокойно. Стараясь не быть слишком очевидным, то и дело он посматривает на вожатский столик. На Тэна. А тот на него — нет. Два дня прошло с тех пор, как они разговаривали в последний раз. Тэн выглядит, как обычно, ведёт себя, как обычно, разбрасывает неоднозначные шуточки в адрес коллег, не забывая при случае прикрикнуть на своих детишек. Его кожа почти зажила, его улыбка никуда не делась, только вот глаза всё какие-то грустные. Тэён на силу заставляет себя не пялиться так уж откровенно. Налегает на жаркое — свинина, овощи, грибы... В меру перца и нотка кислинки в виде сытного послевкусия. А на душе муторно. Чувство вины так и не отпустило. Он должен освободиться от этого гнетущего ощущения, даже если ценой тому станет обретение нового, ещё более гнетущего. А ещё он просто хочет спросить у Тэна, как его дела. Как всё в целом... Как он сам, как жизнь, как здоровье... Он подглядывает за тем, как Тэн ест. Он умрёт, если не поговорит с ним сейчас же. Сейчас же не выходит — покончив с обедом, Тэн собирает в кучу своих детей и лично отводит их в дом. Поймать его на выходе из столовой не получается, и Тэён, словно сталкер-самоучка, идёт следом до самого дома, держась немного в стороне. Он ждёт, что уложив мелких, Тэн вновь появится на пороге, но тот так и не появляется. Он хочет написать ему, но не пишет. Хочет заглянуть в окно вожатской, но не заглядывает. Пробродив вокруг пятого домика добрую половину тихого часа, плюёт на всё (на себя) и уходит на площадку. Качать пресс и рефлексировать. Прокачивать собственное бессилие. — Ну, и почему ты не подошёл? — Тэн был бы не Тэн, если бы не подкрался бесшумно, когда Тэён, держа подбородок над перекладиной турника, тянул колени к груди. — За обедом на меня пялился, будто я чудо какое-то, потом шёл за мной по пятам до самого дома и целый час ещё кругами ходил... Мог бы и написать, если не хотел заходить. — Зачем так пугать! Я же чуть без челюсти не остался. — Тэён соскакивает с перекладины. Из-под кроссовок в воздух летят комочки мокрого песка — земля после ливня ещё не до конца просохла. — Так ты меня... видел? — А я что, похож на слепого? Это риторический вопрос. Ну и что у тебя случилось на этот раз? — Тэн подпирает подбородок кулаком, изображая готовность слушать. — Неужели для того, чтобы просто поговорить, обязательно что-то должно случиться? — Обычно — да. Пойдём присядем. На ближайшей скамье они садятся друг напротив друга. Не рядышком, соприкасаясь рукавами, а именно напротив — соприкасаясь обоими коленями. Теперь Тэён может видеть каждую затянувшуюся трещинку на смуглой коже, каждую царапинку со рваными краями. Их видно, только если смотреть очень близко и очень внимательно. Тэён очень внимателен — не в силах оторвать взгляд от чужого лица, он считает их... И каждая отражается в его сознании немым укором. — Хочу спросить, как ты... После той ночи. Знаешь... Я волновался. — Правда? А я думал, ты хочешь спросить, почему там, в лесу, когда мы шли к дороге, я ревел, как девка. Хочешь, но почему-то не спрашиваешь. Стесняешься? Тэёну словно пощёчину влепили, или даже две. Щёки вспыхивают, он прикладывает к ним остывшие ладони... Пощёчины эти он заслужил. — Я знаю, почему. Поэтому и волновался. — Правда? Здорово. — Тэн пониже надвигает козырёк бейсболки. И Тэён тут же отводит взгляд — он слишком долго разглядывал трещинки на чужой коже. Это же неправильно! — Не переживай. Это лишнее. Ничего ведь и не случилось. — Но ты мог серьёзно пострадать, если не сказать большего... — Серьёзно пострадать? — Тэн прикладывает палец к уголку губ. Жест призван проиллюстрировать притворную задумчивость... Но Тэён видит лишь очередную царапину над верхней губой и пластырь на костяшке пальца. — Не, вряд ли. Меня могли бы замочить на раз-два, это да. Но это не страдания. — А что тогда страдания? — Они у каждого свои. Но если ты задаёшься такими вопросами, то боли ты не знал, и я очень надеюсь, что никогда не узнаешь. — Тэн, скажи честно, я тобой пользуюсь? Тэён ждёт ответа. Ждёт логичного "Что?", "Не понял?" или хотя бы "С чего ты взял?". Но получает нечто совсем иное: — В какой-то мере... Но я хотел бы больше. Пожалуйста, продолжай мною пользоваться. Не останавливайся. Сказать на это нечего, а молчать было бы неправильно. Тэн избавляет Тэёна от неудобного выбора: поднимается с лавки и, отсалютовав на прощание, отправляется восвояси. Тэён на автомате хлопает себя по карманам — но нет, сигареты остались в доме. Он никогда не задумывался, а теперь его словно обухом по голове ударили: неужели быть использованным — это выбор? Сама формулировка кажется ему отвратительной. Он сам кажется себе отвратительным. А Тэн... Его не понять. Он такой, каких он раньше не встречал. Странный. Особенный. — Эй, Хендери, отлично твои сыграли, поздравляю! Он уже давно заметил Хендери на соседней площадке, и вряд ли тот пришёл сюда посреди тихого часа просто так, позаниматься. Неужто следил за ними? Перемахнув через кусты, Тэён настигает коллегу — не запыхавшегося и даже не вспотевшего. Точно, он не заниматься сюда пришёл. — А, Ли, это ты. Я и не заметил тебя. — Правда? — Стоит представить, что за ним подглядывали, и буквально крышу сносит. За ним и за Тэном... Пальцы сами тянутся к чужой майке. — Ты что — шпионишь за мной? — Ли, руку убрал! — Стряхнув с себя хватку, Хендери проводит ладонью по майке, разглаживая складки. — Ты много мнишь о себе, Тэён. Будто мне больше заняться нечем кроме как за вами, голубками, подсматривать. Извини, я не по этой части. — А по какой, по какой, скажи-ка? По части наблюдения за ребятами и сдачи отчётиков Джису? Говори, как долго ты этим занимаешься? — Ли, остынь, я не понимаю, о чём ты... — Понимаешь, очень хорошо понимаешь. И если ты не выложишь мне всё сейчас же как на духу, я выставлю тебя в нехорошем свете перед всеми. Я смогу. А Тэн мне поможет... Ты же знаешь — он без тормозов. — Да вы, педики, совсем сдурели! Только меня в свои игры не впутывайте! Что ты хочешь знать — про опросники? Да ты и сам их заполнял, я в курсе. Что такого? Джису знает, что делает. Она далеко пойдёт. Она планирует к своим тридцати войти в руководство Ли Спортс, и я не знаю, каким образом, но у неё всё просчитано на годы вперёд. И я просто хочу быть рядом, когда ей это удастся. А ей удастся, даже не сомневайся! И своих она не бросит. У неё связи и возможности... И когда она заберётся повыше, лучше я буду с ней, чем останусь прозябать здесь... Посмотри на наших тренеров хотя бы. Я не хочу стать, как они. — Фу, дешёвка! — Дешёвка? А ведь ты прав... Это ты её трахаешь, а не я, так что и перспективы у тебя получше. Но я не жадный. Разберись лучше в себе, а меня больше не трогай, ты, говнюк! Интересно, Джису знает, какой ты на самом деле... Тэёна накрывает гневом — слышать подобное от своего ровесника, от парня, который на одной с тобой ступеньке в профессиональной иерархии, куда неприятнее, чем нотации из уст желторотого Джехёна. Ему хочется ударить Хендери, но не затем, чтобы отрезвить, а просто, потому что хочется. Он даже готов, что его ударят в ответ. — Эй, чего разорались? — Вожатый Кун возник словно из неоткуда — материализовался совсем рядом, на тропинке, ведущей от кустов к площадке. Осматривает их своими умными, добрыми, честными и простыми до безобразия глазами. — А что это вы здесь делаете? — Мы... Э... — Мнётся Хендери и, воспользовавшись удачной заминкой, мелкими шажочками отдаляется от Тэёна. Он знает, к чему всё шло. Но драться не готов. — Позаниматься пришли, а ты — тоже? — Внезапное появление Куна мгновенно сбивает с Тэёна всю спесь. Он должен держать себя в руках — всегда, со всеми, без исключения. Его цель — это правда, а правду не берут нахрапом, её изыскивают умом и хитростью, собирая кусочки пазла и складывая из них цельную картину. — Я тоже. — Кун беспечно пожимает плечами. — Ладно, не буду вам мешать. Найду себе другую площадку. Он уходит. Они снова одни. — Не глупи, Хендери... — Шепчет Тэён, уже изрядно пожалевший о своём необдуманном выпаде. — Не делай того, за что тебе потом будет стыдно. — Ты тоже, Тэён, ты тоже... Уже в вожатской Тэён заряжает в планшет свою секретную флешку и проходится по папке с данными сотрудников. Ко Джису: день рождения — тринадцатое августа 1997 года. Значит, в двадцать седьмом ей будет как раз тридцать. Отличный пароль на компьютер, Джису. Тэн был прав — пока они считали её просто мутной, она вела свой собственный счёт. Прежде чем отправиться в душ, он отправляет электронное письмо. Странная форма общения, и это в век мессенджеров, но раз уж господин Ким предпочитает е-мэйлы... Кому: г-н Ким "Здравствуйте, господин Ким. Как Вы? Как семья? Как работа? Надеюсь, у Вас всё хорошо. Я вынужден обратиться к Вам с просьбой личного характера и уповаю на то, что Вы сохраните её в секрете. Если вдруг когда-нибудь, случайно, у Вас найдётся подходящая возможность, не могли бы Вы разузнать для меня кое-что важное? А именно, любые сведения о личной и профессиональной жизни нашей общей знакомой, мадам Ко-Ко. С этой необычной просьбой я обращаюсь к Вам как мужчина к мужчине. И всё ещё жду сентября, чтобы пригласить Вас на кружку пива. Ваш бывший сотрудник и друг навсегда, Ли Тэён."

***

Днём позже распогоживается. Ветер разгоняет с небес серые полотна, давая дорогу несмелым лучам. В воздухе всё меньше пахнет мокрой землёй и всё больше — теплом. Заблудившееся лето возвращается домой. Сегодня играют команды Тэна и Хендери, и Тэён с отрядом должен там быть, но вместо того, чтобы наблюдать за битвой соседей по турнирной таблице, они направляются на свободную площадку. Тэён ставит оба состава друг против друга — тренировочный матч покажет слабые стороны обновлённых "Драконов", да и в условиях живой игры Марку проще будет влиться в старый коллектив на новых правах. Вожатому приходится выпустить его на замену так некстати простудившемуся Хэчану. Никто его не осудит за то, что предпочёл лишнюю тренировку для своих наблюдению за игрой других. И никто не узнает, что у этого выбора есть иной мотив: просто Тэён ещё не готов продолжать использовать Тэна и жать руку Хендери. Ему нужно время. Звонок мобильного отвлекает его в самый неудобный момент. Казалось бы, как часто ему звонят? Да практически никогда. Но вот сейчас позвонили, а у него свисток зажат между губ, а блокнот с заметками — в руках, и игра идёт полным ходом, Джисон фолит, а телефон продолжает разрываться неудобной вибрацией в кармане штанов. — Хэчан, я отойду. Пусть продолжают играть, а ты следи за временем. — Выплюнув свисток, вожатый бросает блокнот на скамейку запасных, рядом с воодушевлённым возложенными на него обязанностями временного рефери Хэчаном, а сам отходит в сторону. Звонит господин Ким. — Господин Ким, доброе утро! — Ли, тебе удобно говорить? Не отвлекаю? — Нет конечно, не отвлекаете. А я — Вас? — Тэён зашивает в вопрос наживку. Бывший начальник не стал бы ему звонить, будь ему самому это не интересно, он не должен догадаться, что его интерес так просто раскусили. — Ты меня серьёзно озадачил, Ли. Я получил твоё письмо... Не буду спрашивать, зачем тебе это. Подозреваю, министерша достала тебя и там — в лесу, куда сама же тебя и сослала. И знаешь что... Сейчас лето, все в отпусках, жена с дочкой уехали, а на работе так тоскливо, что я даже купил себе в кабинет аквариум... И подумал: а почему бы мне и впрямь не поспрашивать там и сям, может и раскопаю на нашу мадам чего-нибудь интересненького. Заодно и встряхнусь. — Мне очень жаль, господин Ким, что я доставил Вам неудобства. — Брось, Ли! Лучше послушай, что я узнал. Мадам наша родом из уважаемого семейства, отец был политиком. То есть связи там водились изначально. Поговаривают даже, её папаша был на короткой ноге с папашей Ли Кванхо — основателем династии. Среди тех, кто застал те времена, ходят слухи, будто это именно он, будучи сенатором, на первых порах лоббировал интересы начинающей компании Ли Спортс. Что в общем-то объясняет тесные связи министерства с их корпорацией, не ослабевающие и по сей день. Мадам наша закончила медицинский, но в профессию не пошла, сразу избрав себе путь в политику. Продвигалась быстро, и к тридцати двум уже была замминистра спортивного развития. Ну и дальше она из этой области не вылезала, правда вот в последнее время всё больше она интересуется спортивной фармакологией, нежели спортивным менеджментом, и в Кванджу перевелась она именно по этой причине — ведь основные заводы и лаборатории Ли Спортс там находятся, а огромную часть их оборотов составляют государственные заказы. Официально департамент мадам Ко занимается инспектированием объектов и контролированием процессов разработки и производства спортивного питания и пищевых добавок. Сертификаты качества, патенты, лицензии — это всё на ней. Ну и сам можешь догадаться, какие это бабки и какое... — Поле для коррупции. — А ты молодец, не теряешь хватку! А мадам-то наша непроста! Надо было тебе лучше с ней дружить — глядишь, и себе бы выбил местечко похлебнее. Да шучу я, шучу, не вздумай обижаться. Я же знаю, ты у нас парень что надо, только вот не продажный. Поэтому и сидишь сейчас в своём задрипанном лесу вместо того, чтобы со мной пиво пить. Ну ладно, разболтался я... — Господин Ким? — Да? — А что у госпожи Ко с личной жизнью? Интернет на эту тему молчит — я сколько ни рыскал, так ничего и не нашёл. — О, это ж самое интересное! Её личная жизнь сводится... Ну ты сам знаешь к чему. К молоденьким мальчикам. Об этом легенды ходят, да только ходят они такими окольными путями, что и концов не видать. Говорят, она несколько лет прожила с чуваком сильно младше себя, но в итоге он её бросил и обокрал, и на её же бабки укатил с молодой любовницей жить за границу. Она долго бесилась, молнии метала, но потом нашла себе потенциальную замену... И вот он результат: она снова в поиске, а ты в лесу. — Господин Ким, а есть ли у неё дети? — вожатый осторожничает, боится спугнуть слишком уж нетипичным интересом расслабившегося бывшего начальника. — Дети? Вроде нет. Помнишь госпожу Че из финансового отдела? Так вот, она училась с Ко в одной школе и рассказала мне по секрету за рюмкой чая в обеденный перерыв... Ну, а что, работы всё равно нет, а время коротать как-то надо, и желательно в приятной компании. В общем, рассказала она, что в очень раннем возрасте Kо Юнхи начала встречаться с парнем постарше, кажется он был студент университета. А потом резко взяла академ, вроде как по болезни, и вернулась в школу только через год. Её отец говорил, ей пришлось на время перебраться в Кванджу на лечение. Но ходили слухи разные — вплоть до того, что лежала она в психушке, поехав кукухой после расставания с парнем. Ну, как тебе сказочка, Ли? Ты небось и в дорамах таких интриг не видел! — Точно, не видел. Это же какой сюжетец... А что насчёт того её парня? Кто он? Наверняка госпожа из финансового могла ещё что-то вспомнить... — Эх, Ли, тебя не проведёшь! Да только в такие дебри мы не углублялись. Она лишь сказала, что ему было слегка за двадцать, он учился в академии бизнес-управления, и они с Юнхи ото всех скрывались. — Ничего себе... Знаете, господин Ким, Вы несказанно мне помогли. — А ты меня развлёк! Давно я сплетни по кабинетам не собирал, а тут пришлось молодостью тряхнуть. В общем, весело с тобой. Жаль, что ты далеко. — Не скучайте, господин Ким. Мы ещё встретимся и обязательно поговорим. — Ну, бывай, не буду больше задерживать. Иди школотронов своих учи мяч в руках держать... И возвращайся поскорее. — Всего доброго, господин Ким. И огромное Вам спасибо. Тэён опускает мобильник в карман, но на площадку возвращаться не спешит. Издалека ему видно: Хэчан неплохо справляется со своими обязанностями, кроме наблюдения за таймером уже освоил и вбрасывание спорного мяча. Вожатый заходит за ближайшее дерево и достаёт сигарету. Как жаль, что в девяносто седьмом не было общедоступного интернета! Как хорошо, что он есть сейчас. Быстренько залогинившись в одном из профессиональных сообществ, он находит там своего подозреваемого на роль папаши Джису и пролистывает сухие данные из его официального профиля. Пока что всё сходится: в девяносто седьмом студенту Ли Кванхо и по совместительству сыну делового партнёра папаши Джису было слегка за двадцать и учился он в академии бизнес-управления.

***

По тайным каналам объявление о вечернем сходе в аниматорской доходит до всех посвящённых. Инициатором схода выступает Тэён — чувствуя, что запутался, он ищет поддержки. А Джено тем временем теребит кончики волос Лили, а та недовольно от него отмахивается. Джонни с Лиан пьют пиво из одной бутылки, передавая её из рук в руки, из губ в губы — высшая степень (антисанитарии) романтики. Тэн скучает в уголке — ему достаточно просто быть рядом. И все взгляды направлены на зачинщика собрания, а он тормошит свои алые патлы и не знает, с чего начать. — Ну, Ли Тэён, ты рожать собираешься? Или расходимся? — Да отвали от него, Джонни... Дай человеку с мыслями собраться. — Короче... — Тэён открывает свой рот, а все остальные свои закрывают. Он выкладывает им и про досье, и про Хендери, про Ёнджи, про попытку похищения Марка и его "пустые" таблетки, и про подозрительного Яна и конечно же про Призрака — защитника леса от непрошенных вторжений, самое вкусное оставив напоследок. Новость о том, что безродная сиротка Джису — не такая уж и безродная, производит всеобщий фурор. Тэён до сих пор до конца не уверен, что правильно поступил, вывалив коллегам всё, как на духу. И всё же становится легче. — Если Су такая блатная, то почему она шифруется? — Джонни, уже присвоивший бутылку себе в единоличное пользование, недоумевает так искренне, что не замечает, как пена выползает из горлышка и опускается на его ладонь рыхлым белым червяком. — Почему и от кого? И какие у неё цели? Это же не в её интересах! Если бы все знали, кто за ней стоит, ей было бы даже проще здесь наводить свои порядки, — размышляет вслух Лиан. — Она шифруется, потому что сама не считает себя блатной, — прерывает Тэн череду бессмысленных вопросов, мгновенно концентрируя всё внимание на себе. — Она считает себя обделённой. Блатной здесь, в LY-17 — это Марк: единственный сын владельца и законный наследник, рождённый в законном браке. А она... Побочный эффект ничего не значащей связи, ошибка молодости, от которой избавились, но потом пожалели и пригрели. — Поэтому она так ненавидит бедняжку На! — Лили всплёскивает руками. — Как она только его не обзывала, а как она презирает Ёнджи... Я всегда недоумевала, откуда в ней столько жестокости? Столько спеси? — Она просто видит в них себя. Она такая же, как они. А хочет быть, как Марк... — Вместо Марка. — Резюмирует Тэён. — Между ней и шансами на империю Ли Спортс — подросток. Он для неё — первоочередная помеха... — А как же Ли Кванхо? Неужели он не в курсе... — Это мы и должны выяснить. — Тэён. — Лиан вдруг серьёзна, что бывает с ней редко. — Я попрошу тётку, пусть со своей стороны попробует разузнать что-нибудь об этой твоей Ко из министерства и в частности о том, чем именно она промышляет в Кванджу. Говоришь, ты был с ней знаком, когда работал в Сеуле? — С моим бывшим начальником они часто пересекались по работе, — отвечает Тэён обтекаемо. Ему совсем не хочется выставлять на всеобщее обсуждение историю своего попадания в лагерь. — Хорошо. Если что-то узнаю — сразу же сообщу. А ты — будь осторожен. Это так странно. Гомон в аниматорской мгновенно утихает. Почему она это сказала? Никто не понимает. Никто, кроме её сестры, с которой у них не только ДНК, но и мысли, похоже, общие. — Брось, Лиан. Джису всё ещё сохнет по Тэёну, я наблюдаю за ней — как она на него смотрит, что говорит. Сейчас они типа в ссоре, и она ослеплена желанием вернуть его. Для неё это первоочередная задача. Она ему не навредит, чтобы не оттолкнуть... — Эй, — одёргивает её Джонни. — Ты рассуждаешь так, будто Су — тупая курица, готовая за хороший тр... хорошего парня отказаться от всех своих амбиций. Но она не тупая курица, мы уже выяснили это. Она может быть опасна, я согласен с Лиан... Я только не понимаю, Ли, как вообще получилось, что вся эта канитель вертится именно вокруг тебя? — Я тоже ничего не понимаю, — врёт Тэён. На самом деле, он уже понимает кое-что, и даже многое, но это его, личное... — Нам лучше разойтись, пока нас не засекли, — обрывает всеобщее веселье Тэн и направляется к дверям, подавая остальным пример. Другие выжидают некоторое время и расходятся по одному. Попасться сейчас, когда такой путь позади, да и впереди немалый, а на руках у них уже кое-что имеется, было бы слишком обидно.

***

— Тэён-ши, а я Вас жду... — Она и правда ждёт его — за углом домика, подальше от чужих глаз. — Простите, я Вас напугала? — Не то чтобы, Джису, но вот я не ждал Вашего визита. Зачем Вы здесь? — Вы грубы и неприветливы со мной в последнее время. Неужели это всё из-за чёртова Марка Ли? Если так — я даже извинюсь. Ну правда, не дело это, когда разумные люди ссорятся из-за какого-то малолетнего бездельника. — Джису... — Или дело не в нём? Может, я просто разонравилась тебе, а? — Легко толкнув его в плечи, она заставляет вожатого вжаться спиной в стену домика, а сама подходит вплотную и дышит часто-часто. Высовывает язык — как по́шло! — и проводит им по его щеке. Щёку обдаёт холодом. А от такого резкого перехода на "ты" жаром обдаёт с ног до головы. — Джису, я не готов продолжать наше общение в таком ключе, я... — У тебя не такой уж большой выбор. Быть со мной и выиграть всё, или продолжать строить из себя защитника униженных и оскорблённых, и остаться в итоге с ними, в их сточной канаве... — Джису, я не понимаю. — А я думаю, ты очень даже хорошо всё понимаешь. Слишком любишь ты совать свой нос куда тебя не просят. Ты думаешь, я идиотка? Или ты думаешь, что со мной можно поиграться и бросить, будто я тебе какая-то уличная девка, а? Ты реально так думаешь? Ну и кто из нас идиот? — Раздвинув коленом его ноги, она размещает свой каблук над носком его кроссовка. Опускает тягуче, плавно, по миллиметру вонзая его в Тэёнову ногу. Когда же его губы искривляются в болезненном прикусе, она довольно облизывается. — Я даю тебе шанс исправиться, Тэён-ши. Обдумай всё хорошенько и сделай правильный выбор. Выбор в мою пользу, а то... Она наконец убирает свой каблук с его ноги. Кости может и целы, а вот кроссовку уже не исцелиться. — А то что, Джису? Будешь мстить за невзаимность? Это у вас с мамой семейное, да? Даже густым сумеркам не скрыть, как меняется цвет её лица — краска проклёвывается сквозь слои штукатурки, плесенью разъедая нарисованную безупречность. Долой маски — выбор сделан.