Истории осени

      Джереми проснулся среди ночи то ли от шороха, то ли от чьего-то смеха, ворвавшегося в комнату через приоткрытое окно. Но что бы его ни разбудило, он был этому благодарен. Сон был удушающим, тошнотворным, он держал Джереми за горло и не хотел выпускать из своих цепких объятий. И, конечно, он был о прошлом. Очень далёком прошлом, которое Джереми сильнее всего хотел бы забыть, но не мог, ведь ушедшие дни регулярно оживали в его снах. Они поднимались, будто мертвецы из могил, и являлись ему снова, и снова, и снова…       Если бы вера могла спасти его, Джереми уже давно бы подался в монастырь, церковь, или куда там нынче принимали способных к тяжёлому труду мужчин. Однако воскресные исповеди, даже когда он нашёл слова, чтобы описать терзающие его воспоминания, не принесли облегчения. По какой-то причине Господь вовсе не стремился снять с него тяжёлое бремя, не посылал Джереми озарений, которые бы указали ему дорогу к исцелению. И в конце концов Джем, как звали его друзья, заменил походы в церковь на вечера в местном пабе. Виски, в отличии от святого отца, всегда находил путь к его сердцу и мог унять тягучую боль, пусть даже на несколько часов.       Он поднялся, как был, нагой, прошёл вглубь комнаты, не обращая внимания на прохладный воздух, приникающий к коже, и закурил. Где-то в темноте, прямо у себя за спиной, он ощущал ядовитое дыхание твари, той самой твари, которой обернулась тихая, ещё совсем молоденькая девочка, прислуживавшая на постоялом дворе его отца. В ту ночь Джереми впервые столкнулся с горькой истиной этого мира: обман был подноготной стороной жизни, многое было не тем, чем казалось. Иногда лишь в переносном смысле, а иногда, как в случае с Риной, в самом буквальном. Та ночь… что ж, достаточно сказать, что от достойного заведения отца остался лишь сгоревший остов, руины, чёрный, покрытый копотью камень фундамента. Родители и сама Рина, а вернее, кровожадное чудовище, которым она стала, сгинули в пожаре. И маленький Джереми ничего, совсем ничего не мог с этим сделать.       Поначалу, он хотел стать охотником. Носить тяжёлый кожаный плащ и револьвер в кобуре, знать, как узнать тварь и как убить её на месте. Но годы шли, и оказалось, что стать убийцей, пусть даже самым благородным из них, Джереми не под силу. Что там! Он не мог свернуть шею даже курице. Да и не было поблизости охотников, которые бы могли передать ему ремесло. Пришлось помогать по хозяйству, получить нехитрое образование в деревенской школе, затем несколько курсов отмучиться в колледже и осесть. Подальше от родственников, которые слишком уж ратовали за его будущую судьбу. И вот, лишённый возможности выразить свою жажду мести или забыть о случившемся, он постепенно сдался. Бросил хорошо оплачиваемую работу переписчика и теперь потихоньку спивался в небольшом городке, где всегда можно было заработать, просто устроившись грузчиком в порту на пару дней. Конечно, такое себе существование, но какая разница, как доживать свои дни, если внутри находится местный филиал ада?..       Докурив, Джереми набросил рубашку и подошёл к окну, чтобы скользнуть взглядом по узкой малоосвещённой улице. Вряд ли ему удастся снова уснуть, да и не хотелось рисковать и снова погружаться в кошмар. Так что, одевшись, Джереми выскользнул из комнатушки, которую снимал на постоялом дворе, и медленно спустился по скрипучей лестнице вниз. Торопиться, в сущности, было некуда.