Кара

Это далеко не первый пойманный лютый. Пфф, конечно же нет! Было бы вполне естественно, что при таком наплыве нечисти, которую, между прочим, зовут разумной, кого-нибудь да удалось бы поймать. Но этот... Этот пацан, мелкий шестнадцатилетний повешенный по имени Чжу Жэнь, не успевший получить даже имя в быту, был странным. Цзян Чэн нахмурился. Группа, притащившая с собой этого мертвеца вернулась не в полном составе. Какая это уже группа по счёту? На собрании же говорили, что нечисть перестала убивать людей, по крайней мере в тех же масштабах! Судя по отчетам вернувшихся адептов этой группы, члены их команды отправились в бордель. Цзян Чэн гневно смял один из отчётов, который читал. "Как эти щенки посмели!.." — немыслимо, что двое адептов во время патруля пошли в бордель, поразвлекаться с непристойными дамочками в такое опасное время! Если бы они вернулись, глава ордена с чувством отхлестал бы их Цзыдянем! Но вот только они не вернулись. Остались в этом своём притоне для проституток. Бордель уже успела обыскать группа расследования. И не только его. Весь город перерыли, даже близлежащие области прочесали, но так ничего и не нашли. Ни крупицы тёмной энергии, ни одного кусочка от нечисти, одни только слухи про лютого мертвеца, гуляющего в округе. Посещая тот бордель — да, глава Великого ордена Юньмэн Цзян сам вёл расследование — Цзян Чэн нашёл лишь сборище пьяных и обласканных здешних мужиков. Больше никого. Даже проституток не было. Единственное, что дало посещение подобного места, так это то, что в комнате на втором этаже, судя по всему принадлежавшей хозяйке борделя, ощущался явный запах крови. И гниения. Будто бы там находилась целая гора трупов. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться, кроме этого Чжу Жэня. И, скорее всего, это он был тем мертвяком, о котором судачили в слухах. Всё как-то слишком красиво получается... Но допрос с пристрастием Цзян Чэн не собирался устраивать. По крайней мере, пока. Мужчина ждал прибытия ещё одного человека, который бы помог ему в допросе. Хоть мертвец и разумный — по крайней мере, так говорят — но всё равно может лгать. А если использовать "Расспрос", то этот Чжу Жэнь не сможет солгать, он будет прямо отвечать на вопросы, ответы на которые сейчас очень важны. Возможно, он сможет сказать не только про пропавших адептов, но и про обстановку в Поднебесной в целом. Что произошло с нечистью? Управляет ли ими кто-нибудь? А если и да, то кто? Правда ли, что они начали обретать сознание? Раньше мертвецов уже ловили. Некоторые из них даже любили вести светские беседы или просто переброситься парой фраз с людьми. Только вот они ничего стоящего не сказали. Просто болтали о насущном: “Знаешь, иногда очень раздражает, что вот ты идёшь-идёшь, прошёл уже много ли, а только потом замечаешь, что рука, вообще-то, оторвалась где-то по дороге!”, или “Быть мёртвым иногда вполне удобно! Можно пройти большой путь, не нуждаясь ни в еде, ни в воде, ни во сне, и даже нечисти опасаться не надо ― ты и сам нечисть. Для путешественников это довольно хорошая возможность!”. Бесполезные болтуны... Цзян Чэн помотал головой, отгоняя ненужные мысли. Какого чёрта он вообще думает об этих мертвяках, которые только болтать да запудривать мозги и умели. В принципе, после этих случаев глава понял, что расспрашивать им подобных нерационально. Поэтому им нужна помощь. Посланник из Гусу не заставил себя ждать. Личность этого заклинателя даже не удивила. Он же лучший из лучших, кто владеет гуцинем в совершенстве. В таком странном деле его помощь должна быть неоценима. Лань Сичэнь же обещал, что пошлёт кого-то, кто точно сможет помочь. Ханьгуан Цзюнь вежливо поклонился встретившему его Цзян Чэну, тот сделал такой же вежливый поклон в ответ. — Ханьгуан Цзюнь, добро пожаловать в Пристань Лотоса. Надеюсь на плодотворные результаты от нашего сотрудничества. — Мгм. Не собираясь распевать друг другу лестные дифирамбы, они сразу направились к их общей цели. Мертвец находился в одной из дальних пыточных, находящихся под озером. Здесь было влажно и очень сильно пахло затхлостью и плесенью, но мертвеца смутило не это. Орудия пыток, которыми пользовался глава Цзян, чтобы "поболтать" с попавшимися тёмными заклинателями вызвали у висельника настоящие приступы ужаса, и на основе этого — истерику. На кой чёрт он ревёт, если даже боли не чувствует, никому не понятно. Мертвеца оставили в этой камере не для пыток, естественно. Просто она была самой отдалённой и самой безопасной для окружающих. Если честно, то предназначалась она совершенно не для лютых мертвецов, ревущих в углу. Она строилась для одного конкретного человека. Стены камеры были полностью обвешаны усмиряющими талисманами, и талисманами, подавляющими злые сущности. "Но несмотря на это, он слишком активный!" – думал Цзян Чэн, стоя прямо у двери в камеру висельника, слыша, как тот громко плачет. "Чёрт, да он не может плакать чисто физически, у него даже слёз нет!". С силой хлопнув железной дверью, от чего несколько талисманов слетели, Цзян Чэн вошёл в камеру, а следом за ним и Лань Ванцзи. Мертвец, окутанный и цепями, и талисманами, сидел в углу, сжавшись в маленький калачик, будто бы желая сделаться меньше или слиться со стеной, лишь бы быть подальше от этого человека, метающего взглядом молнии. — Теперь можно начинать, — глава ордена подошёл к пленнику и отлепил от его рта один из приклеенных талисманов. Человек, больше походивший на небожителя, чем на заклинателя, расчехлил гуцинь и умостился на полу. — Мгм. Наверное, следует начать с типичных вопросов, чтобы установить связь с этим мертвецом, дабы в дальнейшем он честно отвечал на вопросы. Как тебя зовут? Сразу же, как только руки мужчины в белом коснулись струн гуциня, голова мертвеца безмолвно упала, а глаза закрылись. — Чжу Жэнь, — ответил мертвец. При этом струны гуциня так же мягко отозвались, отвечая. Цзян Чэн шокированно оглянулся на Ванцзи. Он раньше уже видел, как гусуланьцы играли расспрос. Глава не считал такую ситуацию стандартной, а оттого и хотел посмотреть на реакцию этого человека. Но он лишь увидел привычную каменную маску на лице Лань Ванцзи, его эмоции нельзя было распознать. Но Ванцзи тоже был невольно удивлён. Но продолжим... Как ты умер? — Я нашёл верёвку и повесился. Судя по характерным отметинами на шее, это было правдой. На шее мертвеца цвели тёмные синяки, а также были видны грубые потёртости. Пригляваясь к этим отметинам, Цзян Чэн понял, что провисел он так довольно долго. Где-то дней четыре-пять? — Спроси его о ситуации с пропавшими адептами, — Цзян Чэн хмуро смерил взглядом Лань Ванцзи, после чего вновь перевёл взгляд на Чжу Жэня. Что ты знаешь о пропавших адептах ордена Юньмэн Цзян? — Они были совершенно не теми, кто был нужен. Они были бесполезны. Кто вам был нужен, и для какой цели? Уголки губ Чжу Жэня дрогнули, поднимаясь в глумливой ухмылке. Голова его приподнялась. Талисманы на стене начали сгорать один за другим, само тело мертвеца стало источать эманации тьмы. Давящая атмосфера водрузилась в пыточной. Цзян Чэн не обращал внимания на догорающие талисманы, их должно быть достаточно до самого конца их допроса, поэтому стоит волноваться лишь тогда, когда огонь начнёт охватывать талисманы на теле Чжу Жэня. Но здесь находятся двое заклинателей, которых можно назвать одними из сильнейших из своего поколения. — Они не знали, где находятся все эти отбросы. Они не знали ничего важного, что могло бы помочь нам в наших поисках. Мертвец замолчал, но струны продолжали: "Но зато теперь в наших рядах пополнение. Искать станет легче". Ванцзи был обескуражен. На его лице это никак не отразилось — его непроницаемая маска идеально скрывала всё его удивление. Но вот последние слова... Адепты уже наверняка мертвы. И они так же будут искать? Но искать что? Пальцы Лань Ванцзи вновь стали перебираться струны, формируя вопрос. Мертвец раскрыл глаза. Зрачки, которые по идее должны быть блеклыми, мутными, утратившими зрячесть, горели алым пламенем. Своим таким безумным, таким знакомым взглядом он вперился прямо в заклинателя в белом, а губы, искривившиеся в ухмылке, перестали скрывать острые клыки. Что вы ищете? — Оооо, — довольно протянул мертвец, а гуцинь протяжно завыл. — Мы много чего и кого ищем. Мы разыскиваем весь тот сброд, который посмел сотворить подобное. Вы, глава, ― Он повернулся в сторону Цзян Чэна, ― один из первых, кого все мы хотим разорвать на части так, чтобы потом никто не нашёл, — висельник будто бы задумчиво замолчал и, будто в первый раз видя, уставился на Цзян Ваньиня. Мертвец разглядывал заклинателя, будто бы оценивая. Рука главы Цзян потянулась к Саньду, прицепленному к поясу. Но вот мертвец перестал безмолвствовать, он вновь смотрел на человека в фиолетовых одеждах угрожающе и испытующе. — Но нам нельзя. К превеликому сожалению. Не понимаю, чем ты заслужил такое отношение нашего господина. Это же всё из-за тебя. Ты разве сам этого не понимаешь? Чжу Жэнь наклонил голову к плечу, будто бы показывая, что это же слишком очевидно. Будто бы он говорит какую-то простую и всем известную истину кому-то, кто не верит и не принимает этого. И это выводило Цзян Чэна из себя. Кольцо на пальце начало потрескивать, воздух от напряжения почти искрился. Лезвие меча показалось из ножен на цунь. — Глава Цзян, — внезапно для Цзян Чэна позвал его Ханьгуан Цзюнь, всё ещё сидящий около своего гуциня. Его серьёзный вид казался укоряющим. ― Нам нужно закончить. Цзян Ваньинь раздражённо зачехлил меч. Покручивая своё кольцо на пальце, он пытался держать себя в руках, но неуёмное раздражение клекотало ещё где-то внутри. И он, и мертвец, смотрели друг на друга враждебным взглядом. Огонь в глазах Чжу Жэня будто бы пытался разъесть плоть оппонента, а молнии от Цзыдяня распускались вокруг фигуры Цзян Чэна, грозясь перекинуться опасной удавкой на теле допрашиваемого. Что конкретно вы ищете? Что и кого? ― Свиньи. Мы ищем этих лицемерных свиней. Они не выполнили уговор. Они заставили нашего господина пойти на такое. Из-за них господин разбился на осколки... Огонь в глазах начал медленно утихать. Талисманы перестали гореть один за другим, а удушающая атмосфера опасности исчезала. Давление тьмы полностью пропало. Кап. Кап-кап. Из глаз нечисти катились капли чёрной субстанции. Они медленно стекали по щекам к подбородку, а с него со звуком ударялись о каменный пол. Место соприкосновения жидкости и камня тихо шипело, оттуда появлялся мелкий, едва заметный даже для глаза совершенствующихся, дымок. Можно было бы сказать, что Чжу Жэнь плакал. Только вот вид этого был довольно отвратительным. Про какие осколки ты говоришь? ― Это единственное, что осталость от господина... И то, всё разбилось. Нам надо всё это найти. И собрать. Собрать воедино, как было. А вы мешаете! Только и делаете, что мешаете! А это же всё из-за вас! Брови парня нахмурились, а лицо приняло ненавистное выражение. Это поразительно ― у мертвеца такая живая мимика! Если бы не трупный цвет кожи, если бы не гниющие отметины на шее и уже вернувшие слепую блеклость глаза, то его можно было бы принять за живого. Ванцзи хотел было ещё что-то спросить, пальцы уже коснулись струн, как внезапно те порвались. Лопнули, так и не успев задать вопрос. Цзян Чэн в крайней степени гнева и раздражения с силой ударил кулаком в стену, от чего та заходила ходуном. Хоть она и не разрушилась, но крупная паутина трещин появилась. Мелкие крошки опали с руки главы Цзян. ― Чёрт! Чёрт!!! Он хотел уже позвать адептов, чтобы сопроводить Ханьгуан Цзюня в его покои ― всё же он провёл немало времени в долгом пути. Но внезапно Чжу Жэнь заговорил, вновь привлекая к себе внимание. Хоть он и казался усталым, потрёпанным, разбитым, голос его звучал твёрдо, будто бы парень хотел припечатать двух заклинателей. ― Вы же знаете, что значит быть человеком с разбитой душой? ― заговорил Чжу Жэнь. На его лице притаилось убитое выражение. Глаза хоть и сияли огнём, но казались как никогда мёртвыми, ― Это значит, что душа не смогла перенести все те боль и отчаяние, которыми она живёт. Это значит не перенести вечного запаха смерти, окружающего её. Это значит, что тяжесть потерь наконец сломала душу. Это значит больше не иметь возможности войти в круг перерождения, не иметь возможности вновь ожить. ― Мы и без тебя знаем, что такое разбитая душа, грязный щенок! ― крикнул яростно Цзян Чэн, хватая рукоять Саньду, ― Это значит, что владелец этой души оказался слишком слабым для этого мира. ― Нет. Это значит, что его очень яро толкали за грань. Человек больше не оживёт. Ни за что и никогда. Он просто перестаёт существовать, потому что какое-то сборище ублюдков уничтожило всё. Абсолютно всё, что он ценил. И смысл ценить свою жизнь, если уже известно, что ты обречён, и за душой у тебя ничегошеньки нет. Лишь сплошная пустота и лицемерные люди вокруг, которые толкают, толкают, толкают-толкают-толкают-толкают, и сталкивают. Наш господин... он не заслужил всего этого. И из-за вас он больше не хочет ( и больше не может!) переродиться. Потому что вы, отбросы, сломали его. Глава Цзян вынимает меч из ножен и делает резкий взмах, желая с силой рубануть по глотке этого наглого и плешивого мертвеца. Ты уже умер, малец, так имей совесть, и замолчи уже наконец! Камеру охватила огромная тень, растекающаяся из ниоткуда и охватывающая всё вокруг. Она укутала собой всё, из-за чего ни Цзян Чэн, ни Лань Ванцзи ничего не видели. Но Цзян Чэн всё равно взмахнул мечом прямо там, где был мертвец. Тьма исчезла так же внезапно, как и появилась. Лезвие рубануло воздух. В камере находились лишь двое заклинателей.