Все меняется

Воспоминания смертных никогда не бывают истинными. Погружаясь в моменты прошлого, смертные заново переживают не собственно сами моменты, а свои предыдущие воспоминания о них. Память эфирных и оккультных созданий устроена иначе. Прошлое для них неизменно, и воспоминание – это абсолютное возвращение в пережитое. Если в отношении демонов это вполне логично, то с ангелами Создательница могла бы обойтись милосерднее. Азирафаэль все чаще возвращается в памяти к той встрече с Кроули. Что-то в этой череде минувших мгновений бесконечно дорого ему. Он перебирает их, как сокровища, и сам не знает, что переживает в эти моменты с такой непривычной для ангела тоской. Свое одиночество. Кроули слегка неправильный демон, так ведь и он – неправильный ангел. Ангелу должно быть достаточно любви Создательницы и общества собратьев, но ему так одиноко… Может быть, это жизнь на Земле так сильно изменила его. Он ждет новой встречи. Но когда эта встреча все-таки случается, она не приносит радости. Это снова другой, незнакомый Кроули. Он то настолько молчалив, как будто разучился говорить вслух, то по-настоящему злобно насмешлив. Когда ангел произносит: «Друг мой…», демон дергается, как будто ему влепили пощечину. Стоит Азирафаэлю упомянуть, что он еще видит в демоне изначальный свет, Кроули взрывается. Ангел чувствует, что его гнев и ненависть неподдельны. Раньше ему казалось, что Кроули не так уж виноват, когда говорит что-то обидное. Странно обвинять демона в том, что он не может сдерживать пламя, сжигающее его самого. Но, возможно, ангел ошибается. Обидные вещи, как правило, говорят, когда хотят обидеть, а это для демона вполне естественное желание. Наверное, нет ничего плохого в том, чтобы достойно ответить на оскорбление непостижимого Замысла, и на собственное оскорбление, в том числе. Это напоминает бесконечное хождение по кругу, к центру которого не может приблизиться ни один из них. «Я демон, ты ангел». «Я ангел, ты демон». Все, что говорится вслух при каждой встрече. Все, что на самом деле стоит за этими словами. «Мне нужен друг» – «Больше никогда», «Мне одиноко» – «Мне больно». Вероятно, Земля изменила их обоих, потому что оба, ангел и демон, так похожи на смертных, когда разговаривают. Смертные точно так же могли бы понять, что слова не помогают, и свести общение к поступкам. Смертные, пожалуй, могли бы лучше разбираться в собственных отношениях, если бы им приходилось практически при каждой встрече спасать друг другу жизнь. Правда, это не обязательно избавило бы смертных от очередного столкновения и окончательной ссоры, они ведь далеко не ангелы. Хотя у них есть выражение «ангельское терпение». На самом деле ангелы не слишком терпеливы, но им свойственно понимание истинной природы Вселенной, начиная с божественной любви и заканчивая законами физики. Азирафаэль понимает, что тому, от кого исходит обжигающий жар, должно быть нестерпимо холодно. И знает, что его друг Кроули не лишен такого же понимания природы Вселенной. Он хочет подойти к нему ближе не только потому, что создан неравнодушным и милосердным. Азирафаэль пробыл на Земле слишком долго, слишком долго жил среди людей. Земля прекрасна, но несовершенна, и люди болят у него внутри. Самое бесценное из его воспоминаний о встрече в XIV веке – Кроули, говорящий: «Я исцеляю больных». Но любая попытка сблизиться ранит обоих, и Азирафаэль не представляет себе, что должно произойти, чтобы это могло измениться. Наверное, небо должно упасть на Землю. И однажды оно почти падает.