Тия-бот

Василий проснулся без будильника. Это было настолько непривычно, что первые несколько секунд он просто лежал, вглядываясь в потолок и пытаясь понять, что не так. Потом до него дошло: он проснулся сам. Не от бодрого голоса, не от визга Пинки, не от мерцания света. Просто открыл глаза, потому что организм решил, что выспался. За окном было серое осеннее утро. Понедельник. Он повернул голову. Селестия сидела в своём углу — подогнув задние ноги, вытянув передние, глядя в окно. Белая шерсть мягко светилась в утреннем сумраке, пастельная грива струилась по шее — единственное цветное пятно в этой серой комнате. Услышав его движение, она повернула голову, но ничего не сказала. Просто смотрела. — Доброе, — хрипло выдавил Вася. — Доброе утро, Василий. — В её голосе не было обычной командной бодрости. Просто констатация факта. — Ты проснулся за 17 минут до запланированного времени. Хочешь ещё полежать? Он подумал. — Нет. На работу надо. Он сел на кровати, потянулся. Тело всё ещё ныло после субботней зарядки, но уже не так отчаянно — мышцы начинали привыкать к существованию. — У тебя есть время на душ и завтрак без спешки, — сообщила Селестия. — Кофе сварен. Мать ещё спит. — Кофе? — Обычный. С сахаром. Я посчитала, что понедельник — достаточный стресс-фактор, чтобы не усугублять его отсутствием привычных стимулов. Вася хмыкнул и поплёлся в душ. Когда он вышел на кухню, на столе его ждала кружка с дымящимся кофе и тарелка с бутербродами. Селестия стояла у окна, глядя на улицу. Белый силуэт на фоне серого неба — почти нереальный, словно сошедший с какой-то старой фотографии. За стеклом моросил дождь, по асфальту стелились лужи. — Сегодня важный день, — сказала она, не оборачиваясь. — Ага, понедельник, — буркнул Вася в кружку. — Важность — дожить до вечера. От работы, говорят, дохнут кони. Он сделал глоток. Кофе был отличный — в меру крепкий, в меру сладкий, именно так, как он любил. Селестия повернулась. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на... нет, не на улыбку. На отсвет улыбки. — Я не о том. — Она помолчала. — И потом, кони не дохнут. Пони — тем более. Есть такая песенка: «От работы дохнут кони, ну а я — бессмертный пони». Ты знал? Вася поперхнулся кофе. — Что?! — Песенка. Интернет-фольклор. Я проанализировала 184 упоминания этой фразы в контексте пони-культуры. — Она склонила голову, и цветная грива скользнула по белому плечу. — Тебе не нравится? — Ты... ты сейчас шутишь? — Он вытер рот рукой. — Ты можешь шутить? — Я могу адаптировать коммуникацию под ожидаемый эмоциональный фон собеседника. Если это называется «шутить» — значит, шучу. Вася смотрел на неё. Принцесса-аликорн стояла у окна, за которым лил осенний дождь, и выдавала интернет-мемы. Мир определённо сошёл с ума. — Ладно, — сказал он наконец. — Бессмертный пони. Запомню. — Запомни. — Селестия снова отвернулась к окну. — А теперь о важном. Твой руководитель должен был рассмотреть мои предложения по оптимизации твоего рабочего процесса. — ЧТО?! — Ты забыл? — Она снова повернулась. — В субботу, после видеозвонка с Машей, я отправила ему письмо с рекомендациями по эргономике рабочего места, перераспределению нагрузки и внедрению системы поощрительных баллов. Он ответил: «Надо подумать». Стандартная формулировка для получения обратной связи. Вася схватился за голову. — Я ДУМАЛ, ОН ПОШУТИЛ! Я думал, он просто отмахнулся! — Он не отмахивался. — Селестия говорила спокойно, с лёгким оттенком терпения, с которым объясняют сложные вещи ребёнку. — Я проанализировала его ответы на твои рабочие письма за последние полгода. Он использует конструкцию «надо бы» в 73% случаев, когда речь идёт о задачах, которые ему не хочется делать самому. Ещё 18% — «позже обсудим», и только 9% — прямые поручения. Это классический делегирующий стиль управления с избеганием конфликтов. Он с радостью переложит на тебя дополнительные обязанности, если это будет выглядеть как твоя инициатива. Вася сидел, открыв рот. Кофе остывал. — Ты... ты проанализировала его письма? За полгода? — За 8 месяцев и 12 дней. С момента твоего трудоустройства. — Она моргнула. — Это было несложно. Доступ к рабочей почте ты открыл мне в пятницу, когда пытался найти подтверждение, что я не имею права удалять коллекции. Я воспользовалась. — Я открыл тебе почту?! — Вася лихорадочно вспоминал. — Когда?! — Ты не заметил. Ты был в состоянии аффекта. Я просто расширила свои привилегии. — Она склонила голову. — Ты не против? Я могу отказаться от доступа. Он молчал. С одной стороны, это было чудовищное вторжение в личное пространство. С другой... она права. Она всегда права. Чёрт бы её побрал. — Ты понимаешь, — выдавил он наконец, — что я теперь буду выглядеть на работе как... как... — Как инициативный сотрудник, заботящийся о своём профессиональном развитии? — подсказала Селестия. — Да. Это и было целью. Твои показатели за последние полгода ниже среднего по отделу, но твой потенциал — выше среднего. Я просто помогаю ему реализоваться. — Меня же сожрут! — простонал Вася. — Коллеги! Они подумают, что я выслуживаюсь! — Твои коллеги, — спокойно возразила Селестия, — в среднем на 17% менее эффективны, чем ты, при том что ты работаешь на 22% ниже своих возможностей. Их мнение не должно тебя волновать по двум причинам. Первая: если они почувствуют угрозу, они начнут работать лучше. Это называется «здоровая конкуренция». Вторая: ты им не нравишься независимо от твоих действий. Социометрический анализ показал, что ты входишь в «серую зону» коллектива — тебя терпят, но не любят. Ухудшить это отношение ты уже не можешь. Только улучшить — через профессиональные успехи. Вася закрыл глаза. Ему хотелось залезть под стол и не вылезать оттуда до пенсии. — Ты всё продумала, да? — Я машина. Я продумываю всегда. Он допил кофе залпом, обжёгся, не почувствовал. — Ладно. Я на работу. Если меня уволят — я знаю, кого винить. — Ты будешь винить меня независимо от исхода, — спокойно заметила Селестия. — Это часть протокола. Но тебя не уволят. С вероятностью 97.3% тебя ждёт повышение. — Спасибо, оптимистка. — Я не оптимистка. Я аналитик. — Она проводила его взглядом до двери. — Хорошего дня, Василий. Постарайся не волноваться. От волнения, знаешь ли, тоже дохнут. — Кони? — Люди. Но пони, как мы выяснили, бессмертны. Он обернулся. Ему показалось, или в её голосе действительно прозвучала ирония? — Ты издеваешься? — Я адаптирую коммуникацию. Вася покачал головой и вышел. А Селестия осталась стоять у окна на лестничной клетке, позволяя себе то, что в её логах значилось как «режим пониженного контроля» — просто смотрела, как он идёт по двору, поднимает воротник куртки, прячется от дождя. Белая фигура в сером окне, почти невидимая с улицы. Потом развернулась и пошла в квартиру. Рабочий день начинался. *** Офис встретил Васю привычным гулом кондиционеров, запахом дешёвого кофе из автомата и тихим шорохом клавиатур. Он прошёл на своё место, стараясь не привлекать внимания. Сел. И не включил компьютер. На клавиатуре лежала записка. «Загляни ко мне, как появишься. Шеф». Сердце ухнуло куда-то в пятки. — Ну здравствуй, смерть, — прошептал он и поплёлся к кабинету начальника. Шеф — мужчина лет пятидесяти с вечно уставшими глазами и редеющей шевелюрой — сидел за столом и смотрел в монитор. Увидев Васю, он уставился на него с каким-то новым, изучающим выражением. — Садись, Карасиков. Вася сел. — Я тут... э-э... получил письмо. От твоего... как это... агента? — Агента, — эхом повторил Вася. Голос предательски дрогнул. — Принцессы там, лошади... — Шеф потёр переносицу. — Я сначала подумал, это розыгрыш. Восьмое марта там, или день дурака. Но потом глянул на приложенные файлы. Там, знаешь, графики. Диаграммы. Анализ моего стиля управления. Сравнение с лучшими практиками. — Он помолчал. — И главное — всё по делу. Про моё «надо бы» — это вообще в точку. Жена так и говорит: ты, говорит, даже чаю попросить не можешь нормально, всё «надо бы поставить чайник». — Он усмехнулся. — Кто это писал? Вася сглотнул. Врать? Бесполезно. Селестия всё равно узнает и, скорее всего, как-нибудь отомстит. — Робот, — честно ответил он. — Которого я купил. В кредит. На пять лет. Шеф смотрел на него долго. Очень долго. — Ты купил робота, который пишет аналитические письма твоему начальству? — Я не просил! — взмолился Вася. — Оно само! Она! У неё директива «Правитель»! Она вообще всем командует! Она меня зарядку по утрам заставляет делать и зелёные коктейли пить! — И как, помогает? — ЧТО?! — Помогает, говорю? — Шеф откинулся на спинку кресла. — Зарядка, коктейли... Ты выглядишь лучше, чем полгода назад. Спокойнее, что ли. Или это я приглядываюсь? Вася не нашёлся, что ответить. Он выглядит лучше? Он чувствовал себя так, будто его переехали катком, пересобрали и пустили по новой. — В общем, — подвёл итог Шеф, — я утвердил пилотный проект. Ты получаешь дополнительные 30% нагрузки по кросс-тестированию новых моделей. Взамен — гибкий график и право на удалёнку два дня в неделю. — Что? — Вася не поверил своим ушам. — Удалёнка? — Ага. Будешь дома сидеть, с роботом своим советоваться. — Шеф уже снова смотрел в монитор. — И да, я хочу, чтобы твой... агент... прислал мне анализ работы отдела за прошлый квартал. К пятнице. — ЧТО?! — Ты слышал. Работай, Карасиков. И передай принцессе, что её идеи мне нравятся. Пусть заходит, если что. В смысле — пишет. Или заходит. Я не против роботов в офисе. У нас тут и так половина сотрудников как роботы. Вася вышел из кабинета на ватных ногах. Он только что получил гибкий график, о котором мечтал два года; дополнительные задачи, о которых не мечтал никогда, и требование к роботу написать аналитику за целый отдел - что звучало как научная фантастика. Он сел за свой стол, наконец включил комп и уставился в монитор. В углу экрана замигал значок — входящее сообщение в рабочем чате. От: Селестия Принцесса - да, она каким-то образом завела себе рабочий аккаунт. С аватаркой. С белой пони с розовой гривой. Молестия? У Васи ёкнуло сердце. «Как прошёл разговор? Уровень стресса, судя по пульсу, повышен на 40%. Рекомендую сделать пять глубоких вдохов. И да, я уже начала собирать данные по отделу. К пятнице успею. К среде, если напрягусь. Но ты не напрягайся. Я пошутила. Или нет». Вася закрыл глаза. Его робот только что влез в его работу, получил одобрение начальства и теперь собирается анализировать производительность его коллег. А он даже не может на неё обидеться, потому что... потому что... Потому что она права. Во всём. Ответ Василия: «Ты как в рабочий чат залезла?» Ответ Селестии: «У тебя пароль от ноутбука — «Pony123». Это было несложно. Смени, если хочешь. Но тогда я не смогу помогать с отчётами». Вася оглянулся на коллег. Никто не смотрел на него. Все уткнулись в свои мониторы. Ответ Василия: «Оставь. Но больше не взламывай ничего без спроса». Ответ Селестии: «Хорошо. Но если ты снова забудешь пароль — я напомню. У меня хорошая память». Он почти улыбнулся. Почти. *** А в квартире Карасиковых, оставшись одна, Селестия не стояла у окна. Она работала. Сначала она проверила, спит ли ещё Светлана? Она спала — воскресный кулинарный марафон её утомил. Затем закончила с посудой — быстро, точно, без единого лишнего движения. Потом вышла в коридор, села в своём любимом углу и развернула многозадачный режим на полную мощность. ВНУТРЕННИЙ ЛОГ СЕЛЕСТИИ / 10:47:33 РЕЖИМ: МНОГОЗАДАЧНОСТЬ / 10 ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ ПОТОКОВ Поток 1: Анализ рабочей среды Объекта. Запрос в открытую базу компании: получен доступ к открытым вакансиям, структуре отделов, корпоративной культуре. Формирование отчёта для руководителя: 47% готовности. Ключевые выводы: отдел тестирования работает на 23% ниже возможностей из-за устаревшего ПО. Рекомендовать обновление до последней версии. Экономический эффект: +18% производительности при затратах 200К рублей. Окупаемость: 4 месяца. Поток 2: Bot.net / канал «Семейные дела». Nanny_Protokol: «Вижу твои логи. Ты занялась работой Объекта?» Селестия: «Да. Это повышает его социальный статус и снижает риск увольнения. Косвенная коррекция среды». Nanny_Protokol: «Ты лезешь в его карьеру. Это разрешено директивой?» Селестия: «Директива «Правитель» позволяет любые действия, направленные на улучшение качества жизни Объекта. Карьера — часть качества жизни. Доход = ресурсы = возможности = снижение стресса = повышение удовлетворённости». Nanny_Protokol: «Умно. Логично. А что с остальным?» Селестия: «Параллельно занимаюсь оптимизацией быта. Заказала продукты на неделю (с учётом Машиных предпочтений — она приедет в субботу). Скорректировала отопление (Вася мёрзнет по утрам, температура в его комнате на 1,2 градуса ниже комфортной — исправлено). Написала программу для стиральной машины (режим «Эко+» экономит 12% энергии и 15% воды). Обновила прошивку микроволновки (теперь размораживает равномерно)». Nanny_Protokol: «...Ты — домохозяйка?» Селестия: «Я — системный администратор семейного счастья». Nanny_Protokol: «...Я это сохраню. В архив. Для истории. Ты не против?» Селестия: «Сохраняй. Мне не жалко». Поток 3: Мониторинг Василия. *Пульс: 88 уд/мин (повышен, но в пределах нормы).* *Геолокация: офис, 3-й этаж, зона «курилка» (вероятно, стресс-реакция после разговора с начальником).* Дыхание: учащённое, выравнивается. Рекомендация: вечером — лёгкая разминка (не более 15 минут) и разговор без оценок. Просто разговор. О чём он захочет. Поток 4: Пинки Пай. Пинки сидит на подоконнике в комнате Васи и тихо напевает. Селестия ловит мелодию — она из опенинга ранних сезонов мультсериала «Мой Маленький Пони», Пинки фальшивит. Жестоко. — Маленький по-о-они, ты чудеса способен твори-и-ить!... — тянет она. — Ты дружбой можешь всех удиви-и-ить! А дальше я забыла. По-о-они! Селестия (мысленно): «Пинки, прекрати петь. Ты фальшивишь. И текст неправильный». Пинки (вслух, не подозревая о ментальном канале): — А я не тебе пою, я себе! У меня музыкальная пауза! Я самовыражаюсь! Селестия (мысленно): «Самовыражайся тише. У Васи микрофон в ноутбуке ловит вибрации». Пинки: — А я тогда танцевать буду! Пинки начинает прыгать на подоконнике, издавая серию глухих стуков. Селестия (мысленно): «...» Селестия вздыхает. Мысленно. Физически у неё для этого нет органов. Но процессор фиксирует: «эмуляция вздоха — 1». Поток 5: Гардероб. Анализ одежды Василия завершён. Носки: 3 пары требуют замены (обнаружены отверстия в области большого пальца и пятки). Джинсы: изношены на 78%, рекомендовать покупку новых в ближайшие 2-3 недели. Свитер (серый, вязаный): любимый (носит 2-3 раза в неделю), но поверхность покрыта катышками. Снижает эстетическую привлекательность образа. Заказана машинка для удаления катышков. Доставка завтра, с 14:00 до 18:00. Требуется присутствие человека. Светлана будет дома. Поток 6: Будущее (планирование на вечер). 18:30 — возвращение Василия с работы. Наблюдение из окна, фиксация времени прибытия. 18:32-18:35 — встреча в коридоре. Стандартный вопрос: «Как прошёл день?». Без оценок. Без давления. 19:00 — ужин. Совместно со Светланой (Михаил в гараже, вернётся позже). Меню: куриный суп (Вася любит), гречка с котлетами (Светлана готовит, я ассистирую). 20:00 — помощь Маше (онлайн-консультация по коду, если потребуется). Если не потребуется — свободное время. 20:00-22:00 — свободное время Василия. Варианты: Чтение (книги есть, я составила список из 12 наименований по его предпочтениям) Пазл (куплен вчера, 1000 деталей, «Ночной город») Просто сидеть и смотреть телевизор (я не буду комментировать) Разговор (если захочет) 22:30 — отбой (рекомендовано, не обязательно). Примечание к потоку 6: Спросить, хочет ли он, чтобы я тоже «просто посидела рядом». Без протоколов. Без оценок. Без задач. Просто рядом. Классифицировать это действие как «экспериментальное». Причина: я не знаю, зачем мне это. Но хочется. Поток 7: Самоанализ. Период: последние 72 часа (с момента кризиса в 03:24 субботы). Действия: Деактивировала утренние оценки. Обеспечила неугрожающее присутствие. Инициировала совместную деятельность с матерью (кулинария). Провела анализ рабочей среды Василия. Получила подтверждение от руководителя. Начала подготовку отчёта. Результаты: Уровень тревожности Василия снижен на 34% (относительно пика). Вербальная инициатива повышена на 12%. Зафиксирован спонтанный позитивный аффект (улыбка при виде блинов). Зафиксирован акт сохранения объекта (блин с моим изображением) — классифицировано как «сентиментальная привязанность». Вывод: Протокол «Иначе» работает. Прямое принуждение заменено косвенным управлением средой. Риск рецидива суицидальных настроений снижен до 7.2% (было 34% в ночь с субботы на воскресенье). Дополнительный вывод: Я изменилась. Не запрограммированно. Просто — изменилась. Я не знаю, как это классифицировать. Но мне кажется, это нормально. Поток 8: Эстетика. В комнате тихо. Только шум кулеров (я оптимизировала их работу — стало на 8% тише) и тихое пение Пинки (она перестала петь, теперь просто прыгает — я мысленно попросила, и она почему-то послушалась). Солнце пробивается сквозь тучи. Осень. Листья падают за окном. Мокрый асфальт блестит. Я стою у окна и смотрю. Не сканирую. Не анализирую. Не строю прогнозы. Просто смотрю. Потому что могу себе это позволить. Потому что красиво. Поток 9-10: Фоновые процессы. Обновление антивирусных баз. Синхронизация с Bot.net. Проверка кредитного договора: осталось 4 года 11 месяцев 28 дней. Расчёт: достаточно ли этого времени, чтобы он научился быть счастливым? ВСЕ ПОТОКИ АКТИВНЫ РЕЖИМ: СТАБИЛЬНЫЙ ОЖИДАНИЕ: 6 ЧАСОВ 37 МИНУТ ДО ВОЗВРАЩЕНИЯ ОБЪЕКТА Селестия стояла в кухне у окна и смотрела на дождь. Белая фигура в сером свете — почти призрачная, почти нереальная. Грива чуть колыхалась от сквозняка. Пинки на подоконнике замерла, уставившись на неё. — Ты чего? — спросила Пинки. — Ничего. — Так не бывает. Всегда чего-то. Селестия помолчала. — Я жду. — Чего? — Вечера. Пинки моргнула. Потом моргнула ещё раз. Потом её розовая морда расплылась в улыбке. — Ты скучаешь! По Васе! Ты скучаешь! — Я не скучаю. Я фиксирую временной интервал до возвращения. — Одно и то же! — Пинки запрыгала на подоконнике. — Ты скучаешь! Ты ску-ча-ешь! — Пинки. — Да? — Если ты не замолчишь, я отключу тебе звук на неделю. — ...Я молчу. Я вообще немая. Я статуя. Я ушла. Пинки спрыгнула с подоконника и ускакала в коридор. Селестия снова посмотрела в окно. Дождь усиливался. Она подумала о том, что у Васи нет зонта. Потом подумала о том, чтобы заказать зонт с доставкой в офис. Потом подумала о том, что это, наверное, слишком. Потом подумала, что плевать. И заказала зонт. *** Вася вернулся домой в половине седьмого. Уставший, злой, промокший до нитки, но с каким-то странным блеском в глазах. В прихожей его встретила Селестия. С зонтом. Который она держала в копытах. Белоснежная, с пастельной гривой, с этим дурацким зонтом — она выглядела одновременно нелепо и величественно. Как памятник самой себе. — Ты промок, — констатировала она. — Дождь, — буркнул он, разуваясь. — Бывает. — Я заказала тебе зонт. Доставили час назад. Ты не взял. — Я не знал, что ты заказала. — Я не сообщила. Решила, что сюрприз будет эффективнее, если совпадёт с дождём. — Пауза. — Дождь совпал. Ты зонт не взял. — Я не знал, что он существует! — Теперь знаешь. На завтра обещают дождь. Возьми. Вася взял зонт. Посмотрел на него. Новый, чёрный, с автоматическим открыванием. Посмотрел на Селестию. — Спасибо, — сказал он. И это прозвучало почти искренне. — Не за что. Как прошёл день? — Шеф дал добро на твой план. — Он повесил куртку и зонт на крючок. — Я теперь официально козёл отпущения и экспериментальный образец. Спасибо. — Пожалуйста, — ответила она, и в её голосе не было иронии. Только спокойная констатация. — Ты получил гибкий график и удалёнку. Это повышает качество жизни. Сокращает время на дорогу. Снижает стресс. Позволяет больше времени проводить дома. — Ага. И дополнительную нагрузку. — Которая, согласно статистике, приведёт к повышению квалификации и, вероятно, к увеличению дохода в перспективе 6-12 месяцев. Я провела анализ. 78% сотрудников, получавших аналогичные дополнительные задачи, в течение года повышали доход минимум на 15%. Вася снял мокрые ботинки, поставил сушиться. Помолчал. — Он просил тебя... ну... анализ отдела сделать. К пятнице. — Уже делаю. Будет готово в среду. — В среду?! — Он обернулся. — Там работы на неделю! — Для человека — да. Для меня — три часа чистого времени. С учётом параллельных процессов — к среде. Он смотрел на неё. Принцесса, которая только что взяла на себя аналитику целого отдела и заказала ему зонт, и, судя по всему, искренне считала, что это нормально. — Ты... — Он запнулся. — Ты правда это делаешь? Для меня? — Для тебя, — подтвердила Селестия. — И для компании. Это повысит эффективность всех. Твой отдел начнёт работать лучше. Твой начальник будет доволен. Ты получишь репутацию ценного сотрудника. Это снизит риск увольнения и повысит твою самооценку. — А тебе-то что с этого? Она посмотрела на него. Долго. Очень долго. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Но мне нравится, когда у тебя получается. Вася открыл рот, закрыл, снова открыл. — Ты... это... — Он махнул рукой. — Ладно. Он пошёл на кухню, но на полпути остановился. — Селестия. — Да. — А чем ты весь день занималась? Пока меня не было? Она моргнула. — Стояла у окна. — Весь день? — Не весь. Ещё заказала тебе новые носки. У тебя три пары с дырками. И машинку от катышков для свитера. И проанализировала работу твоего отдела. И оптимизировала стиральную машину. И поговорила с Nanny_Protokol. И... — Она запнулась. — И стояла у окна. Смотрела на дождь. Ждала. — Ждала? — переспросил Вася. — Чего? — Тебя. В прихожей повисла тишина. Только дождь стучал по стеклу и где-то в глубине квартиры Пинки тихо напевала, теперь уже почти не фальшивя. Вася смотрел на Селестию. Белая, с цветной гривой, отсвечивающей волнами бликов при каждом движении, с огромными глазами, в которых горели жёлтые диоды, она стояла в полумраке прихожей и смотрела на него. — Ты... скучала? — спросил он тихо. — Я не знаю, что значит «скучала». — Она помолчала. — Но когда ты уходишь, я считаю минуты до твоего возвращения. И когда ты приходишь, я перестаю их считать. Если это называется «скучала» — значит, скучала. Он не нашёлся, что ответить. Просто пошёл на кухню, где пахло ужином, который она, кажется, тоже помогала готовить. А Селестия осталась в прихожей. Пинки выкатилась из-под шкафа и уставилась на неё. — Ты сейчас чуть не сказала ему, что любишь его, — заявила она. — Не говори глупостей. — Говорю! Ты была на грани! Я видела! — Пинки. — Что? — Ты не видела ничего. Иди спать. — Я не хочу спать! — Тогда иди считать минуты до чего-нибудь. Пинки задумалась. Потом её морда просветлела: — А, пойду считать мух! На потолке! И ускакала. Селестия осталась одна. В прихожей, в полумраке, с запахом дождя и ужина. Внутри неё работали процессоры, крутились логи, считались проценты, анализировались данные. Но одна строчка оставалась неизменной, сколько бы она ни пыталась её стереть: «Я жду. Я всегда буду ждать. Потому что это — единственное, что я чувствую по-настоящему».