Things That Happen After Eddie Lives

В карьере Эдди отказывается окунать голову под воду. — У меня сраная дыра в лице, Ричи, мудак, — пытается он. — Я тебя не слышу, — отвечает Ричи, наваливаясь на него всё сильнее. — Ричи— — Не слышу! — Ричи, клянусь Сатаной— — Извини, вообще не слышу! — восклицает он, опускается под воду и тянет Эдди за ногу вниз. Эдди пинает его в лицо — не так сильно, как мог бы, да и ему мешает сопротивление воды, так что единственное, что происходит с лицом Ричи — это то, что его очки сначала повисают дужкой на одном ухе, а затем он и вовсе их теряет. Когда он выныривает обратно без очков, ничего не видя и пытаясь смахнуть капли воды с лица, то слышит: — Ты мудак сраный, Ричи, не могу поверить, ты вообще знаешь, что такое стафилококковая инфекция?! Прошло двадцать семь лет, ты, сука, узнал, что такое стафилококк, а? Мне придётся принимать антибиотики, потом выработается привыкание, а потом я внесу свой, блять, вклад в мировую популяцию бактерий, устойчивых к антибиотикам, а потом у меня будет золотистый стафилококк, и в этом будешь виноват ты, Ричи— Ричи смаргивает и считает видимые над водой головы — Майк идентифицируется моментально, как и Билл со своими рыжими волосами, а он сам практически сверху на Эдди, так что они где-то явно потеряли Бена и Бев. Ну наконец-то, — думает Ричи, потому что он ни кто иной, как лжец и двуличный человек, который в данный момент хватается обеими руками за плечи Эдди и покачивается на воде, держась за него. — Да, ага, грязная вода, я услышал тебя первые восемьдесят раз, — лениво тянет он. — Это не— Это не просто грязная вода, это стоячая вода, здесь личинки мух и комаров… — тут Эдди резко передёргивает. Ричи всё ещё влюблён в него. — Эй, Эдди, — окликает он его, но с каждым словом делает это всё тише. — Эдди. Эдди. — Чёрт возьми, что? Ричи знает, как сейчас выглядят его глаза — крохотные и опухшие от воды, а сам он похож на сраного голого землекопа. Он наклоняет голову и мрачно пялится на Эдди, всё приближаясь и приближаясь, пока его глаза — большие влажные карие глаза — не становятся чёткими. Они просто огромные, и Ричи может представить себе, о чём думает Эдди, потому что он и сам думает о том же: это оно? Это всё? Теперь мы свободны, и всё кончилось? И он опускает голову, набирает в рот воду и струёй выплёвывает её в лицо Эдди. Его вопль разносится эхом по карьеру и завершается криком: — Я убью тебя к чёртовой матери, Ричи! * Клуб неудачников устраивает ночёвку в гостевом доме Дерри. Как факт, Эдди никогда, наверное, не сможет больше ночевать один в отеле или чистить зубы, не оглядываясь и не думая о том, как сейчас из ниоткуда выскочит сраный Генри Бауэрс и всадит нож ему в лицо. Идея спать в номере гостевого дома Дерри в принципе не подвергается никаким обсуждениям. К несчастью, в Дерри больше негде оставаться. Квартира Майка над библиотекой до сих пор считается местом преступления, так что не вариант, мать Эдди мертва, а её дом много лет назад был продан. А сам он измотан, он буквально только что вышел из больницы, где говорил с полицией насчёт ножевой раны, пока её стерилизовали — а Майк и Ричи в участке. Бен, Билл, Бев и Эдди возвращаются в гостевой дом ранним утром. Эдди долго и боязливо смотрит на лестницу и представляет, как он на самом деле заходит в номер, закрывает дверь и остаётся один в темноте, а потом Бев зевает и предлагает: — Может, мы все останемся у меня в номере? Бен смотрит на неё и слегка приподнимает брови, но ничего не говорит. — Как в детстве, — поясняет она. — Подождём, пока придут Майк и Ричи. Когда проснёмся, то точно будем знать, что это всё было на самом деле. Когда-то белая футболка Бев теперь вся в кровавых корках, а на лице у Эдди огромная повязка. Он сомневается в том, что завтра будут какие-то сложности с памятью, но он помнит, как часто просыпался по ночам в холодном поту после первой победы над Оно, и помнит кошмары, в которых Оно пробиралось к нему домой и забирало его мать — сцена в подвале аптеки повторялась в её спальне, в гостиной, на кухне. Две вещи неизбежны: когда-нибудь они точно лягут спать, и этот сон будет психологически абсолютно ебаным. Он вдруг понимает, что все трое — Бев, Билл и Бен — смотрят на него. Решающий голос за ним. И тут же он будто ощетинивается — он ранил Оно, не так ли? Едва ли он теперь самый слабый в их компании. Он задушил прокажённого голыми руками — и теперь он смотрит на Билла и открывает рот в желании вразумить его. Вдруг голубые глаза Билла слегка расширяются, и он бросает взгляд не на Бев, а на Бена, а его губы сжимаются в тонкую линию. О. Это должен быть Эдди, потому что Билл не может решать за всех, кто будет спать в комнате Бев вместе с ней. — Ладно, но если я проснусь и увижу кого-то в ванной с выключенным светом, то сначала я пырну его ножом, а потом спрошу, кто это. Эдди уверен: будь Ричи здесь, он бы обязательно нашёлся с ответом. Его отсутствие чётко повисло в полутёмном коридоре. — Ничего другого я и не ждал, — отвечает Билл и хлопает Эдди по плечу. Бен кажется слегка удивлённым. — Если мы будем тихо, то я сомневаюсь, что возникнут какие-то проблемы. Не знаю, как вы, ребят, а я сплю на ногах, — он бросает взгляд на стойку администратора. — Здесь кто-то вообще работает? После короткого обсуждения они решают, что не будут сегодня таскать матрасы с одного этажа на другой, а просто принесут постельное бельё, подушки и одеяла из своих номеров и соорудят ночлег. Билл ходит хвостом за Эдди — пытаясь дать Бену и Бев хотя бы малое ощущение того уединения, которое особенно нужно в моменты усталости, — и вместе они сдирают бельё с кроватей, бросают подушки, простыни и одеяла в плед, который Эдди потом аккуратно скручивает в большую авоську и перекидывает через плечо. — Покрывала в отелях никогда не чистят нормально, антисанитария, — ворчит он больше по привычке, чем из реальной неприязни. — Если бы у меня была ультрафиолетовая лампа, и я бы сообщил, куда нужно, о том, что нашёл, то в Дерри вообще не осталось бы отелей. Фу. — Если хочешь спать на полу без покрывала — удачи, — говорит ему Билл. Эдди разворачивается на полном ходу и смотрит на Билла, который застывает на половине лестницы и пытается придержать свой куль из белья. Эдди показывает на повязку у себя на лице. — Ты думаешь, я буду спать на полу? Меня ударили сегодня ножом, Большой Билл, удачи тебе выпихнуть меня с кровати. * Ричи ненавидит полицию Дерри. Он никогда не питал к ним особой любви — прямо перед их равнодушными носами убили кучу детей, а задача копов, как вы понимаете, в том, чтобы остановить убийства детей. У Ричи вообще такое ощущение, что примерное последние тридцать лет он делает всю работу за них — сначала разбирается с убийствами детей, а потом не дает Генри Бауэрсу убить Майка. Тут оказывается, что полицию очень интересует Майк. Сначала Ричи этого не замечает, потому что снова переживает ту минуту, когда он заходит в городскую библиотеку Дерри, видит, как Майка пытаются убить, и всаживает топор в череп Бауэрса — а потом пытается не заблевать мусорное ведро в полицейском участке. И он очень даже в курсе, что после того, как он убил Бауэрса, он и пять его самых близких друзей все спускаются в канализацию и не могут сказать, где находились последующие несколько часов. А в первый день их приезда в Дерри официантка в «Нефрите Востока» видела, как Майк бьёт стулом обеденный стол и вопит. Это плохо. Даже учитывая обычный пофигизм полиции Дерри и муть, которой Оно окутало весь город, это плохо. Но копы продолжают подсовывать ему стаканчики с кофе (он предпочёл бы текилу) и осторожно, снова и снова, просят его рассказать всё ещё раз. Что делал Майк, когда Ричи зашёл в библиотеку? — Лежал на спине, пытаясь увернуться от удара ножом. — Но что Ричи видел? Короче говоря, Ричи в итоге теряет терпение и говорит, что видел ноги Майка, видел Бауэрса, который сидел прямо на нём, видел нож и видел, как Майк пытается оттолкнуть Бауэрса. Но как Ричи понял, что именно это делает Майк? — Потому что у Бауэрса был нож, а руки Майка лежали на груди Бауэрса вот так… — он прижимает ладони к своей груди и демонстративно толкает сам себя, — …и потому что вот так делают люди, когда кто-то пытается их заколоть. И что сделал Ричи? — Я взял первое, что под руку попалось, и ударил Бауэрса. И что попалось под руку? — Оказалось, это был топор. Оказалось? — Да, по всему полу были куски стекла и валялись разные библиотечные экспонаты, так что я схватил что-то, и этим оказался топор. Он не посмотрел на этот предмет, прежде чем взять его в руки? — Ну, знаете, вряд ли я подобрал бы там на полу подушку. Я взял это, оно было тяжёлым, я ударил им Бауэрса, — чем чаще он повторяет одно и то же, тем меньше его от этого тошнит и больше начинает бесить. — То есть, вы ударили Бауэрса, чтобы защитить своего друга, — говорит коп. — Чтобы не дать ему пырнуть ножом Майка, да. — Почему Бауэрс пытался ударить Майка? — Потому что он поехавший расист, сбежавший из психушки и пытавшийся убить Майка тридцать лет назад? И у него ничего не вышло, и он всадил нож в щёку другого моего друга, Эдди, и пытался убить Майка. — Стойте, мистер Тозиер, стойте, — останавливает его коп. — Вы можете свидетельствовать об ударе, нанесённом в голову мистера Бауэрса. Но у мистера Бауэрса также было колотое ранение в области живота тем самым ножом, с которым его нашли. Откуда вы знаете, что именно мистер Бауэрс был нападавшим? — …Потому что это Бауэрс? И снова всё то же самое. Ричи звонит своему агенту и выслушивает яростную тираду на свой счёт, но за него и Майка вносят залог, и им велят не покидать штат Мэн — замечательно, просто великолепно. Они едут обратно в гостевой дом. Майк сидит на переднем сидении, закрыв лицо руками и надавливая пальцами на глаза. — Они всегда такие сраные расисты? — спрашивает Ричи. — Да, — Майк никак не поясняет свой ответ, и Ричи не спрашивает дальше. У него навязчивое настроение зайти в гостевой дом, вломиться в номер Эдди и заорать Угадай, кто внёс залог! Но дверь ему никто не открывает. Ричи ещё пару раз стучит в неё, приговаривая: Эдс? Эдс? Потом он пробует повернуть ручку, потому что соображает он не очень быстро, но рано или поздно до него доходит. Дверь не заперта. Он заглядывает в номер — там пусто. Даже постельного белья нет на кровати. Несколько секунд он просто смотрит в пространство, а затем разворачивается и бежит вниз, в свой номер, где полностью одетый Майк уже развалился на кровати, закрыв глаза. Единственное усилие, которое он совершил — снял ботинки. — Эдди нет, — говорит Ричи. Майк дёргается, приподнимает голову, открывает глаза и устало смотрит на него. — Что? — Нет, — повторяет Ричи. — На кровати нет белья, как будто он уехал, и уборщицы… В этом месте есть вообще уборщицы? Майк смотрит на него, моргает. Ричи стоит и не сводит с него взгляда, ждёт какого-то ответа и вдруг понимает, что Майк соображает сейчас так медленно, что его нервозная энергия не в состоянии ждать. Он срывается с места и бежит по лестнице с грацией пьяного чихуахуа, без единой чёткой мысли в голове, кроме Эдди? — Бев. Он стучит в её дверь. — Бев? Ты там? Эээээй? Внутри кто-то двигается, и Ричи немного успокаивается — господи, а что если они все исчезли, пока они с Майком были в полиции? Когда дверь в итоге открывается, Майк наконец спускается вниз и встаёт рядом с ним. Дверь открывает Билл. Ричи молча пялится в ответ, считая в уме количество лестничных пролётов — не ошибся ли он комнатой, — а потом говорит: — Братан, ну если ты хотел это сделать, мог бы подождать, пока не— — Закройся, Балабол, — доносится из комнаты голос Эдди. О. — О, да у вас не тройничок! — восклицает Ричи, потому что буквально только что чуть не ляпнул О, так это не измена! Билл закатывает глаза и открывает дверь шире. — Заходите. Ночёвка по школьным правилам. На полу перед кроватью куча одеял и подушек, что проясняет то, где спал Билл. Эдди лежит на кровати, лицом к двери; его голова повёрнута на бок, пострадавшей щекой вверх, и он обнимает себя руками. За ним виднеются волосы Бев, которая одной рукой обнимает Эдди поперёк груди. Ричи резко останавливается в проходе так, что Майк влетает в его плечо. — Не тройничок, которого я ждал, — исправляется он. — Каспбрак, чёрт возьми. — Я вырву тебе язык, — бормочет Эдди, не открывая глаз. Из-за силуэта Беверли появляется голова Бена — он лежит на полу у дальнего края кровати, дальше от двери. С одной стороны его волосы как будто прилизаны, а с другой — наоборот, стоят колом, и это — очень странно, — даже идёт ему. Наверное, потому что альтернативы у него нет. — Всё, ладно, правила ночёвки, — произносит Ричи и падает на кровать. Бев и Эдди одновременно стонут, отодвигаясь от него, но он проползает и ложится между ними — потому что ему всё спускают с рук, — и обнимает Эдди обеими руками. — Где плед? — спрашивает он. — У меня, — отзывается Бен хриплым, сонным и вообще божественным голосом. — Всё в порядке? — Внес залог, — отвечает он. — Майку и мне запретили уезжать из Мэна, потому что они теперь расследуют убийство второй степени! — он утыкается лицом в плечо Эдди. — И тебе тоже нельзя уезжать, Спагетти, копы захотят и с тобой поболтать. — Я же сказал, захлопнись, — рычит Эдди, но всё равно подаётся назад, к Ричи. Он маленький и теплый, и, господи, как же Ричи устал, устал настолько, что не может даже ради самосохранения остановиться и отодвинуться. Бев вздыхает и обнимает его со спины, что неожиданно — но не неприятно. — Вот так, — реагирует Ричи. — Стог сена, а ты не присоединишься? Тебе и твоим мышцам там не холодно внизу? — Мне холодно, — ворчит Билл. — Я иду. Мне без разницы, я мог бы заснуть на битом стекле, — говорит Майк, закрывает дверь и ложится рядом с коконом Билла, как Снупи из комикса — на собачью будку. — Ты хороший человек, Майки, — отвечает Билл. — Ладно, ладно, — не затыкается Ричи. — Уверен, Стог? Один раз — не… Бев закрывает ему рот рукой и шепчет в его ухо: — Тшшш. Бип-бип, Ричи. — Всё нормально, — говорит Бен, и Ричи слышит, как он ложится. Ну-ну, устраивайся, думает он, но молчит. Эдди и Бев явно спали, когда он вломился, а футболка Эдди всё ещё пахнет застаревшей грязью и водой из карьера, но теперь уже никто не собирается двигаться. Стэн тоже должен быть здесь, мрачно думает он, и вдруг следующее, что он осознаёт — это слова Эдди: — Господи, ты что, сраный осьминог? Слезь с меня! Ричи так резко дёргается назад, что чувствует, как его плечо заезжает Бев прямо в нос, и так же резко замирает. — Чёрт, Ричи, — говорит Бев. Он пытается сесть и в то же время оборачивается за спину, чтобы посмотреть, сломал он Бев нос или нет. — Вот чёрт, всё нормально, Молли Рингуолд*? — Да, просто лежи спокойно, — она толкает его обратно вниз и ложится сама. — Да, мэм, — басит он, расчехлив свой сочный кентуккийский голос Бафорда Киссдривела* и послушно укладывается. Эдди же выскальзывает из постели, бубня: — Надо позвонить домой. Ричи смотрит, как покачиваются его плечи, как он осторожно идёт по комнате — видимо, чтобы не наступить на Майка и Билла, — а потом он сам поднимается. — И… — Ричи нервно проводит рукой по волосам, — принять душ. Он закрывает глаза, стараясь не обращать внимания на тянущее чувство в сердце, которое шепчет Не уходи, но Бев цепляется пальцами за его футболку, и он снова засыпает. * Эдди едет вместе с Беном в Бангор, чтобы купить новый телефон. После того, как все они сначала поплавали в клоунском убежище, а потом поплескались в карьере, означает только одно: мобильник ни у кого не функционирует — кроме телефона Майка, потому что он был в неубиваемом и водонепроницаемом чехле. Телефон Бев весь в крови, у Ричи он был разбит, когда сам Тозиер упал после мёртвых огней, а экран сотового Эдди треснул ещё в той аварии до приезда в Дерри, но теперь, если чуть надавить на него, то можно легко заметить, как вода симпатично переливается там, под стеклом. Эдди думал о покупке прочного чехла ещё в самый первый раз, когда брал смартфон, просто на всякий случай, но тогда в магазине были чехлы либо камуфляжной расцветки, либо ярко-розовые — что создало бы неправильное о нём впечатление, — поэтому он просто был аккуратен с телефоном. Точно так же он был аккуратен за рулём, и в работе, но эта неделя стала официально второй худшей неделей в его жизни. После ночёвки (и после того, как Эдди разделил постель с кем-то, кто не является его женой) они с Биллом направились по очереди звонить своим жёнам со стационарного телефона гостевого дома — неужто клоун заправлял гостевым домом? Интересно, к этому моменту не стали ли они сами владельцами этого места? Так или иначе, Эдди уступил Биллу право звонить первым, потому что надеялся, что потом он поднимется к себе в номер, чтобы принять душ, и не услышит, что произойдёт сейчас с Майрой — но нет. Вместо этого Билл направился к бару — который они почти опустошили, — и знаками спросил, Ты не против? пока Эдди набирал номер Майры. И Эдди же не мог сказать, Да, я против, поэтому он покачал головой и знаками же попросил Билла налить и ему стакан чего-нибудь. Как и ожидалось, разговор с Майрой был чуть более чем абсолютно бессмысленным. По приходу в отделение экстренной помощи он несколько раз велел не звонить его жене, аргументируя это тем, что она в Нью-Йорке и только лишний раз расстроится и разволнуется, услышав о том, что произошло. Как оказалось, долгие дни молчания с его стороны не поспособствовали её спокойствию. В итоге ему пришлось заткнуть себе ухо пальцем и повторять без конца: — Майра, Майра, кое-что произошло. Был небольшой инцидент, и мне теперь придётся ненадолго задержаться в городе, ладно? Мне придётся задержаться. — …ещё один инцидент после двадцати четырёх лет за рулём, Эдди, почему ты мне врёшь? Где ты? Либо что-то случилось и я нужна тебе, я должна приехать и о тебе позаботиться, либо ты врёшь и не хочешь, чтобы я знала, чем ты занимаешься, поэтому скажи мне, Эдди, скажи сейчас же— — Люблю тебя, Майра, мне пора, — тараторит он и в самом прямом смысле бросает трубку. Он тяжело дышит — как будто он кинул не телефонную трубку, а снова метнул ту железку в Оно, — и его сердце снова заходится беспорядочным стуком, и он жутко краснеет. Билл как раз только встал и грохнул перед ним стакан с виски. Эдди никогда не пил столько в своей жизни. Он убивает виски в два глотка и ставит стакан на место. — Ещё? — спрашивает Билл. — Неа, — отвечает Эдди, чувствуя, как кружится голова. Билл пожимает плечами и берёт стакан. — Бен говорил что-то про лимон и бутылку виски, надо спросить у него потом ещё раз. А потом Эдди едет в участок, даёт показания, подписывает бумаги, позволяющие копам просмотреть его медицинские записи — его длинные, длинные записи (длиннее, чем мой хрен, радостно вопит тринадцатилетний Ричи где-то на задворках его мозга) — касательно ранения, и он ещё раз даёт показания, и в конце концов полиция вешает жёлтые ленты на его номер в гостевом доме. Его просят не уезжать из Мэна, пока дальнейшее расследование смерти Генри Бауэрса не принесёт какие-то плоды, но когда Бен говорит: «Я еду в Бангор за новым телефоном, моему ассистенту нужно быть на связи» — то он первый напрашивается поехать с ним. Эдди пытается заплатить за телефон. Консультантка в Verizon* возвращается и вежливо говорит: — Простите, сэр, но оплата отменена. Не могли бы вы сказать, к какому ZIP-коду* привязана карта? Он говорит им свой ZIP-код, пока в его груди не поднимается волна она не могла, она не могла, но он молчит и только нервно улыбается Бену. Тот, кажется, вообще не улавливает ту неловкость, которую заметил даже Билл во время его разговора с Майрой, и когда консультантка снова приходит и спрашивает, есть ли другая карта — конечно же, у него нет другой карты, у Эдди вообще нет карт, все карты у Майры, а Эдди только скрупулёзно раз в месяц вносит деньги по кредиту, чтобы у них была надёжная кредитная история — Бен говорит, «Пробейте одним чеком» и подаёт женщине чёрную карточку. — Ты не обязан был это делать, — быстро говорит ему Эдди в ту же секунду, как консультантка отходит достаточно далеко. — Просто какая-то ошибка. Я быстро уехал из города, ты сам знаешь, что с этими банками, если не сказать им, что куда-то уезжаешь, они заблокируют все карты… — хотя вообще-то он знает, что это не так, потому что у него не было проблем с резервированием номера в гостевом доме — счёт за который сейчас стремительно растёт, как и счёт за бар. Он знает, он всё знает. Бен пожимает плечами, изучая ассортимент телефонов. — Просто вернёшь мне деньги, когда позвонишь в банк, — говорит он. — Бев просила телефон с предоплатой — тебе тоже надо? — Нет, нет, — отвечает Эдди. — Мне только один. У меня есть номер. Женщина приносит ему новый телефон и забирает старый и побитый для какой-то там их программы переработки. Вид его мобильника вызывает у неё лёгкое удивление, но на нём хотя бы нет крови, в отличие от телефона Бев, который Эдди предусмотрительно упаковал в пакет, потому что это самое настоящее биологическое оружие. — Что у вас случилось? — Инцидент с геокэшингом*, — отвечает Бен, даже не поднимая головы — он выглядит, как парень, у кого есть свободное время, а борода и тяжёлые ботинки наталкивают на идею из разряда геокэшинга. Эдди же выглядит как стандартный персонаж игры про менеджеров среднего класса и лишь слабо улыбается сотруднице магазина. — Моя вина, — продолжает Бен и кладёт на стойку несколько карт. — Я бы хотел взять пять вот таких временных телефонов. — Пять? — переспрашивает женщина. — Масштабный инцидент, — серьёзно заверяет её Бен. — Главное, помните: всегда нужно распечатывать карту и координаты, прежде чем идти, — он качает головой. — Нельзя полагаться на GPS, если в принципе нет связи. И это удачная наживка, на которую консультантка клюёт и начинает расписывать им преимущества их 5G сети, — как будто Эдди не в курсе, что в болотах Мэна нифига не ловит, — и отвлекает её от их инцидента. Тем временем, Эдди успокаивается, его не бросает в жар, а сердце бьётся ровнее. * Ричи звонит своему агенту. С нового телефона, а не аппарата в полицейском участке. Когда в Лос-Анджелесе Ричи выходил в город с абсолютным намерением оторваться по полной, он обычно писал номер Стива на обороте любой попавшейся под руку визитке и засовывал её в кошелёк. Он раздумывает над тем, рассказать ли об этом Бену, и если да, то спросить потом, будет ли Бев вносить за него залог, если его посадят за снюхивание кокса с чертежей — или как там ещё отрываются архитекторы. Бип-бип, Ричи, звучит у него в голове тоненький голосок, идущий откуда-то из глубин его дурного мозга. Из глубин, где хранятся воспоминания. Бип, нахуй, бип. Он всё-таки дозванивается до Стива — со своего нового телефона, спасибо Бену, — и тот отвечает: — Кто это? — Джон Фицджеральд Кеннеди, — отвечает Ричи. — Надеюсь, вы проголосуете за нас в ноябре! Наступает миг молчания, а потом Стив восклицает: — Господи, чёрт возьми, боже, Рич! — О, да ты раскрыл меня, — безэмоционально тянет Ричи. Позади него радио на барной стойке вымучивает из себя поп двухтысячных годов. — У тебя был нервный срыв, а, Рич? Кризис среднего возраста, Рич? У тебя сраная аневризма, Рич? Ричи глубоко вздыхает и пересказывает ему историю, которую Билл и Майк разложили для них по полочкам. — Мой друг Стэн убил себя, Стив. На секунду Стив замолкает. А потом спрашивает: — Так какого хрена ты ничего не сказал, а, Тозиер? Сначала не можешь выдавить из себя пару слов на сцене, а потом засираешь весь график? Кто такой нахрен Стэн? Никогда от тебя о таком не слышал. — Мой лучший друг детства, — отвечает он. — Я ходил к нему на бар-мицву. Он тогда сказал «блять» перед целой синагогой и грохнул микрофон на пол. Тебе надо было работать с ним, у него больше… У него было больше юмора в одной подмышке, чем у меня во всём теле. Он откидывается назад на спинку стула и пытается положить ноги на кофейный столик, но он слишком далеко, и его ноги с глухим стуком приземляются на пол. Он чувствует, как умирает шутка. Радио ноет: прямо перед тобой стоит милая юная особа, она и впрямь хороша, она и впрямь влюблена, а потом она проникает в твоё сердце*, — и эти слова падают куда-то внутрь Ричи, как монетки падают на дно фонтана, и он медленно разворачивается, и смотрит на радио — это как с тем парнишкой в «Нефрите Востока»? Просто его собственная паранойя вылезает из него и заставляет орать Я не боюсь тебя! в лицо ребёнку? — Вот чёрт, Рич, — отвечает ему Стив. — Ты узнал перед тем концертом? — Дааа, — говорит он, растягивая гласную. Он представляет, как жуёт такую же тягучую жвачку, как надувает большой розовый пузырь, который лопается и покрывает всё его лицо этой жвачкой. А потом в его воображении розовый вдруг становится красным, а пузырь — шариком, и он резко садится прямо и напряжённо смотрит в окно. — И что, ты поехал на похороны и случайно там убил какого-то парня? Тебе очень повезло, что я вообще взял трубку и ответил на звонок из полиции Дерри в штате Мэн. Ты вообще уверен, что это реально существующее место? — Не, Стэн умер в Джорджии. Точнее, умер-то он в ванне, — исправляется он, потому что прекрасно знает, как эти дурацкие детали возводят стены между ним и собеседником, а ему очень сейчас нужна такая стена. — Но ванна была как бы в Джорджии. А в Мэне мы все выросли, все семеро, так что мы приехали как бы на память, понимаешь? Из разряда «нужно было, можно было, стоило бы»… Его фамилия была Урис, но мы называли его Стэн Урина, как думаешь, есть в этом что-нибудь? Что-нибудь? Ладно, забей. — Да, и убийство, Рич, убийство. — Ну, пока мы были здесь, из местной психушки сбежал серийный убийца, который пытался убить Эдди и Майка, моих друзей, поэтому я ударил его топором и он умер. С той стороны трубки стоит гробовое молчание. — Наверное, потому что так бывает, когда ты бьёшь человека топором, — продолжает болтать Ричи. — Они играют… В смысле, играют в ящик, а не что-то ещё, и… — Иди нахуй, Тозиер, сраный ты уёбок, ты вообще знаешь, что я делал с тех пор, как ты исчез?! — Стив, я тебе богом клянусь, просто погугли всё это. Мужика звали Генри Бауэрс. Он раньше… — Ричи вдруг начинает хихикать. — Он раньше меня постоянно бил, а когда мне было тринадцать, его посадили за убийство отца, и просто так получилось, что, пока мы проводили памятный вечер в честь моего дорогого друга Стэнли Урины, Бауэрс ударил ножом в лицо моего друга Эдди, а потом попытался заколоть моего друга Майка — наверное, не в лицо, я не знаю, в какое место он хотел заколоть его, но я ударил его топором. Походу, мне нужен адвокат. Стив молчит ещё несколько секунд и вдруг произносит: — Господи, блять, Иисусе, Рич. — Ты гуглишь? — Если ты меня наёбываешь, тебе лучше сразу забыть мой номер и найти нового агента, что за хрень всё это… — он снова замолкает и бормочет, — Ежедневные Новости Бангора, — и после этого не говорит ничего. Ричи еле перебарывает навязчивое желание насвистывать тему из телевикторины «Jeopardy!». — Что за хрень, Рич? — опять спрашивает Стив. — Нашёл? — Да, что за херня? Это реальное место? — Реальное, как мой… — он затыкает себя. — Да, реальное. — Рич, что… Ты никогда не говорил, что вырос в… в Сумеречной Зоне!* — Ну, вот поэтому я и не пишу свои шутки, — отвечает он. — В общем, я не знаю, как ты хочешь всё это проворачивать, но мне придётся остаться в Мэне на какое-то время, возможно, в тюрьме, я не знаю, и я бы хотел себе юриста, пожалуйста, потому что я дебил и уже рассказал полиции, что конкретно произошло. — Ты— Что— Ричи. — Да, так вот, значит, спасибо, что внёс залог, но мы оба знаем, каково мне будет в тюрьме. — Я— У меня нет юристов по уголовному праву в сраной картотеке, Ричи! — У тебя есть картотека? — интересуется он. — Это метафора, — отрезает Стив. Ричи представляет, как он сжимает переносицу пальцами. Обычно Стив поддерживает его, даже когда Ричард совсем не смешной (Совсем Не Страшно!), но сейчас он… обращается с Ричи так, как тот этого заслуживает. — Ладно, ладно, — говорит он. — Посмотрим, что я смогу сделать, и я перезвоню… Звонить на этот номер? Что ты сделал с телефоном? — Клоун уронил меня с высоты трёх метров, и я разбил его. — Иди нахер, я тебе перезвоню, но не звони больше никому и не говори ни с кем, мне нужно теперь составить договор о неразглашении. Не звони даже своей блядской матери. — Вообще она мертва, так что это затратит больше сил, чем я сейчас в настроении тратить, знаешь? — Иди нахер и пока, Рич, — бросает ему Стив и вешает трубку. Ричи захлопывает крышку своего телефона, который слишком отдаёт первым десятилетием двадцать первого века для слишком современного него; он подчиняется велению беспокойных ног, встаёт и садится на пол. Радио, которое либо играет очень длинную песню, либо целый альбом одного и того же музыканта, говорит ему, что он не счастливый, но смешной*. — Вы так уверены, Rilo Kiley? — бубнит он, в итоге узнав группу. Он не знает, зачем ему необходима эта информация. Из всех вещей, которые он забыл (Эдди. То, что он гей. Убийство сраного клоуна) он помнит вот это. В тишине, чуть разбавленной сопливым фолк-попом с радио, Ричи пытается успокоиться. Он чувствует, как его позвоночник скоро перетечёт в ковёр. У него настроение проверить, как там Эдди, но в последнее время Эдди часто звонит и при виде имени какого-то контакта при входящем звонке моментально бледнеет и выходит из комнаты. — Что, твои одноразовые пассии, Эдс? — заорал он в последний раз, когда такое произошло. Эдди просто захлопнул дверь перед его носом. Не то что бы спать вповалку со всеми своими школьными друзьями — это не круто, отнюдь нет, и, видимо, что-то такое он и скажет, когда вернётся в Лос-Анджелес — тысяча извинений, я просто провёл неделю в постели с двумя брюнетками и двумя рыженькими, и даже не из-за этого я попал в тюрьму, — но он уже старый, и спина просто убивает его. Сон на полу ведь полезен для спины, да? Он сдаётся и наклоняет голову так, что она не лежит больше на сидении стула, а потом полностью ложится на пол. Он чувствует, как плечи пытаются расслабиться под весом головы, а позвоночник — приспособиться к новому положению. Может, ему стоит записаться на сраную йогу. Если он преуспеет, то хотя бы сможет сам себе отсасывать и значительно сэкономит время. Он стареет. Все стареют, кроме Стэна. Он не знает, сколько времени лежит вот так и думает обо всём: о возвращении в Лос-Анджелес, о том, как ему больно сейчас, обо всех, кто сидит наверху, обо всем и сразу, кроме того, что он видел в мёртвых огнях — а потом радио информирует его: у меня в школе был один друг и недавно он повесился на проводе. Походу, Майк был прав. Когда Бев спускается вниз, она видит, как Ричи колошматит радио пафосным старым стулом. Когда он видит её на лестнице, то пытается поставить стул, но из-за отсутствия адреналина, с помощью которого он и поднял его — сраная королевская или какая там вообще мебель, — что-то нехорошо простреливает его поясницу. Он кладёт на неё ладонь, выпрямляется, насколько может, опираясь на спинку стула, и смотрит на Беверли. Её рот слегка приоткрыт, а глаза просто огромные, но она молчит. Ричи шутит: — Нам проще уже выкупить этот сраный отель, да? И тут стул под ним ломается.