Солнце под Луной

      Громкий металлический лязг. Напряжение, что отдается в стопах и расползается выше — по голени. Миг перегрузки, когда тело будто сжимает до крошечной точки. Картина мира, резко переходящая в калейдоскоп смазанных пятен, и… Свобода.       Свобода. От всего и ото всех. Краткие мгновения безмятежности, когда все тревоги и волнения остались там — на земле, когда прошлые победы и поражения уже не имеют значения, а будущее и настоящее… Что же, они прямо здесь — в ладонях, что сжимают рукояти верных меча и щита, в изумрудных глазах, которые слепят блики солнца, освещающего новый день. Наверное, каждый из её соратников и соперников в одном теле сейчас чувствует то же самое. Для неё же… Для неё этот момент значит чуть больше. Потому что с этой секунды и до конца испытания миру является настоящая Пирра Никос — не Непобедимая воительница и Чемпионка, а просто одаренная девушка из города Аргус. Ещё одно юное дарование из числа многих, пришедших в Бикон по разным причинам, но с единственной целью — познать ремесло Охотника.       Счастливая улыбка сама собой осветила лицо. Этот день, этот миг станет, нет, уже стал первой строкой в новой главе её жизни…       …и эту главу ей придется писать в паре с кем-то. Девушка поморщилась. Конечно, из-за бьющего в глаза ветра, да. Но Партнер… Что ей делать? Оставить всё воле случая и получить в напарники боготворящего её фаната?       «Не вариант!» — девушка бросила взгляд на землю. До верхушек деревьев осталось не так уж и много. Но и не мало. Хватит, чтобы поразмыслить о паре моментов.       Например, о предложении Вайсс Шни: наследница подловила Пирру в арсенале, после чего предложила постараться встать в пару. И, с одной стороны, известная на весь мир певица явно не причисляла Никос к лику святых. А изящная рапира вкупе с грациозными выверенными движениями словно кричали — оружием и телом Вайсс владеет ничуть не хуже, чем голосом. Однако, с другой стороны, Шни, подобно фанатам, не видела главного. Она не видела в Пирре именно Пирру. Только в случае с Вайсс личность Никос оставалась в тени не Кумира, Прекрасного и Недостижимого, но великолепной воительницы, превосходящей наследницу в силе. Певицу в первую, во вторую и даже в третью очередь интересовали именно навыки. Но не девушка, которая оттачивала их потом и кровью. Чтобы понять это, не нужно иметь во лбу семь пядей. Впрочем, Пирра была готова принять предложение. Из двух вариантов Вайсс была даже не лучшим — она была идеальным, вот только…       «Варианта — не два» — кроны деревьев мелькали уже под самым носом. Девушка инстинктивно сгруппировалась, готовясь к удару, но мыслями, тем временем, пребывая вдалеке от происходящего.       «Есть третий путь»       Вчера в зале, после речи директора, Никос приметила одну загадочную особу: Девушку, скорее даже девочку, крохотную настолько, что Пирра совершенно не понимала, как та попала в Бикон. Она, приветливо улыбаясь, общалась с компанией из человека и пары фавнов. И внешне ничем, помимо детской невинности, не выделялась. Глаза, по крайней мере, не цеплялись за что-то броское. Однако для Пирры пресловутое шестое чувство было не эфемерным щелчком интуиции, а вполне себе самодостаточным способом восприятия. Она чувствовала магнитные металлы, находящиеся вблизи её тела, что являлось следствием возможности её Проявления — контроля полярностей…       Акуо — верный щит, отразивший удары не одного десятка противников, с треском ударился о старое дерево. Ствол лопнул. Щепки градом брызнули во все стороны. А Непобедимая девушка продолжила свой полет, обернувшись копьем цвета бронзы.       …Так вот, благодаря особенностям восприятия, внимание Пирры задержалось на милой крошке. Поначалу чемпионка не могла понять, что именно заставило её выделить девушку из пестрой массы. Что именно не так с юной Охотницей. А потом; потом нечто с противным скрипом екнуло в глубине сердца. Студентка совестливо отвела взгляд. Потому что иногда не стоит засматриваться на людей слишком пристально. Потому что не только у Пирры есть скелеты в шкафу. Потому что судьба маленькой девочки может оказаться во сто крат хуже, чем внимание толпы, не замечающей человека за пестрой оберткой из славы… Второе дерево познало незавидную участь первого. Акуо с западно-мистральского значит «слушать». Но кто сказал, что щитам нельзя говорить?       …Однако спустя мгновение взор Никос вновь обратился к незнакомой фигуре. Только теперь чемпионка внимательно всматривалась в скрытое челкой лицо. И с каждым мигом, с каждой новой деталью девушка поражалась всё больше. Этот блеск жизни в глубине серебряных глаз. И эта улыбка. Не фальшивая маска, как те, что носят, к примеру, Вайсс или она сама. Не игра. Не муляж, за которым прячут страхи и настоящие чувства. Нет, незнакомка улыбалась искренне, настежь распахивая дверь в свою душу…       И ещё одно дерево столкнулось с круглым щитом. Листья и мелкие веточки спутались в волосах. Зеленый узор украсил огненный хвост чемпионки. Край сознания тронула простая, но четкая мысль: «Я хочу её встретить»       …Пирра не знала, как девочка может вести себя столь открыто. Пирра не знала имени этой девочки. Единственное, что Пирра знала наверняка — она заочно уважает эту крохотную незнакомку. Потому что характер и дух юной Охотницы не уступают в твердости стали, из которой сотканы её ноги.       «Хочу убедиться, что не ошиблась»       А ноги Пирры, тем временем, упали на травянистый ковер. Набранная скорость заставила девушку скользить по земле, носками сминая стебли, а каблуками пропарывая грязные борозды. Пара мгновений и Никос остановилась, а затем развернулась, прильнув спиной к стволу дерева. Щелчок оружейного механизма, и зеленый сад явил свою красоту сквозь прицел карабина. Чемпи… Нет, теперь уже Охотница замерла, вслушиваясь в звуки леса.       Лес был спокоен. Листва и травинки мерно покачивались на ветру, а в воздухе витал терпкий запах хвои. И лишь на грани слышимости шепотом отдавалось эхо от чьих-то выстрелов. Впрочем, определить направление не представлялось возможным. Пирра опустила оружие и прикрыла глаза, позволяя шестому чувству взять верх над зрением. Она не намерена отступать от своего решения. Если есть хоть малейший шанс встать в пару с тем, кто интересен ей, а не кому интересна она — пальцы Охотницы вцепятся в него мертвой хваткой. К тому же Пирра встала на катапульту в числе первых. Незнакомка отправилась в полет лишь потом. А значит она, возможно, только готовится приземлиться…       Праховый снаряд коснулся земли и разорвался в паре метров от девушки, разбрасывая вокруг комья грязи. Никос инстинктивно отпрыгнула от образовавшейся воронки и вскинула ствол карабина вверх. К источнику звука. А неизвестный стрелок и не думал останавливаться. Еще три снаряда пропороли кроны и расцвели огненными бутонами. Затем обстрел прекратился, и что-то достаточно крупное с треском ударилось о верхушки деревьев. Миг неизвестности, и брови Пирры поползи вверх: Из листвы вынырнула та-самая незнакомка! Девушка, вооруженная монструозного вида косой, алым вихрем проскользнула между стволами, а затем зацепилась за достаточно толстую ветку стыком древка и лезвия.       Точнее — постаралась зацепиться: Ветка предательски заскрипела и, с треском, сломалась. В серебряных глазах на миг отразился испуг, а затем — удивление. Оно и понятно, не каждый день вместо неприятного падения ты зависаешь в воздухе вверх тормашками.       «Успела» — Пирра облегченно выдохнула, всё ещё отказываясь верить своим глазам. Из всех возможностей, из всех вариантов выпал именно этот! Без стараний, без крохи приложенных усилий, мир просто исполнил её желание. Что же, пусть девушка никогда не вкладывала в смысл слова «судьба» понятие «преднамеренного исхода», но… она никогда этого и не отрицала! К тому же будущая напарница чуть не подстрелила её. Так что — всё честно.       Никос подошла ближе и с любопытством осмотрела девчушку. Проявление держало незнакомку вверх ногами за протезы, из-за чего та со смущением воевала с подолом собственной юбки, норовившей спуститься ниже, открыв вид на тонкие ноги. Судя по растерянности и панике во взгляде серебряных глаз, и здесь судьба была явно не на ее стороне — сложно пытаться удержать юбку, не выпуская косы из рук.       — Прости, я… — неловко начала Пирра, пытаясь удержать на лице дружелюбную улыбку.       — Мне нравятся мальчики! — выпалила девочка, краснея от собственных слов.       Пирра замерла, пытаясь отойти от столь странного заявления. Знакомство с первой секунды началось как-то странно и норовило уйти куда-то не туда. В темные дали неловких разговоров, которые тут же хотелось забыть.       — Чего?! — удивленный выкрик непроизвольно вырвался из горла. — Я… И м-мне тоже!       — Да?! А-а… Но ты… Эм, просто ты… — крошка зажмурилась, отчаянно краснея.       — Я — что?       «Да о чём она?»       Незнакомка тихо пискнула, даже перестав уделять внимание юбке, от чего та начала медленно, неотвратимо сползать.       — Вчера, ты… Ты смотрела на меня… — девушка приоткрыла один глаз, затем, резко выпрямив юбку, сжимая края в кулачках, укоризненно выкрикнула. — Смотрела на мои ноги и постоянно отворачивалась, стоило мне это заметить!       — И? — смысл слов Охотницы продолжал ускользать от Пирры. Да, её взгляд действительно возвращался к незнакомке ещё несколько раз. В коридорах, перед сном или сегодня — в столовой. И действительно — каждый раз Никос непроизвольно пялилась на её ноги. Возможно, виной тому было её Проявление, благодаря которому Пирра находила девчонку в толпе. И каждый раз незнакомка будто чувствовала её взгляд, заставляя чемпионку неловко рассматривать пол и стены. Но такая на неё реакция… Она чего-то не понимает?       — Янг говорит, что когда мальчику или девочке кто-то нравится, то они часто смотрят… — лицо малышки быстро наливалось пунцовым, а голос начал дрожать, словно… В душу Пирры закралось страшное подозрение. — Смотрят на ноги, грудь или на по…       — Нет! — вскрикнула Никос, желая всеми средствами остановить дальнейшие инсинуации. — Я нормальная! Абсолютно нормальная! Просто твои ноги, они… — Пирра запнулась, сверля взглядом землю. — Они ведь не настоящие?       — А? Ну да. Значит, ты всего лишь заметила… — выдохнула девушка, успокаиваясь. Затем резко встрепенулась. — Слушай, ты не могла бы, эм, приземлить меня?       — Ох, конечно, — Никос неловко кивнула. — И-извини.       Простое, осмысленное желание, и незнакомку подбросило вверх. В полете она легко извернулась и с весёлым «Оп!» приземлилась на ноги. А затем, под тихое жужжание приводов… «Э-э. Подкатила? Подъехала?» В общем, прикатилась к Пирре и замерла, смущенно ссутулив плечи. Однако даже так она стояла почти вровень с чемпионкой.       «Не такая уж и малышка. И почему вчера она казалась мне меньш.?» — додумать девушке было не суждено:       — Э-кхе-хе, я Руби! — щуплая ладошка повисла в воздухе, — Руби Роуз.       Никос выдохнула. Начиналось самое сложное — гриммово «Явление Непобедимой Богини народу». Вообще странно, что её до сих пор не узнали. Впрочем, наверное, в этом виновато волнение, засевшее в голове, как выяснилось, юной Руби.       «Братья, пусть она окажется нормальной!»       — Пирра Никос, — она ответила на рукопожатие и застыла, с надеждой на чудо в груди, впрочем, разумом прекрасно понимая — сейчас в глубине сияющих глаз промелькнёт столь ненавистная искра узнавания, а за ней следом вторит и восторженный крик фанатки.       Вопреки ожиданиям, Руби попросту глупо улыбнулась, продолжая сосредоточенно сжимать её ладонь. И всё. Ни крика, ни узнавания. Ничего. Зрачки в неверии расширились, а в глубине сердца расплескалось некое светлое чувство. Радость или счастье? Может удовлетворение? Да, что-то из этого. Или мудрёный коктейль из всего разом.       — Будем знакомы, партнер, — она выпустила руку девчушки.       — Агась, буд-бу-а-ха… Пчхи! , — совершенно не стесняясь, Руби сотрясла лесную чащу оглушительным чихом. Со стороны она походила на мышку или милого хомячка.       Пирра прикрыла рот кулачком, но, не сдержавшись, искренне рассмеялась. Быть простой было так… Просто!       Но что дальше? Из головы будто выветрились все мысли. У Руби, вроде бы, тоже. Поляна погрузилась в неловкую тишину. Секунда, две, три. Затем взгляд Роуз сполз куда-то за спину Никос. Девчушка забавно нахмурила брови, а через миг громко вдохнула, отражая глазами испуг, напополам с волнением и беспокойством. Прерывчатая виноватая трель сорвалась с её губ:       — Ой… Пирра, ты же была тут пока я!.. В смысле… — она придвинулась ещё ближе и буквально по сантиметру осмотрела уроженку Мистраля. — Я же не попала в тебя, нет?       — Нет, но… Приятного было мало.       Девочка стыдливо потупилась.       — Постарайся в следующий раз так не делать, — Никос хихикнула, заправив за ухо выбившуюся прядь. — Не каждый носит с собой зонт в жаркий день.       Акуо демонстративно подскочил в воздух, и через секунду вновь буквально прилип к предплечью. Руби приулыбнулась. Чемпионка открыла рот вновь:       — Да и не каждая аура выдержит такие «осадки», — Охотница покосилась на воронку от попадания. — Это же самоснаряженные патроны, верно?..       Серебряные глаза настораживающе блеснули.       —…Праховая смесь явно кустарная и…       — О! Да, так и есть, — возбужденно перебила напарница. Волнения на её лице будто и не было. — Смесь огненного и гравитационного в отношении…       Девушка продолжила неистово тараторить, не дав Пирре вставить и слова. И не то что бы Охотница была против. Да, попытка пожурить Роуз за недальновидность вышла какой-то кривой. Скорее даже — провальной.       «Наверное, не стоит пытаться шутить, когда отчитываешь кого-то?»       Однако в компании неугомонной девицы Никос чувствовала себя настолько свободно, что этот «казус в преддверии встречи» казался таким ничтожным. К тому же «казус на протяжении встречи» смущал во сто крат больше. Девушка вздохнула. Это было глупо. С обеих сторон. С третьей стороны, у них появился первый совместный секрет.       А малышка всё продолжала вещать.       Когда же речь брюнетки уже почти перешла в полноправную лекцию, Пирра вспомнила, что Роуз — её новоявленный Партнер, и они вообще-то на инициации. В полном гримм лесу. И если они продолжат вот так стоять, то лекция Руби станет для них последней в этом году.       — Эй.       —…поэтому я использую…       — Эй! — пальцы, щелкнувшие перед носом, заставили девушку прерваться.       — А-а? Прости, занесло, — она потеребила край капюшона, чуть сведя брови. — Теперь нам нужно в храм, да?       Никос кивнула. Роуз продолжила:       — Храм на севере, а север., — кроха медленно прокрутилась на месте. Затем метнулась к ближайшему дереву и внимательно осмотрела ствол. Затем операция повторилась. После третьей попытки она с паникой во взгляде повернулась к Пирре, которая с улыбкой наблюдала за манипуляциями. — Где?!       — Там, — чемпионка легко махнула рукой.       — Как?       — У меня свои методы, — с напускной серьёзностью ответила Никос, — а ты могла бы просто посмотреть в свитке.       — Э? — Руби открыла рот, после чего с размаху залепила себе в лоб ладонью. Затем угрожающе сжала косу. — Ты никому не расскажешь об этом!       — Конечно, — Охотница подняла руки. — разве что только тем блондинке и фавнам…       — Никому!       Вместо ответа Пирра шагнула в сторону храма. Звонкий смех разнёсся над лесом.

***

      Острые листья неспешно устилали землю, вращаясь в полете. Ветер шептал среди крон. А по виску катилась одинокая капля пота. Ещё одна, но иная: густая и темно-красная, сорвалась с конца лезвия и истаяла в воздухе, так и не коснувшись травы. Тягучая жидкость, заменяющая гримм кровь, испарялась даже быстрее их плоти. Глубокий порез, проходящий по всей длине тела, словно горел алым. Королевский Тайджиту был мертв, а его тело неспешно исходило дымком.       Адам громко вдохнул и медленно выдохнул, восстанавливая чуть сбившееся дыхание. Погибель со свистом рассекла воздух и замерла у самой травы. Остатки жидкости слетели с клинка. Лезвие укрылось за ножнами. Тело мужчины действовало на автомате, в то время как в опустевшей голове металась лишь одна мысль — «Зачем?»       Зачем он сделал это?!       Одно слово, один вопрос. Столь простой и, вместе с тем, столь сложный. Что люди, что фавны легко ответят на «Как?» и «Когда?», но стоит порой спросить о причине…       Зачем он обнажил меч?       Взгляд парня прошелся по мертвому телу. Здесь всё просто: Потому что перед ним стоял враг. А врагов принято убивать.       Но вот зачем…       Таурус обернулся, с презрением заглядывая в растерянное, чуть скошенное, лицо Вайсс. Отдышка, расфокусированный взгляд. Девчонка даже не успела оправиться после удара — до того скоротечным стало сражение фавна и гримм.       «Слабачка» — переборов желание сплюнуть, мечник вернулся к осмотру леса.       Тогда зачем же он её спас? Зачем фавн выбрал жизнь Шни?       «Потому что… Потому…»       Секунды шли, но Адам и на сантиметр не приблизился к разгадке собственного выбора. Пластик Багрянца скрипел под сжатыми в гневе пальцами. Он мог бы бросить её. Он должен был бросить её! Бросить и забыть. В кои-то веки бездействовать было лучше всего. Однако Таурус предпочел действие. Горькая усмешка скосила рот — итог не стоил того. Но вот он здесь: стоит над поверженным гримм, а за его спиной приходит в себя наследница ПКШ. И он совершенно не понимает, каким хером поступление в Бикон обернулось именно так!       Тихий стон коснулся ушей:       — А… Я, — начала было Шни, но оборвалась, стоило Адаму обернуться.       Брови Вайсс сползли к переносице, а льдистые глаза выражали ту же степень презрения, что и его собственные. Она ненавидит его. И это чувство взаимно. Адам чуть опустил веки. А впереди еще долгих четыре года обучения. И что-то подсказывает — ему не позволят сменить Партнера.       «Что же, я спас ей жизнь. Назад пути нет, но…» — алые волосы зловеще сверкнули — «Но взамен; взамен её дни в Биконе станут воистину незабываемыми».       «Ну а пока…»       — Идти можешь? — выдавил-выплюнул фавн.       Шни надменно кивнула, будто бросая жалкий грош нищему.       — Тогда какого хера ты ещё не на ногах?!       Мечник отвернулся, не дожидаясь реакции, сверился со свитком и зашагал в северную часть леса. Из-за спины донеслись быстрые шаги дочери поганой семьи.       Да, Адам так и не смог ответить «зачем?», не смог понять свой Выбор, не смог объясниться перед самим собой. Впрочем, фавн твердо знал: Блейк поступила бы так же. И на сегодня — этого достаточно.

***

      Облака, напоминающие пушистых барашков, плавно паслись в лазури небес. Верхушки деревьев в Изумрудном лесу плавно покачивались, у горизонта сливаясь в зелёный движущийся ковер. Просто и безмятежно. Равно как и стайка птиц, что оккупировали одно из деревьев близ утёса, заливая округу мелодичными перезвонами. Умиротворение — наверное, это так называется. Если действия юных Охотников на инициации можно было сравнить с горной рекой: резкой, буйной и изменчивой, то времяпрепровождение старших их коллег больше походило на тихое озеро, раскинувшееся средь равнин. Ученики, ведомые пламенем юности, с азартом вырывали свое будущее из лап судьбы. Учителя же монотонно наблюдали за процессом, готовые в любой миг сорваться на помощь.       И Геллерт не был исключением в этой системе. Профессор чинно стоял у края утёса в компании директора Озпина, склонившись вбок, опираясь на трость левой рукой. Мужчины вели непринужденный диалог, легко перескакивая с темы на тему и периодически бросая взгляд на экраны свитков. На устройства транслировались изображения с камер, расставленных в ключевых точках леса: на открытых опушках, на путях, «проторенных» предыдущими поколениями поступающих, и, конечно, в окрестностях храма. Естественно, сеть камер не охватывала и четверти леса, но, вместе с тем, позволяла составить хотя бы приблизительное мнение о ситуации. А также давала шанс предварительно оценить навыки учеников.       Впрочем, Геллерт смотрел на экран несколько чаще нужного. Признаться, преподавателя кололо беспокойство. И тому была причина — Великого волновала судьба конкретной пары учеников. Мистер Таурус, как и мисс Шни, обладал огромным потенциалом… А так же ворохом проблем и недостатков, которые могли свести жизнь парня к трагедии. В Ярнаме доктор видел подобное слишком часто, чтобы сомневаться в обратном. Видел, как чудовище раздирает в душе человека, как любящий отец обращается зверем, как разум друга застилает безумие, и… Доктор надеялся, что не увидит этого здесь. Поэтому, когда на изображении мелькнула пара знакомых фигур, из горла Великого вышел вздох облегчения.       — Однако! — он обернулся к Озпину. — Вы оказались правы, директор. Мистер Таурус сделал всё верно.       Седовласый обратил внимание на свой свиток и нашел нужную камеру, затем пригубил кофе из кружки, скрывая победную улыбку от собеседника. Ставка сыграла как нужно.       — А впрочем, посмотрите, директор, — продолжил Гримм, указывая на две фигурки с экрана: высокую черную и крошечную белую. — Они же напряжены, как пружины под прессом. И виной тому явно не сосредоточенность.       — Что же тогда? — бровь Озпина изогнулась.       — Я бы поставил на раздражение и неприязнь, — Геллерт хмыкнул. — Да, им удалось совершить первый шаг. Но далеко не всем хватает сил на второй, — он помолчал. — Вы думаете, что они смогут?       — Я? Я думаю, что… Нет, мой друг, я абсолютно уверен — ладной команды из этой пары не выйдет… — директор прервался на миг. Лишь для того, чтобы позволить лучам солнца ехидно отразиться от глаз. — Не выйдет, если мы предоставим их только друг другу.       — Другая пара?       — Да, — тихий «хлюп», и количество кофе вновь сократилось. — И не только.       Директор позволил себе подмигнуть. Брови Геллерта чуть подскочили.       — Учительский долг?       — Именно, — карие глаза вновь обратились к стыку земли и неба. — В обязанности хорошего преподавателя входит многим большее, чем вколачивание материала в пустые головы. Особенно, если это касается обучения таких индивидуальностей, как будущие Охотники.       Гримм учтиво кивнул:       — И действительно. Я запомню.       — А зачем? — Озпин хихикнул. — Вы уже действуете как отличный наставник, пусть сами того и не замечаете.       — М? — не понял Великий.       — Ваш вчерашний разговор с мисс Роуз, доктор. Вы дали девушке именно то, в чём она нуждалась в то время.       — А как вы… Камеры в коридорах?       — Они самые, — директор кивнул, вновь поднеся кружку ко рту. Его взгляд опустился на свиток.       Внезапно зрачки за стёклами линз резко расширились, и директор непроизвольно прыснул в напиток.       — Что-то случилось? — обеспокоился Гримм.       — И да, и нет, мой друг. И да, и нет, — Озпин снова обернулся к доктору, переступил с ноги на ногу и продолжил с нотками радости. — Просто я не перестаю удивляться тому, как замечательно порой складывается та часть плана… Которой в плане вообще-то и нет.       — И что же произошло?       — Посмотрите на тринадцатую камеру.       Великий поспешил воспользоваться советом. Пальцы пробежались по экрану, и картинка с нужной камеры развернулась на весь дисплей. По ту сторону изображения две девушки шли через лес. Первой была Пирра Никос — чемпионка, крайне одаренная в вопросах воинского искусства. Она плавно переступала с ноги на ногу и смеялась, прикрыв рот кулачком. А её напарница, коей неожиданно для доктора оказалась юная Руби Роуз, легко нарезала круги вокруг, делясь какой-то важной и, по всей видимости, невероятно смешной историей. Геллерт задумчиво хмыкнул:       — Вот как? «Непобедимая» и… Наверное, стоит сказать «Избранная», — он вновь посмотрел на Озпина — тот как-то странно поджал губы. — Директор, я же могу рассчитывать на историю о силе, заключенной в глазах цвета чистого серебра?       — Уже заметили, — собеседник даже не выглядел удивленным. Да и ответ звучал как утверждение, нежели как вопрос.       — Так и есть, ещё при первом знакомстве с мисс Роуз, — несколько слукавил Неописуемый, опуская подробности с фотографией. — Такая мощь завораживает… И, признаться честно, пугает.       — Пугает?       — Не в привычном понимании слова, — Гримм замолчал, формулируя мысль. — Даже не пугает, а скорее вызывает опасения. Ибо… Видите ли, я не верю, что человек может родиться с подобной силой…       Глаза Озмы распахнулись. Теперь он выглядел удивленным.       — …Скорее он мог получить её в дар от кого-то. Так что, — Геллерт неловко пожал плечами. — думаю, опасаться такого дарителя вполне естественно.       На несколько секунд разговор стих. Тишину на утёсе разбавляли лишь звонкие голоски птиц. Геллерт мысленно сетовал на неполноту собственных знаний, Озпин же предавался не самым приятным воспоминаниям. Потом Великий продолжил:       — В любом случае, услышу ли я прелестную сказку устами одного из её героев?       Старый Охотник вынырнул из плена мыслей и, не сдержав тёплой улыбки, ответил:       — Конечно. Однако, эти истории займут не один вечер, — он резко дернулся, вспомнив что-то. — К тому же в прошлый раз мы остановились на обсуждении становления Атласа.       Новый глоток смочил горло, и директор продолжил:       — Впрочем, разве мы куда-то торопимся?       Гримм не ответил, сосредоточенно всматриваясь куда-то на северо-восток леса. Спустя миг над деревьями взмыла ярко-розовая искра, оставляя за собой дымный след. В этот же миг на свитки преподавателей пришел сигнал о помощи. Мужчины неуловимо изменились, однако внешне это выражалось лишь в губах, что вытянулись в две тонкие линии.       — Видимо, — вполголоса, совершенно безэмоционально произнес Геллерт. — мы действительно торопимся, мой друг. Кто отправится?       — Вы. Отсюда ближе всего. Воспользуйтесь седьмой катапультой, — быстро, и по-военному рублено отозвался директор, указывая на устройство.       — Тогда… Прошу прощения, — Геллерт снял цилиндр и бесцеремонно нацепил его поверх седых прядей. Руки-то у директора были заняты. Гримм пояснил. — Будет мешать.       Затем Охотник метнулся к платформе, перезарядил её и встал сверху. Лязгнул металл, и тело доктора стремительно бросило к небу. Озпин проводил его немигающим взглядом и пробормотал:       — Удачи, друг. И будь осторожен.       После чего убрал свиток в карман, взял в руку цилиндр и приулыбнулся:       — Какая забавная штука.

***

      И вот, вновь он падает, отдав себя власти ветра… Нет, не сегодня и не сейчас. Великий прикрыл глаза. А когда открыл вновь, белесые точки заметались в глазницах, выбирая оптимальный маршрут. Он крепче сжал трость. Пряжки поясных сумок брякнули, ударившись друг о друга. А расстояние до пышных крон всё так же стремительно сокращалось. Поначалу Геллерт хотел использовать трость в форме хлыста. Он думал зацепиться за одинокую ветку, но быстро отмёл предложение — без аурного усиления оружие Ремнанта проигрывало в прочности клинкам Мастерской, закаленным с затвердевшей кровью чудовищ. Великий боялся, что образующий хлыст трос лопнет от напряжения. Или рукоять просто вырвет из руки, а он потеряет драгоценное время в попытках вернуть оружие. Поэтому он искал альтернативу. И нашел.       Охотник извернулся, несколько скорректировав траекторию своего падения. Незначительно, но ему хватит. Он приближался к достаточно большому дереву. Широкому, но давно мертвому и оттого насквозь трухлявому. Почти у самых ветвей Гримм выбросил вперед ноги, чуть согнутые в коленях. Тяжелые подошвы сапог ударились о сухую кору, вминая её внутрь ствола. Следом за корой затрещала и древесина. Спустя удар сердца ствол подломился у основания, накренился… И начал неотвратимо сближаться с землей. Громогласный грохот эхом загулял меж стволами, а в воздух взметнулись клубы гнили и щепок.       Доктор рывком выбрался из бесформенной массы, некогда бывшей могучим древом, и бросился к источнику сигнала. Древесная пыль, налипшая на пальто, слетала при каждом движении, оставляя за бегущим Охотником шлейф.       Деревья и мелкие кустики мелькали перед лицом, лишь затем, чтобы через секунды остаться далеко позади. Но даже так Великий чувствовал, что не успевает…       Утробный рык донесся из густого подлеска. Наперерез Охотнику выскочил дуэт Беовульфов. Глаза гримм словно пылали в лесном полумраке, а их тела напряглись, готовясь к рывку… Смазанный силуэт проскочил мимо, огибая чудовищ так, будто те были просто ещё одним кустом или валуном на пути. Он спешил слишком сильно, чтобы уделять время на истребление бесконечно рождающихся монстров. В буквальном значении «бесконечно».       Он слишком спешил…       Звуки схватки тронули слух. Раньше он только «видел», теперь мог и слышать. Осталось немного.       Геллерт выскочил на берег мелкой речушки, где проходило сражение. В сознании на мгновение мелькнуло простое и горькое: «Я должен был прийти раньше». Мысль отдалась в душе эхом вины, а затем затерялась в глубинах разума, уступая место монотонному анализу ситуации:       Юный Охотник так и не сумел найти себе партнёра. Но стая Беовульфов, подкрепленная парой Урс — гигантских медведе-подобных гримм, сумела найти его. Юноша же, ведомый то ли гордыней, то ли самоуверенностью, решил не отступать, но сражаться. И, признал Геллерт, молодой человек сражался достойно: Великий не видел земли под ногами — кончики зеленой травы едва выступали из застилающего их черного дыма. Укрывал дым и части тел гримм, что, изредка подергиваясь, неспешно таяли в воздухе. Из более чем двух десятков чудовищ лишь один смог пережить бойню. Истекающий вязким багрянцем, Урса возвышался над скрючившимся от боли Охотником. Именно его удар настиг юношу. Да, искра жизни ещё теплилась в парне, но… Угли угасали, становясь холоднее с каждой каплей горячей крови, что толчками выплескивалась из раны.       Гримм громко выдохнул, привлекая внимание зверя. Урса медленно повернул голову. Тягучая багровая капля стекла по костяной маске и сорвалась с края. Когда она с противным звуком разбилась о броню молодого Охотника, Великий… Исчез.       И явился вновь. Прямо перед оскалившейся мордой чудовища. Нога мужчины согнулась, он припал на колено. Тело накренилось вперед, а кончик трости уперся гримм в подбородок. Легкое, изящное, словно в танце, движение — и стальной наконечник нежно вошел в податливую плоть. Маска Урсы покрылась сеточкой мелких трещин. Вторая капля ударилась оземь, а трость в руках Геллерта с треском и чавканьем выпрыгнула из макушки, иглой пройдя через голову зверя и раздробив кость.       Охотник плавно извлек оружие и оттолкнул мертвое тело. А затем осторожно склонился над бессознательным раненым, изучая страшный разрыв. Когти гримм пропахали кривую, глубокую борозду через левую ногу юнца: от тыльной стороны колена к пояснице, через бедро. За разошедшейся кожей и рассеченными мышцами можно было разглядеть белесые кости таза и копчика.       Геллерт облегченно выдохнул. Он опоздал, но юноше ещё можно помочь. А благодаря Ауре парню, возможно, даже удастся вернуться в строй. Вот только действовать нужно немедля, иначе пациент истечет кровью. Но снедающая человека агония привлечет сюда гримм…       Один он не справится.       Доктор присел возле раненого и оперативно связался с директором. Тот пообещал прислать помощь. Сбросив звонок, Великий кивнул самому себе и склонился над юным Охотником.       Спустя минуту из глубин леса на берег выскочил ещё один человек. Он сдвинул назад сползшие на нос очки, после чего окинул место боя цепким взглядом темно-голубых глаз. Не обнаружив опасности, мужчина позволил себе чуть расслабиться и отхлебнуть некую жидкость из термоса. Затем он быстрым шагом подошел к Геллерту. Тот, не оборачиваясь, приветствовал:       — Доктор Ублек, — руки врача безучастно порхали над раной.       — Доктор Гримм, — преподаватель курса истории — Бартоломью Ублек — подошел ещё ближе и кратко осмотрел парня. — Как молодой человек?       — Плохо, — тихий вздох вышел из горла хирурга. — Но я справлюсь.       — От меня требуется только защита? — протараторил мужчина.       — Именно. Не подпускайте гримм ближе.       Ублек кивнул, пусть Геллерт того и не видел. До историка донеслось тихое бормотание:       — Эх… Будь я чуть расторопней. Даже на половину минуты.       — Спасти можно далеко не каждого, коллега. И далеко не всегда, — слова, непроизвольно сорвавшиеся с языка, профессор произнес многим тише и медленнее, чем привыкли слышать дорогие ему ученики.       — Знаю, мой друг, — так же тихо и медленно ответил Великий. — Я знаю. И от этого на душе ещё гаже.