Existence

             

СЕРИЯ ВТОРАЯ «СУЩЕЕ»

       Подняв воротник куртки, Юнги шагал в сторону дома. Привычной дорогой, но чувствуя, что в этот раз всё пойдет иначе. Он еще не выбрал, в какой паб или бар заглянет, поэтому шел медленно, размышляя, позволяя ветерку сопровождать его. Когда в одной из подворотен вдруг зацепила взгляд знакомая вывеска со стилизованной волной, Юнги замер. Облизнул пересохшие губы, задумчиво оглядываясь по сторонам, и тут же прибавив шагу. Клуб был уже открыт, поэтому ничто не должно было помешать ему окунуться в море наслаждения, удовольствия и веселья. Неуютно оглядываясь по сторонам, Юнги боялся встретить знакомые лица, хотя и понимал, что встретить может разве что кого-то из коллег, кто уж точно не станет его осуждать, скорей пригласит присоединиться и вместе оттянуться после тяжелого рабочего дня. В клубе играла ненавязчивая на первый взгляд мелодия, которая на самом деле умудрялась проникнуть в кровь, в самое сознание, а то и глубже. Басы стучали в ритме взволнованного сердца, звонкий и в то же время нежный девичий голос повторял призывные слова снова и снова, будто заклинание, чаруя и ворожа. Юнги быстро слился с песней. Поддался ее ритму и очарованию. Следом пошла и светомузыка, потрясающее освещение, сумевшее растворить сознание в своем мерцании. Он уже совершенно спокойно оглядывался, с улыбкой рассматривая необычную обстановку. И даже не сразу обратил внимание на роскошных девушек, танцующих вдоль стен, слишком непривычной была вся атмосфера. Но что-то внутри отзывалось на ее призывы. Голос из динамиков просил внимания, и Юнги невольно отвечал — бормотал с улыбкой привязавшиеся слова песни. Он совершенно не знал, куда податься. К той милашке в медицинском халате, который больше похож количеством ткани на купальник? К кошечке с очаровательным ошейником? К ведьме, что заколдовала всех мужчин вокруг себя? И после недолгих раздумий Юнги пошел к бару. Это показалось лучшим решением: сначала нужно было дать себе окончательно расслабиться и отпустить лишнее, потом подсознание само повело бы его туда, где ему больше понравится. Заказав себе виски, Юнги уселся на высокий стул и осмотрелся. Потрясающая атмосфера казалась аж сказочной, настолько она была нетипичной для его серой и скучной жизни. Здесь всё искрилось от тонн блестящей пудры, стразов и сверкающих в огоньках разноцветного освещения украшений. Девушки мерцали, соблазняя даже не столько своими полуобнаженными восхитительными телами, сколько непривычной вычурностью, роскошью, сиянием. Юнги манило, тянуло к этим маячкам, так и звавшим подойти поближе, присмотреться к танцу, к этому искусству, соединяющему красоту и эротику. Они превращали развратное в прекрасно возвышенное, и даже любоваться издалека уже было сплошным удовольствием. Вторая порция виски пошла легче, сама прорвалась в глотку, разодрав трезвость в клочья и разбросав ошметки под ноги танцующих. Кусочки льда приятно звякнули, усыпляя бдительность. И вот, посидев какое-то время, Юнги снова огляделся по сторонам. Главная сцена привлекла взгляд неожиданным номером. Захотелось большего. Вернее — более близкого, любования с более близкого расстояния. Протискиваясь сквозь толпу посетителей, он не отрывал от сцены взгляда — на ее возвышении танцевал парень. Единственный парень среди выступавших в тот вечер. Волны плавных движений будоражили чувства, накаляя страсть внутри, разогревая и ободряя не только дух, но и тело. Стоило ему наклониться — зрители наклонялись следом, пригибаясь, подаваясь навстречу. Стоило повести торсом — публика выдыхала, освобождая переполняющее напряжение. Стоило повернуться лицом и подмигнуть… Юнги замер, ошарашенно глядя на его лицо. Темные глаза в обрамлении пышных накрашенных ресниц, аккуратные губы, красивее которых, возможно, в мире не было, идеально уложенные волосы, поблескивавшие от лака. Ослабив узел галстука, Юнги замер. Вокруг него толклись по большей части женщины. Да, были несколько мужчин и парней, но всё равно стало слегка неловко стоять в тот момент у сцены. Всё вокруг вдруг стало каким-то неуютным и странным. Басы в музыке слишком давили, будто пытаясь достучаться до мозга, сотрясти сознание, выбить из адекватного состояния. Посетители похотливым стадом глазели на пошлые телодвижения полуголых девиц, не жалея кровных, что зарабатывали весь месяц. Юнги, терзаясь противоречивыми чувствами, едва дождался, когда закончится танец, а толпа чуть расползется, и медленно двинулся в сторону бара, собираясь взять себе третью порцию.

***

Надо заметить, что довольно скоро Юнги привык просыпаться от поскребываний, с которыми кот пытался открыть себе окно и пробраться в дом. Выработал привычку с вечера закрывать окно, но с завидным постоянством Честертон легко выбирался на улицу, под утро устраивая шумную возню. Юнги уже отчаялся понять, как же коту удается улизнуть, но наблюдать за ним не было сил — все три ночи, что мужчина неусыпно наблюдал за новым любимцем, прикрываясь просмотром фильмов, кот мирно посапывал у него на коленях, даже не думая сбегать, будто так и бывает всегда. В очередной раз проснувшись от знакомого шуршания, Юнги сонно осмотрел комнату. — Чес… — Мужчина потер глаза. — Опять где-то шлялся, животное? Кот невозмутимо спрыгнул с кресла и важно прошелся к раздавленной коробке, которую так ни на что и не заменили. Сев на подстилочку и замерев изящной статуэткой, он долго смотрел на человека. Глаза будто светились в темноте. Не по-кошачьи. Как в каком-нибудь фильме со спецэффектами. Сонно зевая, Юнги потер глаза, и болезненно потянулся. Слышалось странное копошение и шуршание, не похожее на привычные уже поскребывания кота. Либо нашел новую игрушку, либо не он. Вскоре звук стих. Мужчина довольно улыбнулся, прячась обратно под одеяло, надеясь еще поспать. Однако тут же послышался новый звук — похожий на тактичное покашливание. Юнги насторожился, для соседей слишком громко. — Что там? — мужчина озвучил вслух свою единственную здравую мысль. — Честер, это ты? — Да, — тут же раздалось сбоку. — Но я предпочел бы, чтобы ты звал меня Чонгук. Юнги осторожно убрал одеяло. — Ноги, — глупо шепнул он сам себе, медленно поднимая взгляд. Конечно, у ног и хозяин имелся. Парень стоял посреди комнаты и неловко стряхивал с черной толстовки белую кошачью шерсть, как будто только что повалялся у Честертона на подстилке. — Приплыли. Мама, ты была права. Гость отвел взгляд, прикусив губу и впившись в собственное запястье с такой силой, что кончики пальцев побелели. Немного помолчав, он неожиданно поклонился. Юнги с нажимом провел ладонью по лицу, старательно отгоняя видение, но то никуда не делось. Юнги с тоской понимал, что помнит этого человека. Помнит его у шеста в клубе. — Извини, я… — Юнги замялся, подбирая слова. — Прости, не помню, чтобы приводил кого-то домой. — Ты и не приводил. Это я тебя привел, ведь добраться домой ты бы сам уже не смог. Но потом ты, кстати, попросил остаться, сказал, что тебе необходим нормальный собеседник. — Надо же. Тут простых извинений маловато. Обычно от меня не бывает столько проблем, мне очень жаль. Послушай… как тебя, говоришь?.. — Меня зовут Чонгук, — напомнил гость. Юнги замер. Он слыхал про дежавю. Но такого острого ощущения с ним еще не случалось. Будто слышал уже этот голос, эти слова, эти интонации. В точности. Но никак не мог вспомнить, где и когда. Сразу следом в мыслях всплыла другая фраза: «Большое спасибо за помощь». Только за что мог благодарить его новый знакомый? Имя свое он, должно быть, называл еще ночью. Но за что мог благодарить? — Мин Юнги, — представился он, поднимаясь и пытаясь привести мозг в рабочее состояние. — Если ты не против, я в ванную ненадолго. Да, можешь уходить, если есть дела, больше не смею задерживать. — Я не спешу. — Чонгук подобрал и повертел в руках игрушку-мышку. — Пока еще только время завтрака. — Точно, — кивнул Юнги, выходя из комнаты. — За такую компанию стоит расплатиться завтраком. Подожди на кухне, через пять минут буду. Сумев взбодриться и даже привести себя в порядок, Юнги замер у двери, собираясь с мыслями. Слишком засиживаться не стоило — в его квартире оставался без присмотра незнакомый человек. Но волнение внутри не давало так просто выйти. В этой ситуации было не только необычное, но и что-то забавное, стоя в тишине, он размышлял, не зная, как поступить. За дверью тихо урчал кот. Резко мотнув головой, Юнги вышел, стараясь притвориться невозмутимым, будто всё шло по плану. — Честер? — тихо окликнул он, проходя на кухню. — М? — тут же отозвался сидящий на стуле парень. — Нет, я кота. Его Честертон зовут. Показалось, что слышу урчание. — Да, — кивнул Чонгук. — Это я был. — Урчал? Чонгук поджал губы. Было в нем что-то странное. Уж хотя бы то, как он проворчал: «Болтал сам с собой». Странной была не болтовня, многие так делают, но казалось, что он недоговаривает. Юнги натянуто улыбнулся и посмотрел в окно. Безумство. Чистое безумство по его собственным критериям, вот что происходило в то утро, но прерывать не было никакого желания. Чонгук, этот стриптизер, да кем бы он ни был, оказался чертовски притягательным. Не хотелось прощаться с очарованием и сексуальностью во плоти. — Чай или кофе? — Молоко, — тут же отозвался гость. И вдруг добавил, будто побоявшись, что без этого его ответ сочтут странным: — Теплое. Удивленно вскинув брови, Юнги кивнул. У всех свои предпочтения, конечно, но подобное питье обычно хотя бы оставляли на вечер, чтобы быстро и сладко заснуть. Лет пятнадцать назад Юнги каждый свой день заканчивал этим волшебным снотворным, потому что мать устала от постоянного недосыпания сына, вялого поведения и плохих оценок в школе. В последние месяцы можно было уже снова заняться народным самолечением. Достав из холодильника пасту и открытую пачку молока, Юнги искоса глянул на гостя. Тот сидел за столом, поджав ноги, и продолжал баловаться с кошачьей игрушкой, нетерпеливо прикусывая губу. Увлекся. Даже дернулся слегка, когда перед ним поставили стакан с теплым молоком. Как будто забылся. Благодарно кивнул и с любопытством принюхался к пасте с курицей и овощным соусом, как-то с опаской, как зверь, изучающий незнакомый предмет. — Сыр или зелень добавить? — Сыр если только, — неуверенно пробормотал Чонгук, неодобрительно глянув на порезанные листики в мисочке. — А в чем была права мама? Юнги чуть не выронил сыр, неловко улыбнулся, но после всё же расслабился, натирая его над тарелкой. — Во многом, если подумать, — покивал он. — Но мама давно говорила, что когда-нибудь я проснусь с незнакомым стриптизером… и это принесет мне кучу проблем. — Проблем, — тихо повторил Чонгук. И не рискнул сказать то, ради чего и решился показаться. В случае ошибки Юнги ждала куча проблем. И не только его. Стоило поразмыслить еще, чтобы быть уверенным.

***

      — Господин Юн, мы отсняли еще три встречи главных героев… — задумчиво бормочет режиссер, покусывая ручку и глядя на свои записи. Долгий день съемок в городе остался позади, режиссер и сценарист сидят за любимым рабочим столом и, из последних сил отгоняя сон, пытаются генерировать идеи, чтобы вписаться в требования и творческие задумки.       — Да, — кивает сценарист, складывая руки на груди. Уже подозревает неладное. — К чему вы, господин Кан?       — Не стоит размазывать сопли по столу. Вырежем.       — Лучше форсировать события? Оставим.       — Господин Юн, зачем зрителям смотреть на то, как замученный жизнью главный герой случайно встречает в книжном приглянувшегося стриптизера? Что нам скажут о героях эти сцены? Что Юнги постоянно забывает зонт, поэтому прячется от неожиданного дождя в первом попавшемся помещении? Вырежем.       — Нет, господин Кан. Это расскажет, что Чонгук интересуется собственной историей. Он читает книги по истории, чтобы знать то, что проспал. А Юнги, видя его интерес, понимает, что стриптизер, наверное, не такой дурачок, каким показался при первом разговоре. Оставим.       Режиссер поднимает на сценариста взгляд, хмуря брови.       — Но уж неудавшееся свидание точно никому не нужно. Зритель увидит Юнги, просидевшего час в торговом центре и уже собирающегося уходить. Увидит Чонгука, опоздавшего на встречу и явно врущего про срочное собрание в клубе… Люди могут сделать вывод, что он…       — Болеет, — перебивает сценарист. — О чем красноречиво говорит его поведение во время разговора и после ухода Юнги. Сущему плохо. Иначе ему не понадобился бы ключ. Можно и догадаться, что он задержался из-за состояния. Именно поэтому Юнги и говорит, что ему лучше отдохнуть, а в кино они всё равно уже опоздали.       — Милый мой, возвращайся-ка ты обратно на телевидение, если хочешь быть богом в своих проектах. В кино главнее режиссер.       — Тоже мне. Бог нашелся… Ничего не понимаешь в этой истории. Ты ее испоганишь. Как вообще такой именитый режиссер попал в такой мелкий проект?       — Могу спросить тебя о том же.       — Я проиграл продюсеру в карты.       — Аналогично.       — Надо же. Интересный метод вербовки…       — Но сцены эти мы всё же вырежем. Так продюсер велел.       — Кан! Тогда получится, что Юнги и Чонгук после клуба и не пытались встречаться. А это не так. Это неправильно. Они ведь…       — Это именно то, чего хочет продюсер.       — Но…       — Не бойся, Юн, — режиссер таинственно улыбается. — Это театральная версия. В режиссерскую мы вставим всё, что ты захочешь. И все дополнительные материалы — тоже.

***

Еще с неделю он гулял по городу, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Но, увы, чем дальше отходил от дома Юнги, тем сильнее понимал, что идет не в ту сторону, что надо вернуться, нужное осталось позади. Вечерами, укладываясь у хозяина на коленях, растворялся в ощущении покоя, способном потопить, заставить забыть обо всем. Время шло. Отпираться дальше смысла не осталось. Ему был нужен именно Юнги. Сладко зевая, Чонгук потянулся и улыбнулся. Утречко выдалось чудесное. После ухода Юнги Сущее остался в квартире один, предоставленный самому себе. Светило в окна яркое солнышко, в лысых зарослях звонко щебетали пташки, в углу копошился трудящийся над сетью паучок. Крыша над головой, мягкая постель и еда — такой жизни у него не было последние лет пятьсот. А зря. Похоже, настало самое лучшее на его памяти время для домашних котов и их обожателей. Квартирки давно стали совершенно иными, хоть и маленькими, но настоящими крепостями, где есть все необходимое. Чонгук улыбнулся собственным мыслям и запустил палец в банку с кошачьими консервами, выковыривая лакомый кусочек. Конечно, от настоящего тунца в этом корме было мало, но зато вкус прямо завораживал, хотелось еще и еще, поэтому Чонгук рискнул открыть вторую банку, когда закончилась первая, оставленная хозяином. Поддев желе с кусочками возможно-рыбы, он с наслаждением отправил вкуснятину в рот. Прозрачная пикантно сладковатая заливка таяла на языке, оставляя только кусочки тунца, его благородный вкус и манящее послевкусие. Отменный завтрак, перетекающий в восхитительный обед! — Юнги, я тебя обожаю, — промурлыкал Чонгук, облизывая пальцы, когда со второй банкой было покончено. В то утро он снова превратился случайно. И не смог больше принять облик кота. Время шло, а магия никак не хотела подчиняться приказу. Это могло значить только одно: настало время раскрыть свою истинную сущность. И Чонгук, объятый волнением, ждал возвращения Юнги, пытался подбирать слова, репетировал объяснения… и ел. Он выкинул жестянку в мусор и задумчиво посмотрел на холодильник. Даже в человеческом обличье ему давно хватало пары баночек консервов, чтобы прожить день. Но это были голодные времена, когда еда требовалась, чтобы лишь выжить, но не наесться до отвалу и насладиться. Затаив дыхание, Чонгук открыл белый шкафчик. Впервые он задумчиво смотрел на полки, а не только на дверцу, где стоял кошачий корм. Когда-то давно ему доводилось есть лапшу, но он не помнил ни вкуса, ни ощущений. А ведь лапша, кажется, забавная, тянется бесконечным червяком из бульона, хлюпает и брызгается. А если горячая, то еще и обжигает губы. Чонгук достал на стол небольшую черную кастрюльку. В ней утром был рамен, Юнги поставил его в холодильник еще теплым, так как сильно спешил. Даже он, Сущее, знал, что такое вредно для домашней техники, слышал от кого-то из коллег в клубе. Приподняв крышку, Чонгук облизнулся. В коричневатом бульоне плавали кудрявые лапшинки. Посредине, напоминая всевидящее око, лежала половинка яйца. Рядом — нарезанный лук и, кажется, буженина или что-то еще мясное. Давным-давно, Чонгук ел рамен, это было вполне обычным для него блюдом в дни, когда он проводил больше времени в человеческом обличии. Но вкус всё же был забыт. Осторожно включив плиту, Чонгук внимательно наблюдал за начинающей постепенно алеть спиралью на черной стеклянной поверхности. Он много раз видел, как это делает хозяин, но всё равно боялся ошибиться. Через несколько мгновений от плиты стало исходить тепло. Он плюхнул на кружок холодную кастрюлю и стал с увлечением наблюдать. И вскоре бульон начал оправдывать ожидания, стал пускать пузыри, шипеть и булькать. Чонгук помнил, что это бывает, когда вода в кастрюле становится горячей, начинает закипать. Помнил еще со старых времен, когда были костры и котелки, вспомнил, когда наблюдал за новым хозяином. Через несколько минут, выключив плиту, он взялся за кастрюлю, предвкушая прекрасный человеческий обед. И тут же одернул руки, ладони пронзило острой болью. И как только успел забыть, что кипящее — обжигает? В этом состояло главное коварство горячей и вкусной еды. Чонгук осмотрелся и снял с крючка пестрые варежки — ему доводилось видеть, как Юнги с их помощью вытаскивает из духовки противень с запеченным картофелем. Натянув на руки плотные варежки, Чонгук снял кастрюльку с плиты и поставил на стол. Тут же снова поднял. Нет, он видел, что Юнги обязательно подкладывает под посуду дощечку, под горячее нужно подкладывать дощечки. Когда всё было сделано, по правилам и без боли, Чонгук уселся на стул, вдыхая приятный ароматный парок. Достав себе палочки, он сложил руки, благодаря Создателей за щедрость и благосклонность, а после принялся за еду. С тянущейся лапши аппетитно стекал жирный мясной бульон. Колечки зеленого лука дразнили сознание, заставляя обжигаться, но спешить, а буженина топила в море удовольствия, накрывая сводящей с ума волной с каждым укусом. Он перехватывал пальцами капельки текущие по губам и тут же снова полностью отдавался еде. С кошачьими консервами было не сравнить. В разы, нет, в десятки раз пленительнее. И это всего лишь быстрая еда, которую Юнги не поленился сделать утром: готовая лапша, пара кусков мяса, разводимый бульон, немного овощей. А что же подавали в новое время в ресторанах? Чонгук в очередной раз облизнул губы и задумчиво посмотрел в окно, с аппетитом жуя мясо. Он хотел быть человеком. Впервые в жизни он страстно и осознанно желал быть человеком совершенно искренне, а не ради выживания. И… это касалось не только еды. Чонгук опомнился, когда в кастрюле осталось уже совсем чуть-чуть: немного бульона на дне да сиротливо плавающие в нем несколько колечек лука. Поразмышляв, Сущее решил, что поздно что-то менять, допил остатки и довольно улыбнулся, почесывая сытый живот. После плотного завтрака сразу заговорили кошачьи инстинкты — захотелось растянуться на мягкой подстилке и проспать до самого обеда. Чонгук снова зевнул, лениво выполз из-за стола и поплелся в спальню. От яркого солнца не застеленная постель как будто светилась, маня складками одеяла. Она была такая просторная, мягкая, совсем как уютная коробка с чистыми тряпочками. Чонгук с урчанием заполз под одеяло, сворачиваясь клубочком и укрываясь с головой. Мягкий жар обнял его, расслабляя и убаюкивая. Сущее даже не успел заметить, как уснул. В то утро он чувствовал себя почти человеком. Хотел есть, спать и ничего не делать. Сущее мог обходиться без еды, десятки лет подряд не смыкать глаз или не просыпаться от волшебного сна. Такова была его природа. Пока жил этот мир, жил и он. Но время от времени случалось такое, что без этого становилось никак. В эти моменты ему и нужна была защита и помощь напарника. И сомнений больше не оставалось — им был Юнги. — Я дома, — устало известил он, хлопнув дверью. Чонгук в панике попытался вскочить с дивана, но лишь запутался в одеяле, свалившись и уткнувшись лицом в кошачью подстилку. Шум, похоже, заставил хозяина квартиры насторожиться: — Эй, сэр Честертон, что вы там творите? — Я, — вякнул было Чонгук, но смолк. Я? Что? Он ведь так и не смог подобрать идеальные слова. Поэтому единственным решением, которое пришло в голову и показалось правильным, стало… — Юнги! У меня к тебе серьезный разговор! В коридоре тихо выругались. Чонгук, не дожидаясь, пока его попытаются грубой силой вытолкать из квартиры, выбежал навстречу первым. О том, что где-то в доме есть бейсбольная бита, он слышал, но не думал, что та прячется на верхней полке в уголке для одежды и терпеливо дожидается случая познакомиться с незваными гостями поближе. Паника моментально превратилась в почти ужас. — Есть важное дело. — К счастью, расторопности напуганному мужчине не хватило. — Послушай. — Чонгук?! — почти взвизгнул Юнги, во все глаза глядя на схватившего его за руки знакомого и пытаясь вырваться. Бита выскользнула и больно ударила по ноге. — Какого хрена тебе здесь надо? Как ты сюда забрался?! — Ты должен спасти мир! Юнги зарычал, снова силясь вырваться. Но вдруг замер. После полутемного коридорчика площадка, где они очутились через мгновение, казалась огромной. Залитой прохладой и ярким светом. — Только посмотри на это, — взволнованно залепетал Чонгук, потянув его за собой к краю площадки, оказавшейся крышей небоскреба. С нее был виден бурлящий жизнью мегаполис. Он сверкал стеклом и бетоном, где-то вдали бледнея, как в тумане. — Это твой мир, к которому ты привык. Его нельзя просто так бросить, его надо спасать. — Что происходит? — Юнги зажмурился, упираясь, отказываясь идти дальше. — Кто ты? Что тебе надо? — Я — мир, к которому ты привык. — Не гони, это полнейшая чушь. — Я — это ты. Это квартира, где ты живешь. Это город, по улицам которого ты ходишь вечерами. Это поля, где выращивают рис. Это пчелы, переносящие пыльцу. Это каждая снежинка в сугробе. Каждая песчинка в пустыне. Каждая капля в океане. Я — Сущее. Всё, что есть в этом мире. — И пицца, которую я съел по дороге домой? — нервно усмехнулся Юнги, оглянувшись на стоящего прямо за спиной собеседника. Чонгук на это только кивнул, не решаясь отпустить чужое запястье. — И чулки той официанточки? — Снова кивок. — И жвачка под столиком в кафе? — Не заходи далеко в примерах, пожалуйста, — отводя взгляд, попросил Чонгук. — Я — всё сущее, этим и ограничимся. — И нафига ты притащил меня на крышу, жвачка из-под столика? — Я… — Чонгук замялся, неловко улыбнувшись. — Честно говоря, просто хотел удивить тебя, чтобы ты сразу понял, что во мне есть что-то необычное… для стриптизера. Идей получше мне в голову не пришло. Я, конечно, Сущее, благородное и магическое создание великих творцов, но мало чего умею такого, чтобы легко убеждать в своей особенности. Я просто один из созданных ими миров, а не волшебник. И не гипнотизер, чтобы убалтывать в два счета. А ты уже собирался пустить в ход биту. Как еще мне было тебя успокаивать? — Бред. И что за творцы? Ты зовешь так богов, что ли? Они всё же существуют, получается? — Не совсем. Творцы — не боги, какими их привыкли представлять люди. Это просто стихии, силы, которые создают миры и… — Ага. И миров много? — Много! Нас сотни, если не тысячи. Я мало кого знаю из других Сущих, редко видимся… Но иногда каждому из нас нужна помощь. Как болеют люди, так могут болеть и Сущие. И в последнее время я чувствую себя дурно. Не хочу, чтобы это плохо закончилось… По холодному небу ползли легкие облака. Город продолжал жить своей жизнью, не затихая ни на мгновение, хотя Юнги и казалось, что весь мир вокруг перестал существовать. — Обратился бы к доктору. Или к этим своим создателям. Ко мне-то какое дело? — Доктора здесь не помогут. Моя проблема в том, что в этот мир просачиваются частички других миров. Они рушат целостность. Как занозы в пальцах. Не очень больно, когда она одна. Две. Но если все руки в занозах… Мы зовем их паразитами. Это частички мира, вышедшие из-под контроля, покинувшие своё место, просочившиеся в другой мир. Если их накопится слишком много, то они смогут захватить сознание Сущего, в мире воцарится хаос. — Звучит пафосно… — Получивший всё же свободу Юнги запустил руки в карманы, обшаривая. Выудил пачку сигарет и зажигалку. — Хаос. Может, нам и неплохо будет житься, когда тут всё захватят? — Если тут всё захватят, — покачал головой Чонгук, наблюдая за крохотным огоньком, — очень быстро ничего этого не останется. Умру я, умрет и всё остальное. Останется лишь энергия, из которой паразиты создадут собственный мир. Они пожрут всё. Ветер быстро подхватил и растворил сигаретный дым. Сизые тучи над головами постепенно собирались в мрачное месиво. Юнги казалось, что примерно то же самое творится и у него в голове. Информация не укладывалась. Кое в чем Чонгук был прав: такой ход заставил сразу поверить в какую-то волшебную природу собеседника. Из остального Юнги не многое понял. — Всё еще не понимаю, — сказал он и снова затянулся. — При чем здесь я? Других знакомых не нашлось, кому можно выговориться? — Судя по ауре, которая от тебя исходит… — На этих словах Юнги украдкой осмотрел себя, ища ту самую ауру, чуть было даже не принюхался. Но пахло сигаретами и надоевшим давно парфюмом. — Судя по всему, ты тот, кто сможет помочь. Ключ. Человек, часть мира, чья душа сможет открыть одну особую дверцу… — Ооо, дверцу? — В другой мир. Дверца находится в небольшом городке между мирами. За ней, как говорят, комната, из которой можно попасть в любой из существующих миров. Без ключа я не пройду. А ты — единственный… — Ой, ну даже не знаю, — притворно отмахнулся Юнги и выкинул недокуренную сигарету, — единственный-то единственный, но дел полно. Работа у меня. Да и кота одного дома не могу оставить. Чонгук рассмеялся и совершенно спокойно взял его за руку, через мгновение они уже вновь стояли в крохотном коридорчике. Это произошло моментально, как будто просто картинка сменилась. Ни тебе ощущения невесомости, ни толчков, ни хоть чего-то. Только Чонгук слегка покачнулся. Вернее это Юнги так показалось сначала, но тот просто склонился поближе. — Уж за кота можешь не переживать, — сказал он и поразительно правдоподобно заурчал, совсем как обычный кот. — Я же уже говорил, что я и есть Честер. Мы не зря встретились! Обычно, если я живу внутри мира, то принимаю обличье кота или человека. Первому проще выживать. Второму… — Неплохо платят за танцы у шеста, — понимающе кивнул Юнги с издевательской улыбочкой. — Не спеши так. Я только смирился с тем, что мой мир — стриптизер из ближайшего клуба. А теперь говоришь, что мой кот — тоже? Честер? Эй, Честертон? Он высвободил руку и, спешно разувшись, побрел в комнату, подзывая кота, ища его по всем уголкам. Чонгук вздохнул и прошел следом. Поднял с пола оброненное недавно одеяло. Застелил постель покрывалом. Расставил подушки. Навел порядок на полках и столике, расставив по местам вещи, которые брал утром. Присев, встряхнул и сложил тряпочку на кошачьей коробке. И оглянулся на всё еще ищущего Юнги. Тот, почувствовав пристальный взгляд, выпрямился, сложил руки на груди и посмотрел в ответ, оценивая. — Я ведь помню, как ты купил мне эту мышку! — весело улыбнулся Чонгук, помахав ему мягкой игрушкой. Мышь зазвенела бубенчиком, привязанным к кончику хвоста. — Ты в тот вечер пришел позже обычного, пах жареными креветками и пивом и долго рассказывал мне про свое ненавистное начальство. — Я жаловался на жизнь коту, — отрезал Юнги, отвернувшись. — А не жвачке из-под стола. — Кончай жвачку приплетать. — Не могу! У меня в голове не укладывается. Ты ведь — всё, что есть в этом мире. И матушка моя, и бабушка, и бывшая моя, и мерзкая собачонка, тявкавшая вдогонку? А я… я такого нафантазировать успел после первой встречи, страшно вспомнить. — Он принялся стягивать куртку и переодеваться в домашнее, чтобы скрыть чудовищное смущение. — И когда же всё это нужно будет сделать? Дверь эту открыть? — Как только я почувствую, что могу перейти в Междумирье. Не знаю, когда это будет. Даже примерно. — Это может случиться и через год?! — Думаю, должны уложиться в месяц, — пробормотал Чонгук, жмакая мышку. — Не больше. И это… если ты не против… могу я пожить у тебя? Честно говоря, я очень привык. С тобой приятнее, чем в клубе ночевать. Юнги с подозрением глянул на собеседника, снова припомнив все свои фантазии. Нет, совместного проживания среди них не числилось, для привыкшего к одинокой жизни Юнги это было слишком. Но идея всё же вдруг показалась даже забавной. К тому же можно будет в любой момент задать пришедший в голову вопрос о сущем. Если, конечно, всё не окажется сном.

***

      Ужин с симпатичной, но до пугающего строгой и холодной директором по кастингу прошел не зря — Лалиса получила несколько видео на флешке. И вот, засев ночью за свой ноут, прихватив какао и печеньки, она принялась всё это изучать. Надеется найти что-нибудь интересное.              На флешке полсотни файлов названных по именам актеров. Читая их, Лиса задумчиво хмурится. И тут же открывает первое, что более-менее зацепило взгляд.

Сокджин.avi

      …Лалиса случайно перематывает в самый конец. Сокджин как раз закрывает за собой дверь, уходя из комнатки для прослушиваний. В кадре остается только спинка стула на фоне бежевой стены. Зато слышно разговор режиссера с директором по кастингу…       — Ну, — говорит режиссер неуверенно. — У него за плечами много ролей в хороших фильмах, но…       — Он красив, обаятелен, у него прекрасная дикция, но…       — Но?       — Я не знаю, что «но». — Директор по кастингу хмыкает. — Не цепляет. Уж слишком хорош для нас, хотелось бы менее картинную красоту. Менее типичную.       — Зато он известен, это было бы нам на руку, — ворчит режиссер. — Может, предложим ему роль одного из паразитов? Как думаешь?       — Откажется. Не тот уровень. Это же Сокджин! Либо он должен быть главной звездой проекта, либо он с нами и говорить не станет. Мелкие сошки.       — Отлично. У нас всё равно денег на него не хватит. По официальной версии мы его не взяли, потому что он везде однообразный, ясно?       — Ясно…              Лалиса усмехается, закрывая видео. Сокджин уже начал съемки в грандиозном фильме-мюзикле от самого известного режиссера страны. И даже странно было увидеть его в числе претендентов на роль Сущего. Следующим девушка включает случайное видео.

Чимин.avi

      В комнатку заходит молодой человек в строгом костюме. Он обаятельно улыбается и старательно держит осанку. Производит впечатление.       — Пак Чимин, — зачитывает довольно строгий, но приятный голос директора по кастингу. — Двадцать шесть лет, актерского образования нет. Играли второстепенную роль в сериале «Мое звездное лето» и главную в рекламе зубной пасты. Занимаетесь пением и танцами. Всё верно?       — Совершенно верно.       — Присаживайтесь на стул. Вот наша камера, отвечайте ей.       — Благодарю. — Молодой человек максимально осторожно и чинно усаживается и здоровается с камерой. — Как у вас тут всё замечательно устроено, очень симпатичная комнатка.       — Спасибо. Приступим. Так как прослушивание — это своего рода собеседование, то для начала мы зададим несколько вопросов. Скажите, Чимин, какие ваши сильные стороны?       — Я легко нахожу общий язык и всем нравлюсь.       За кадром слышится покашливание режиссера, который пытается так скрыть смех.       — Хм… Предположим. А слабости?       — Ваши бездонные карие глаза.       Покашливание повторяется.       — Хорошо. Вы претендуете на главную роль, Сущее. Расскажите нам, прочтя информацию, полученную в электронном письме, как вы поняли этот персонаж?       — Он обаятелен и привлекателен, как и я.       …Лалиса пролистывает часть видео. Чимина на экране уже нет…       — Меня как будто облили медом вперемешку с джемом, — ворчит режиссер, — и посыпали сверху сахарной пудрой.       — Он и правда обаятельный, — сухо отвечает директор по кастингу. — И самый милый из всех, кто сегодня приходил. Может быть, отложим его анкету в папку «Возможно»?       — Можешь отложить его анкету в папку «Пригласить на свидание». В картину я его не возьму. Сущее не должен быть таким… он… куда более веселый и… он как кислая конфета-шипучка.       — Как хотите, но я пока отложу в «Возможно».       …закрыв видео, Лалиса просматривает остальные файлы. В глаза бросается знакомое имя. Он или не он? Девушка с любопытством открывает видео, тут же чуть проматывая…

Тэхён.avi

      На стуле сидит хорошо знакомый ей парень с вишневыми волосами и острым взглядом. Довольно известный и пользующийся популярностью певец, успевший сняться в нескольких фильмах и сериалах. Даже главную роль уже получал. Хотя критики дружно сошлись во мнении, что безбожно провалил это дело… Про его необычную личность и странное поведение ходит много слухов. С таким на площадке будет непросто, но и не скучно.       — Как вы поняли образ героя, на роль которого претендуете?       — А что тут понимать? — Тэхён с усмешкой разводит руками. — Это надо чувствовать! Игра идет от сердца, а не от мозга.       — Уберите ноги со стола, пожалуйста.       Тэхён фыркает, но только что появившиеся в кадре дорогущие кроссовки всё же прячутся под столом.       — Что ж, покажите нам, как вы его чувствуете. Представьте, вы — Сущее, бродите по городу, прислушиваясь к ощущениям, ищете свой ключ и вдруг видите в магазине понравившегося вам парня. Начните с ним разговор.       — Какого еще парня? Я думал, там девушка. Вы же утвердили на роль милашку Чеён.       — На другую роль. Центральная пара — мужчины.       — Нда?.. — морщится Тэхён, доставая из-за пазухи фляжку. — Ничего себе.       — Это что, алкоголь? Вы собираетесь пить на прослушивании?       — Перед флиртом с парнем я просто обязан хлебнуть.       — Думаю, можно завершить наше собеседование, — повышает голос директор по кастингу.       …Лалиса несколько раз перематывает видео, смотря на то, как Тэхён от всего хлебнувшего сердца втирает что-то воображаемому понравившемуся парню про звезды, луну и черные дыры. Выглядит, надо заметить, внушительно. Она останавливается на самом конце, где Тэхёна уже нет…       — Не знаю, не знаю, — ворчит режиссер. — На меня прям подействовали его речи.       — Положите в папку «Приглашу на свидание». Только коньяка побольше запасите.       — Я про то, что его можно было бы сделать рассказчиком.       В комнате и в кадре на какое-то время повисает тишина. Лалисе даже кажется, что ноут завис, но секунды идут. А после раздается довольное: «ГЕНИАЛЬНО!» И так Лалиса узнает, что рассказчика всё же не окончательно вычеркнули из сценария.       — Ладно, — вздыхает режиссер, — у нас там последний остался. Чонгук какой-то... кто это вообще?       — Вам нужно больше следить за популярными музыкальными группами. Приглашаем его?       Видео обрывается. Лалиса лихорадочно ищет среди файлов в папке запись с прослушиванием Чонгука, но ее нет. Увы. Самое сочное и интересное в ее блог сегодня опять не попадет.