Вариант «Омега», или Всё под контролем

ЧАСТЬ 5 Маленький живой мальчик по имени Эзра оказался совершенно подарочным вариантом, как говорила тётя Берта. Он исправно спал, ел, переводил памперсы и набирал вес. Если бы не одно «но»: он упорно спал днём и бодрствовал ночью. Тётя сперва говорила про то, что «ребёнок перепутал день с ночью, так бывает», а потом ехидно зубоскалила про дурную наследственность. Как бы то ни было, пока это было только на руку: потому что так веселее было ездить с Эзрой в музей. И возможно, поэтому хитрый парень приучился не спать по ночам: до сна ли тут, когда тебя развлекает целая толпа ярких, шумных, интересных людей! Правда, долго этого развлечения ребёнок не выдерживал и всё же засыпал время от времени, ненадолго: чтобы потом проснуться и снова привлечь к себе всеобщее внимание. В такие моменты Ларри и сам подумывал о наследственности, что греха таить. Акменра как-то сказал: — Надо ему всё-таки наладить режим, как думаешь? Он же вырастет и будет учиться, а учёба ведь днём? — Днём, — согласился Ларри. — Ты не волнуйся. Компетентные источники утверждают, что сбои хроноритмов у маленьких детей бывают часто, и примерно к году это выправляется. — А-а-а, — задумчиво протянул Акменра. — Хорошо. У всех выправляется, да? А то у нас тут на подходе ещё один! О, вот про «ещё одного» Ларри помнил хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо. Потому что теперь над ним висела основная проблема: как обеспечить появление этого ребёнка на свет. Ларри всю голову себе сломал, как это провернуть. Да, теоретически можно уехать на роды ночью с улицы. Мальчик-омега, нелегальный эмигрант, приехал к концу срока в Штаты, чтобы ребёнок получил американское гражданство по рождению. Сколько их таких сейчас в крупных городах? Да навалом, никто и не подумает ничего. Правда, у большинства из них есть хотя бы какое-то удостоверение личности: ладно, потерял! Фамилию и адрес проживания — не помнит, упал, ударился головой! Неужели откажут в помощи? Да нет, конечно, не откажут. Это плюс. А всё остальное — сплошные минусы. Первое: и родителя, и ребёнка в таком случае поставят на какой-то там миграционный учёт. Второе — качество и уровень такой помощи можно себе представить. Третье — никто не гарантирует, что они уложатся за ночь!.. И четвёртое — таких омег обычно увозят без сопровождения. Если есть сопровождающий — значит, омега уже не беспризорный, и можно сопровождающего потрясти на предмет — как, что да откуда. Красота! Ларри всё яснее понимал: ни Ак, ни ребёнок не заслужили такого. Вот не заслужили, и точка. Но тогда как? Как иначе? Ларри вцепился себе в волосы и глухо застонал. Таким его и застала Ребекка. Села напротив в кресло и сказала: — У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. — Начинай тогда с хорошей, — буркнул Ларри. — Есть проверенная клиника, где всё может быть анонимно, инкогнито и без лишних вопросов. Документы никакие не нужны. Экспресс-анализы делают на месте. Данные родителя в справке о рождении ребёнка укажут со слов. Работают круглосуточно, домой отпустят хоть сразу, ну, полчаса полежать. За качество и быстроту помощи ручаюсь лично. Ларри не стал уточнять, откуда у Ребекки такие сведения, а то и такой опыт. Он ждал плохой новости. — А плохая, — вздохнула Ребекка, — то, что это... платно. Я бы даже сказала — очень платно. Настолько платно, что для кредита на такую сумму нужно одобрение банка. С твоей зарплатой... это вряд ли выйдет. Да уж, после такой хорошей новости плохая в самом деле была не очень. Ларри почувствовал, что у него больше нет сил, всё, кончились! Посмотрел на Ребекку и сказал: — Слушай, это так задалбывает иногда: осознавать, что ты каждую ночь сидишь среди баснословных ценностей, знаешь, как работает сигнализация, где стоят камеры и так далее, теоретически можешь любую из этих ценностей вынести и загнать, и почти никто сразу не хватится! И при этом так нуждаться в деньгах, что... вот правда, сил моих больше нет. Вынесу что-нибудь и продам, хоть за полцены, и решится вопрос с оплатой. А до ближайшей ревизии мы как-нибудь... — Вот именно, — кивнула Ребекка. — Если бы ты планировал пользоваться этими деньгами в одиночку и сразу после продажи умотать куда-нибудь подальше из страны — то ещё можно было бы рассуждать, хотя бы теоретически. Но тут — «мы». Ты и он. А он из этого музея куда денется? А если тебя сдадут, ну, хотя бы покупатель сдаст? Если тебя посадят? И даже если просто уволят, но запретят вообще сюда приходить? Он как дальше будет — без тебя? Кто ему поможет? Скрижаль? Сомневаюсь! Ребекка придвинулась ближе и взяла Ларри за руку: — У тебя самого неужели нет ничего, что можно продать? Подумай. Машина? Акции какие-то? Фамильные ценности? — Машина у меня такая, что я сам должен скоро буду за её утилизацию доплачивать, — горько усмехнулся Ларри. — Акции были пару лет назад, но всё прогорело, увы. А фамильные ценности... В следующую секунду он вскочил на ноги: — Есть! Мать оставила мне кольцо. Хотя... я всё равно не могу его продать, почему и забыл про него совершенно. Он махнул рукой и снова, сгорбившись, уселся на диван. — Погоди, почему не можешь? — Потому что моя мама своей последней волей мне это запретила. Она ещё при жизни рассказывала, что это кольцо передаётся в нашей семье из поколения в поколение вот уже прорву лет, и что я ни в коем случае не должен его продавать, а должен непременно подарить его моей будущей омеге, когда женюсь второй раз! — Ну? — внимательно посмотрела на него Ребекка. — И в чём проблема? — Как в чём? — Ларри уже ничего не понимал. — Продавать. Кольцо. Нельзя. Оно для моей будущей омеги. — Дэйли, включи голову, — Ребекка даже позволила себе улыбнуться. — Это кольцо для твоей омеги? Прекрасно! Ак и есть твоя омега, и плевать, что официально вы не женаты. Он ждёт ребёнка от тебя, ему нужна особая медицинская помощь, без которой он рискует серьёзно пострадать, причём мы не знаем, сможет ли скрижаль снова вернуть его к жизни после этого! И если для того, чтобы он получил нужную помощь, надо заплатить — то ты, соответственно, платишь этим кольцом. Оно спасает жизнь твоей омеге и вашему ребёнку. — Но мы же не сможем передать его потом будущему поколению? — Не сможете, — кивнула Ребекка. — Но что делать? Все традиции когда-то прерываются. А если бы ты не женился? Кольцо бы так и осталось у тебя, а потом, возможно, его заграбастали бы какие-нибудь ушлые дальние родственники. Так что... аукционы, антикварные магазины, прочие места, где за такую вещь дадут адекватную цену. Уж ты, как ночной сторож музея, давно должен знать такие места! Она хохотала, и Ларри думал, что готов рассмеяться вместе с ней. Настолько стало легко от принятого решения. — Слушай, почему ты не пошла в юристы, а? — Я историю больше люблю, — ответила Ребекка. — Честно.