Иллюзорная пропасть будущего.

      По твердо-мокрому ворсу травы бежит мальчик. Он маленький, его головка отливает угольной чернотой, глаза искрятся бледно-карими сапфирами. Он преодолевает травостой, направляется в сторону одиноко стоящего здания с дымящей трубой. Отпирая дверь, он влетает в гостиную комнату, где сидит миловидная женщина в шали. Мальчик восклицает: - Маменька, я стрижика нашёл….мертвенького… - Хорошо, Ханс, я уже собираюсь.       Они вышли, и мальчик провёл родительницу на побережье к камню. У его массивного основания лежало окоченевшее тельце птицы. Голова неестественно повернута в сторону, из клювика на землю растянулась кровяная нить. - Выбирай местечко, - приказала мать.       Мальчик окинул взглядом окрестности и направился к пригорку. Тем временем, его мать уложила птицу на свои рукавички и понесла к сыну. - Сам выкопаешь, или тебе помочь? – спросила мать, пока расчехляла лопатку у себя на поясе. - Сам.       Она протянула ему инструмент и наблюдала, как сын старательно выкапывает похоронную яму. - Можно я похороню её в рукавичке, чтобы она не замерзла? – спросил мальчик. - Конечно, можно.       Ханс надел рукавичку на стрижика и аккуратно уложил в могилку. Нежное создание закапали вместе. - Он умер, - прошептал Ханс, и по щеке прокатилась жемчужинка слезы. - Да…, - добавила мать и обняла своего сынишку. – Но ты же знаешь, что с ним будет. - Он переродится, - добрым тоном продолжил мальчик. - Это верно, а теперь идём домой.

***

      Меня зовут Ханс. Маменька вырастила меня в крохотном домике с конюшней неподалеку от Осло-фьорд. Мы жили у одного замечательного залива.       Сколько себя помню, я всегда был счастлив. Тайна моего счастья крылась в маме. Оттого-то, в памяти моей живёт огромное количество воспоминаний, связанных с ней.       И я хочу поведать о некоторых из них. Они будут перемешаны и свалены в одну кучу, как сваливают в кучу опавшие листья или старые документы, но, разве, в этом есть разница, мой читатель?

***

      Я помню, как мама первый раз посадила меня на мерина. Это был тяжеловозный жеребец с мягким нравом и с забавной светлой чёлкой. Его звали Марлин. Мне он сразу понравился: в его глазах я увидел кипение жизни и свободу… Я даже осмелюсь сказать, что полюбил свободу, благодаря этому животному.       Мы любили ездить на лошадях. Мама не жаловала транспорт, считая, что его использование можно избежать. И хотя уход за лошадьми давался мне непросто, я нисколечко не сомневался в правоте её слов. Для меня, лошади не были средством передвижения. Это было что-то среднее между друзьями и семьёй.       С копытоногими друзьями мы отправлялись на немногие в нашей горной местности пастбища. Я и мама косили траву, пока мерины играли или отдыхали. Иногда мы с мамой устраивали нешуточные забеги, преодолевая опасные хребты и расщелины.       Хочу отметить, что необычайная любовь к живности передалась мне с кровью матери, которой был дорог природный мир.       С одной стороны, она научила искренне любить братьев меньших, бережно относиться к хрупкой системе жизни. Об этом есть грустная история, которая ни на капельку не испортила моего детства, наоборот, смогла научить тому, чему иногда не могут научиться взрослые.       В тот день мы поехали за продуктами, и один наш знакомый предложил взять кролика. Я выпросил у мамы это нежное создание, но, как и все дети, я поиграл с ним несколько дней и бросил. Мама ничего не предпринимала, лишь иногда наказывала мне покормить кролика или поменять ему подстилку. К сожалению, мой кролик заболел. И даже попытки матери выходить животное не смогли спасти его от смерти. Это был самый жестокий метод продемонстрировать мне важность моего решения в круговороте жизни. Кролика мы похоронили.       Во мне росли семена милосердия и человечности. Я часто подкармливал птиц, ютил раненых животных и не брал на себя ответственности, которую не был готов нести.       «Познать всю природу и её связующие компоненты невозможно: человеческие способности далеки от идеала».       Но… для душевных открытий, говорила мама, всегда хватает места в сердце.       Мама ловко сплела два противоборствующих способа восприятия мира, чем облегчила мне участь. Я перенял её манеру мыслить двояко, сумел ловко подкреплять одни умозаключения другими. Нельзя было понять мир исключительно по-научному, в его познание необходимо вплетать волокна духовности.       Белыми нитями мама прошивала мой разум. Я много чего понимал для своих лет. Например, мощь человеческого гения, жестокость и насилие в мире.       Я восставал против несправедливости всем своим маленьким духом. В такие моменты, я жаркими речами бушевал около матери, и, когда я высвобождался от оков негодования, она вставляла своё слово. - Да, наш мир полон зла, но не стоит забывать, мой милый Ханс, что тьма из покон веков преследуется светом. К счастью или к сожалению, они не могут существовать друг без друга, - она улыбнулась и причесала мои взъерошенные волосы. – Я хочу, чтобы ты был на стороне света и нёс его знамя высоко над головой.       Вот такая была женщина. Не призывала сына искоренять зло.             Хоть я и жил вдали, я посещал школу. Мама никогда не требовала от меня отличных результатов. Меня больше подстегивало не одобрение матушки, а уже испробованная на горький вкус ответственность. Но однажды я получил преплохую оценку, что не захотел возвращаться домой, и пришёл только в ночь. Когда мама спросила причину такого поведения, я всё ей рассказал и заплакал.       Плакал, не зная от чего. Может быть, боялся, что мама накажет, может быть, было стыдно за то, что подвёл самого себя.       Я был очень рад, когда услышал слова поддержки.       Мама объясняла, что в большинстве случаев школьные знания не находят применения в жизни человека. Для этого нужно быть учёным или иметь специальность в определенной области. Она попросила меня относиться к этому мягче и проще. Корку моего сознания пропитали следующие слова: "Ошибки – часть опыта. Если ты ошибаешься, значит, всё делаешь правильно".       Меня за мои последующие ошибки не отчитывали. Хотя, я не прав. Меня никогда не отчитывали. Это не была мамина политика. Чтобы я мог сравнить, она повествовала мне свою историю.       Когда она сама была школьницей, очень боялась отвечать. Почему? - Система оценивания растворила всю её уверенность. Матушка с горечью рассказывает, как ей было страшно ошибиться, сделать неверный выбор. Ведь за каждую ошибку тебя карают плохими отметками. Гораздо позже, после окончания института, мама вновь приобрела уверенность, но воспоминания о страшном гнёте до сих пор сплывают перед ней.       Мама даже поделилась частью своих сокровенных размышлений. Она считала, что люди не должны избегать грехов. Только прочувствовав их пагубную мощь на себе, можно найти истинное раскаяние.       Не выдержав напора духовных просвещений, я уснул на маминых коленях под знакомую с детства мелодию.       Наш совместный быт укреплял отношения. Он научил нас быть уступчивыми и компромиссными. С матушкой мы вели совместное хозяйство: держали конюшню, ухаживали за садом и огородом. Жизнь в нашей не теплой стране была достаточно полна уюта и любви.       Матушка всегда отличалась пониманием. Припоминаю тот день, когда я, перешагнув через совесть, разрешил себе проспать школу. Мама предложила посетить музей и сделать сообщение взамен пропущенных уроков. Идея пришлась мне по вкусу, и мы поехали в город. В музее время пролетело жестокой пулей. Но случай этот я запомнил не только из-за музея.       Гораздо позднее я узнал, что на наше мини-путешествие мама потратила свои сбережения, которые копила на новое пальтишко. Тогда я расстроился, начал кричать на маму и спрашивать, зачем она так поступила.       Она присела ко мне и тихонько прошептала: - У меня может быть ещё много пальто, а такого дня нет.       Ох, как она была мудра. Я не помню, чтобы она хоть разочек повысила на меня голос. Да, она могла прикрикнуть на кастрюлю, которая подвела её в кулинарной работе, или на расческу, которая запутала её недлинные локоны. Самое интересное, когда мама успокаивалась, просила прощения у вещи, которую отругала. Такая была моя мать.       Но есть история, которая перевернула мою жизнь. Точнее, она сделала это, когда нашла своё продолжение в будущем.       Насмотревшись сериалов про детективов, я пошёл разведывать тайны нашего чердака. Я рылся по мешкам и коробкам, пока не нашёл удивительный предмет. Это был аккуратно сколоченный ящик, красиво обтянутый кожей с серебряной гравировкой. Заглянув внутрь, я обнаружил множество фотографий: мама была с незнакомыми людьми, я предполагал, что это её бывшие друзья и знакомые. Ещё там был конверт, подписанный : "моё сокровище". Тут-то детективный счетчик лопнул, я подумал, что нашёл карту с кладом. Вскрыв конверт, я опять обнаружил фотографии. В расстроенных чувствах я подошел с этой коробкой к маме и заныл: - Мама, зачем ты так подписываешь конверты? Я хотел найти клад, а тут лишь стопка фоток, - я бросил конверт, что фотки высыпались на стол веером.       Она была напугана, но ни капельки не зла. Она погладила по голове, уверила, что будет мне клад, а сама, пока я распивал морошковый чай, собрала все фотографии и скрылась с коробкой в своей комнате.       Я бы не придал этой истории большего значения, пока не столкнулся с этой коробкой ещё раз в своей жизни...

***

      Месяца четыре назад я отписал все экзамены, получил результаты, которые позволили мне поступить в желаемый вуз. Документы поданы, и пора собирать вещи для нового жизненного путешествия.       Тот день, перечно-холодный с налётом солнечного тепла, запомнится мне не погодой. Тот день я могу назвать ссудным. Но всё по порядку.       Вещи, канитель и спешка. Я убирал ненужные вещи на чердак своего родного дома. Дом, как я буду по тебе скучать. Сколько добрых воспоминаний вложило в меня это доброе здание.       Я отыскал укромное местечко для своих вещей, которые ещё не скоро будут потревожены, а, может быть, вовсе никогда. И тут мой взгляд был ранен весьма знакомым предметом. Я знал и одновременно не знал о нём. Тот самый кожаный ящик с серебряными узорами на гранях.       Моё любопытство пылало, ведь содержимое ящика было мне также неизвестно, как и природа этого предмета. Я вскрыл. Всё, теперь вспомнилось: куча неизвестных и ненужных фотографий. Ну кто не хранит старые фотографии? И вновь я встречаю коварный конверт. Теперь и вспомнилась досада, которую вызвал в детстве этот небольшой кусочек бумаги.       Но я уже не ребенок и к этому с спокойствием. Вот они фотографии. Мои. Самые разные. Любые, на вкус и цвет. Но неизвестный мужчина, фотографии которого были в каком же завидном количестве, насторожил моё внимание. Его я не знал. Но также я не знал многих людей, изображенных на старых маминых фотографиях.       Я смотрел на изображение мужчины, и мне казалось, что я смотрю на себя. Без лишних догадок, я поспешил к матушке, потому что чувствовал сердцем: я готов знать правду.       Завидев меня с злополучным конвертом, матушка сразу посерела, опустила глаза и поспешила ускользнуть в другую комнату. - Постой! Не уходи! Ты не сможешь вечно от меня убегать, - воскликнул я, и слова мои остановили её в дверном проходе.       Она прислонила голову к проёму.       Я разрыл среди фотографий одну. На ней мужчина с голубыми глазами и тёмной шевелюрой. Я был не просто похож, я был копия.       Я протянул фотографию к маменьке, тронул её плечо и печально прошептал: - Это же он, мой папа?.. Ответь. - Да, это Он, - сказала она и уткнулась мне лицом в грудь.       Она не смогла сдержать чувств, но она не старалась сдерживать правду. За чашкой крепкого чая она поведала мне историю, давнюю и заросшую сорняками амнезии.