Octobertales

      Фабрицио морщится и прикрывает глаза рукой, когда метко запущенный солнечный зайчик оказывается у него на лице. – Что за детский сад опять, пакость кудрявая?       Эрмаль заливисто смеётся, поднимая тучу брызг ударом хвоста по водной глади. Лодка качается, и Фабри едва не упускает сеть во второй раз. – Русалки есть существа мифические, а русалы – тем более, – назидательным тоном произносит он, – Изыди, аномалия плавучая.       Сеть не очень большая, он же не браконьер какой-нибудь. Попавшихся в крупные ячейки рыбин ему вполне хватит, еще и коту останется. Фабрицио подозревает, что несносное создание – которое всё ещё продолжает пытаться ослепить его с помощью маленького зеркальца – тоже втихомолку кормится с этой же сетки. Иначе зачем ещё он тут вертится? – Фаб-бри, – отрывисто произносит русал, привлекая внимание и явно подражая его произношению, ведь его собственный язык куда более мелодичный, и совершенно невозможный для повторения людьми. Хотя, может, это сказывается отсутствие у Фабрицио способностей к языкам. – Где зеркало взял-то? И зачем оно тебе, кроме как меня доставать? – это он произносит нарочито строго, потому что иначе эта селёдка говорящая разыграется и снова попробует его утопить. Так, в шутку, но ему-то от этого легче не будет, – Давай я тебе лучше расческу подарю, будешь на камнях сидеть и патлы свои расчёсывать, как в сказках. – Ты не выглядишь как человек, у которого дома есть расческа, – парирует Эрмаль, подплывая ближе. – А веслом по голове? – совершенно беззлобно предлагает Фабрицио, приглаживая растрепанные волосы. – А хвостом по зубам?       Хвост у Эрмаля длинный, увесистый, чешуйки плотные на ощупь и переливаются в солнечных лучах. Таким хвостом легко можно оглушить, плотно обхватить и утащить на дно. Или же зачем-то протащить за собой с десяток-другой метров, а потом, вытолкнув на поверхность и довольно оскалившись, спросить: «Ну как, страшно?»       (Собственно, так они и познакомились однажды.)       Фабрицио гребёт к берегу, старательно делая вид, что не замечает следующего за ним под водой русала. Солнце поднимается выше, впереди жаркий летний день, и мужчине даже немного любопытно, где и как проводит это время Эрмаль, в каких глубинах.       Он оставляет лодку у причала, складывает рыбу в мешок, и уже собирается уходить, когда русал выныривает у мостика. – Придёшь вечером? – спрашивает он с интонацией «мне не слишком интересно, но было бы неплохо». – Могу даже кота с собой взять, – хмыкает Фабри.       Эрмаль фыркает – совершенно по-кошачьи, – с выражением глубочайшего отвращения на лице.       Фабрицио никогда бы не подумал, что у морского жителя может быть аллергия на кошачью шерсть. В тот раз он принес с собой кота просто в качестве эксперимента, а в итоге оказалось, что они буквально на дух друг друга не переносят. Кот, обнюхав нового знакомого, заключил для себя, что тот – рыба, причем, не слишком вкусная; Эрмаль же расчихался так, что было слышно, наверное, на другой стороне залива. – Значит, придёшь, – заключает Эрмаль и исчезает, обдав его волной брызг на прощание.       Фабрицио показывает ему вслед не-слишком-приличный жест, понимая, что с таким же успехом он мог бы пнуть волну, например.       (Они оба знают, что он придёт.)

***

      Волны неспешно набегают на берег и откатываются обратно. Лунная дорожка уходит в морскую даль, серебристые блики скользят по воде, а Фабрицио шагает по мелководью к небольшой груде камней. Вода тёплая, возможно – почти наверняка, - он искупается чуть позже. – Опаздываешь, – говорит Эрмаль, он всегда так говорит, хотя они ни разу не договаривались о точном времени. – Искал тебе расческу, – Фабрицио садится рядом с ним, камни еще хранят остатки тепла после целого дня палящего солнца. – Судя по всему, не нашёл, – Эрмаль выразительно смотрит на его волосы. – Надо же, какой догадливый...       Фабрицио передвигает несколько небольших камней в сторону и откидывается на спину, подложив под голову принесенную с собой кофту. Небо усыпано звёздами, полная луна заливает всё вокруг мягким светом – что ещё нужно для счастья.       Эрмаль некоторое время возится рядом, явно пытаясь тоже найти удобное положение – с его хвостом это та ещё задачка. А затем устраивает кудрявую голову на груди Фабри и замирает, тоже глядя на небо. – У тебя волосы ещё мокрые, ты в курсе? – лениво возмущается тот. – Будешь дёргаться – вообще всего искупаю, – предупреждает русал.       Фабрицио в отместку запускает пальцы в его действительно ещё влажные кудри, и Эрмаль тут же замолкает, совершенно расслабляясь и лишь медленно поводя хвостом, судя по тихому плеску, выбивающемуся из шума волн.       Лунные блики скользят по воде, Эрмаль мурлычет что-то на своём языке, вплетая тихий голос в музыку ночи, затем затихает, как будто даже засыпает.       Фабрицио знает, что позже тот снова вернётся к своему обычному игриво-ехидному настроению и, возможно, опять попытается его слегка утопить.       Но пока что он пользуется моментами спокойствия и позволяет себе мимолетной лаской скользнуть по лицу Эрмаля, обрисовывая его резковатые черты. Задерживается на губах, кончиками пальцев чувствуя его улыбку.       И тоже улыбается, глядя в звёздное небо.