По Ту Сторону

Марина не сразу поняла, что ее разбудило. В квартире было тихо, но шум собственного, бешено колотящегося сердца, мешал ей окончательно успокоиться. И тут она снова услышала это. Тихое покашливание, будто кто-то пытался утопить звук в подушке. Марина резко вскочила и босиком помчалась в комнату отца. Он сидел скрюченный на полу возле своей кровати и задыхался. Все остальные ее действия были уже практически доведены до автоматизма. Мысли из головы исчезли, осталась только звенящая пустота. Руки не дрожали, когда делала инъекцию, после того как практически сама подняла и уложила сведенное судорогой тело отца на постель. Заставила выпить таблетки. Вода стекает по безвольно отвисшему подбородку… - Ничего, папочка, потерпи… Я сейчас… Губы касаются горячего влажного лба, и на мгновение Марина жутко пугается… Это конец?.. Каждый раз она с ужасом задает себе этот вопрос… И каждый раз уже вслух отчаянно шепчет: - Нет… конечно же, нет… Выпей еще, вот так… молодец.. нужен еще один укол… Потерпи… Она должна бы уже привыкнуть к его приступам. Они слишком зачастили в последнее время. Но Марина никогда не сможет смириться вот с ЭТИМ. С задыхающимся, беспомощным стариком, который так не похож на ее блистательного отца. На ее обожаемого, знаменитого и недосягаемого папочку… Это не он… Это просто не может быть он!.. Она прижимает отца к себе, укачивая и успокаивая его. А может себя?.. - Тшшш… все хорошо… вот так... дыши глубже... все хорошо… И совсем не чувствует, что ее слезы уже давно смешались с испариной на его лбу… Мокрой щекой прижимаясь к его макушке, она укачивает их обоих, без устали шепча какой-то утешающий бред. Отец давно затих, провалившись в наркотический сон. А Марина все продолжает раскачиваться, почти не ощущая онемевших рук. Горячий кофе немного отрезвил ее, рассеял мутный туман в голове. Марина стояла на кухне, маленькими горячими глотками заглушая ноющую боль в груди. Каждый шорох заставлял ее настороженно замирать, прислушиваясь. Потом она снова делала небольшой глоток, и все повторялось снова. Так больше не может продолжаться… Она никогда не простит себе, если потеряет его вот так, здесь дома. Лишь на мгновение представила, как обнимает, пытается вернуть к жизни стремительно тяжелеющее тело, и горло перехватило от подступающей паники. Недопитый кофе расплескался по кухонной раковине. Марина стала лихорадочно перебирать вещи отца. Вытащила сумку и начала собирать все самое необходимое. ******************************************** - Я никуда не поеду. Холодный голос Нарочинского заставил Марину вздрогнуть, чуть не опрокинув на себя уже пятую за последние несколько часов кружку с кофе. Она постаралась взять себя в руки. Голова немного гудела от бессонной ночи, но принятое решение дало ей сил посмотреть отцу в глаза твердо и уверенно. - Это не обсуждается. Она знала этот взгляд. И ему было практически невозможно не подчиниться. - Ты болен, тебе хуже… Нам нужна помощь, - с отвращением замечая в своем голосе просительные нотки, произнесла Марина. - Нет, - он слегка укоризненно покачал головой, - ты обещала. Что-то внутри нее оборвалось после этих слов. На глаза навернулись горячие слезы обиды. - Обещала что?!.. Что оставлю тебя умирать?! Что буду сидеть и спокойно смотреть, как ты мучаешься?? Это я обещала, папа??!!.. Отец потер дрожащей рукой воспаленные глаза. Его голос вдруг стал жалобным, заискивающим: - Я не хочу в больницу… Это было еще хуже, чем его гнев. Гневу она могла дать отпор, но этому… Глаза отца смотрели на нее с отчаянием, умоляюще, и Марина судорожно сглотнула подступающие к горлу рыдания. - А я не хочу тебя потерять. Ты все, что у меня осталось… Плечи Нарочинского сразу поникли и он, словно еще больше сгорбился. Отец тихо кивнул и направился к себе в комнату. Марина вскинула голову, изо всех сил стараясь отогнать болезненное чувство, будто она только что предала его. Уже полностью одевшись и собрав вещи, Марина зашла в комнату родителя. - Нам надо ехать, папа. Он лежал к ней спиной, не шевелясь. - Папа, пожалуйста, давай не будем ссориться… Марина дотронулась до его плеча и перевернула отца. Глаза Нарочинского закатились, он был без сознания. *************************************************** Скорая домчала их до Склифа довольно быстро. Марина предоставила медикам совершать все необходимые действия. Она и не смогла бы сейчас ничем помочь. Сидела рядом, сжимая двумя руками ладонь отца и молилась. Впервые со дня смерти матери, молилась. Когда добрались до Склифа, Марину окружили знакомые лица коллег, но все смешалось для нее в одну сплошную вереницу страха. И опять давний вопрос раскаленным молоточком прожигал виски. Это конец?.. Нарочинского стабилизировали. И только тогда Марина смогла перевести дух, пробормотав привычное: - Нет… не конец... все будет хорошо, это еще не конец. Сказались двое суток без сна, и Марина позволила Зименской отстранить себя от работы на сегодняшний день. Отец был без сознания, а она просто не могла отойти от его кровати, страшное чувство потери уже начало пробивать свои ростки в ее сердце. Она знала, когда люди умирают. Множество раз видела эту печать смерти на лице своих пациентов, на лице своей матери… И вот сейчас, с ужасом глядя на самого родного человека, она понимала, что он умирает. Не абстрактно и в будущем, а здесь и сейчас. *************************************************** - Что, девочки, скучаем без работы? – громыхнул Брагин над ухом Тани. Девушка подскочила с визгом и схватилась за сердце. - Олег Михайлович, нельзя же так людей пугать!.. Меня чуть удар не схватил! - А схватить то, есть за что, - подмигнул Брагин и обратился к стоящей тут же Нине, - чего за сбор у вас тут? Дай журнал, распишусь что ли… Нина недовольно покачала головой, но журнал протянула. - Жену-то где потерял, начальник? – иронично поинтересовалась она. Брагин, хмыкнув, кивнул в сторону Лены, которая что-то заинтересованно выспрашивала у знакомой медсестры. Лена стремительно подошла к ресепшену и на ходу выдохнула: - Как сейчас отец Марины? В порядке? В какой палате он лежит? - Стоп-стоп! – Брагин недоуменно уставился на жену, - ты о чем? Лена махнула рукой, будто досадуя на себя. - Отца Марины под утро к нам привезли с приступом! Вроде стабилен сейчас, я просто хотела узнать, в какой палате он лежит… Олег почувствовал, как на мгновение перестал дышать. Обернулся к Нине и проронил: - Где? - 6 палата, - не задумываясь, ответила медрегистратор. Он стремительно шагал по коридору, натягивая на себя халат. Лена шла рядом. Олег бы многое сейчас отдал за то, чтобы хотя бы первые пару минут увидеть Марину наедине. Ему хватило бы взгляда, что бы понять… Нарочинская сидела, выпрямив спину, рядом с кроватью отца. Держала его руку в своей, и бездумно поглаживала мертвенно бледные пальцы. - Как он? - без предисловий спросил Олег, хватая с тумбочки карточку пациента. - Плохо. Все показатели слабые, сердце едва ворочается в груди. Голос Марины был прохладным и ломким. Брагин сжал зубы и снова уставился в карточку. Лена тихонько подошла к Марине и погладила ее по плечу. - Все будет хорошо, Мариночка. Мы с тобой, мы его вытащим. Марина, наконец, отвела взгляд от отца и медленно повернула голову к Лене. Кивнула и с трудом выдавила из себя: - Спасибо. Конечно. Все будет хорошо. Слова давались ей с трудом, словно горло сдавил сухой спазм. - Я принесу тебе воды, хочешь? – участливо поинтересовалась Лена, все так же поглаживая подругу по плечу. Марина снова кивнула: - Да, если тебе не трудно. - Конечно, - обрадовалась Лена тому, что хоть чем-то может помочь. Она быстро вышла из палаты, решив все же купить еще и кофе. В комнате снова воцарилась тишина. - Что случилось? – прервал молчание Брагин. Марина прикрыла глаза, ей не хотелось ничего говорить. - Был приступ. - Они и раньше были. - В этот раз все по-другому, - она хотела, чтобы Олег ушел. Если он не может обнять ее, то пусть уйдет. Она не имеет права позволить себе сейчас расслабиться, иначе просто рассыпется крошевом отчаяния у ног того, кому никогда не была нужна. - Насколько по-другому? – жестче, чем намеревался, спросил Олег. Брагин едва сдерживался, чтобы не встряхнуть ее, расшевелить, заставить посмотреть на себя и ответить, глядя ему в глаза. Но Марина все так же неотрывно всматривалась в лицо отца, отвечая односложно и отстранено. - Я не смогла его разбудить. Брагин опустил голову, почувствовав укол сожаления. Затем глубоко вздохнув, снова попытался достучаться до Марины. - Кто его лечащий врач? - Пастухов. Марина очень бережно положила руку отца, которую еще минуту назад крепко сжимала в своей, на его грудь. Поправила на нем одеяло, встала и будто нехотя обернулась к Олегу. - Ему назначена операция на завтра. - Давно пора, - пробормотал Брагин пытливо вглядываясь в бледное лицо женщины. - Он не выживет. Ее голос был ровным и безжизненным. Брагин не знал, что сказать. Он не хотел ей лгать. Медленно подошел совсем близко, ее знакомый теплый аромат окутал его и, мягко прижимая к себе безвольное тело, он закрыл глаза, полностью погружаясь в свои ощущения. Голова Марины привычно и легко легла на его плечо. Брагин хотел помочь, но не знал как. Осторожно гладя светлые волосы, он прикоснулся губами к прохладной макушке. Тело в его объятиях вдруг будто одеревенело, и Марина резко отстранилась. Отвернулась, когда Олег недоуменно попытался заглянуть ей в глаза, враз почувствовав, как стало пусто без ее тепла. - Я принесла кофе… - тихо, будто извиняясь, произнесла Лена. Марина все так же спокойно кивнула и приняла дымящийся стаканчик из протянутой руки. - Спасибо, Лена. Она смотрела, как Брагин досадливо поджимает губы, злясь то ли на Лену, то ли на себя. Скорее второе, внутренне усмехнувшись, подумала Марина. Проводила взглядом их удаляющиеся спины. После было еще много посетителей-коллег, выражавших ей свое сочувствие. Отстранено принимала слова утешения, не понимая их. Она не хотела никого видеть и слышать, но была слишком хорошо воспитана, чтобы прогнать всех, заперевшись в палате умирающего отца, наедине со своим горем. Уже и сама не знала, что делать со своим измученным сознанием. Пыталась нащупать хоть какую-то точку опоры, способ пережить все, что ожидает ее, пережить то, что происходит сейчас… - Я отвезу тебя домой, - твердо заявил Брагин, протягивая Марине ее куртку. - Я останусь тут. - И свалишься где-нибудь через пару часов, - Брагина снова начала раздражать непреклонность Марины. - Нина сказала, что я могу разместиться в соседней палате, - Марина не собиралась говорить ему, что прощается… - Нет. Его безапелляционный ответ заставил Марину непокорно вскинуть голову, в глазах вспыхнул такой знакомый огонь. Брагин удовлетворенно хмыкнул, вновь протягивая ей куртку. - Пошли. Она испытующе всматривалась в его глаза, а затем, будто снова почувствовав дикую усталость, встала и оделась. Взгляд вновь потух, но тут уже Брагин больше ничего сделать не мог. Единственное, что было в его силах, это отвести ее домой и заставить отдохнуть хотя бы пару часов. *************************************************** Лена видела, как они уходили. Вместе. Брагин слегка поддерживал Марину за локоть. Все сочувственно смотрели им вслед. А Лена ненавидела себя за то, что не может испытывать то же самое. Она безуспешно уговаривала себя в том, что Марине нужна помощь, что Брагин поступил бы так с любой из коллег. А предательский голосок внутри нее насмешливо нашептывал: Не с любой, и не так… Лена задумавшись, чуть не споткнулась о руку Салама, сидящего на лестничной площадке. - Салам, что ты здесь сидишь? Напугал меня… Салам поспешно извинился и отодвинулся ближе к стене, давая Лене пройти по узкому пролету. Но заметив грустные глаза мужчины, Лена присела рядом с ним и обеспокоенно поинтересовалась: - Что случилось? Почему ты здесь, а не в ординаторской? Салам пожал плечами: - Я не хочу туда. Там все… и смотрят. Я не хочу сейчас ни с кем говорить. Лене стало неловко, она поднялась: - Прости, я не хотела тебе мешать… Салам удивленно воззрился на нее снизу вверх, а потом словно поняв, что сказал, зачастил: - Я не то имел ввиду, садись, давай! Я не хотел тебя прогонять! Лена плюхнулась на лестницу, влекомая рукой Салама. - Просто мне плохо и я хотел побыть один… Ну подумать, понимаешь? – спросил он, с надеждой заглядывая ей в глаза. Лена неуверенно улыбнулась: - Что-то случилось?.. Салам, наконец, отпустил ее руку и удрученно кивнул. - Мы с Юлькой расстались… - Мне так жаль, - произнесла Лена, - но почему?.. - Дааа, - протянул Салам, вяло махнув рукой, - ее брат все узнал и… в общем, был скандал, приходил сюда… угрожал мне.. - Какой ужас, - Лена непроизвольно прижала пальцы к губам. Салам согласно покивал головой. - Ну, я-то ему все объяснил. Но он не слушал, драться полез… - Ты поранился? С тобой все в порядке? – вдруг засуетилась Лена. Салам снова отмахнулся. - Да нормально… У нас, если с детства не можешь дать сдачи, до щетины не доживешь, - попытался пошутить молодой человек. Глаза Лены еще больше округлились от ужаса. - Да шучу я! – спохватился Салам, - ну чего ты такая пугливая?.. - И что же дальше?.. Юля решила уйти?.. Лена едва услышала его ответ: - Это я решил… Недоуменно спросила: - Почему? - Она хотела пойти против семьи… сказала, что ей все равно, что думает брат и отец, что она не собирается их слушать и хочет остаться со мной… Голос Салама затих. Затем он продолжил с новой силой, полностью убежденный в правоте своих слов: - А это неправильно! Девушка не может идти против родителей. Она не должна от них отказываться, не должна с ними бороться. Я должен. Не она. - Так борись! – толкнула его в плечо Лена. - Ничего не получится, - пожал плечами Салам, - я сразу понял. Когда с братом столкнулся… Я не хочу, чтобы жизнь Юли превратилась в войну. - Но надо бороться, Салам! Нельзя опускать руки! – возмутилась Лена. Салам помолчал, а потом очень серьезно спросил: - Как ты? Лена замерла. - Ты о чем? Слова вылетели быстрее, чем Салам мог подумать о сказанном. - Олег Михайлович не любит тебя, но вы вместе. Это борьба? Лена будто вся заледенела. Она постаралась, чтобы голос не выдал обиду. - Ты не прав. Олег любит меня. Не так как я, пока, но любит. - Прости, я не хотел тебя обидеть, - сокрушенно начал Салам, - просто ты… ты сама себя не любишь, наверно… - Почему ты так говоришь? - прошептала Лена, как зачарованная уставившись на профиль Салама. Салам замялся, старательно отводя глаза. Он уже пожалел о сказанном, но отступать было некуда, а молодой человек никогда не любил и не умел юлить и лгать. - Ты слишком хорошая, всем пытаешься угодить… В этом ничего плохого нет, но многие люди этого не понимают, - он вдруг поднял голову и посмотрел прямо в растерянные глаза девушки, - и не ценят. - Я просто люблю его, - выдохнула Лена, - и хочу, чтобы и он меня любил… Салам снова отвел взгляд, затем встал, но прежде чем уйти, обернулся к ней и тихо произнес: - Сначала ты сама должна себя полюбить.