По Ту Сторону

- Ты сегодня без сопровождения? - поинтересовалась Нина. Лена промолчала, пожав плечами. Она быстро расписалась в журнале, а потом, все же передумав уходить сразу, заглянула в глаза Нине со словами: - Олег отвез машину в мастерскую, скоро будет. Нина недоуменно улыбнулась. - Ну да… машина у Михалыча, и правда, та еще строптивица! Лена мило улыбнулась в ответ. - Именно. Ладно, пойду, переоденусь. Нина кивнула, заинтересовано глядя в сторону входа. - Добрый день. Голос Нарочинской заставил Лену резко обернуться. Затаив дыхание, она стала оглядываться по сторонам. Марина пришла одна, и Лена облегченно перевела дыхание. - Как вы, Марина Владимировна? - Нина сочувственно вглядывалась в бледное, немного отрешенное лицо Нарочинской. Та подняла голову от журнала и улыбнулась: - Все хорошо, Нина, спасибо. Потом как-то странно взглянула на Лену, губы дрогнули в подобии улыбки. Лена пыталась понять, что все-таки произошло, но Марина быстро отвела взгляд и ушла в сторону ординаторской. Лена неосознанно направилась вслед за ней. Замерла у двери, глядя как Марина переодевается. - Все в порядке? Нарочинская не оглянулась, всецело сосредоточившись на своем занятии. - Нормально. Надела халат и теперь уже прямо взглянула в глаза Лены. Девушка же всматривалась в подругу, надеясь разглядеть за внешним спокойствием, хоть что-то, что дало бы ей подсказку к тому, как вести себя дальше. Но глаза Нарочинской оставались непроницаемы, правда, что-то во всем ее облике немного сбивало Лену с толку. - Да… да, я надеюсь все будет хорошо. Марина кивнула, слабо улыбнувшись. Затем тихо произнесла: - Через час операция, тогда и узнаем, - она прошла мимо Лены и негромко притворила за собой дверь. Лена обессиленно прислонилась к стене, на душе было неспокойно. Она так и не задала гнетущий ее вопрос об Олеге. Как ни пыталась собрать всю волю в кулак, в последний момент ее решимость растаяла как дым. ********************************************** Марина нервно сжимала и разжимала пальцы. Сердце колотилось как сумасшедшее, к горлу подкатывал тугой ком из страха и надежды. Палата отца была пуста, операция шла уже второй час. Марина не находила себе места, сначала хотела уйти полностью в работу, но ее хватило только минут на сорок. Быстро разделавшись с мелкими травмами, Нарочинская скрылась в палате отца. Ее трясло, а все мысли крутились только вокруг двух слов: - Пожалуйста… пожалуйста, живи… Этот день был таким странным для нее, все будто слилось в один сплошной поток эмоций. Они разрывали ее изнутри. Всего лишь несколько часов назад, она ощущала себя любимой, желанной, почти счастливой. Но это чувство стремительно таяло, постепенно превращаясь в подавленность и страх… Сейчас все ее существо было напряжено в ожидании удара. Там на операционном столе, окруженный лучшими специалистами, лежал ее умирающий отец, и Марина не могла больше думать ни о чем другом. Минуты близости с Брагиным произошли, будто тысячи лет назад. Она не знала, что думать, как думать о том, что случилось между ними. Поэтому старательно избегала любых воспоминаний. Они нахлынут на нее позже, сейчас же все ее мысли были сконцентрированы на том, что происходило во второй операционной. Ей оставалось только молиться, надеясь на чудо. Марина знала, Олег находится там же, и это странным образом успокаивало ее. Спустя еще час мучительных ожиданий, Марина вышла в коридор, не в силах больше сносить съедающее ее беспокойство. И именно в тот момент она увидела выходящих из операционной врачей. Марина замерла, превратившись в собственное изваяние. Пастухов медленно подошел к ней и вдруг взял ее ледяную руку в свои теплые большие ладони. Марина вглядывалась в его лицо, боясь надеяться, страшась услышать правду. - Марина… - начал Петр, - мы сделали все, что было в наших силах. В какой-то момент Марине показалось, что земля уползает из под ног, но она огромным усилием воли заставила себя сосредоточиться на голосе врача. - Он был очень слаб… но, думаю, он еще поборется. Ваш отец, Марина Владимировна, настоящий боец, - Петр улыбнулся перепутанному взгляду Нарочинской, - Мы переведем его в палату интенсивной терапии. И вскоре, я, надеюсь, сможем отключить от аппарата искусственного дыхания. Операция прошла хорошо. Марина только позволила себе крепче стиснуть руку Петра, чтобы не грохнуться на землю, когда долгие месяцы жуткого прессинга вдруг перестали давить тяжелым грузом на плечи. Облегчение было настолько ощутимым, что если бы не заботливая рука Пастухова, Марина вряд ли удержалась бы на ногах. - Спасибо, Петя… - прошептала она, с благодарностью глядя в его сочувствующие теплые глаза. Пастухов кивнул, ободряюще ей улыбнувшись. - Все будет хорошо, ты должна верить в это, - мягко произнес он. Затем отстранился, давая Марине возможность снова взять себя в руки. Она еще раз поблагодарила его, и стремительно направилась в сторону палат интенсивной терапии. Олег видел, как Петя говорил с Мариной. Ему хотелось самому все ей рассказать, успокоить ее, увидеть, как в прозрачных глазах снова вспыхнет надежда, как бледные губы дрогнут в радостной улыбке. Но врачом Нарочинского был Пастухов, и Брагин остановил себя от необдуманного шага. Он видел, что Марина резко побледнела от слов Пети, даже будто покачнулась. Олег с трудом сдержал порыв ринуться к ней. Сжав зубы, отвернулся и встретился глазами с женой. Лена подошла и тихо спросила: - Он выжил? Брагин кивнул. - Да, в этот раз обошлось. Пару раз сердце останавливалось, в последний момент с того света еле успевали вытащить, - он направился в сторону курилки, желание вдохнуть никотиновый дым просто зашкаливало. Лена шла рядом. Выйдя на улицу, Брагин облокотился о перила и вытащил сигарету: - Извини, что отключил ночью телефон, - спичка полетела на пол, а Олег устало оглядел территорию больницы. Лена тоже откинулась на стену, смотря куда-то вдаль. - Все нормально… но мог бы хоть предупредить… Брагин снова кивнул, принимая упрек. - Да. Я поступил неправильно, это больше не повториться, - он вдруг повернулся к девушке и очень серьезно посмотрел ей в глаза. Лена внутренне поежилась, почему то ей показалось, что Брагин имеет в виду нечто другое, чем просто выключенный телефон. Она медленно приблизилась к нему. - Я бы этого очень хотела. - Я знаю, - Брагин все так же пристально смотрел на нее, и Лене стало не по себе. Чтобы спрятаться от его интенсивного взгляда, она положила голову ему на плечо и немного приобняла за талию. В какой-то момент ей показалось, что Олег напрягся, но через мгновение его рука обняла ее за плечи и Лена облегченно выдохнула. ***************************************** Олег тихо зашел в палату, ощутив смутное дежавю. Марина, как и сутки назад, сидела подле отца, сжимая в руках его безвольную ладонь. Но в этот раз ее поза была более расслаблена, а взгляд спокойнее. Она обернулась на звук его шагов. Мягко улыбнулась. - Спасибо. Брагин ответил на ее улыбку. - Не стоит, мы все хорошо постарались. Марина понимающе кивнула головой и снова отвернулась к отцу. Брагин встал рядом с ней. - Марина… - Я все понимаю, Олег, - перебила его Нарочинская. Она снова оглянулась, лицо было странно спокойным. Марина снова закрылась от него. Олег понял это сразу, просто увидев, как она смотрит на него. - Ты все сказал мне сегодня. И я понимаю это, - тихо произнесла она. Брагин прикрыл глаза, ощущая безвыходность сложившейся ситуации. - Я благодарна тебе за все. Брагин покачал головой, горькая улыбка кривила губы. - Значит это конец? - Я не могу так, - прошептала Марина, - ты знаешь это. Брагин поднял голову, смотрел, не в силах отвести взгляд. Их печаль, их боль протянулась между ними глубокая и оглушающая, окутав обоих. Они не сказали друг другу больше ни слова. Уходя, Брагин легонько прикоснулся губами к ее макушке и стремительно вышел, не оборачиваясь. Марина так и застыла глядя сухими больными глазами на стену перед собой. ********************************************* На дворе буйствовала весна, но чувство неопределенности не отпускало Лену, не давало насладиться возрождением природы, теплыми солнечными днями. И мешало расслабиться рядом с Олегом. Он сдержал свое слово. Ни в чем нельзя было обвинить ни Олега, ни Марину. Ничего будто не изменилось между ними, после той ночи. Они вежливо здоровались друг с другом, так же подчеркнуто вежливо прощались и расходились по домам. Олег был с Леной все время. Дома, на работе. Даже к маме стал ездить с ней чаще. Это удивляло Лену, но почему-то радоваться она не спешила. Какое-то внутреннее чутье подсказывало ей, что не может все так быстро измениться. Просто не может… Она пристально вглядывалась в лица Марины и Олега, стоило им пересечься, и это удручало ее. Делало несчастной. Она не понимала, почему не может просто поверить в то, что теперь Олег полностью принадлежит только ей. В оправдание мужу и подруге можно было сказать, что они, как и прежде, никогда не оставались в помещении наедине. Старались разойтись, стоило им нечаянно столкнуться. Отец Марины находился в еще довольно тяжелом состоянии, но оставался стабилен, и это было хорошим знаком. Несмотря на то, что никто вокруг не видел ничего необычного в поведении Брагина и Нарочинской, Лена все-таки поняла однажды, что так мучает ее. Поняла то, что постоянно ускользало от ее сознания. Они изменились. Оставшись внешне прежними, они изменились. И теперь, зная куда смотреть, Лена увидела… Их взгляды. Будто они говорили, не произнося ни слова вслух. Впервые она заметила это на их первой за много времени совместной операции. Нет, остался все тот же прохладный тон. Едкие реплики Олега, отрывистые слегка раздраженные ответы Марины. Но вот мгновение и их глаза пересеклись… Лена заметила, как Брагин смотрит на Марину. Пристально, не мигая. И в ее глазах больше нет вызова, нет холодной дерзости, только прямота и какое-то странное принятие. Нет, Лена не увидела неземной любви или дикой страсти, ничего такого. Но это было в сто раз хуже. Они говорили. В операционной полной людей они смотрели друг на друга так, будто были одни во всем мире. Будто не существовало ни времени, ни границ, и говорили. Марина словно на автомате выдала очередную колкость, и не будь Брагин в маске, Лена могла бы поклясться, что на его лице мелькнула теплая улыбка. Хотя слова его были колючими и жесткими под стать Марине. Они оторвали глаза друг от друга, и эта маленькая сцена осталась незаметной для всех, кроме напряженно замершей Лены. В тот же вечер Брагин и Лена уехали из больницы домой довольно рано, и как Лена не вглядывалась, Брагин и Марина больше не проявили никаких знаков внимания друг другу. Лена ничего не могла поделать с собой, она буквально выискивала малейшие изменение на лицах мужа и подруги, ненавидя себя за это глупое недостойное занятие. Черт возьми, Брагин был с НЕЙ! По-настоящему с ней, почти все время. Только вот иногда Лене казалось, что он наказывает себя за что-то. Она замечала, как вечерами он замирает возле открытого окна, выкуривая одну сигарету за другой. Но это все, что она могла поставить ему в вину. Олег был достаточно внимателен к жене, спокоен, даже ласков, но по-прежнему далек, не смотря на свою физическую близость. Каждый раз Лена убеждала себя прекратить эту нелепую слежку, но видимо слова Салама оказали на нее гораздо большее воздействие, чем ей хотелось бы признать. Лена теперь непременно хотела то, на что имела полное право. Любовь и абсолютное внимание своего мужа. Она начала понимать, что ее любви может не хватить на них обоих. И самое главное, что так быть не должно. Не смотря на все уговоры, с каждым днем Лена замечала все новые нюансы взглядов между Мариной и Олегом. Тихо злясь на саму себя, она напряженно следила за выражением их лиц, когда они встречались по утрам. Глаза Марины вспыхивали едва заметным огоньком, стоило Олегу появиться в поле ее зрения. Брагин же не мог перестать всматриваться в лицо Нарочинской, будто голодный путник, который никак не может насытиться. Случилось так, что в смотровом кабинете Марина и Брагин остались одни. Лена знала это и поэтому, еще больше презирая себя, тихо приоткрыла дверь, в надежде увидеть хоть что-то, что помогло бы ей разрешить свои сомнения, и прекратить этот безумный тоскливый поиск своего места в жизни собственного мужа. Марина перебирала бумаги, Брагин просматривал какие-то снимки. Они передавали друг другу то, что привлекло их внимание. Головы почти соприкасаются, голос тихий, почти шепот. Но они говорили о работе, вскоре Лена с удивлением поняла это. И пусть на первый взгляд ничего особенного между этими двумя не происходило, но приглядевшись можно было заметить, что они стоят слишком близко друг к другу, что их глаза говорят совсем другое, нежели их губы. Что, несмотря на слова, тон Брагина был полон нежности и тоски, задавая вполне обычный вопрос, а голос Марины чуть хриплый, ломкий и печальный, в несвойственной ей манере, но не менее невинно отвечал Олегу. Лена прикусила губу и хотела выйти, когда увидела, что как бы эти двое не избегали прикосновений, их пальцы нечаянно соприкоснулись во время передачи очередного снимка. Марина словно обжегшись, отдёрнула руку, но большая ладонь Брагина накрыла ее сжавшиеся в кулак пальцы, а другая рука, схватив голову, мягко обхватывая затылок, притянула ее к себе. Олег прислонил свой лоб ко лбу Марины, и она судорожно выдохнула, мертвой хваткой вцепившись в его халат. Они погрузились в вязкое глухое молчание. Их глаза были закрыты. Губы Олега прижались к виску Марины. Лена услышала, как она выдохнула: - Так нельзя… пожалуйста… Олег только крепче прижал Марину к себе и положил ее голову себе на плечо. На мгновение они замерли, прижимаясь друг к другу, словно мечтая стать одним целым. А потом Брагин отпустил ее. - Ты права… Прости. Марина кивнула, будто не доверяя своему голосу. Слегка пошатываясь, она направилась ко второму выходу из смотровой, и оцепеневшая Лена на краю сознания поблагодарила всех святых, что в эту комнату можно было войти с двух сторон. Иначе Марина бы точно увидела Лену, которая так и стояла за стеклянным больничным шкафом возле первого входа, не в силах пошевелиться. Медленно словно слепая, так же как и Марина, Лена вышла из кабинета. За ее спиной Брагин стоял, замерев, упираясь обоими кулаками в стол и тяжело опустив голову.