По Ту Сторону

Большое скопление народа не было неожиданностью для работников Склифа. Очередное ЧП в городе и всё, Склифосовский переполнен людьми: ранеными, отозванным из дома медперсоналом, родственниками пострадавших. Лучшие врачи каждую минуту борятся за жизни своих пациентов в операционных, медсестры снуют среди потерпевших, оказывая посильную помощь. Вокруг, казалось, царит суета и неразбериха, и лишь наметанный глаз Нины видит во всей этой суматохе четкую и продуманную систему, по которой действует профессионально подготовленный к таким случаям персонал больницы. - Все приехали? – поинтересовалась Зименская, подойдя к ресепшену. - Да, Вера Георгиевна. Все операционные и перевязочные заняты, - Нина отвечала быстро, не переставая сортировать сведения о новоприбывших. - Хорошо, - удовлетворённо кивнула Зименская, - если что, сразу поставь меня в известность. Я у себя. Не дождавшись ответа, главврач резко развернулась и направилась в свой кабинет. Марина была рада с головой окунуться в работу. Последние дни стали серьезным испытанием для ее выдержки. Почти все время она проводила в больнице, это частично сказалось на пошатнувшемся здоровье, вызывая новый прилив усталости. Но надежда, которую ей подарила удачная операция, помогала держаться и верить в лучшее. К тому же работа всегда была прекрасной отдушиной от всего, что причиняло неудобства. Вот и сейчас Марина пыталась полностью сосредоточиться на том, чтобы помочь людям выкарабкаться с того света, помочь им выжить. И старалась хотя бы на время забыть, что происходит в ее собственной жизни и как с этим справиться. Время, проходящее рядом с Олегом, выматывало ее. Она чувствовала себя оглушенной рядом с ним, будто была окружена плотным слоем прозрачной ваты. С каждым днем становилось все сложнее держать чувства в себе. Отталкивать его теплые руки, не замечать напряженного взгляда. И отворачиваться, когда Олег, приобнимая за талию жену, уходил с ней домой. Самой же возвращаться в пустую холодную квартиру, где ее никто не ждет. Почему это стало иметь для нее такое значение? Ведь она всегда даже с каким-то тайным удовольствием лелеяла свое одиночество, а сейчас оно нестерпимо тяготило Марину. Может ей просто хотелось, чтобы рядом был именно Олег?.. Чтобы обнимал, шепча на ухо что-то смешное. Чтобы можно было бездумно уткнуться носом в его шею и уснуть, чувствуя покой и защищенность от всего на свете. Марина ненавидела себя за то, что не в состоянии контролировать свои мысли и чувства, что не может взять и отбросить все, что так мешает ей спокойно жить как прежде. Как же хорошо ничего не чувствовать, как же легко, когда никого не любишь… когда это непреодолимое болезненное чувство не раздирает тебя изнутри. Марина понимала, что необходимо разорвать этот порочный круг. Нужно сделать то, что она давно хотела. Зименская не отпустила ее в тот первый раз, когда Марина просила об увольнении. Тонко намекнув, что Нарочинская не должна бежать от проблем. Что на нее не похоже прятать голову в песок. Ее слова сильно задели девушку. Но на тот момент обида на предательство была такой острой и подавляющей, что у Марины не хватило терпения спорить с начальством. Видя замешательство и упрямство подчиненной, Зименская попросила отсрочки для того, чтобы найти Нарочинской замену. Бывшая наставница просила дать ей время, и время себе самой тоже. Скрипя сердцем, Марина согласилась. Но теперь в этом больше не было необходимости. Вчера она повторно подала заявление об уходе, и в этот раз Зименская подписала его без лишних слов, спрятав за холодностью огорчение. Главврач до последнего надеялась, что Марина все же передумает. Нарочинская же понимала, это конец. Отработав положенные пару дней, она больше не вернется в Склиф. Сегодня вообще была не ее смена, но Марина вышла на работу по просьбе уже практически бывшей начальницы, чтобы помочь с авралом на работе. В последние дни все чаще раздумывала, что делать дальше со своей жизнью. Отца, как только он немного оправится и будет транспортабелен, она переведет в лучшую частную московскую клинику под постоянный профессиональный присмотр. Сама же, может быть, вернется на старое место работы, ее туда не раз звали. Так же звали обратно в Питер, но это слишком далеко от отца, а значит неприемлемо. У нее был и выбор, и время. Теперь у нее было слишком много времени тоскливыми весенними вечерами. Погода пробуждалась, а Марина будто чувствовала, что, напротив, погружается в зимнюю спячку. И она жаждала этого. Жаждала перестать чувствовать жгучую тянущую боль в груди каждый раз, глядя на единственного мужчину, в которого так неожиданно и столь безоглядно влюбилась. Мужчину, который выбрал другую женщину. И сейчас неважно, жалеет он об этом или нет. Олег сделал свой выбор, а она сделает свой. Марина поможет им обоим прекратить затянувшуюся мучительную связь, которая душит их, мешает свободно дышать. Нарочинская прекрасно понимала, что их тяга друг к другу тем сильнее, чем больше времени они проводят рядом. Она могла только надеяться, что расстояние поможет им забыть. Поможет ей забыться… Знала, что поступает правильно, но это не помогало избавиться от щемящего чувства потери каждый раз, когда она думала о том, что больше не увидит Олега. Не почувствует себя окруженной его мощной аурой уверенности и спокойствия. Не сможет хотя бы на мгновение утомленно прижаться лбом к его плечу, впитывая в себя его силу. Марина по привычке слегка тряхнула светлой головой, отгоняя мрачные мысли. Сумасшедший день подходил к концу. Марина потерла рукой ноющую шею. Надо зайти к отцу, а потом можно и домой. Лечь в кровать и, наконец-то, закрыть глаза. Подходя к палатам интенсивной терапии, Марина заметила небольшую суету. Через минуту, перед замершей Нарочинской, пробежала бригада медсестер и следом из ближайшей палаты показалась каталка, окруженная людьми в белых халатах. Словно в страшном сне Марина наблюдала за тем, как лицо на белых простынях по мере приближения обретает знакомые черты ее отца. Едва выйдя из оцепенения, Нарочинская схватила за руку ближайшую медсестру. - Что случилось? Почему его увозят? - Пациенту стало хуже. Зафиксирована остановка сердца. Медсестра стряхнула руку Марины, безвольно повисшую вдоль тела, и побежала вслед за удаляющейся реанимационной бригадой. Ничего не соображая, Марина бросилась к ресепшену. - Где Брагин? Нина удивленно уставилась на бледную Нарочинскую. - У него все еще продолжается операция. Марина дышала так, словно только что одолела стометровку. А Нина обеспокоенно смотрела на нее, отчего-то опасаясь задавать вопросы. Мимо женщин стремительно прошел Пастухов, на ходу успокаивающе кивнув Марине. Нина, поняв, что происходит, унеслась в сторону операционных, узнать, как обстоят дела. А Марина так и осталась стоять возле регистрационной стойки, безуспешно пытаясь вернуть себе самообладание. ******************************************************************* Она ненавидела эти стены. С недавнего времени Марина стала ненавидеть весь Склиф. Она понимала, что это иррационально, более того, несправедливо. Но чувство отвращения ко всему в этом заведении все больше проникали в ее ощущения, отравляя жизнь. Она даже с каким-то странным чувством облегчения ждала момента, когда, наконец, сможет уйти, вырваться отсюда, убежать как можно дальше. Стены давили на нее, заставляя чуть хмурить брови от нестерпимой головной боли. Она и не заметила, как Костя зашел в полупустую комнату ожидания и присел рядом. - Почему ты не в ординаторской? Там сейчас никого… - Не хочу. Костя помолчал. - Марина, держись. Я знаю, как это сложно, - его голос был тихим и полным сочувствия. Нарочинская выдавила из себя слабую полуулыбку. - Мне жаль, что тебе приходиться проходить через все это… Костя и не знал, как еще может помочь Марине. Не смотря на то, что произошло между ними, она все еще вызывала в нем сильные эмоции. Сдобренные уязвленным мужским самолюбием, но, тем не менее, Костя не мог отрицать, что его все еще тянет к ней. Хотя он уже научился справляться с этим, нещадно давя в себе увлеченность холодной блондинкой. - Спасибо, Костя, - произнесла Марина, потом нервно подалась вперед, встала и прошлась по комнате, - как же долго тянется время… Дверь открылась, Марина резко развернулась и столкнулась взглядом с Зименской. - Марина, я пришла посмотреть как ты… Что-нибудь слышно о состоянии Владимира Сергеевича? Нарочинская покачала головой. - Пока все по-прежнему. Зименская подошла ближе к Марине и дотронулась до ее плеча. - Держись. Марина не успела ответить, в палату, теребя стетоскоп, вошел Пастухов. Три пары встревоженных глаз сосредоточились на нем. Петр молчал. Потом покачал головой, отводя глаза: - Мне очень жаль… Но мы больше ничего не смогли сделать. На этот раз рецидив был смертельным. Мы так и не смогли завести его сердце. Мир вокруг нее замер. Стало так тихо и пусто в голове. Хотела отстраниться, когда почувствовала ладонь Зименской на своем плече. Обернулась медленно, с трудом фокусируя взгляд на сочувствующих глазах начальницы. Марина почти не слышала, о чем говорит главврач, просто следила за тем, как шевелятся ее губы. Потом рядом оказался Костя, его лицо было таким сопереживающим, что это немного отрезвило Марину. Она стала различать звуки и выдохнула воздух, который, как оказалось, задерживала все это время. - Спасибо, - хрипло произнесла она, не совсем понимая, что ответила невпопад. Петр подошел ближе, стал объяснять, что произошло в операционной, сочувственно глядя на то, как неестественно внимательно слушает его Марина. Слез не было, ничего не было, только грудь ныла и было трудно дышать. Но Марина стоически вынесла все слова соболезнования. Нужно было увидеть папу, удостовериться самой, что его грудь больше не движется, а усталое, родное сердце обрело, наконец, покой и больше не отбивает свой болезненный ритм. Она хотела домой. И не хотела ничего чувствовать. Но что-то нарушило эмоциональный кокон, которым она успела окружить себя. Это был голос, пробившийся сквозь вакуум в ее голове. Словно в замедленной съемке, Марина повернулась, сталкиваясь с потемневшим полным сожаления взглядом Брагина. - Я только что узнал, - проронил он. Олегу рассказали о смерти Нарочинского почти сразу, как только он вышел из операционной. Брагин почувствовал, как в сердце кольнуло чувство утраты. Совсем немного, но это дало ему понять, что сейчас должна испытывать Марина. Олег сожалел, что не присутствовал на операции Нарочинского, сожалел, что не был рядом. И сейчас опасался того, что может увидеть. Стремительно зашел в комнату ожидания, почти не обратив внимания, что Марина не одна. Она стояла к нему вполоборота, сосредоточенно слушая то, что говорил ей Пастухов, Зименская со скорбным видом уже намеревалась покинуть помещение. Брагин сразу отметил напряженно выпрямленную спину Марины, ее окаменевшие плечи, плотно сжатые губы и бледную как мел кожу. Едва слышно выдохнул ее имя. Она услышала его сразу, и в то же мгновение растерянный взгляд остановился на нем. Брагин сжал челюсть, увидев, как в прозрачных глазах плещется горе. Марина вдруг будто сосредоточила всю свою оставшуюся энергию на нем. Все вокруг разом перестало иметь значение. Исчезли люди, навязчивые голоса и ненавистные стены, остался только он, и Марина неосознанно потянулась к тому единственному, кто мог сейчас дать ей силы жить дальше. Она протянула руку, прошептав онемевшими губами: - Олег… В ту же секунду он оказался рядом. Теплые заботливые руки окружили ее, дали опору, глаза обещали утешение. По ее щеке скатилась первая слеза, следом за ней по лицу градом покатились соленые капли. Марина, не чувствуя их, будто маленькая девочка доверчиво прижалась к груди Олега, отчаянно заглядывая ему в глаза. - Его больше нет… нет… Я не смогла его спасти… Теплая ладонь погладила ее по белокурым волосам, а большой палец нежно провел по мокрой щеке, стирая очередную слезинку. - Тише, ты ни в чем не виновата… Не плачь, хорошая моя… Пожалуйста, не плачь… Почему-то осознание произошедшего навалилось на нее именно сейчас, когда Олег крепко прижимал ее к себе, шепча какие-то утешительные слова, не отрывая от нее глаз. Марина чувствовала, что мир кружится вокруг, и последнее, что она запомнила, погружаясь в спасительную темноту, полный тревоги взгляд Олега. Брагин еще ближе притянул к себе оседающее тело Марины. Ее голова упала на его плечо, и Олег мягко подхватил бессознательную девушку на руки. Не обращая внимания на ошарашенные лица коллег, с немым изумлением взирающих на развернувшуюся сцену, Брагин резко спросил у Кости: - Где ближайшая свободная палата? Костя, вынырнув из оцепенения, произнес: - Кажется, третья свободна… - Попроси медсестру принести успокоительное и глюкозу с аскорбинкой, - перечислил Олег, выходя из комнаты, - немного витаминов тебе не повредит.., - тихо закончил он, слегка касаясь губами лба Марины. Брагин бережно прижимал к себе обессилевшую женщину, полностью сосредоточив на ней все свое внимание, не видя ни удивленных взглядов, которыми его провожали сотрудники, ни шедших следом Зименскую и Пастухова, ни даже перепуганных глаз своей жены. Войдя в палату, Олег осторожно опустил Марину на кровать, следом зашла медсестра и, молча набрав необходимое количество инъекции, передала шприц Брагину. Олег провел перед носом Марины ваткой, смоченной нашатырным спиртом, Марина чуть скривилась и пришла в себя. Встретилась глазами с Олегом и так и осталась тихо лежать, глядя на него сквозь полуприкрытые веки. - Я сейчас вколю тебе успокоительное, ты немного поспишь, - мягко произнес Олег, он снова погладил ее по голове. Марина лишь молча наблюдала за тем, как Брагин сам настроил капельницу рядом с кроватью, аккуратно ввел иглу в бледно-голубую вену. После вколотого снотворного, приспособил к игле пластиковую трубочку системы. Медсестра почти сразу вышла, отчетливо почувствовав себя лишней, и Марина с Олегом снова остались одни. Брагин взял свободную от иглы руку Марины и тихонько сжал, согревая ледяные пальцы. Марина неотрывно смотрела на него, но ее молчание стало тревожить Олега. Он присел рядом с ней. - Все будет хорошо, Маришка. Ты поспишь, и тебе станет легче. Его голос убаюкивал ее. Брагин продолжал что-то успокаивающе шептать, мягко поглаживая скулу большим пальцем. Ее сонные глаза до последнего смотрели в его собственные. Но вскоре мокрые ресницы дрогнули и опустились, прикрывая затуманенные синие глаза, дыхание выровнялось, и Марина, наконец, уснула. Брагин посидел еще немного, продолжая ласкать розовеющую кожу. Затем нехотя встал и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. ************************************************************************* - Ты чего, с меня пример берешь? – с наигранной веселостью спросил Салам, присаживаясь на ступени лестницы рядом с Леной. - Ты был прав, здесь тихо, - негромко ответила девушка. - Даа, я знаю места, - протянул Салам, но понял, что шутка не удалась и замолчал. Лена безучастно смотрела в пространство, охватив колени руками и прижав их к груди. Салам не знал, что сказать ей, поэтому тоже притих. - Как твои отношения с Юлей? - спросила Лена, заметив неловкость мужчины. Тот с благодарностью принял метафорически протянутую руку помощи. - Никак. Она обиделась на меня, хотя я пытался ей все рассказать. Обозвала меня трусом, - Салам резко замолчал. Лена сочувственно взглянула на него и немного потрепала по плечу. - Все мы знаем, что это не так. Салам кивнул. - Да. Все нормально. Она просто злится на меня… и правильно делает. Я все равно не смог бы правильно ей все объяснить… Салам тяжело вздохнул. - Не умею я разговаривать… - А вот и не так, - слабо улыбнулась Лена, - я еще ни с кем так хорошо не говорила как с тобой. Салам смущенно заулыбался. - Хорошая ты, - заметил он. Лена вдруг помрачнела. - Я скоро стану ненавидеть это слово. Между ними снова протянулась неудобная тишина. - Ничего не было. Лена непонимающе вскинула голову. Тот не глядя на нее пытался правильно подобрать слова. - Марина Владимировна просто упала в обморок и все. А Брагин был рядом… И вообще… Лена невольно улыбнулась, видя мучения молодого человека. - Они вместе. И давно. Еще до того, как мы с Олегом стали встречаться, - как-то очень спокойно сказала Лена, с любопытством рассматривая вытянувшееся от удивления лицо Салама. - Откуда ты знаешь? – наконец обрел дар речи мужчина. Лена пожала плечами. Ей захотелось рассказать хоть кому-то то, что грызло ее с самого начала отношений с Олегом. Салам внушал доверие, и Лена расслабилась рядом с ним, вверяя ему свою тайну. - Знаю и все. По Марине заметила… Она никогда раньше так агрессивно ни на кого не реагировала. - Н-но почему тогда ты… вы.. то есть почему ты жена? – слегка заикаясь, задал резонный вопрос Салам. Лена немного помолчала, опять, будто отрешаясь от происходящего вокруг. Но когда Салам уже подумал, что она не ответит, Лена вдруг заговорила: - Я сразу, как дурочка, влюбилась в Брагина… Он казался таким недосягаемым, таким особенным, привлекательным. Марина же злилась на каждое его колючее слово, на каждую реплику в ее адрес… И эта дверь в ординаторской, которую заклинило вдруг… Салам непонимающе нахмурился, но прерывать монолог не стал. - А потом Олег проводил меня до дома и мы… Это был такой восторг, такое счастье! – Лена прикрыла глаза, вспоминая то чувство эйфории, которое охватило ее после ночи с любимым мужчиной, - Мне показалось, что он тоже испытывает ко мне что-то! Иначе как он мог быть таким нежным? Салам, пойманный врасплох вопросом девушки, на мгновение растерялся. Но, оказалось, Лена и не ждала ответа. - Я поняла, что у них все не очень хорошо. Да и зная Марину и ее сложный характер, в этом можно было не сомневаться, - Лена беззлобно усмехнулась, - тогда я вдруг осознала, что не хочу отдавать любимого человека ей. Они не казались счастливыми, понимаешь? Олег не был с ней счастлив… Лена замолчала. Сейчас вновь переживая то время, ей снова хотелось, как и прежде быть рядом с Олегом, дарить ему свою нежность, свою любовь. Окружить его заботой, которую он, несомненно, заслуживал. Лена видела, какой Олег замечательный человек, как нуждается в тепле и покое. И она знала, что может дать ему все необходимое. Так же она была уверена, что Марина на это не способна. - Я думала, что смогу все изменить. Я так любила его… будто летала, когда он был рядом. И он ответил!.. Все так быстро завертелось и вот я счастливая жена любимого мужчины, - Лена задумчиво потерлась щекой о колени, затем тихо продолжила, - Любимого, но не любящего… За своей слепой любовью я и не заметила, что не нужна ему. Что все его знаки внимания… это… это просто почти ничего не значит… Салам удрученно покачал головой. - Нет… Нет, я думаю, Олег Михайлович очень хорошо к тебе относится! И даже любит, ведь ты тоже замечательный человек! Лена благодарно улыбнулась убежденности мужчины. - Не любит. Я очень хотела верить, но и тут ты был прав. Собственный муж меня не любит. Все внутри Лены сжималось от боли и безысходности, но она заставила себя проигнорировать тоскующее сердце и закончила: - Я хочу, что бы хоть раз в жизни любили именно меня. Салам расстроенно произнес: - Не надо меня слушать, Леночка. Мало ли чего я говорю?.. Может я просто, чего-то не понимаю… вообще ничего... -Ты все правильно понимаешь, - негромко перебила его Лена, - и все правильно сказал тогда. Она снова положила подбородок на колени. - Я совсем себя не люблю… но никогда не поздно начать, ведь правда?.. - прошептала Лена, и Салам вдруг отчетливо понял, что она уже твердо решила что-то для себя.