Трио-бол

      — Тома, Тома! — трагическим шепотом на всю аудиторию шепчет Жан. — Ты курсач уже начал делать?       Тома начал, но обсуждать это на лекции было дурной идеей. Препод по информационным системам почему-то яро противился прогрессу и умению студентов из трех чужих курсачей и пары новых предложений сделать свой курсач. Потому любые обсуждения по курсовой работе жестко пресекались и имели последствия, если неосторожные студенты попадались.       И дурачок Жан решил об этом поговорить прямо сейчас!       — Омега, ты мозги дома забыл?! — зашипел Тома, не выдержав дерганья за рукав. — Чего тебе надо?!       — Кинь свои наработки, а? — у Жана сделалось лицо выпрашивающего вкусненькое котенка: бровки домиком, глазки умильные, ушек только не хватало для полной картины.       — Ладно, давай флешку.       — Молодые люди, что за несанкционированный обмен данными?       Жан побелел.       — Не отдавай ему мою флешку! — шепот перешел из трагической тональности в истерическую. — Там…       — И что же там? — осведомился подошедший препод.       Тома ничего не оставалось делать, как положить в протянутую ладонь препода флешку Жана. Вот ведь противный какой человек — все ему неймется. Может, и правда у омег без альфы портится характер? Преподаватель по информационным системам тому яркое доказательство!       — Хм-м… — протянул препод, — «Гребаный курсач по гребаным инфосистемам». Омега Жан Делавье, вы очень оригинальны в подборе темы курсовой. Я никак не могу пропустить такое выдающееся новаторство. Оставьте это название.       Жан икнул.       — Н-но как же, — замямлил он. — Мы с четвертыми курсами защищать будем и…       — Вот вам и случай блеснуть.       Жан горестно упал на парту, а Тома покачал головой — что за детский сад? Да над Жаном два курса будут ржать, еще и наверняка эта мегера нормальный бал не выставит. А Жан отличник!       День не задался с самого утра. И пусть лично у Тома пока еще ничего не случилось, не считая второго дня течки и все еще не подписанного договора со старшим Дороховым — но общая аура, которая витала вокруг, нервировала.       Не добавляло спокойствия еще и то, что своего будущего «подконтрольного» Тома со вчерашнего бегства из столовки не видел. Младший Дорохов как сквозь землю провалился, даже не забрав из деканата свой навороченный мак. Тот так и лежал на краю секретарского стола.       Утром Тома мышкой сунулся в деканат оглядеться и тут же сделал ноги: хотелось оттянуть момент встречи как можно дольше.       После пары на выходе из аудитории народ застопорился. Жан восторженно пискнул и что-то начал вещать подозрительно похожее на…       — Вот ты где, лапа! Стремись сюда, функция!       Тома развернулся прямо в противоположную сторону от повелительного колкого голоса. Какие есть варианты стратегического отступления?       У аудитории было два выхода: один, сейчас забитый студентами внизу ступенчатых рядов парт, и он был занят противником, второй выход вверху аудитории, но вел в соседний кабинет, где еще могла быть лекция. Но если быстро проскочить за последними рядами, может, Тома и успеет до того, как его заметят.       И он рванул наверх, перепрыгивая через ступени и молясь, чтобы Дорохов не сразу просек его маршрут и не бросился в погоню.       В соседней аудитории еще шла лекция. Тома пригнулся, прикрывая дверь. Его скоро настигнут!       — Где эта мышь канцелярская?! — прогремел голос Дорохова, заставив даже преподавателя замолкнуть на полуслове. Студенты вокруг него тоже с любопытством оглянулись на взъерошенного блондинистого альфу, что влетел в кабинет и рыскал взглядом вокруг.       — Вы кого ищете, молодой человек?       — Омегу. Сюда зашел омега. Его вызывают в деканат.       Дорохов не видел Тома. Среди присутствующих его точно не было — уж хвостик каштановых волос бы точно бросился в глаза.       Но запах. Запах свежего огуречного лимонада с базиликом витал легким следом, и Дорохов двинулся по нему, обходя аудиторию.       Тома зажал рукой рот и скорчился на подоконнике за портьерой. Что делать? Что же делать?       За окном сновали студенты — первый этаж, но все же высоковато: метра два плюс мокрые осенние кусты с наверняка острыми оголенными ветками. По дорожке двигалась знакомая фигура: Эльдар Гарн шел по своим делам, скользя рассеянным взглядом по сторонам.       Вот он резко остановился и вгляделся в окно, встретился с умоляющими глазами омеги, что сжался на подоконнике. Хмыкнул и полез в кусты.       — Давай, — поманил. — Открывай окно, я поймаю.       Тома не слышал, что говорит ему баскетболист. Но все же решил, что он сейчас меньшее зло, которое явно предпочтительнее надвигающегося, словно неотвратимая буря, Дорохова.       Тихонько отворив окно, Тома пустил в аудиторию струю свежего воздуха, напоенного собственным ароматом. Никто не придал значения легкому сквозняку, но Дорохов встал в стойку и, резко оглянувшись, ринулся к окну.       Чтобы увидеть, как его добыча ласточкой ныряет в объятия чертового Гарна.       — Лапа, ты меня избегаешь? — крикнул он вдогонку.       Эльдар, ухмыляясь, демонстративно прижал к себе омегу и отступил к дорожке, не отрывая взгляда от сжавшего кулаки Дорохова. Враг мог повторить маневр, следовало иметь пространство для ответа.       Но блондина одернул возмущенный голос преподавателя:       — Молодой человек, немедленно закройте окно!       Вмешалось провидение, не иначе, и Гарн сейчас прижимал к себе желанный приз, а враг оказался заперт в клетке.       — Ты можешь меня уже отпустить, — отвлек альфу от победоносных размышлений «приз».       Тома встретился взглядом с Гарном. Тот и не думал отпускать его и стоял, разглядывая внимательно, будто увидел в первый раз.       — А ты красивый, — сообщил доверительно, будто какую-то тайну.       — А можно я красивый буду стоять сам?!       — А как же благодарность? Я тебя вообще-то спас!       Тома уже был не уверен, что Гарн — меньшее зло. Слишком нервировала сейчас его полуулыбка и чересчур пристальное внимание.       — Отпусти меня и я тебя поблагодарю.       — Не, это будет слишком отстраненная благодарность. Давай так.       — Спасибо большое, что поймал меня из окна. А теперь поставь меня на землю.       Но руки только сильнее сжались вокруг Тома, и альфа отрицательно мотнул головой.       — Не, не пойдет.       Тома задергался, чем вызвал только тихий смех и дополнительное прижимание к сильному торсу.       — Давай так, — обжег щеку довольный голос, — ты меня целуешь, а я тебя отпускаю.       Тома послушно кивнул. И постарался не рассмеяться на удивление, затопившее только что торжествующие темные глаза.       — Поцелуешь? — уточнил альфа.       — Ага. Давай наклоняйся, ставь меня на землю, можешь обнимать, пока я буду тебя целовать.       И альфа повелся. Согнулся, высоченный, умостив ручищи на спине омеги. Тома встал на цыпочки, притянул лицо Гарна к себе и, заглянув глаза, звонко чмокнул в нос.       А потом резко присел, выходя из кольца объятий, и рванулся в сторону.       Почему спортсмен с прекрасной реакцией не ринулся за ним? Потому что Эльдар Гарн расхохотался и крикнул вслед удирающему омеге:       — Не провел, мышоночек. За тобой должок!       Тома прекрасно понимал, что возвращаться на лекции никак нельзя. Если Дорохов караулил его после первой же пары, то теперь точно уже не успокоится после такого провала. В деканат, хоть там и ждала куча дел, тоже соваться было бы крайне неразумно. Потому Тома принял волевое решение прогулять остаток пар, укрывшись в общежитии. У преподавателей отбрешется делами факультета, в конце концов, не так уж часто он злоупотребляет своим положением активиста и отличника.       Вечер обещал быть томным за учебой, докладами и внимательным прочтением договора с Дороховым-старшим. Больше всего это напоминало кабальный договор груши для битья. Тома вменялось в обязанности следить за посещением подопечным лекций и семинаров, вплоть до личного сопровождения! Способствовать устройству на работу и проследить, чтобы альфа соответствовал занимаемой должности! Успеваемость полностью ложилась на плечи Тома.       Омега с ужасом представлял, как должен будет втолковывать мажору матан или основы политологии. И готов был уже послать к чертям всю эту авантюру, пока не увидел приложение к договору: стоимость обучения в Лицее для двойняшек и, в случае удовлетворительных результатов его — Тома — деятельности, чек на оплату обучения до одиннадцатого класса. Сумма была настолько круглой, что своей идеальной формой просто не уместилась в отведенном для нее поле.       Тома сдулся, притушив праведное негодование. Когда позвонил телефон с неизвестным номером, омега уже точно знал, кто именно ему звонит.       — Чего тебе, Дорохов?       — Алекс, лапа. Я Алекс. Привыкай.       — А я Тома. Но ты что-то не в состоянии запомнить, как я посмотрю.       — Ты договор подписал?       — Еще нет. Будешь требовать, чтобы я этого не делал?       — О нет, — и Алекс рассмеялся в динамик, Тома удивился. Дорохов смеется?       — Я уже остыл и посмотрел на ситуацию с другой стороны.       — С какой же?       — Ты, я и неисчислимые проблемы, с которыми ты столкнешься. Прекрасная месть, лапа. А я в первом ряду этого спектакля.       — Ты, может, себе будешь мстить? Я тут вообще не причем. Это что надо было сделать, чтобы так довести отца?       — Это тебя уж точно не касается. Я снял квартиру, кстати. А ты должен следить за моим посещением. Так что не забудь, что по утрам я люблю черный кофе и круассаны.       — Разбежался. Я скорее тебе плюну в тот кофе.       — О нет, ты слишком правильный для такого злодейства. До завтра, лапа.       И Дорохов отключился. Тренькнул звук входящего смс с адресом. Тома не реагировал. Что со всем этим делать?!       Естественно, мажор снял квартиру в элитном районе недалеко от универа. Естественно, омеге пришлось битый час распинаться перед охранником, доказывая, что хозяин квартиры его ждет, и амбалистый альфа-охранник его пустил только после предъявления договора и удостоверения личности.       «Как он мог снять здесь квартиру, если его лишили денег?»       На звонок никто не открывал. Тома сначала звонил пунктиром, потом пытался названивать ритм Имперского марша, потом уже просто вдавил кнопку и не отпускал минут пять, пока в двери не щелкнул все же замок.       Дорохов с утра встретил его голым. Полностью.       — Оденься, дубина! — от неожиданности Тома сорвался на фальцет. Втолкнул ухмыляющегося альфу в квартиру и захлопнул дверь.       — О, рад что ты так по мне соскучился. Где кофе?       — Я тебе сейчас такой кофе устрою! Где твои шмотки? Вали хоть в душ, ты еще даже не умывался, что ли?!       Высокий, широкоплечий Дорохов оказался загорелым, кудрявым со сна — он что, выпрямляет свои патлы в универ? — и таким притягательным глазу, что Тома против воли успел разглядеть кубики пресса, серьгу в пупке, длинные ноги и вполне внушительное достоинство.       Уши пылали. Омега рванул на поиски кухни под хохот альфы, который соизволил-таки отправиться в душ. Омега обернулся — чтобы поймать самодовольный взгляд мажора. Тома покраснел до состояния свеклы, когда его словили за разглядыванием загорелых ягодиц.       «Как так можно загореть, голяком?» — вертелась в голове единственная мысль, пока Тома пил воду прямо из-под крана. Слишком стрессовое утро. Он к такому явно не готов. К моменту, когда мажор явился на кухню — слава богу, одетый — Тома уже сделал чай и бутерброды.       — А ты хозяйственный, — ухмыльнулся альфа, отбирая надкусанный бутер из рук омеги. — Просто находка. Кофе где?       — Кофе покупай себе сам. Мне на тебя содержания не выдавали.       — Но ты-то ешь мой бутер и пьешь мой чай.       Тома демонстративно встал и выплеснул чай из своей кружки в раковину. Сволочь!       — Не знаю, что твой отец понимает под «лишением содержания», но ты неплохо устроился.       — Я, знаешь ли, и сам могу о себе позаботиться. Папенька вечно об этом забывает.       — Тогда зачем тебе я?       — От скуки? — и альфа снова посмотрел на Тома своим фирменным пьяноватым взглядом. Омега сглотнул. Выражение крупных синих глаз его откровенно пугало тем, что нельзя было понять мысли альфы — глаза ведь зеркало души, почему же в них ни черта не ясно?       — Эм… ты зачем так близко подходишь? — Тома осознал, что альфа оказался уже вплотную к нему, нарушив личное пространство. Он склонил голову и приблизился.       — Ты так рассматриваешь меня. Понравился?       — Вот еще, — Тома отшагнул. Мажор за ним.       — А мне кажется, что все же я тебе интересен.       — Конечно! Ты моя работа! И вообще, нам пора.       Альфа наклонился ближе, все так же пугая ничего не выражающими пьяными глазами. Как он с утра уже бухой-то?!       Но запаха алкоголя не было. Обдолбанный? Мурашки от синих, лихорадочных, пристальных разглядываний поскакали табунами по спине. Тома отвернулся. Попытался отстраниться, но альфа снова потянулся за ним, уже откровенно втягивая воздух у виска омеги и наконец-то прикрывая свои чертовы шалые глаза.       — Знаешь, я никак не горю желанием тащиться в универ, — доверительно сообщил он, удерживая омегу от бегства. Не грубо, но так, что становилось понятно: дернется, и стальные объятья сожмутся. — У меня мотивации нет.       — Придумай себе её! — Тома уже откровенно нервничал. Рассматривает ли договор происходящее, как физический вред? Омега очень внимательно прочитал этот пункт, пытаясь понять, чего ему опасаться от беспутного альфы. Но вот того, что тот будет к нему приставать, не мог учесть ни один юрист. Это же дичь — зачем мажору такой омега, как Тома?       — А я уже придумал, — виска коснулся горячий язык. Омега вздрогнул, глаза его расширились. Пульс зачастил, становилось реально не по себе от происходящего.       — Ты что делаешь?! Отпусти меня немедленно!       — Поцелуй, — заключил альфа, посмаковав вкус омеги. — Да, это достойная мотивация, лапа.       — Ты нормальный? С чего мне тебя целовать?! Ты вообще не в моем вкусе!       — А ты в моем. Твой запах мне нравится. Так что давай, лапа, поработай на благо своих братишек.       Это был удар ниже пояса. И Тома прикрыв глаза, вдохнул-выдохнул, в красках представил мажора в розовой пачке и на пуантах — наверняка тоже размера сорок пятого!       — И потом мы пойдем в универ и ты нормально отсидишь все пары?       — Ага, — альфа мурлыкал довольно, празднуя свою победу. Понаблюдал, как омега обреченно вздыхает, прикрывает глаза и вытягивается:       — Давай.       Тома подождал секунду, две, три. Открыл глаза.       — Чего ты? Мы же договорились?       — Ты меня целуешь, — ухмыльнулся мажор. — А не строишь жертвенника на алтаре.       Тома обреченно вздохнул, пряча злость и растерянность. Как же все это не по плану!       — Хорошо, наклоняйся.       Дежавю. Высокий альфа склонился к нему, умостив ручищи на спине, Тома держит его лицо в ладонях и звонко чмокает в нос. И улыбается на выражение растерянности на альфьей морде.       — Это не то.       — Ты не уточнял. А теперь идем на пары.       Тома старался не думать о том, что мажор решит уточнить все детали завтра. Только зачем ему это? Как бы вкусно и притягательно они друг для друга не пахли, течка у Тома завтра закончится — и интерес утихнет. О том, что сам Тома запах мажора слышал и не в течку, он старался не думать. Это ничего не значит. Совершенно ни-че-го.