Мгновения, мгновения, мгновения...

      «Андроиды не способны понять искусство!» — вопит заголовок газеты, брошенной на крыльце дома, в котором произошло убийство.       RK900 должен анализировать все вокруг, искать улики, восстанавливать события и делать выводы. Он знает свои обязанности, да и сложно их забыть даже при отсутствии совершенной памяти: слишком уж часто о них напоминает ворчливый и сегодня особенно недовольный напарник. Но что-то заставляет его задержаться на холодной улице.       Гэвин выходит на крыльцо покурить и натыкается на андроида. По взгляду видно, что не ожидал его увидеть, но Рид только фыркает и молчит. Смотрит под ноги и старается как можно незаметнее ежиться: помчался на вызов, толком не подумав о погоде и одевшись слишком легко, и теперь расплачивается. RK900 должен бы предложить свой пиджак — сам-то не мерзнет, — но он знает, что Гэвин только огрызнется и откажется: слишком много коллег вокруг, «могут не так (так) понять».       По-хорошему, надо возвращаться в дом и продолжать работу. Но RK900 не спешит. Он стоит на месте и завороженно смотрит.       Из-за мороза ресницы и волосы Рида покрываются инеем в считанные минуты. Едва ли это хороший знак — надо бы загнать упрямого человека в тепло. RK900 остается на месте и молчит. Он любуется. Гэвин, с белым в ресницах и волосах, окутанный сигаретным дымом и сосредоточенно думающий, кажется каким-то неземным. Этот момент хочется одновременно запечатлеть в памяти как невероятной красоты и мастерства картину, и растянуть на вечность, смотреть, как мерно вздымается грудь, клубится дым, огонек от сигареты отражается блеском в глазах, оттененных побелевшими ресницами, румянятся щеки и едва заметно треплет белые, посверкивающие в свете ближайшего фонаря волосы, ветер.       — Что смотришь? — на удивление беззлобно спрашивает Гэвин, заметивший, что напарник уже несколько минут не работает, а только стоит неподвижно и не отводит взгляда. — Шестеренки смерзлись?       — Я не замерз, — отзывается RK900, по-прежнему зачарованный и очарованный. — А вот вы — да. У вас иней на волосах и ресницах. Красиво.       — А ты романтик, значит? — Рид спрашивает без усмешки. Только во взгляде его загорается любопытство, и теперь RK900 уверен — будь он человеком, у него бы перехватило дыхание и сердце сбилось с ритма.       — Разве андроиды могут быть романтиками? — спрашивает, почти уверенный в отрицательном ответе. Взгляд невольно опускается на ту самую газету.       С громким заголовком RK900 не согласен. Разве Гэвин сейчас — не искусство? Разве это непонятно?       — Ты мне скажи, — все-таки ухмыляется Рид. Привычным движением стряхивает пепел с сигареты, затягивается снова, и огонек сияет ярче, и его отражение в глазах человека вспыхивает особенно красиво.       — Могут, — уверенно отзывается андроид. — Только им нужен серьезный повод, чтобы быть романтиками. Правильный... человек.       Рид щурится, бросает прогоревшую до фильтра сигарету и старательно ее затаптывает. Обводит взглядом двор — люди снуют где-то в отдалении, у въезда во двор дома, и рядом с крыльцом стоят только они двое, так что легко складывается иллюзия, что они одни.       — У тебя тоже ресницы и волосы в инее, банка, — наконец произносит он, и RK900 не знает, как реагировать. Гэвин улыбается особенно широко и довольно. — Красиво.