Восемь дорог

— Дж’Скар? — Воланаро отчаянно пытается сохранить бесстрастность. Ну или хотя бы не выдать себя слишком уж очевидно. — Где этот… блохастый не… Где мой уважаемый коллега, ты спрашиваешь? Боковым зрением Воланаро замечает, как Селена склоняется над ретортой, пряча улыбку. Он и сам не отказался бы сейчас спрятаться, но стажёр и так смотрит прищурившись, явно что-то подозревает… А блохастый негодяй Дж’Скар заслуживает хорошей трёпки, особенно когда так прижимается сзади, дышит в шею, щекочет усами щёку… Воланаро заливается душным жарким румянцем; благодарит Девятерых за длинные полы камзола — и немножечко, очень внезапно, Джин Фрасорик за то, что слишком падка на красоту, чтобы заставлять всех в отделении Гильдии носить скучные — и узкие — робы. Хотя, конечно, Джин Франсорик сполна заслужила маленькую месть. Но — Воланаро одёргивает себя, усовестившись — Джин, а не стажёр, которому хитрая гадина поставила условие: найти Дж’Скара в обмен на рекомендацию. — Послушай-ка, — говорит он, пристально вглядываясь в лицо новичка: есть ли у того хоть проблески чувства юмора или придётся использовать его втёмную? — Думаю, Дж’Скар стал невидимым. Побочный, хмм, эффект заклинания. Он может быть где угодно — даже у меня за спиной… Селена Орания звенит пробирками, но смешок ей скрыть не удаётся: острый ум давно подсказал ей разгадку исчезновения Дж’Скара, а не менее острый, как у любого алхимика, нюх — и точное его местонахождение в данный момент. Но ей, в отличие от самого Воланаро, не приходится краснеть, чувствуя всем телом плотно прижимающегося сзади невидимого каджита, не приходится чувствовать его щекотное дыхание шеей, не… Дж’Скар очень, очень заслужил хорошую трёпку! — Пожалуй, я помогу тебе, стажёр, — решает Воланаро и, едва скрывая облегчение, подходит к новичку вплотную; Дж’Скар, как он и ожидал, не решается так рисковать, остаётся на месте, и можно наконец дышать спокойно. — Давай так: услуга за услугу. Проберись незаметно в комнату нашей глубокоуважаемой главы… Дальше Воланаро шепчет подробные инструкции. Стажёр невозмутимо кивает и соглашается — ему откровенно плевать на внутренние дрязги отделения Брумы, он просто хочет получить рекомендации. Джин Франсорик останется без своего учебника по основам магии и даже не сможет пожаловаться, не став — в очередной раз — посмешищем в глазах каждого уважающего себя мага в Сиродиле. Воланаро ни капельки не стыдно: они давно развлекаются всем отделением, строя предположения, как Джин добилась поста главы. Явно не за ум, не за дар и даже не за блестящую теоретическую подготовку была выбрана… Девять, да она беспомощна без учебника! И это, конечно, весело, но и унизительно тоже.  — Когда закончишь, приходи в нашу… в мою комнату, крайнюю, напротив алхимической лаборатории, — уже громче говорит Воланаро, так, чтобы его точно услышал тот, кому надо. — Но не раньше десяти вечера, понял? Про «не раньше десяти» явно понял и Дж’Скар, и понял правильно: невидимый и невесомый, как лёгкий сквозняк, кончик длинного хвоста щекочет Воланаро лодыжку. — Селена, дорогая, — галантно обращается к алхимику отделения Воланаро, когда стажёр уходит. — Я знаю, ты можешь! Свари мне зелье, от которого у каджитов шерсть выпадет и хвост в спираль свернётся. А уж я кое-кому его незаметно в вино подмешаю… — Я уже говорила, что не участвую в ваших шутках, — спокойно отвечает Селена, но её глаза смеются. — И Дж’Скар стоит у тебя за спиной, если что. — Быть того не может, — демонстративно удивляется Воланаро. — Хотя… Теперь понятно, откуда воняло мокрой шерстью… Шлепок пониже спины ожидаем, но всё равно заставляет вздрогнуть. Под насмешливым взглядом Селены Воланаро, высоко задрав подбородок и сохраняя невозмутимый вид, направляется к комнатам. Спуститься по лестнице вниз и дойти до своей двери — нешуточное испытание. Воланаро ведёт, нервы натянуты до предела, а возбуждение пульсирует, стучит в висках и зажигает под веками цветные пятна; он облизывает сухие губы, сглатывает вязкую слюну, а пальцы дрожат… Он не видит — «Хамелеон» Дж’Скара безупречен; не слышит — мягкие каджитские лапы бесшумно ступают по пёстрым коврам; не чует — врал, конечно, про запах мокрой шерсти, Дж’Скар исключительно чистоплотен… Но всем телом и всей сущностью Воланаро знает его рядом с собой. И от этой игры на острие чувств его ведёт не хуже, чем от чистейшей эльсвейрской скуумы. Дверь его – их — комнаты открывается словно сама собой. Воланаро мог бы прошептать самое простенькое «Обнаружение жизни» — но не делает этого. Лишь, войдя, опускает засов, вжимается лопатками в тёплое дерево и позволяет себе выдохнуть. — Это уже слишком, блохастый ты негодяй, — шипит он сквозь стиснутые зубы ничему перед собой. — Ты бы ещё в штаны мне залез прямо там, при всех! Ничего едва слышно усмехается, низко, мурлычаще, и от этого звука колкие мурашки бегут по спине, от затылка до копчика.  — Можно подумать, ты был бы против, — тянет Дж’Скар. Воланаро чувствует движение воздуха, но глаза бессильны. А мозг всё равно отказывается верить, всё высматривает, вглядывается, ищет… — Вот только скажи, что не хотел, а, Воланаро? Дж’Скар — прекрасный маг. Одарённый в разрушении — и это очевидная сторона его таланта; прекрасный иллюзионист — и эту сторону он предпочитает не афишировать… Но сейчас Воланаро думает, что тот, наверное, знает и какие-то совсем тайные школы — потому что как объяснить, что в его, Воланаро, голове один этот вкрадчивый насмешливый шёпот рождает такие образы… — У тебя не осталось ни стыда, ни совести, котяра, — шипит Воланаро, тщетно пытаясь сдержать дрожь. — Как ты вообще… Дж’Скар смеётся: он прекрасно понял, что это и есть ответ на прямой вопрос. — Мы собирались подшутить над Джин, — обвиняюще говорит обиженный Воланаро, — а не издеваться надо мной… Девять, Скар, скажи, что ты хотя бы не… не голый! Воздух колышется, и Воланаро жмурится. Мозг привычно достраивает картинку, которую не могли увидеть глаза: густой мех, ровный, блестящий, цвета тёплого песка, и горячее гибкое тело под ним, и бесшабашный оскал улыбки на кошачьей хищной морде… — Воланаро, — шепчет Дж’Скар где-то обжигающе близко. — Я же невидимый. Зачем мне одежда, подумай сам. Впрочем, ты можешь проверить… Воланаро открывает глаза и протягивает руку. Когда пальцы касаются меха, он понимает, что сейчас сойдёт с ума. Все чувства вопят, надрываясь, что Дж’Скар — настоящий, горячий, желанный, во плоти — рядом; глаза не видят. «Я знаю его до кончиков усов, — думает Воланаро, захлёбываясь ощущениями и отчаянно пытаясь заглушить их связными мыслями, — я знаю, как он прижимает уши, смеясь, как щурит глаза, как на пике выпускает, не умея сдержаться, когти. Я знаю его на вид, на запах, на, помогите Девять, вкус…» Ни Девять, ни связные мысли не помогают, когда его беспомощной, потерянной ладони касается шершавый влажный язык. Дж’Скар облизывает ему пальцы — робко и дразняще, царапая чувствительную до боли кожу. Душа Воланаро, весь он словно перетекает в кончики пальцев — и едва не кончает от запредельной, невозможной, невыносимой остроты ощущений… Невидимый каджит просто облизывает ему пальцы. — Прости, — шепчет Дж’Скар глухо ему в ладонь, и Воланаро чувствует, не видя, что тот и сам на грани, так же болезненно возбуждён и весь как оголённый нерв. — Прости, Наро, я заигрался. Сейчас сниму чары… — Нет, — чужими, непослушными губами отвечает Воланаро, но это его желание, его просьба и приказ. — Останься таким. Невидимым. Дж’Скару не нужно объяснять, его не нужно просить дважды. Воланаро больше не думает, весь превращаясь в ощущения. Ничего с голосом Дж’Скара, запахом Дж’скара, ловкими пальцами и горячим языком Дж’Скара дразнит прикосновениями, избавляет от одежды, толкает к узкой постели. Владеет и отдаётся, и Воланаро то закрывает глаза, то открывает — и каждый раз как разряд проходит сквозь тело, и это вообще ни на что не похоже, от этого ведёт сильнее, чем от бьющей через край маны, чем от лучшей из шуток, чем от самых откровенных признаний… Много позже Воланаро, уставший, растрёпанный, затраханный до неприличия, бесстыжести, до умру-но-не-встану-с-постели, обнимает невидимого, но осязаемого любовника. Любимого. Они негромко переговариваются — шутка удалась, а Скаров неправильный «Хамелеон» идеален, и надо бы, наверное, написать о нём статью в какой-нибудь журнал, но так лениво… В дверь негромко, но настойчиво стучат. Так, что сразу ясно: посетитель не уйдёт. Как это можно вложить во всего лишь удары рукой по двери, Воланаро не понимает. — Уже десять? — удивлённо спрашивает всё ещё невидимый Дж’Скар. — В Обливион его, этого стажёра! Он, ворча, скатывается с постели, и Воланаро вздрагивает: сразу становится холодно и пусто. — Впусти, — ворчит Дж’Скар, и по скрипу комода Воланаро догадывается, что тот одевается. — Вот почему ты не сказал ему приходить утром, а, Наро? — В меня упирался чей-то хрен, — беззлобно ворчит Воланаро. — Я не особо мог думать, Скар. Ничего усмехается едва слышно, фырчит сквозь шелест ткани — видимо, всё-таки натягивает мантию. Воланаро неспешно накидывает камзол, поправляет штаны. В сущности, ему наплевать, что подумает стажёр. Теперь — точно наплевать. Вздумай тот прийти полчаса назад — застал бы совсем другую картину… Воланаро против воли представляет себя со стороны: с голой задницей, растрёпанного, глухо стонущего в подушку под невидимкой. Его трясёт от нервного смеха со стыдом пополам. — Вот книга, — невозмутимо сообщает стажёр, когда его наконец впускают. «Руководство по искусству магии» знакомо каждому в гильдии. Воланаро смотрит: учебник Джин Франсорик — дорогое издание, переплёт блестит серебром. Красный язычок закладки отсекает первую треть: самое начало практических упражнений, элементарные заклинания. Джин Франсорик придётся туго без своего учебника. Зато уж они-то с Дж’Скаром теперь развлекутся. Стажёр выслушивает объяснения с каменным лицом и напоминает, что он свою часть сделки выполнил. Воланаро, вздохнув, колдует «Развеивание» — и наконец видит Дж’Скара. — Мне надо показать вас Главе отделения, — ничуть не удивлённый, говорит стажёр. — Только… вы мантию наизнанку надели. Вы переоденьтесь пока, я за дверью подожду. Воланаро ловит ошарашенный, растерянный взгляд жёлтых кошачьих глаз, и ему смешно. Он, не сдерживаясь, ухмыляется, и Скар скалится в ответ, прижимает уши… Так знакомо. Так привычно. Впереди — ещё много прекрасных шуток, и жарких ночей, и долгих разговоров о магии и жизни, о смешном и серьёзном, о глупом и мудром… По крайней мере, они так думают сейчас. Стажёр, получив рекомендацию от Брумы, отправится в столицу. Совсем скоро его вызовет архимаг, но… …но пока Воланаро смотрит в глаза Дж’Скару и смеётся. Шутка удалась.