Книжная лавка «Дуб, терновник и ясень»

      Когда мама решила выполнить обещанное, Алинка ничего не сказала. Послушно натянула кроссовки, нахлобучила ненавистную шапку, и побрела следом, морщась на мамины «Не горбись!» и «Веди себя прилично!»       Настроение было отвратительным: мама настроилась скандалить. Что скандал будет грандиозный, Алинка не сомневалась, но представлять, как он случится в стенах «Дуба, терновника и ясеня», было до того противно... Все равно, как если бы туда кто-то пришел с ведром мусора и вывалил прямо посреди чистенького зала. И то, думалось, на мусор Игорь с Ирой бы только поморщились недоуменно. А на маму...       Вдобавок, еще дойти не успели, а мама разозлилась окончательно, по совершенно не относящемуся к делу поводу: дуб возле магазина обсела целая стая воронов. Холеные, глянцево-черные, эти здоровенные птицы ни капли не напоминали сереньких замызганных городских ворон. Они даже переговаривались с чувством собственного достоинства, не орали, а сдержанно перекаркивались. Но маме было все равно.       — Тьфу, воронье! — бросила она и дернула притормозившую Алинку за руку.       — Да иду я! — возмутилась та, поежившись: вороны смолкли и теперь провожали их внимательными взглядами.       Дверь в магазин открывалась особенно неохотно, маме пришлось навалиться всем телом, и только тогда та натужно скрипнула. Изнутри пахнуло теплым воздухом, запахом тыквенного латте и чем-то незнакомым. Алинка удивленно повела носом: влажная от росы ночная земля и трава, туман и старый камень. А потом она выглянула из-за остановившейся мамы и увидела его.       Раньше Алинка как-то не задумывалась, почему в магазине нет покупателей. Книги на полках исчезали, появлялись новые, но ни разу, бродя между стеллажей, она не находила никого, кроме Игоря или Иры. И дверь никогда не скрипела, впуская гостей. А тут разом: мама и вот он.       «Он» стоял у стойки кассы, и вид имел презабавнейший. Высоченный, бледный и черноволосый, с патлами до пояса, он нацепил узкие темные джинсы, из-за которых костлявые ноги казались еще длиннее и тоньше, а сверху напялил черную же футболку, на которой было напечатано дрожащим белым шрифтом «nevermore». Алинка хихикнула: она знала, что значит это слово.       А еще у него были желтые птичьи глаза.       Наклонив голову на бок, парень моргнул пару раз.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — поздоровалась Алинка. — А мы знакомы?       — Еще нет, — подумав, ответил парень. — Но будем, потом.       Этот ответ Алинку устроил, и она кивнула, принявшись снова разглядывать незнакомца. Тот не возражал против столь пристального внимания, изучая ее в ответ, наклонив голову на другой бок, будто так лучше видно. Потом он шевельнулся и принялся рыться в карманах, откуда извлек блестящую бусинку на шнурке и протянул ее Алинке.       — Подар-р-рок.       Бусинку Алинка взяла: не чуялось ей подвоха, не выглядел этот парень злым или плохим. Забавным, да, чуть несуразным, неуловимо неправильным, но не более. А потом и вовсе к нему интерес потеряла: в конце концов, они еще не знакомы. Вот познакомятся — тогда да, а пока Алинка заприметила на стойке стопку незнакомых книг. В черном переплете, в тиснеными серебром перьями на обложках, они определенно только-только появились в магазине. Наверное, их этот чернявый и принес, унося взамен другие. Как раз сгреб и к двери пошел. Алинка не обернулась, тем более, за стойкой стояла Ира. Опершись на сложенные руки, она с одобрительной улыбкой смотрела, как Алинка осторожно берет верхнюю книгу из стопки, совершенно позабыв, что у двери, вообще-то, стоит мама.       А мама...              ...а мама в этот момент стояла, ни жива, ни мертва.       Она не могла ни закричать, ни рвануть вперед, хватая дочку и уволакивая из этого жуткого места. Она вообще ничего не могла: стоило войти в магазин, как на плечи легли чужие руки, и все застыло, выцвело, оставив ее плавать в вязком тумане, бессильно наблюдая, как Алинка разговаривает с настоящим монстром.       Затянутый в какую-то колышущуюся тьму, с огромным птичьим черепом вместо головы, он говорил с ее дочерью — а та будто не видела, кто когтистой лапой протягивает ей подарок!       Когда монстр шагнул к выходу, мама Алинки чуть не задохнулась от ужаса. Монстр заметил ее мечущийся взгляд, увидел искаженное лицо — и глянул исподлобья, опуская клюв на грудь. Недовольством от него ударило так, что воздух стал густым и горьким. И только после пары пропущенных вдохов стало ясно: он не мамой Алинки недоволен. Тем, кто стоял за ее спиной. Тем, кто невозмутимо сказал:       — Так надо.       — Я запомню, — помедлив, ответил монстр, и вышел вон, клацая по плитке пола когтями.       Ладони на плечах мамы Алинки чуть напряглись, а потом расслабились. Она наконец смогла метнуться вперед, разворачиваясь и встречаясь взглядом со светлыми, похожими на сероватые льдинки глазами. Холодными-холодными, ничего не выражающими глазами.       — Меня зовут Игорь. Вы что-то хотели?..