Птичий Пастух
11 октября 2019 г., 01:13
Примечания:
Ключ: птичьи перья.
Эти перья Алинка заметила еще вчера.
Казалось бы, ну что такого: перья и перья, мало ли в городе птиц? Вороны с голубями постоянно линяют, куда не пойдешь — перо или два углядеть можно. Совсем маленькой Алинка даже пыталась их подбирать, за что больно получала по рукам от мамы.
Но эти перья были другие. Не серые и пыльные, а пестрые, белые с коричневым или коричневые с черными, крохотные алые перышки, как грудки у снегирей — или большущие перья явно хищных птиц. Они лежали тут и там, мелькали среди осенних листьев, дворники резметали их к краям тротуаров, а Алинка ходила и собирала, принеся домой и задумчиво воткнув в пустую карандашницу, за неимением вазочки.
Что интересно, в парке она ни единого пера не нашла. Только вокруг, в жилых районах, будто кто-то очертил невидимую границу и запретил разбрасывать мусор. Нечего, мол, сорить, где не надо. И это наводило на интересные мысли. Так что на следующий день после уроков Алинка решительно натянула капюшон поглубже — и пошла обходить близлежащие дворы, наплевав на занудно моросящий дождик.
Потихоньку темнело. Алинка окончательно вымокла и собрала немаленький букетик из перьев, когда заметила его.
Он сидел на бордюре, устало опустив плечи и склонив голову. С длинных волос, облепивших худое лицо, капала вода, кисти рук, безвольно лежащие на коленях, совсем побелели от холода. Плащ, укутывавший костлявые плечи, когда-то был великолепен — но теперь выглядел мокрой, потрепанной грудой перьев. На глазах у Алинки еще одно отделилось от общей массы и печально упало в ближайшую лужу.
Он абсолютно точно не был человеком — и его было откровенно жалко.
— Эй? — тихо позвала Алинка. — Ты давно тут сидишь?
Сидевший не вздрогнул, он вообще не шевельнулся сначала. Потом одним коротким резким движением повернул голову. Вот не глядит — а вот таращится чернющими глазами, в которых тонет любой свет. Хотя, какой свет дождливым осенним вечером.
Тонкие узкие губы скривились, лицо прорезал провал рта.
— Сижу, — чуть свистяще повторил он. — Давно.
— А до этого ходил, перья терял. И промок весь, — Алинка вздохнула, совсем по-взрослому.
Лежал бы в рюкзаке термос с чаем — предложила бы... Хотя нет, наверное, нет. Этот не взял бы, и, чуялось, не только в гордости дело. В чужих руках, предлагавших помощь. Вон, как дернул плечами, отворачиваясь, будто не нашел ничего заслуживающего внимания.
Дождь моросил по-прежнему, по асфальту бежали ручьи, неся листья от лужи к луже. Алинка переминалась с ноги на ногу. Ничего не происходило. Кажется, так могло продолжаться вечность.
С тихим хлопком над головами зажегся фонарь, выхватив фигуру сидящего кругом света. Глубокие тени, легшие на лицо, совсем заострили его, окончательно превратив в маску с черными провалами глаз. Казалось, с текущими по бледной коже каплями из него исчезают последние проблески жизни, и завтра на этом месте можно будет найти высохший скелет, облепленный перьями.
— Нет, так нельзя! — Алинка аж ногой топнула. — Не позволю! Вставай!
Она протянула руку, и сидевший все-таки вздрогнул, внимательно уставившись на охваченное браслетом запястье, показавшееся из рукава куртки. И лишь после этого медленно-медленно протянул когтистую длиннопалую кисть.
Показалось — сдуру сжала в ладони недовольно шевелящегося паука. Показалось — сухая птичья лапка кожи коснулась. Алинка потянула — и сидящий встал, раскладываясь, вырастая втрое. Теперь он возвышался над ней настолько, что был вынужден чуть наклоняться, чтобы не отпускать руку.
— Идем! — решительно сказала Алинка, покрепче сжав эти сухие и одновременно влажно-холодные пальцы с тоненькими-тоненькими косточками.
Она знала, куда вести найденыша — в «Дуб, терновник и ясень», к Ире с Игорем. Они смогут разобраться, кто это и зачем пришел, Алинка была абсолютно в этом уверена. И с такой же уверенностью налегла плечом на дверь магазина, по-прежнему не разжимая хватки. Руку незнакомца она отпустила, только оказавшись внутри, в тепле и под двумя недовольными взглядами.
— И зачем нам Птичий Пастух? — вскинула бровь Ира, откладывая что-то за кассу.
— Он бы под дождем остатки перьев растерял, — Алинка сунула руку в карман и вытащила собранное, сбитое в неопрятно-мокрый комок. — Зачем нам столько? Пусть ему останутся!
За спиной заперхал, засмеялся найденыш, а Игорь вздохнул, глубоко затягиваясь дымом из трубки.
— Доброе осеннее дитя, — проворчал он. — Сострадательное к путникам, — и, обращаясь к гостю: — Проходи. «Дуб, терновник и ясень» не рад видеть тебя, но готов принять в своих стенах.
