Книжная лавка «Дуб, терновник и ясень»

      В понедельник огромный дом почти опустел. Ведьмы разъехались, остались только трое наставниц со своими ученицами, и величавая сухопарая Арина, седая аж до белизны, жившая тут всегда. Как получилось, что дом был вообще не похож на хозяйку, Алинка не поняла. И почему эта строгая дама, до жути напоминавшая учительницу, прониклась к ней теплом — тоже. Из-за похожих имен, что ли?       Так или иначе, Алинка осталась погостить вместе с Ольгой. И теперь утро начиналось с лоскутного одеяла и зевков Вари, холодной воды и изумительно душистого чая. И вчерашних пирожков — какое утро без вчерашних пирожков? А потом... А потом они или шли гулять, если погода была ничего, или прибирались в доме — с уборкой было где развернуться, один чердак и подвал чего стоили! — или помогали с готовкой, причем далеко не всегда обеда. И — слушали, слушали, слушали... Старшие ведьмы рассказывали обо всем, но так легко и обыденно, что руки делали дело, а слова сами собой укладывали в голове.       О школе Алинка не волновалась: слышала, как Ольга звонила классной руководительнице, предупредив, что на недельку увезет подопечную в деревню, отдохнуть, молока попить, все такое. Училась Алинка хорошо, уроки не пропускала, так что ей дали такую поблажку, велев нагонять программу самостоятельно. Но никаких учебников с собой не было, и Алинка наслаждалась внезапными каникулами.              Очередной гость приключился в четверг. В окно он скрестись не стал, вместо этого легонько постучавшись в дверь — будто кто-то мелкими шажочками по ней дробно протопотал. Пытавшаяся освоить вязание Алинка подняла голову, Варя и Настя, у которых на спицах уже болталось по полшарфика, тоже вздрогнули, но открывать их не послали. Арина сама поднялась с кресла, в котором восседала с огромной книгой по вязанию, присматривая за девочками, и поплыла к двери. Вернулась она со смазливым длинноволосым парнишкой, с интересом оглядывавшимся по сторонам.       — Ну, говори, зачем пришел, — велела хозяйка, опустившись обратно в кресло.       — Да я так... — парнишка смущенно ухмыльнулся, сунув руки в карманы потрепанной куртки. — Осень уже, на тропах беспокойно. Вот и хотел кое-чего. Для ясности взора.       — Зелье истинного зрения, значит... Ну что ж. А платить чем будешь?       — Да мне и нечем, — еще сильнее смутился парнишка. Взъерошил волосы и принялся выгребать из карманов вещи, выкладывая их на край стола, подальше от чашек. Алинка аж вперед подалась, гадая, что же это такое и почему оно ценно.       — Вот. Прошлогодняя разрыв-трава, осколок лунного зеркала, ключ от той-самой-двери и ведьмин секрет, — вздохнул парнишка, с грустью осматривая свои «сокровища». Смотрелись они сиротливо: жухлый стебелек, кусочек стекла, в котором и свой глаз-то толком не разглядишь, крохотный медный ключик, и перевязанный травинками бумажный сверток.       Арина вскинула брови, осматривая предложенное и потирая острый подбородок, с таким выражение, будто на ее столе и правда разложили кучку мусора — но, раз она сегодня добрая и вообще пустила гостя...       — Хорошо. За ведьмин секрет, так и быть, получишь свое зелье.       — Вот спасибо! — обрадовался парнишка, широким жестом сгребая остальное и распихивая обратно. — А то туман сейчас такой густой — одни сухие сучья и видно, а что там за ни...       Трескучая болтовня оборвалась возмущенным воплем: тихонько пришедшая на шум Ольга сгребла парнишку за шиворот и подтолкнула к дивану, на котором умостились девочки.       — Сюда иди, — хихикнула она. — Вот кому про тропы интересно послушать будет, правда?       — Ага, ага!       — Да!       — Конечно, — наперебой загомонили те, даже понурая Настя оживилась.       — Вот и треплись, а мы пойдем твое зелье делать.       — Да я всегда с удовольствием, — просиял парнишка, шустро усаживаясь на подлокотник. — Вы вообще про хоть какие тропы слышали, мелкотня? Нет? У-у-у! Сейчас я вам тогда расскажу!       Стучали спицы, булькало что-то там на плите, пересмеивались старшие ведьмы, плел свой рассказ парнишка. Под его трескотню петли прыгали на спицы сами собой, Алинка так заслушалась, что потеряла счет времени. И искренне расстроилась, когда Арина торжественно вручила парнишке склянку с неопределенно-бурой жижей и проводила до двери.       — А кто это был? — спросила Настя, когда в комнату вернулась спугнутая тишина. — Он не человек, да?       — Не человек, конечно! — одобрительно глянула на нее Ольга, ставя кастрюльку в мойку. — Эльф это, из бродячих, кто под руку ни к одному владыке идти не хочет. Живут такие своим умом да хитростью, на другое не полагаясь. Так что на носу себе зарубите: с такими под луной гулять нельзя!       — Почему? — моргнула Варя.       — Запутают, голову закружат — а последствия вам оставят!       На недовольное фырканье Ольги Арина только головой покачала.       — С ними вполне можно иметь дело, — заметила она. — Бродячие эльфы по-своему честны. Ну-ка... Что тут у нас.       Взяв со стола бумажный сверток, она принялась неторопливо распутывать связанные сложным узлом травинки, разглаживая их кончиками пальцев. Девочки, не сговариваясь, вытянули шеи, даже Ольга нет-нет да посматривала. Под оберткой оказался еще один листок, взглянув на который, Арина нахмурилась. Развернула, разгладила теми же неторопливыми движениями, вчиталась...       И неожиданно рассмеялась совершенно не вяжущимся с ней звонким девичьим смехом.       — Что там? — первой не выдержала Алинка.       — Запомните, девочки, — утерев выступившие слезы, усмехнулась Арина: — С бродячими эльфами дела иметь можно, лишь слушая их внимательно. Не соврал, паршивец! Платить ему действительно нечем было: мой собственный секрет это. И где достал только!       Почему-то в последних словах Алинке послышались не злость и раздражение, а почти что радость. Наверное, строгой старой ведьме просто было скучно — вот и радовалась, что нашелся ее обхитривший. И, кажется, это и было настоящей платой за зелье.