Когда слепые прозреют

      Вечерние улицы офисных кварталов Йокогамы были шумны и многолюдны. Шорохи автомобильных покрышек, низкий гул двигателей, редкие звуки клаксонов заглушали перестук шагов сотен людей, спешащих домой со службы. В этой монохромной массе деловых костюмов, текущих рекой в сторону ближайшей станции метро, к автобусным остановкам и паркингам, выделялась высокая худощавая фигура в длинном бежевом плаще, которая с легкомысленной неспешностью двигалась в сером человеческом потоке, покачивая на ходу пакетом из близлежащего супермаркета.       На вид необычному прохожему было не больше двадцати пяти. Шея и руки от запястий были покрыты бинтами. Узкий галстук-боло с голубой камеей придерживал ворот белой сорочки, к которой, в дополнение к образу, шли тёмный костюмный жилет и светлые классические брюки с аккуратными стрелками. Приятное улыбчивое лицо обрамляли волнистые каштановые волосы, подрагивавшие на ходу, когда их обладатель чуть подпрыгивал на месте в такт незамысловатой мелодии, которую мурлыкал себе под нос, периодически заменяя слова беззаботным посвистыванием:

— Двадцать пять бенто Это много или мало? Проглочу моментом И опять начну сначала…

      Напевая эту чушь собственного сочинения и явно пребывая в прекрасном расположении духа, Осаму Дазай прогулочным шагом возвращался привычным маршрутом из штаб-квартиры Вооружённого детективного агентства к себе домой.       Безоблачное настроение Дазая объяснялось тремя причинами. Первой был тёплый летний вечер, располагавший к приятным пешим прогулкам. Второй — удачное завершение последнего дела о загадочном ограблении ювелирного магазина (к чему бонусом прилагались гревшие душу и карман комиссионные). Хотя Агентство было достаточно знаменитой и уважаемой организацией, с которой приходилось считаться даже Портовой мафии, крупные заказы им доставались нечасто. Не так уж много было в мире людей со сверхъестественными способностями, и среди них ещё меньше таких, кто использовал свой дар для совершения преступлений, и потому к каждому новому делу коллеги Дазая относились с энтузиазмом.       Третьим поводом для хорошего настроения стал успешный побег с работы, в результате которого ненавистные отчёты остались на долю его напарника Куникиды. Дазай прямо видел, в каком тот был бешенстве. Как он грозно сверкал своими узкими пижонскими очками, топал в бессилии длинными ножищами, пока бегал по кабинетам Агентства, разыскивая улизнувшего прямо из-под носа напарника, и гневно потрясал телефоном, пытаясь до него дозвониться. Естественно, безо всякого толка, поскольку свой мобильный предусмотрительный Дазай отключил сразу после побега из офиса.       Эти мелькавшие перед внутренним взором картины заставляли его губы раздвигаться в озорной мальчишеской улыбке. Подобные воспитательные шалости неизменно повышали ему настроение. В конце концов, каждому своё. Дазай хорош в разрешении (и устройстве, что уж тут) глобальных кризисов, Куникида хорош в наведении порядка (что включает в себя и заполнение дурацких бумажек). Да здравствует разумное разделение труда! Рано или поздно напарник смирится с тем, что от Дазая не имеет смысла ждать подвигов на ниве бюрократии, и отстанет от него. Правда, он ждал подобного просветления в мозгах Куникиды уже пару лет, но… сдаваться был не намерен. В конце концов, затянувшееся шоу на тему «кто кого перевоспитает» было одним из главных развлечений сотрудников Агентства. Грех лишать людей любимой забавы.       Размышляя подобным образом, Дазай свернул с шумного проспекта в пешеходный проулок между зданиями. Его квартира располагалась в самом конце лабиринта узких тёмных переходов на последнем этаже старого дома ещё довоенной постройки. Прежде, не имея собственного угла, он жил в общежитии Агентства, но несколько месяцев назад решил оттуда съехать и разжиться собственной жилой площадью, где его никто не мог бы побеспокоить.       Его нынешним прибежищем стала старая мансарда с промышленными окнами на скатной крыше и красными кирпичными стенами, выглядывающими из-под осыпавшейся штукатурки. Дазай видел в этом потрёпанном, малопригодном для жизни помещении много общего с самим собой, и потому ничуть не стеснялся своего выбора.       Свернув в последний раз в полутёмный узкий проход между мрачными тихими домами, Дазай прошёл мимо арки, в глубине которой притаился неприметный тёмный фургон. Не заметил он и отделившуюся от него невысокую худощавую фигуру, почти неразличимую в вечерних сумерках. Похожий на призрак силуэт окружило багровым свечением, и спустя секунду небольшой округлый окатыш врезался в затылок Дазая. Его сознание тотчас отключилось. Не издав и звука, он рухнул на покрытый трещинами асфальт. Оставленная камнем глубокая рана сразу наполнилась кровью, которая пульсирующими толчками залила волосы и тонкой струйкой устремилась на шею.       Напавший на Дазая человек в мгновение ока оказался рядом. Вытащив из кармана стильного чёрного пальто плотный пакет, достал оттуда упаковки с бинтами и, опустившись на одно колено возле своей жертвы, плотно прижал несколько скаток к ране, а затем принялся споро* и умело накладывать на повреждённую затылочную артерию жгут. Как следует перебинтовав Дазаю голову, незнакомец сдвинул на затылок шляпу, так что несколько волнистых медных прядей упали на лоб, и прищурился, критически оценивая проделанную работу взглядом холодных голубых глаз.       — Вот теперь ты похож на себя прежнего, — произнёс он звучным баритоном и снисходительно потрепал свою бессознательную жертву по плечу рукой в чёрной перчатке. — Совсем расслабился, Дазай. Не стыдно попасться на такой простой трюк?       Поднявшись на ноги, он разыскал откатившееся в сторону орудие преступления и убрал окровавленный камень в карман пальто. Затем вернулся к фургону и вывел автомобиль из арки. Открыв задние двери, вытащил из салона медицинскую каталку, взвалил на неё тело Дазая и задвинул обратно. Запрыгнув следом, захлопнул двери, погружая проулок в прежнюю тишину. Теперь, если бы кто-то прошёл рядом с машиной, то даже не заподозрил бы неладного.       Скрывшись от чужих глаз внутри лишённого окон фургона, рыжий склонился над своей жертвой, подтянул выше рукава на плаще и рубашке Дазая и, раздвинув бинты на внутренней стороне локтя, ввёл в вену толстую иглу, соединённую с аппаратом для переливания крови.       Бордовая полоска побежала вверх по трубке. Герметичный пакет для сбора крови наполнялся медленно, но мнимый похититель никуда не торопился. Пока длилась процедура, он методично обшаривал чужую одежду, выгребая всё ценное: бумажник, сотовый телефон, завалявшуюся в карманах мелочь. Подумав, снял с шеи ещё и галстук с камеей. Вставленный в оправу бледно-голубой аквамарин сам по себе стоил недорого, но имитация ограбления должна была быть полной.       Закончив с обыском, он уселся на откидное сиденье напротив каталки, опираясь локтями о колени. Достал из кармана костюмного жилета серебряный портсигар. Зажав сигарету зубами, щёлкнул колёсиком покрытой гравировкой дорогой зажигалки и неторопливо затянулся. Поплывший по салону дым окрасился в алый и, вопреки законам физики, взмыл под потолок, собираясь над головой компактным плотным облаком. Делая медленные затяжки, рыжий скользил задумчивым взглядом по телу Дазая, и его лицо с волевыми чертами, слишком суровыми и резкими, чтобы кто-то рискнул назвать его смазливым, хранило отрешённое и усталое выражение.       Дождавшись, когда пакет наполнится, он отсоединил систему и убрал контейнер с кровью в мини-холодильник. Надев на руку Дазая муфту тонометра, измерил давление и, удовлетворённо кивнув самому себе, привёл в прежний вид его одежду. Вновь вытащил каталку на улицу, сгрузил с неё на землю бессознательное тело, после чего, освободив голову Дазая от бинтов, проверил рану.       Как и ожидалось, за четверть часа жгут сделал свое дело, не позволив раненому истечь кровью. Она почти остановилась и начала сворачиваться в волосах бурой коркой. Убедившись, что помирать жертва этой художественной инсталляции не собирается, сам постановщик вернулся к машине, достал оттуда пузатую пластиковую тару с винтовой крышкой и пустую бутылку из-под дешёвого рисового вина из тех, что в изобилии продаются супермаркетах. Раздавив бутылку в руке так, что осколки обсыпали всё вокруг лежащей на земле фигуры, он бросил оставшуюся от бутылки розочку на землю и добавил к картине завершающий штрих: щедро полил из пластиковой тары затылок и шею Дазая густой бордовой, пахнущей металлом жидкостью.       — Отлично, — заключил он. Швырнул опустевшую бутыль и окровавленные бинты в фургон, захлопнул двери и уже почти обошёл машину, направляясь к месту водителя, как до его слуха донёсся тихий шорох, раздавшийся невдалеке за спиной. Рыжий мгновенно развернулся и ушёл в тень под прикрытие фургона, отточенным движением извлекая из скрытой под пальто портупеи боевой нож. Окинув цепким взглядом по-прежнему безлюдный проулок, он перебросил оружие в метательный хват, выскользнул из укрытия и быстрым хищным шагом направился к источнику звука, не заметив, что, сосредоточившись на возможной опасности, наступил краем лакированного оксфорда в образовавшуюся вокруг тела Дазая кровавую лужу. Выглянув за угол дома, он успел увидеть мелькнувший в продухе подвала пушистый хвост и сразу расслабился.       — Кошка, — нож с шелестом вернулся на место. Из тёмного отверстия в цоколе здания опасливо высунулась кошачья морда, а затем и другая, поменьше. — С выводком. Все ясно.       Вернувшись к машине, он остановился, задумчиво поглядел на лежащий на земле пакет, из которого вывалилась часть покупок, поднял с асфальта коробку с магазинным бенто и вчитался в название.       — О-нигири с тунцом, — сорвав упаковку, чуть поморщился и кивнул: — Сойдёт.       Вернувшись к углу здания, где обитало кошачье семейство, он поставил открытый контейнер с едой на землю и сразу двинулся прочь, прекрасно зная, что пока находится рядом, кошка из своего укрытия не выйдет. Ни одно дикое животное не приблизится к нему, звериным чутьём ощущая скрытую в его теле чудовищную разрушительную мощь.       Сев в машину, Чуя Накахара, исполнитель комитета Портовой мафии и правая рука её босса Огая Мори завёл двигатель и направился к выходу из лабиринта зданий, оставив своего бывшего напарника лежать в крови на земле. Контролируя руль одной рукой, другой он набрал на дешёвом одноразовом телефоне номер скорой помощи. Представившись вымышленным именем, сообщил в точности, где нашёл раненого человека и подробно описал его состояние, после чего без усилий раздавил телефон в ладони и небрежно швырнул оставшийся от него бесформенный комок в сумку.       Припарковавшись поодаль на противоположной стороне улицы, Чуя откинулся на сиденье, наблюдая за дорогой. Скорая не заставила себя долго ждать. Сверкая мигалкой, белая реанимационная машина с характерной красной полосой на боку свернула в проулок и уже через несколько минут вылетела обратно. Помчалась по улице в сторону ближайшего госпиталя, оглашая воздух резкими звуками сирены.       Проводив скорую взглядом, Чуя неторопливо вырулил на проезжую часть и направился в противоположную сторону.       Операция прошла гладко, а его бывший напарник ещё какое-то время проваляется в больнице с сотрясением мозга и в полной уверенности, что стал жертвой местных маргиналов, охочих до содержимого чужих карманов. В том, что Дазай оклемается быстро, Чуя ни капли не сомневался.