Снег и другое...

— До следующей встречи, Искролапка, — мурлыкнул Коршун, провожая взглядом ученицу.       Как только она исчезла, улыбка на морде бывшего Речного воина сразу превратилась в какую-то гримасу. — До следующей встречи, Искролапка, — передразнил он сам себя противным голосом. — Маленькая дура. Что ж, мне же легче…       Со стороны едва видимого вдали Сумрачного леса налетел ветер — пока что слабый. У Коршуна вполне достаточно времени до того момента, когда надо будет вернуться под тень голых деревьев, в вечный мрак, пахнущий гнилью и чем-то похожим на кровь. У Коршуна вполне достаточно времени для того, чтобы отдохнуть на этом цветущем лугу — таком же лживом, как и сам Коршун.       Весь этот луг как бы… дурманит, мешает замечать очевидное. На всём этом лугу только одно честное место.       Коршун ненавидит это место всеми силами души — точнее, тем, что осталось от души. Это место хранит егоСекрет. Страшно подумать, чтобы сказал отец или другие воины Беззвёздного Края, если бы они узнали о Секрете… хотя может, что и у них есть такие же.       Коршун и рад бы вовсе не подходить к этому месту даже на сто лисьих прыжков, но, куда бы он ни пошёл, он всё время на него натыкается.       Как и сейчас.       Коршун пристально рассматривает куст ежевики — единственный куст на лугу. Хах, как будто что-то в этом кусте изменилось бы, как и в тех мотыльках, что летают тучами вокруг этого проклятого куста. Как и в кристалльно чистой луже у его больших белых лап.       Дух даже не пытается забраться в тень под кустом, чтобы спрятаться от жары — мотыльки тут же налетят на него, залепляя своими крылышками глаза и забиваясь в пасть и нос, а если он от них и отобьётся, то в колючих плетях ежевики он не найдёт ни одной прорехи.       И тем более он не сможет отпить из лужи.       Потому что из воды на него смотрит блеклая тень того, кого он убил и похоронил в своём сердце… тот, кем он мог бы быть.       Коршун смотрит на своё отражение, а отражение смотрит на него, как на чужого — с болью, с укором, с отчаянием… и виновато.       Иногда Коршуну кажется, что на него смотрит не просто Коршун, взрослый кот, опытный и безжалостный воин, а Коршунёнок — маленький котёнок, ещё не потерявший брата. Смотрит — и не понимает, что за страшный кот со шрамом на горле смотрит на него. Боится.       Вероломный-и-ужасный Коршун, поломавший судьбу родной сестре и чуть не погубивший сводного брата, придумавший такой план по захвату власти, как неразумный котёнок, рычит на своё отражение, выпустив когти и вздыбив полосатую шерсть. Рычит, чувствуя, как — виданое ли дело! — начинает болеть шрам на горле и — подумайте только! — сердце, а к глазам — какой позор! — начинают подступать слёзы.       Потому что секрет Коршуна прост — он не забыл, каким он был.