Дичь

Влада согласилась, подумав, что будет неплохо чем-нибудь занять свой рот, пока не приедет отец. Она написала на листке фразу, полностью отразившую ее настроение, — «We all will die.» Сложила лист вдвое, не расписавшись, и оставила пока у себя на столе. Тем временем Анна Вальтеровна достала из глубокой узкой сумки термос, раскрутила, налила в прилагающийся стакан чай и поставила перед Лиманской. И вот только тут вспомнила, что добавила туда несколько ложек бренди. Но с другой стороны… во первых, спирт наверняка испарился, ну химик точно бы сказал, она же может на это только надеяться, во вторых, тоже профилактика простудных заболеваний. Забрала листок, ознакомилась с содержимым. — Я просила объяснения всего лишь опозданию, а не всем поступкам человечества, — прокомментировала она результат труда. — Вы не уточнили, — Влада поднесла ароматный напиток к губам, как вдруг из её уст вырвалось приглушенное «спасибо». «Приятная неожиданность» — подумала немка, но ничего не ответила. За окном темнело из-за наплывающих туч. Ливень хлынул второй волной. Погода между тем угрожала и запугивала. Была бы у немки машина, она предложила бы довезти ученицу домой. Но не было ни только машины, даже денег на такси. А когда по такой погоде доберётся отец, вообще загадка. В центре при нормальной-то видимости целая история передвигаться, а при такой! — Действительно, не уточняла, — вслух произнесла учительница. Она пока ещё не представляла как быть с Лиманский дальше, но больше не хотела видеть в ней врага. На телефон Влады пришло сообщение от папы — «Забрать не смогу, я на работе». Для неё это было неудивительно и вполне привычно, она спрятала телефон в рюкзаке, перевязала шнурки на кедах потуже, и, взглянув еще раз в окно, собралась уходить. Тем более, если есть возможность уйти отсюда пораньше, глупо этим не воспользоваться. — Мне пора. За мной отец приехал, — почти безэмоционально уточнила она. — Не оскорбляйте мой интеллект, Лиманская — сухо попросила Анна Вальтеровна, — Я здесь конечно не давно, но если я и успела освоить здесь что-то хорошо, так это систему безопасности. Профессиональная деформация. Так что — нет, я точно знаю, что ваш отец не приехал. — Он недалеко работает, — нашлась девушка, — И меня медсестра отпустила. Он ждет в машине. Она выхватила свой рюкзак у крючка. Он еще был сырым и Влада подумала, что прятать в нем телефон будет ненадежно, поэтому она переложила аппарат в задний карман. — До свидания, — тихим голосом сказала Лиманская напоследок. Она подошла к двери, чтобы выйти, но замок не поддавался напору. Пришлось попросить о помощи, чего хотелось бы в последнюю очередь. Она могла бы вытолкнуть эту чертову дверь, но создавать проблемы новому учителю в первый день совесть все-таки не позволяла. Анна Вальтеровна подошла к ней со спины. Невозможно столько времени провести в тесном общении с криминальными элементами и ничему у них не научиться. Извлечь телефон из заднего кармана оказалось легко. Слова сообщения, зависшего на заблокированном экране, неожиданностью не были. — Я же просила не оскорблять меня ложью! — Неужели и вы тоже опустились до того, что читаете чужие переписки? — вспыхнула девушка, отобрав свой мобильник. — Я не шутила, говоря, что пойду абсолютно на все, чтобы достичь того, что мне нужно. — Тогда вы не лучше тех, кого презираете! — А кого же я, по вашему, презираю? — У вас на лице написано. Вы ненавидите детей. — А знаете что, — Эрхард открыла замок и распахнула дверь, толкнув ладонью, может быть чуть громче, чем это прилично в таком лицее. — Идите и хоть утоните под этим ливнем. — Обязательно, — пообещала Лиманская и выбежала из кабинета. — К черту всех! — выругалась Анна тихо, и устало вернулась на свой дурацкий учительский трон. — Лучше вагоны с углём разгружать. Влада спустилась на первый этаж, уже собираясь бежать домой, ведь терять уже все равно было нечего, как вдруг ударила молния и ливень усилился под ударом грома. Девушка понимала, что с таким раскладом ей лучше остаться в школе, но возвращаться на скучные лекции ужасно не хотелось, а идти обратно к немке это почти предать саму себя. Решение пришло из неоткуда. Из столовой вышел ее одноклассник, вероятно, при деньгах. — Ник, одолжи денег, — не попросила, приказала. С таким же успехом, она могла бы молча отобрать кошелек. В своем она носила только снюс. — У меня осталась мелочь, — невозмутимо ответил парень. — Я запомню, — предупредила Влада, не сдержав раздражения. Услышав цокающие шажки, Анна встала, выпрямилась и пригладила и так гладкие как у куклы волосы. — Ну где же вы, Анечка Вальтеровна? — защебетала, вкатываясь в аудиторию на крохотных ножках, Сабина Вазгеновна. От такого обращения немку передёрнуло, но она никак не возразила. — Вас же все давно ждут. — Кто? И зачем? — Отметить первый урок. Традииииция, — с ласковой внушительностью перебила Сабина намечавшиеся возражения. И, приобняв своей пухленькой ручкой коллегу за талию, повела по коридору, как-будто опасаясь, что новенькая сбежит. В чем-то она была права. Подобное желание у немки возникло. Но отпустило при виде накрытого стола, с пластиковыми стаканчиками и непедагогичной батареей дорогого бухла. Оказывается, здесь были свои радости. Странно было пить из мусорной посуды дорогой коньяк. Дома было всё наоборот, только самый простой бренди, зато бокал богемского стекла, тоже ещё тех, советских времён. Несмотря на нерабочую с виду атмосферу, директриса чётко блюла, кого в учительской быть на должно.  — А я самостоятельную дал, — умоляюще проговорил физик, сидящий на подлокотнике кресла рядом с хорошенькой блондиночкой, которую Анна ещё не видела, но которая показалась ей смутно знакомой. — Герман Сергеевич! — Ну вы же знаете, пока там Стёпин, никто и не пикнет, — просительно заныл физик. — Десять минут, — смилостивилась директриса. Учителей было что-то очень много. И чем сильнее грохотало за окном, тем уютнее было сидеть в тепле, с коньяком в руках и в окружении голдящей тусовки. — Ну как вам первый урок? — вспомнила директриса повод собрания. — Как и ожидала, — ответила Анна Вальтеровна уклончиво. — Кто-нибудь уже отличился? После этого вопроса гвалт поутих и все повернулись к ним. — Ставлю премию, что это была Лиманская, — заявила блондиночка. Взглянув повнимательнее на красотку и осознав наконец семейное сходство, Анна Вальтеровна качнула головой и без улыбки ответила. — Вообще-то это была ваша дочь. — Что?! — Она же сидит с этим парнем в трусах? — внешне очень спокойная, на самом деле немного чувствуя себя глупо, продолжила немка. — Кто? Чья дочка в трусах сидит? — подал голос дремавший с открытыми глазами старичок. — Да не дочка в трусах, парень, — совсем смешалась немка. Этот паноптикум дисциплиной был куда как жиже прежнего заведения. Разговор свернули, но из-под высветленной чёлки многообещающе сверкнули голубые глаза смертельно оскорбленной коллеги. «Ничего. Мне б только до ваших личных дел добраться, а там посмотрим кто кого сожрёт»

***

Дома Влада была не особо разговорчивой. Отец подавлял любой порыв негативных и тяжелых эмоций. Он не бил, только запугивал, но ей и этого было достаточно, чтобы возненавидеть его и брата, который вызывал у него куда больше гордости и уважения, чем её старания. Видеть брата чаще одного раза в месяц не приходилось, в её распоряжении было аж две комнаты, по выбору настроения. А настроение никогда не выбирало обои с цветочками. — В школу иди, — проворчал отец, — Нехер валяться. — У меня горло болит, — прохрипела девушка, натягивая на себя упавшее на пол одеяло. — Ничего! Шарфом обмотаешь и пойдешь. Давай, давай, — поторапливал он, — собирайся. Температуры нет? Нет. Вот и шуруй! Влада решила уступить. Уж лучше отсиживаться в школе, с горой преимуществ, чем в месте, где с её мнением никогда не считались. — Дай денег, — потребовала она, поднявшись с кровати. Он вытащил голубенькую купюру и сунул ей под нос. — На неделю, — отчеканил он. Она вытащила из-под его грубых пальцев бумажку и свернула её в кулаке. — Пока, пап, — она закрыла за ним дверь и прошла в комнату. Деньги, которые отводились на школьную форму, шли на обычную уличную одежду, поэтому частенько она подбирала вещички в гардеробе своего брата. Девушка затянула его белую рубашку под талию кожаным отцовским ремнем и дополнила образ черными джинсами. Издалека они выглядели, как обтягивающие брюки, вполне подходящие под дресс код. В рюкзак она положила пару рандомных тетрадей и жестяную баночку снюса, похожую на коробку из-под монпасье. Завязывая шнурки, она заметила, что костяшки на пальцах почти зажили. Хотя никто и не интересовался, откуда у девушки бойцовская метка. Те, кому посчастливилось это прочувствовать, знали и так, и, по возможности, старались не подходить близко. «Дикарка», так её называли среди своих. Незадолго до выхода из дома, она прыснула на шею одеколон брата. И люди, проходящие мимо, удивленно таращились. При всей её женственности так яро выделялись пацанские повадки! Ей нравилось наблюдать за их реакцией. Чаще всего, Лиманскую боялись, её ярость разгоралась, как спичка, она могла ударить первой по делу и без дела, в её семье было так принято, а значит и в больших масштабах это будет действенно. Многим беспроигрышным приемам её научил брат, заслуженно занимающий место профессионального боксера. — Лиманская, стой! — крикнул знакомый девичий голос со спины. Влада обернулась и увидела Даяну Ленн, бегущую к ней со всех ног. Их общение поддерживалось общими пережитыми годами совместной учебы с начальных классов, обе они приезжие. Сначала никого в свою команду не подпускали, а со временем в их союз вливались посторонние лица, и Влада начала понемногу отдаляться. — Лиманская! — счастливо выкрикнула Ленн, — Как хорошо, что я не одна опаздываю! Тебя, кстати, почему так долго не было, болела? — Типа того, — безучастно ответила Влада, витая в потоке своих мрачных мыслей. — Представляешь, у нас теперь вместо всеобщей истории будет английский, а я как раз его буду сдавать! Влада хотела бы уже обрадоваться, как вдруг вспомнила о новом учителе. Анна Вальтеровна не даст ей спокойно пережидать урок на задней парте, небось еще и поближе передвинет, чтоб информация сначала поступала к ней, а только потом к остальным. «Интересно, будет ли она меня спрашивать чаще? Любимчиков то обычно не спрашивают» — размышляла девушка. — Я рада, — совсем невесело ответила она. — Да ладно тебе, нормальная она вроде. Ну да, жесткая, требовательная, зато объясняет хорошо. — Я не сдаю иностранные. — Ну и зря, — хвастливо закончила Ленн. Погода пока что позволяла не носить с собой верхнюю одежду, а переобуваться девушки не стали, на случай, если придется сбегать с последних уроков через черные ходы. — Вот только не говори, что у нас сейчас английский, — прошипела Влада, мучительно оглядывая счастливую дурочку. — Не скажу, — расплылась она в ехидной улыбке. — День будет не из легких, — самой себе проговорила девушка через тяжелый вздох. Еще не успев переступить через порог кабинета, Влада уловила напряжение, витающее в воздухе тяжелой тучей. Отсутствие учителя при такой гробовой тишине навеивало траурные мысли. — Она сдохла что-ли? — прогремел её голос в весомом молчании и тут же растворился, не найдя отклика. — Она, — Ленн сделала небольшую паузу, — обещала экзамен. Сказала, что дату не объявит, чтобы все пришли. Сегодня как раз нет отсутствующих, так что удачи, — подруга похлопала её по плечу и мило улыбнулась. — Славик, — чуть громче обратилась Влада к однокласснику, — Пересядешь вперед? Славик собрал тетради в тощие длинные руки и маленькими шажками перебрался к первой парте, уступив королеве место. — Спасибо, — Влада разместилась на нагретом дешевеньком троне, рядом с Ником. У юноши неизменный талант к языкам, так что она почти чувствовала оценку «отлично» в своём кармане. Тем более, интернет ещё никто не отменял, а она занимала невидимую позицию с точки учительского стола. Всё было просчитано. Девчонка как будто бы успокоилась, получив дозу доказательства собственного превосходства, но ей бы хотелось добиться того же от нового учителя. Путь к её сердцу наверняка лежит через хорошие оценки и примерное поведение, но для Лиманской школьная дисциплина — неподъемный груз. «Что-то в ней есть», — думала Влада. У Анны Вальтеровны, к всеобщему удивлению, хорошая фигура, вряд ли у нее остались пристрастия к сладкому, как это бывает у всех учителей, набирающих массу ригоризма. Так что подачки отпадали сразу. Да и взятки она делать не умела. — Лиманская, — окликнул ее шипящий голос Тамины с последней парты, — да Лиманская! Ты меня игноришь? Охуела? Влада медленно поднялась с места, разминая пальцы. Ник взял её за руку, как будто предупреждая, что ничего хорошего из этого не выйдет, но та уже завелась, а значит пойти против своего желания не могла. Преодолевая короткий путь, она попыталась досчитать до десяти, как её учил брат, но досчитав только до четырех, Влада взялась за края парты и силой двинула доску в сторону одноклассницы. Та скорчилась от боли и выплюнула невнятные слова очередных оскорблений. Лиманская склонилась над ней, опираясь на обе руки и полушепотом сквозь зубы приговорила, что будет ждать после уроков за школой. После этого она вернулась на своё место, как вдруг поймала на себе осуждающий взгляд Ника. — Проблемы? , — она заглянула ему в глаза с полной уверенностью величия, и убедившись в этом ещё раз, отвела взгляд с довольной ухмылкой. Ник ничего не ответил. Не посчитал нужным или испугался, что она опозорит его перед всем классом, может ему принципы и не позволяли бить девушек, но вступиться за Тамину он всё же не решился. Жалкая попытка остановить уже разгоревшийся пожар, задувая свечи, не считалась за достойный поступок. Он всегда был самым тихим. Скрытный человек, таких здесь недолюбливали и часто обвиняли в крысятничестве, потому что повесить бывало не на кого, а такие, как Ник, молча принимали любой удар судьбы на себя. На фалангах его пальцев слабо просвечивались два разделенных треугольника с лучами, никто особо не придавал этому значения, но Влада знала, что это не просто полустертая татуировка. Такие наколки били еще в колонии. Она узнала о таких от парня, который раньше покупал ей сигареты. Как только печать в паспорте позволяла покупать всё необходимое самостоятельно, их общение сошло до минимума, и даже меньше. Ксерокс, или правильнее Зиракс работал так медленно и вдумчиво, что можно было сойти с ума или достичь дзен, по выбору. Анна Вальтеровна сходила с ума молча и незаметно для окружающих. Впрочем, из окружающих был только дедок, имя и предмет которого она не помнила, и директриса. Вскоре присоединилась и ещё одна. Сначала Эрхард решила что это какая-то ошалевшая старшеклассница, но по голосу, хоть и изменившемуся, узнала Карину Борисовну Козыреву, ту самую блондиночку, с которой на неделе пришлось провести воспитательную работу. Спасибо Марату и его хакерским талантам. И дурацкому доверию преподавателя анатомии к интернет гадалкам и ворожеям. — Доброе утро, — прошелестела Карина Борисовна. Без косметики она выглядела совсем девчонкой. Бледной и невзрачной. — Доброе, — не стала мелочиться немка. Посчитав это приветливостью, блонда подошла поближе. — Диана успевает по английскому? Улыбка анатомички была немного неуверенной, чуть ли не заискивающей. — Сегодня и посмотрим, — вовсе без улыбки, впрочем и без надменной гримасы, ответила Анна Вальтеровна Как и все хитрые и пронырливые людишки, анатомичка нутром чувствовала от кого исходит опасность. — У вас контрольная сегодня? — Нет, — ответила немка, забирая последний листок. — Это хорошо, ведь… — У нас экзамен, — оборвала Анна Вальтеровна и покинула учительскую. Карина Борисовна с надеждой взглянула на директрису, но ту всё пока устраивало. Дисциплина с приходом новенький, стала лучше. Если ещё и успеваемость повысится, то пусть хоть током учеников бьёт. Директор на страже успеваемости, а не счастливого детства. Войдя в класс, немке захотелось из него немедленно выйти. Присутствие Лиманской она ощутила ещё прежде, чем её увидела. — Козырева, раздать задания, — шмякнув ещё тёплые страницы на её парту, велела Анна Вальтеровна. — Лиманская, за первую парту. Влада решила остаться на месте, думая, что учитель переключится на экзамен, а не на ее местоположение. — Лиманская, у вас плохо со слухом? — Анна Вальтеровна уставилась прямо в глаза, не просто в глаза, в самые зрачки, словно бы пытаясь добраться до мозга. Девушка нехотя перетащила свои вещи на первую парту, чуть ли не злобой отвечая на непримиримый взгляд. Добившись желаемого, Анна Вальтеровна взяла со стола учебник и сделала вид, что просматривает его, на самом деле давая себе время успокоиться. Она очень хорошо усвоила, что железное спокойствие это необходимое и самое важное условие при работе с подростками. Козырева, раздававшая листки, чуть задержалась у парты Лиманской и выбрав самый пропечатанный, тихо шепнула: «Ну и сука она» и пошла дальше. Каменное выражение училки позволило предположить, что реплика осталась не услышанной, и только когда Диана повернулась к ней спиной, короткий, внимательный взгляд взлетел с учебника, на затылок Козыревой. Это было всего одно мгновение, но Ник непроизвольное сжал руку в кулак. Не хотел бы он быть ни на месте Лиманской, ни на месте Козыревой. Уже однажды был и очень хорошо запомнил. А вот помнила ли его «нацистка» он так и не знал. Она никак не дала понять, что узнала его, но это ровным счётом ничего не значило. — Можете приступать, — разрешила Эрхард, опускаясь на своё место, прямо напротив Влады. Девушка посмотрела на лист с латинскими символами и нервно усмехнулась, потому что понимала, что без чьей либо помощи она не справится с заданиями. Тогда она отложила листы на край стола и стала сверлить Анну Вальтеровну пустым взглядом. — Уже закончили? — спросила немка. Тихо так спросила, чтобы не мешать остальным, не их это дело. Однако, тихо не значит сочувственно. Как оказалось. — Мне нужно выйти. Можно? Влада спрятала телефон за пуговицей джинс и прикрыла рубашкой. «Не станет же она в трусы лезть!» — подумала она. Вместо телефона она сунула в рюкзак пустой чехол, демонстративно показывая, что списывать не собирается. — Не советую, — покачала головой немка. — Времени мало. Не успеете, придётся оставаться после уроков. — Я успею, — будто бы сама себе ответила Влада. Вместо ответа, Анна Вальтеровна неторопливо встала из-за стола, обошла стол и парту, чтобы оказаться за спиной ученицы. Наклонилась, опираясь одной рукой о спинку стула, другой передвигая для вида листок на середину парты и почти в ухо проговорила. — Вы сами отдадите, или мне устроить обыск? — Валяйте, — пожала плечами девушка, подтягивая джинсы, чтобы телефон не провалился глубже. Туалет был напротив кабинета, Влада направилась туда, с легкой усмешкой поглядывая на учителя. — Не так быстро! Она преградила ей дорогу. — Ноги на ширине плеч, руки за голову! Влада выполнила все указания. Телефон был тоненький, она была уверена, что немка его не найдет. Вот почему брючный костюм гораздо желательнее. Анна Вальтеровна с ловкостью и сноровкой полицейского прохлопала с низу до верху. — У меня там защита, — чувствуя, что ее руки скоро дойдут до ремня, нашлась девушка, — для бокса. Знаете, мне еще детей рожать, — ей чуть самой не стало смешно. Рука немки как-раз в этот момент дошла до постороннего, явно не принадлежащего телу предмета. — Сами достанете? — не отнимая руки от контрабанды, спросила она. После розыска на телах нычек косяков или колёс, это было easy busy. — Достать что? Защиту? Вместе с трусами? — Влада старалась не показывать волнения, но уверенность отступала. Одноклассники стали поочередно поднимать взгляд. Ник заметно напрягся, крепко сжимая ручку в пальцах. — У вас полминуты на то, чтобы решить все по хорошему. — Я хочу в туалет, — все-таки не уступала она, — Можно мне выйти? Пути назад уже не было, она прочла это в глазах немки. Эта фраза будто бы неоном выделялась в ее зрачках, выстроившись из отражения ламп. У ребят впервые появилось что-то общее — жгучий интерес. А все благодаря Лиманской. Устраивать шоу она умела. Не сводя взгляда с лица девчонки, очень хорошо понимая, что идёт Ва банк, немка скользнула по плоскому тренированному прессу под ремень, и достала предмет спора. — Цифровая защита? — понимающе уточнила она, держа тоненький аппарат. Влада потеряла дар речи. Она никак не могла осознать того, что только что произошло. Даже побоялась повернуться к одноклассникам, чтобы увидеть их реакцию. Она должна была как-то отвоевать перед ними свою репутацию, но для этого, нужно было хотя бы вздохнуть и сказать хоть что-то. Возмущаться было бы глупо, поэтому, наплевав на все свои вещи, и, тем более, телефон, она с ненавистным выражением лица обошла учителя, вытолкнула ногой дверь и выбежала в туалет, потому что эмоции немедленно требовали свободы. Она сжала кулаки и со всей силы стала бить кафельные плиты, располагающиеся на стене, представляя, что вместо плит перед ней живой человек. Так было легче. — Кому-то ещё надо выйти? — обводя класс змеиным заставшим взглядом, спросила Анна Вальтеровна. Диана Козырева подняла руку. — Вам? — спросила немка. Спокойно, словно бы не она сейчас обшаривала девичье тело, без намёка на смятение. — Я… нет, — краснея быстро, как краснеют все блондинки, промямлила Диана. — Но так нельзя! — Давайте с вашей мамой сегодня обсудим тему возможного и дозволенного, — предложила немка и Диана сникла. Мать в последнее время очень изменилась и не было похоже, что она станет защищать её как раньше. А ведь раньше она всегда была на её стороне, невзирая ни на какую там правоту. — Можно я найду её? — Уходите. Но экзамен вам придётся пересдавать потом. Повторять приглашение не понадобилось. Диана собрала вещи и выскочила из аудитории. — У вас очень мало времени, — напомнила немка чеканено. И головы учеников, все как одна, уткнулись в задания. Диана нашла одноклассницу по звукам, доносящимся из туалета. Влада крушила школьную собственность. — Не надо, — не рискуя подходить близко, попросила Козырева. Она сама не до конца понимала, откуда взялся этот срочный жгучий интерес. Но он вспыхнул в ней в тот момент, когда Лиманская чуть не перерубила партой пополам их одноклассницу. У Дианы была патологическая любовь к насилию. Она и в этого тупого качка влюбилась, увидев, как он избивает какого-то мальчишку. Но теперь на её личном небосводе зажглась новая звезда и эта звезда сбивала руки о керамику.