Дичь

Влада не сразу увидела Диану. А когда все-таки заметила, то заодно и почувствовала боль в пальцах. Она втянула воздух сквозь сомкнутые зубы, попыталась стряхнуть боль с рук, но ничего не вышло, становилось только хуже. — Чего тебе? — рявкнула она, передавливая запястья. Сквозь маленькое окошко пробились солнечные лучи, пыль в софитах переливалась, как снежные хлопья. Влада представила, как они обтянут изнутри ее горло и зашлась в приступе кашля. Болезнь еще давала о себе знать, кружилась голова, хотелось лечь. Диана и сама не знала, чего ей. Но противиться этому желанию не могла. — Хотела узнать как ты, — делая два шага к ней, пожала она плечами — Тебе очень больно? — спросила и чуть не облизнулась. Лиманская уставилась на нее, как на привидение. В ее голове бились волны, будто бы она стоит не на полу, а на палубе. Она не слышала ничего, так как уши заложило, а в наступающей тьме трудно было сорвать слова прямо с губ. Она толкнула девчонку в плечо, так, чтобы та встала спиной к стене и, не разбирая собственные слова, попросила забрать вещи, без телефона, ведь он, вероятнее всего, был у Анны Вальтеровны. — Просто зайди, забери и отдай мне, — добавила Лиманская. Как только девушка вышла, она скатилась по стене на корточки и дрожащими онемевшими пальцами убрала выступающий холодный пот со лба. — Она не отдала, — сообщила Диана. Уже в третий раз, первые два раза её, кажется, не слышали. На ругательства сил не оставалось. Всё забрал разбитый кафель. Влада зашла в класс, но рюкзак на крючке не обнаружила. Боковым зрением она ничего не видела, и если перед глазами картинка просто рябила, то по обе стороны она расплывалась настолько, что еле проглядывали цветные пятна. — Можно забрать свои вещи? — тихо спросила Лиманская, прикрыв глаза и опираясь спиной о дверной косяк. Весь класс, и те кто дописывал, и те кто уже отложил листки и ручки, смирно сидели на своих местах. При появлении Лиманской послышался тихий шепоток, как шуршание осених листьев по сухому асфальту, но тут же стих, стоило Анне Вальтеровне встать из-за стола. Она не торопилась отвечать на вопрос Влады. Собрала три готовые работы, пробежала взглядом по верхней и лишь тогда повернула голову к двери. — Сядьте, Лиманская, с вами разговор ещё не окончен. Козырева, вас я жду после уроков. Влада села напротив учительского стола, сложила руки и рухнула в них лицом, чтобы немного придти в себя. Прозвенел звонок. Лиманской показалось странным, что не было оповещения за пять минут до конца, хотя она не отрицала, что могла просто не услышать. Одноклассники не торопились сдавать работы, за дверью уже разбегались задорные детские вопли и суетливый гул. — Класс свободен, — не напрягая голосовых связок, проронила Анна Вальтеровна. И словно бы включился механизм большой кукольной композиции, подростки зашевелись, задвигались. Староста Карасёв без напоминания собрал работы у ропщущих дописывающих, и класс постепенно опустел. — Вы плохо себя чувствуете? — бесстрастно поинтересовалась немка. Характерные следы на руках ученицы красноречиво свидетельствовали о виде релаксации, избранном девочкой после их скандальной разборки. Влада подняла голову и еле заметно помотала головой. Однако, ее внешний вид говорил сам за себя, от пебелевшего лица и до кровоточащих рук. Немка ненадолго задумалась. Можно, даже нужно было, конечно же, отправить девчонку в медпункт, а лучше проводить самой. Но это было по многих причинам нежелательно. Женщина открыла свою сумку, больше похожую на портфель и извлекла оттуда упаковку «Нурофена» и бутылку воды. — Пейте, — протягивая девчонке платформу, велела она, мысленно заклиная ученицу не вынуждать пичкать её колёсами насильно. — Я такое не пью, — призналась девушка, — Да и уже ничего не болит, — соврала она. — Другого нет, поэтому сегодня вы сделаете исключение. Влада проглотила красненькую капсулу без воды и почти шепотом поблагодарила, зная, что Анна Вальтеровна услышит не только шепот, но и ее мысли. Учительница рассеянно кивнула в ответ, извлекая чекушку водки и ватные диски. — Давайте сюда руки, — безэмоционально потребовала она. Влада сразу почувствовала запах спирта и убрала руки под стол. Она вспомнила, как в детстве отец прикладывал спиртовые примочки к ранам и ей очень не хотелось повторять подобные процедуры вновь. Вместе с памятью вернулись все детские обиды, сердце застучало с бешенной скоростью. Примерно к такой реакции Эрхард и готовилась. — Да, будет жечь, — признала женщина, — Но хлоргекседина нет, так что придется потерпеть, чтоб заражения не было. Влада активно замотала головой, готовясь вступить в войну. — Так надо, — настойчиво повторила немка, — Или… , — этого не хотелось, но раз такой крайний случай, придётся. Не за руки же хватать, которым и так досталось. — Или идём в медпункт. Но они вызовут отца. Они должны. — Можете хотя бы наполовину разбавить водой? — такой тон она никогда и ни для кого не выбирала. Даже с отцом так не говорила. Ей было проще стерпеть, чем поспорить. Анна Вальтеровна знала, что жечь от этого меньше не станет, но может это сработает как плацебо? Ожидание меньшей боли смягчит её. Пригодилась чайная чашка. Наливая водку, немка не могла помешать себе оценить со стороны сию мизансцену: всё выглядело, как будто училка с ученицей собрались бухать и запивать водой. — Давайте, — протягивая руку, поторопила она напряжённую и сжавшуюся хищным котёнком девушку. Та помешкалась, но все же протянула. Все таки она должна была показать, что ничего не боится. Ни боли, ни ее, ни отца. Анна обхватила левой рукой запястье и провела мокрой ваткой по одной из ссадин. Девчонка зашипела и задергалась. Она начинала злиться, будто и правда думала, что Анна Вальтеровна желает ей только самого худшего. — Beruhige dich, kleine frau, — на немецком еле слышно проговорила женщина и подула на рану. — Что вы сказали? — Тише, юная фрау, — перевела немка почти точно. Ее руки были такими мягкими и нежными. Девушке на момент показалось, что они ей не пренадлежат. Такое тепло исходило от той, кто была помешана на строгой дисциплине. — Так что будем делать с английским? — спросила учительница, переходя к менее сильным ранам. Влада не могла ничего придумать, так как все ее мысли сосредоточились на боли, от которой она хотела избавиться поскорее. Обычно она ничего сама не обрабатывала, само как-то зарастало. Ей пришлось отвыкнуть от заботы, для нее это было дико. — Я могу позаниматься с вами. Что вы об этом думаете? — спросила немка. — У меня нет на это денег, — ученица выдернула руку, подумав, что вся эта забота обойдется ей в приличную сумму, и не меньше того. В школе не принято заниматься бесплатно. — Спокойно, — возвращая руку на прежнее место, сказала Анна, чуть повысив голос. — Я не предлагаю репетиторство, вы просто будете приходить ко мне домой и мы будем работать. Так что все, что от вас потребуется это найти время и приложить максимум стараний. — Бесплатно?! — не поверила ученица. — Я не возьму с вас денег, — уклончиво ответила немка. — Какая вам с этого выгода тогда? — Вы меня в чем-то подозреваете? — Просто не понимаю, зачем вы помогаете мне. — Я объясню. Анна Вальтеровна аккуратно продолжила обрабатывать пострадавшую конечность, поражаясь и радуясь тому, что, отвлекшись разговором, девочка меньше обращает внимания на боль. — Объясню на первом же занятии. Что на счёт сегодня вечером? — Ладно, — пожала плечами Лиманская, — «Все равно Тамина уйдет домой пораньше, чтобы не попадаться мне на глаза после уроков. Сама то она точно на стрелу не пойдет». С наступлением вечера приходило чувство спокойствия. Отец не то, чтоб поощрял полуночные репетиторства, его это скорее удивило, он даже позвонил учителю, чтобы удостовериться, что дочь пойдет заниматься, а не выпивать, как обычно. Сырость полностью перекрыла парфюм её брата, которым она дышала весь день. Краски пожелтевших листьев постепенно темнели, становилось холодно. Атмосфера тяготила, но предвкушение наделяло новым дыханием, с помощью которого она находила в себе силы идти дальше. Зелень с деревьев стекала, как масляные краски, утонувшие в масле. Тень накрывала рано, напоминая, что следующее время года грядет совсем скоро. Дома Анна пробежалась взглядом по родительской квартире. Старомодно, конечно, но вполне прилично. — Марат, — крикнула она из коридора. — Дверь дальней комнаты открылась и выпустила тощего хакера с длинными тонкими волосами, закрывающими глаза и вообще почти всё лицо, — У меня сегодня ученица будет. — О! — оживился хакер, тряхнув волосяной завесой. В отличие от других задротов, он с женским полом легко находил общий язык. — Не «о», а не мельтеши здесь лишний раз. — У тебя же одиннадцатый класс, да? Взрослые девочки. — А ты по дому, смотрю, соскучился! — Понял, не дурак, — тут же сдался Марат. — Кстати, ты от меня Фениксу привет передала? — Нет. Парень в отличие от тебя своим прошлым не кичится. Так что… Немка демонстративно посмотрела на часы. — Меня уже нет. Даже сцать буду в бутылку. — Ты отвратителен, — поморщилась женщина. Раздался звонок в дверь и она пошла открывать. Из полутьмы на нее уставились два разноцветных огонька. Темно синий и сине-зеленый. При таком освящении глаза ярко выделились, различие вырисовывалось очень явно. — Добрый вечер, — попыталась улыбнуться Влада, и, получив приглашение, вошла в квартиру. Она без помощи рук, стянула кеды и, поправив задравшийся носок, принялась оглядывать помещение. Ей было вполне комфортно, несмотря на старый ремонт. Квартира отца, на самом деле, не сильно отличалась от этой, он деньги в дом никогда не вкладывал. — Я опоздала, — словно не извиняясь, а утверждая, выронила Лиманская. — Проходите не кухню, — пригласила Анна. Кухня была здоровой, двенадцать метров, и ещё с совковых времён именно там все собирались. — Что будете, чай или кофе? Влада немного нервничала, но показывать этого не собиралась. — А есть что-то холодное? Анна открыта холодильник и заглянула в полупустые недра. Бутылка кваса, молоко и баночное пиво. — Выбор не большой, квас или молоко, — ответила немка. — Пиво. — Может марихуаны ещё или сразу по тяжёлым наркотикам? — ледяным тоном поинтересовалась хозяйка дома. — Чай, если можно, — прищурилась Влада. — Чёрный, зелёный, белый, травяной? — уточнила Анна. Уж выбор чая был всегда. — Травяной, — зачем-то ухмыльнулась девушка. — Кто-то сказал «трава»? — появился на пороге Марат. Странно, что он не появился ещё на слове «марихуана». Решив, что убьёт его позже, Анна, не оборачиваясь на нахала, представила вновь прибывшего. — Это Марат. — А ты? — обратился парень к гостье. — Настя, — представилась девушка, протягивая парню руку. — Это ваш сын? — Влада была слегка удивилена. — Нет, просто знакомый, — ответила Анна, отметив, что Влада назвалась не своим именем. — Просто?! — оскорбился парень. Ему явно хотелось порисоваться перед красивой девушкой. — Не просто. Отвратительно назойливый знакомый, — дополнила портрет Анна Вальтеровна. Влада рассмеялась, не скрывая широкой чеширской улыбки. Марат показался ей забавным парнем. — Он приемный? — не стесняясь, спросила она. — Ему уже двадцать семь, сам как-нибудь о себе позаботится. — Да кто угодно, даже младенец-инвалид позаботится о себе сам гораздо лучше, чем это сделала бы ты, — разошёлся от присутствия красотки хакер и рассмеялся, но подавился собственным смехом от короткого взгляда Анны. Девушке показалось, что парень гораздо младше. Так что теперь, она могла смело предположить, что они в отношениях. — Так бы и сказали, что это ваш парень, — Влада склонила голову вбок и взглянула на Анну Вальтеровну. — Какие отношения?! Я же мужи… — выпалил Марат, потом осекся и с ужасно виноватым видом промямлил. — Забыл совсем, у меня же там … — и поспешно покинул кухню. — Внезапно вспомнил, что он муж другой женщины, — пояснила немка, отворачиваясь, чтобы достать с холодильника вазочку с какими-то сухофруктами и орешками. — Так он ваш муж? — не унималась Влада. — Нет, конечно! Он же мне в сыновья годится, — с едва заметной иронией заметила Анна. — Понятно, — соврала девушка. — Мне придется что-то писать? — Для начала читать и переводить, потом немного по временам пробежимся. Влада тяжело вздохнула и отложила телефон в сторону, в полной готовности. — Ну, поехали, — подвигая к ней раскрытого Аракина, предложила Анна Вальтеровна. Влада начала читать вслух. Ей казалось, что очень даже неплохо, текст шел легко, никто не повышал на нее голос за мелкие ошибки, она позволила себе расслабиться. — Смотришь фильмы на английском? — предположила Анна Вальтеровна. — Иногда. Чаще всего музыку, конечно, тоже хорошо запоминается, — она заметно ожила под этим вопросом. Никто не интересовался ее увлечениями раньше, а тут такая доброжелательность. Она обхватила пальцами свое горло и слегка сжала, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы. — Анна Вальтеровна, — позвала ее Влада, но вдруг опомнилась, что не каждый вопрос можно задать в лоб. — Да, — учительница посмотрела в лицо девочке, заинтересованная что же та хотела спросить. — У вас… кто-нибудь есть? — Нет. Вопрос не показался ей бестактным. Они ж не в школе. Кроме того, где-то льстило предположение, что с таким характером можно иметь отношения. Влада занервничала, как только живот дал знать о голоде. Она сдавила его руками и продолжила читать. Неприлично было кидаться на еду в гостях, поэтому милые вазочки она отодвинула подальше, делая вид, что ей не хватает места. Буквы разбегались из-за волнения, в некоторых словах она запиналась, и продолжалось это недолго. Она захлопнула книгу и отказалась читать. — Может, сразу к временам? — предложила ученица. — Предлагаю сделать небольшой перерыв. Вот тот монстр из кладовки в огромном свитере делает вполне съедобные блюда из каких-то корневищ, — сказала Анна, чуть повысив голос и не ошиблась в своих расчётах. — Донна Анна, как можно так клеветать! — влетел он на кухню. — Я не какой-то там поваришка. Я собирал веганскую кухню народов мира на протяжении пяти лет. И если ты, — это уже к Владе, — откажешься от моего угощения, то… — Поверь мне, ты не хочешь узнать что тогда будет, — негромко ввернула учительница фразу на английском, которая как раз была прочитана Владой несколько фраз назад. Но Владе было не до веселья. Она прокручивала в голове фразы отца, о том, что подачки берут слабаки, и наедаются чужим только животные. А она не считала себя ни тем, ни другим. — Я не голодна. — Я ж тебе говорила, что ни один нормальный человек не рискнёт своим здоровьем, пробовать твои изыски, — сказала Анна хакеру. — Ты же пробовала? — Жалко тебя стало, — заявила женщина и улыбка парня стала какой-то натужной, как бывает у человека, глубоко обиженного, но старающегося сохранить лицо. — Может все-таки? — спросил он Владу, глядя щенячьими глазами из-под длинной чёлки. — Да, пожалуйста, — попросила Влада. Все таки сдалась. Она сжимала под столом кулаки, будто хотела кого-то ударить. Ту дрянь, что готовил отец, она есть не могла, поэтому чувство голода вызывало панику только на людях. Лиманская чувствовала себя неправильно. Она разваливалась перед глазами своего учителя, и лучшее, что она могла сделать — проявить интерес к предмету. Марат показал язык Анне и нырнул за глиняным монстром, стоящим на нижней полке холодильника. Пока разогревал диковинное своё блюдо, отчего по кухне поплыли экзотические, но аппетитгные ароматы, не переставая болтал, расказывая об острове, на котором это блюдо изобрели. Вместо аутентичных листьев дерева зука зука пришлось в качестве посуды довольствоваться глиняными подносами, привезёнными отцу Анны каким-то товарищем из Африки. Спасибо, не заставил есть руками. Выдал вилки. У Влады текли слюнки при одном только виде вкусной еды. Если бы она ела руками, смогла бы почувствовать себя полноценной дикаркой. Вспомнив, как отец давал подзатыльники за «неблагодарность», она чуть не подавилась словом спасибо. Ей приходилось коситься на соседние тарелки, чтобы не съесть быстрее остальных. Как только почувствовала насыщение, глаза вновь загорелись, даже настроение появилось. Анна Вальтеровна незаметно кинула благодарный взгляд на Марата. Без его артистизма растопить лёд, окружавший эту гордую и настороженную девушку, не удалось бы. Из личного дела она уже знала, что мать участия в воспитании больше не принимала, а из короткой беседы с Лиманским старшим, примерно представляла в каких условиях живет Влада. Девушка улыбнулась и тут же прикусила губу, чтобы вернуть себе серьезность. Затем она придвинула книгу и вопросительно уставилась на учителя. — Мне читать дальше или время уже вышло? — Читаете вы прекрасно. Видимо, хороший музыкальный слух. Играете на чем-нибудь? — На укулеле, — призналась Влада. Вообще то за инструмент она эту четырехструнку не считала, поэтому навыком не гордилась. — Как необычно! — удивилась Анна. Это действительно было очень неожиданно. В искренних эмоциях немки Влада смогла рассмотреть что-то кроме строгости. — Странно, что у вас никого нет. Такие красивые черты лица! Я вот с модельным агенством сотрудничала пол года, вы бы их точно заинтересовали. — Да, сейчас как раз модели эйдж плюс набирают популярность, — серьёзно кивнула немка. — Это ваш план избавить от меня школу? — все с тем же серьёзным выражением лица, спросила Анна. В душе она благодарила свою выучку, позволяющую ей скрывать то, что эти слова её взволновали. Влада была не согласна с ее комментарием, фигура немки была идеальной. Даже завидной. — Ребята умеют стравливать учителей, не раз приходилось. Вы, видимо, заслужили их уважение за неделю, раз они вас слушают. — Надеюсь, что и успеваемость повысится, — заметила Анна Вальтеровна, разумеется умолчав о том, к каким методам пришлось прибегнуть, чтобы добиться такой британской дисциплины. Особенно досталось Козыревой. Что, в общем-то, было где-то справедливо, учитывая, что до этого она так долго пользовалось положением учительской дочки. — Вы с Козыревой дружите? — спросила Эрхард, вспомнив, как та отреагировала на их конфликт. — Да я со всеми дружу, — усмехнулась школьница, вновь примерив маску высокомерной похуистки. — Никогда не могла понять как можно дружить со всеми. Так получается? — спросила немка. Девушка облизнулась и кивнула каким-то своим мыслям. — Связи и знакомства многое решают. Эту тему, по целому ряду причин, Анна Вальтеровна поддерживать не стала. — Есть у вас любимый англоязычный фильм? — спросила она. — Не знаю, — честно ответила Влада — А книга! Она отрицательно помотала головой. — А что насчет вас? — «Ночной портье». Телефон разрывался от уведомлений. Влада ожидала увидеть на заблокированном экране номер отца, но высвечивались сообщения Тамины из специальной сети со словами " Хотела поговорить — выходи, только я не одна». Девушка недолго подумала, и, проигнорировав ответ учителя, напечатала однокласснице, что скоро подойдет. — Мне нужно идти. Уже поздно, — она старалась не снимать с лица улыбку, чтобы та ничего не заподозрила. На телефон приходили еще какие-то сообщения, но ученица не стала их читать, ожидая какой-нибудь реакции учителя. — Сейчас, только ключи у Марата возьму и поедем, — вставая, сказала хозяйка дома. — Поедем? — занервничала Влада, — Это не обязательно, я сама дойду. Недалеко ведь. — Мы так договорились с вашим отцом, — не терпящим возражений тоном, отрезала Анна Вальтеровна. — Сможете высадить возле ближайшего магазина? Мне нужно купить что-то на завтра. — Я очень не люблю когда мне врут, — не окрашенным тоном предупредила немка, глядя в окно. Лиманская молчала, подбирая нужные слова. — Это понятно? — поворачиваясь к ней, уточнила учительница. — Меня ждут возле дома, — выпалила Влада назло. — За такие дела люди потом срок мотают, — уже не так спокойно сказала Анна. — Ну люди пусть мотают, — с нехорошим намеком ответила Влада, проводя подушечками пальцев по разбитым костяшкам, — Я должна пойти. — Знаете, что такое конфликт интересов? — открывая окно, спросила немка. В кухню ворвался ветер, тот самый, которым единственным и можно надышаться. Оперлась руками на подоконник и продолжала диалог, стоя спиной к собеседнице. — Нет. Поведайте, — ученица достала баночку снюса и взглядом пробежалась по кухне, пытаясь найти бутылку воды или хотя бы кувшин. — Вы должны пойти куда-то, а я должна довезли вас до дома в целости и сохранности. Хотя бы относительно. Улавливаете? — Я поговорю с одним человеком и приду домой. Целая, — в последнем она была не уверена, — Можно воды? Девушка сунула табак под верхнюю губу, когда Анна Вальтеровна от нее отвернулась. Анна неохотно оторвалась от окна, подошла к плите, взяла чайник и наполнила стакан. — Что ж, — ответила наконец, учительница. — Я должна сдержать слово так или иначе. Я дождусь вас у вас дома, заодно немного пообщаюсь с Максимом Львовичем. — Нет! — почти выкрикнула ученица, — Я либо иду одна, либо не иду вообще. — Оставайтесь, — ответила Анна так спокойно, как-будто не было ничего естественнее. — Но… — Влада была уверена, что этот вариант ее не устроит больше всех остальных — А что? — пожала плечами учительница, — Третья комната пустует. Не вижу проблем. — Ладно, — согласилась Лиманская. Все лучше, чем дома, где находился ее отец. Выпавший табак она переминала в руке. Во рту оставалось отвратительное послевкусие, девушка попыталась запить его водой, но ничего не вышло.