Sacrifice

А снег прекратился лишь на один вечер. Он не забрал с собой холод зимы, но позволил мне хоть одну ночь любоваться чистым звездным небом. Утром альфы снова не было в моей кровати, и день обещал пройти хорошо… «Это — не моя война!», — доносились до меня через метку, что связала нас брачными узами. «Я не собираюсь помогать тебе исправлять твои же ошибки, мне хватает собственных…». Интересно, о чем он говорил и с кем? Голос Никласа я услышала еще во сне, мирно ворочаясь на белоснежной простыне. Связь крепла, и сильные эмоции просачивались через червоточину из его разума в мой, мы составляли единое целое. Полагаю, что и наоборот работает так же. Никлас ощущает все мои сильные тревоги, страхи и обиды. Уж не потому ли он стал со мной так добр? Хотелось верить в лучшее, но когда речь идёт о могущественном альфе… Стоит доверять своему шестому чувству. «Ты же любишь его», — подсказывала омега внутри меня, кивала головой, все наглаживая живот. Он стал круглее, и я надеялась, что заметно это лишь для меня. Люблю ли? Если скажу, что не испытываю к Никласу никаких теплых чувств, я совру… И все же, пары месяцев человеческого отношения ничтожно мало, я не смогу простить ему все прошлые издевательства. Не за пару хороших недель. Белая ночная сорочка скрывала живот, но я все равно провела по нему рукой, погладила в приступе любви. В последнее время такое случалось со мной все чаще. На каком я сейчас сроке? Должно быть, я — самая нерадивая омега из всех существующих. Я никогда не вела дневник цикла, ориентировалась лишь по примерным значениям. Забыла отметить, когда кровь приходила в последний раз. Какая-то часть меня надеялась на бесплодие: хилое тело закладывало в голову сомнения. Не то, чтобы я мечтала прожить жизнь, не оставив потомков, нет. Но стать вместилищем детей Никласа — вот участь, что меня страшила. Умереть, не оставив ему ничего, кроме скорби и вдовьей метки на шее — единственная доступная мне месть. Теперь эти мысли не имели значения, но важными были их последствия. Я не знала, как долго ношу под сердцем ребенка. Три месяца? Беременность у омеги ведь всегда длится по-разному, от шести до восьми месяцев, все зависит от готовности ребенка выйти на свет. Времени может быть не так много. Теперь, когда мы застряли в отцовском замке, я ловила себя на этой мерзкой мысли почти каждую ночь. «Никлас был прав». Нам не стоило приезжать. Нужно было оставаться дома, в своей не очень-то уютной, но уже такой привычной башне с видом на проклятый лес. Я тут же вспомнила завывания ветра под окнами, шум начинающейся метели, серый садик внизу. Неужели начинаю тосковать по этому пейзажу? Я осторожно поднялась с места и прошлась вперёд по видавшему виды ковру. «Тебе не кажется, что замок приходит в упадок?», — спросила омега. Последнее время она была такой надоедливо-болтливой… Но сейчас омега подметила верно, я и сама обратила внимание. Швы между камнями обросли мхом, горничных не хватало, чтобы ухаживать за таким грандиозным зданием, как наш фамильный замок. Многие ковры изжили свое, а в оранжерее мамы не хватало цветов и растений. Дориан не справляется с возложенной на него ролью. Интересно, справилась бы я лучше? Смогла бы я правильно распорядиться ресурсами, преумножить наши богатства, а не растратить на ерунду? Осознание больно кольнуло сердце: нет. Меня натаскали достаточно, чтобы я могла поехать на общее собрание и представить там наше королевство… Но управлять им я бы никогда не смогла. Может Никлас прав и в этом своем утверждении? Ункар был плохим и недальновидным отцом, правителем и человеком в целом? Если уж наследник его готов развязать войну ради чужой омеги, что говорить обо мне. Всеми забытой дочери. Мамина книга снова взывала ко мне из наглухо захлопнутой тумбочки, но метка пульсировала огнем. Никлас ходит где-то рядом, и мотивы его мне стали ясны и отсюда. «Захочет скинуть напряжение за мой счет», — понимала я. Что-то внутри меня сжалось от лёгкого страха, близость казалась одновременно и желанным событием и пугающим. Но зачем мне бояться в ожидании? Этот замок — дом моего детства, и я точно знаю, куда нужно бежать, если за тобой идёт охота. Охота из толпы горничных и учителей, например. Я пряталась почти в каждой из комнат, находящихся под этой крышей. Я знала все укромные уголки, и альфа не сможет достать меня на моей же территории. «Мы не можем прятаться от нашего мужа, отца вашего малыша», — занудно пропищала омега внутри меня. — Да ведь это просто невинная шалость, — шепнула я вслух. Если он так меня любит, то все поймет… Или снова слетит с катушек от злости, и я совершенно точно осознаю: Никлас не стоит ни любви, ни доверия. Казалось, что я приму любой исход. Хотелось надеяться на лучшее, на счастливую семейную жизнь, родительство, управление могущественным кланом… Но нужно быть готовой ко всему. Альфа не становится добрым и нежным так просто. Я прикусила губу, надевая на плечи плотную накидку из белой ткани. Она закрывала нежное ночное платье, и каждая новая застегнутая пуговка прятала наряд все глубже. Никлас явно взбудоражен, это я чувствовала через нашу связь… И проверять глубину его чувств не очень-то хотелось. Никлас ведь может остыть, пока ищет меня в замке? Ну хоть немного. Дверь тихо заскрипела, и я прытко выбежала в коридор. Это самое подходящее слово. Я не кралась на цыпочках, словно ночная воровка, нет, я выбежала, точно лиса, подгоняемая охотничьими псами. Жаль, что мне не доставало лисьей хитрости. Тяжёлые грузные шаги слышались на верхнем пролете лестницы, и я почти точно знала: принадлежат они моему дорогому альфе, других амбалов здесь попросту нет. Необычайная смелость взяла верх над телом, и я игриво спустилась вниз, деловито оглядываясь по сторонам. Откуда во мне эта прыть? Может… Может от недавнего знакомства? Я вспомнила голос Иди, невесты Дориана, вспомнила насмешку, слетевшую с ее уст. «Смирилась». До чего неприятное слово. Но весьма точное, если не врать самой себе. Никлас сломил мою волю, а я и не успела заметить. Был ли этот план составлен в первую же нашу встречу или альфа действовал по наитию — неизвестно… Да и была ли разница? Мне всегда казалось, что Никлас не блещет умом, что он берет напором, но в итоге это он облапошил меня. Только попав в его лапы я поняла, как альфа на самом деле умён. Он обвел меня вокруг пальца… Не стоило быть столь самонадеянной. Я снова прикусила губу, спрятавшись под широким лестничным пролётом. Тяжёлые сапоги Никласа прошагали мимо меня, но альфа не смотрел под ноги. Он направился прямиком в нашу спальню. «Ты сейчас его разозлишь», — пропищала омега внутри меня. «Ну разве это не здорово?», — спросила я в ответ. Слова Иди задели меня, задели больнее, чем казалось на первый взгляд. Они пробрались под кожу и зудели, словно свежий комариный укус. Невозможно забыть об этом. Потому, должно быть, мне так хотелось чудить, бунтовать по мелочи, устроить альфе маленькую сцену. Мне хотелось доказать самой себе, что мое внутреннее пламя ещё не погасло… Да, я не готова жить в страданиях и превознемогании всю оставшуюся жизнь, но это не значит, что мои зубы выпали совсем. Я всё ещё могу кусаться. Едва дверь за Николасом закрылась, я шмыгнула вниз, на первый этаж. Там располагалась библиотека, в ней я и спрячусь, пока альфа будет искать меня тут и там. Белая накидка шуршала при движении, я старалась двигаться быстро, остаться незамеченной. Никлас ведь первым же делом спросит у слуг, где они видели меня в последний раз. Высокие двойные двери встретили меня гробовым молчанием: в библиотеке всегда было тихо. Дориана можно было застать внутри в сопровождении учителей, Юи иногда забредала почитать книгу-другую, но больше библиотекой никто не пользовался. Слуги занимались работой с утра до вечера, отцовские советники содержали свои библиотеки, а гости к нам приезжали не так уж и часто. Да если и приезжали, времени на книги у них не находилось. Эта комната всегда принадлежала мне одной… Я осторожно забежала внутрь, стараясь не издавать ни единого шороха. Высокие стеллажи книг ничуть не изменились с нашей последней встречи. Изданий не стало ни меньше, ни больше, и после моего отъезда секцию любовных романов точно обходили стороной. Я прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Темно-красный ковер мягко шуршал под моими шагами, я прошла вперёд, планируя опуститься в свое любимое круглое кресло и отдохнуть несколько мгновений. — Он — живой труп, — женский шепот послышался из-за поворота, он родился в самой глубине комнаты и добрался до меня. — Мертвец, Лори. И мы умрем вместе с ним, если не уйдем отсюда сейчас же! — Да почему ты так решила? — ответил более тонкий голос, принадлежавшей девушке лет двадцати, не больше. — Потому что эта девка не будет трепаться просто так, говорю тебе! Сюда идёт армия, целая армия, и она захватит этот замок! Они не будут брать пленных. — Армия, — фыркнул кто-то в ответ. — Ага, прямо по снегу проберутся, — казалось, что отвечающая закатывает глаза. — Они проберутся сюда хоть по кровавым рекам! Они идут мстить, Лори, да как же ты не поймёшь? Нас убьют, всех вырежут! — продолжала взволнованная женщина. — И сугробы их не остановят. — Ты нагоняешь на меня тоску, — фыркнула более молодая девушка в ответ. — Я больше не хочу это слушать. — Ох, зря принцесса решила навестить отца, — с обидой в голосе произнесла женщина. — Очень зря, зря… Попала в ловушку вместе с нами. Сердце мое пропустило удар. Стоит подойти, разыскать болтливых служанок и узнать, о чем именно они сплетничали? Мне следует использовать свой королевский тон, надавить на них, пристыдить за сказанное… И выведать правду. Что за армия? Кого она намерена убить? Неужели женщины повторяли слова Изи, омеги, запертой этажом выше? Она зла, сердце ее переполнено жаждой мести, но неужели угрозы ее столь серьезны? Я поджала губы, пытаясь вспомнить. Изи была обещана какому-то местному принцу, но какому из десятков известных мне юнцов? Одни королевства славились своей кровожадностью, другие выбирали в качестве наказания экономическую блокаду. К чему готовиться, если не знаешь своего врага? «Никлас точно знает», — подсказала омега, и наверняка была права. Альфа разбирался в этом куда лучше, и разговор об ошибке Дориан шел давно. — Только снег прекратится, как они выйдут к нам, — продолжала женщина, слышался шум удаляющихся шагов. — Тут ведь огромная армия стоит прямо у ворот, Долли. Стражники патрулируют улицы, и уж за каменными стенами нам нечего бояться, — фыркнула в ответ более молодая служанка. — Даже если кто-то и правда пойдет сюда ради маленькой войны. — Ты — молода и наивна, ты не видела битвы, — продолжала женщина, но продолжения разговора я уже не узнаю. Отворилась маленькая дверь, и женщины ушли дальше. Их ждёт целый замок, замок, полный пыльных стеллажей и грязных полов… А что ждёт меня? Я сделала ещё пару шагов вперёд, потом снова и снова, опустилась в свое любимое кресло и положила голову на край его жесткой спинки. Взгляд мой устремился к высокому потолку. По велению моей покойной матушки отцовские художники исписали его в небесно-голубых тонах. Они нарисовали облака, черных птиц, крылатых посланников Бога, в которого никто не верил уже много-много лет. Жаль, что мама не изобразила здесь звёзды… Или было бы слишком темно? Страх заставил меня зябко поежиться, поменять положение в поисках более удобной позы. А что, если служанка права в своих рассуждениях? «Целая армия», — о которой говорила ее более молодая собеседница, представляла собой жалкую стайку солдат, их едва ли наберётся с сотню человек. Ункар умирал, и люди его разбегались кто куда, меняли правителя. Не могу их винить. Рыба ищет лучший водоем, человек ищет место потеплее… Если женщина не ошиблась в своих страхах, Дориан не выстоит в этом бою. Даже я понимала это. Собственных сил ничтожно мало, союзники далеко, а после нападения несостоявшегося мужа Изи из-за моря прибудет подкрепление: армия ее собственного отца. Дориан подписал всем нам смертный приговор. «Себе», — поправила меня внутренняя омега. «Он подписал приговор себе одному, Никлас защитит нас». Я плотно сжала губы. Так вот, о чем был утренний спор. Я вспомнила возмущения супруга, вспомнила, как он отказывал кому-то в помощи. Видимо, Дориан искал у него поддержку, пытался добыть для себя подкрепление, потому он так обрадовался нашему визиту. Зубы вонзились глубже в губу… Мой брат — тоже альфа, он горд и упрям. И если Дориан снизошёл до просьб, до предложений создать альянс, дела его действительно плохи. Необдуманные решения принесли ему неприятности, в которые брат старается затянуть и наш клан. «Наш клан». Странно это звучит, а ощущается и того страннее… Но раз уж нас с Николасом совсем скоро свяжут узы крови, стоит привыкать к грядущим переменам. Мне стоит предупредить его, рассказать все, что знаю. «Ого. Ну неужели ты начала действовать с ним заодно? А нужно всего-то оказаться в смертельной ловушке, правда?» — закатила глаза моя омега. Нет, нужно взять на себя общую ответственность — продолжение рода. Нашего общего. Я попыталась подняться одним ловким рывком, но не смогла. Голубое небо не стало ближе ни на миллиметр, и кресло не выпустило меня из своих теплых объятий. Тело начинало отекать после долгого бездействия… Я читала об этом в матушкиной книге. Живот надуется таким большим, что начнет пережимать сосуды в ногах, и по утрам конечности мои начнут неметь. Все это кажется проклятьем, посланным на наши плечи за грех, которого никогда не было. Если бы альфы рожали детей, обращались бы они с нами понежнее в этот период? Я снова напряглась, и мышцы живота не отозвались. Зато кто-то со знанием дела схватил меня за локоть и мягко потянул вверх, помогая встать. Никлас. Он стоял надо мной с самодовольной улыбкой, а я растерянно захлопала ресницами. — Юи сказала, что ты либо здесь, либо в оранжерее, — ответил он прежде, чем я успела задать вопрос. — Библиотека ближе, и сюда я зашел быстрее. — Спасибо, — ответила я, когда муж отпустил мою руку. — Сегодня утром Дориан просил у тебя помощи, так? — спросила я, и альфа выгнул бровь. — Я не подслушивала, мне передалось через метку. — Я об этом забываю, — Никлас закатил глаза. — Да. Твой брат сейчас в очень незавидном положении, и мы рискуем оказаться с ним в одной лодке, если не уедем как можно скорее. Как мило, что он не обвинял меня в этом визите. — Ты прав. Нам нужно уезжать отсюда, — поддержала я. Через метку мне передалось удивление Никласа: он не ожидал, думал, что я буду проситься остаться ещё на недельку и инфантильно топать ногами. Альфа по-птичьи склонил голову вбок, смотрел за моей реакцией. Рука его опустилась на мою талию, альфа подтянул меня поближе. Если Дориан и раззадорил его утром, сейчас от напряжения не осталось и следа. Пальцы Никласа мягко сжали мою талию, и я подалась вперёд, ближе. Странное тепло затопило лицо. Альфа наклонился к моей шее, поцеловал участок кожи над меткой, а после плавно спустился ниже, ниже и ниже, до самой ключицы. Пуговки плаща с готовностью расстегнулись под его напором. «Он у нас такой нежный», — взволнованно шептала омега внутри меня. Но это — только прелюдия. — Я знаю короткий путь, — произнесла я, и поцелуй прервался. — До спальни? — улыбнулся Никлас, и я словно только сейчас заметила, что альфа снял свой доспех, сегодня он был в серой домашней тунике. — Здесь ведь никого нет, Джун, зачем нам вообще куда-то торопиться? — До нашего племени! — поправила я. — Он идёт через лес, нужно обогнуть великую гору с юга, а там почти не бывает ветров из-за горного хребта к югу. Нужно попросить у Юи карту. Нам нужно только дождаться… — Когда прекратится снег, — довольно подхватил альфа. — Тогда дорогу до леса успеют расчистить, а оставшийся снег затвердеет. И если мы успеем до метели, сможем пройти, и не увязнуть, — во взгляде его загорелись искорки. Мы можем уйти отсюда невредимыми… Я попрощалась с отцом, сделала все, что планировала сделать. Даже если мой родич показал себя не в лучшем свете, моя совесть чиста, ведь так? Никлас снова поцеловал меня, и на этот раз в губы, на этот раз меня тянуло к нему навстречу. Решение столь важного вопроса точно опьянило меня: голова закружилась. Я вспомнила карту, висевшую у отца над столом, вспомнила этот узкий, но часто используемый проход мимо горных вершин. Язык альфы прошёлся по моим губам, разбудив во мне желание. Я подалась вперёд, но омега недовольно заворочалось внутри, и это… Это на нее не похоже. «Что-то не так», — раздалось в голове, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. Альфа поймал меня, не дав опуститься на пол, и я непонимающе захлопала ресницами, чувствуя, что медленно проваливаюсь в сон. — Джун? — спросил он прежде, чем я закрыла глаза. — Позови… Доктора, — шепнула я из последних сил, и Никлас поднял меня на руки, двинулся в сторону выхода. Может… Просто усталость?