Sacrifice

Нам не стоило сюда приезжать. Мысль эта не покидала мою голову последние несколько дней, заставляла стыдиться своих эгоистичных желаний. Я смотрела в высокий серый потолок, от скуки считала секунды. Голова перестала кружиться всего пару часов назад, и пространство вновь обрело четкие контуры. Никлас сидел рядом. Все время... Пока я лежала в постели, супруг мой держал мою руку, гладил коленку или ласково перебирал мои слипшиеся от испарины волосы. Уж не знаю, спал ли он этой ночью. Губы мои невольно сжались, стоило лишь подумать о том, как он переживал. Сквозь мутную пелену забвения я видела его лицо, видела, как сильно альфа мой опечален произошедшим. И он, и я видели смерть в раннем детстве, и оба мы боялись ее сейчас, во взрослой жизни. Когда лекарь вошёл в спальню, Никлас не отходил от меня ни на шаг, все смотрел за проводимыми манипуляциями. – Полагаю, не заметить вы не могли, – произнес врач спокойно, я не знала этого человека и не могла понять, куда делся Дикон, наш старый доктор. – Срок слишком большой, чтобы вы смогли пропустить радостное событие. – Время летит очень быстро, – фыркнул Никлас, он выглядел уставшим. – С ребенком все хорошо? – Сердце бьётся, через пару дней ваша супруга уже почувствует первые шевеления и толчки, – мужчина поправил очки, новомодное изобретение его более успешных коллег. – Меня заранее не предупредили о состоянии пациентки, это могло кончиться очень плохо. Если бы я дал ей лекарства, что обычно выписывают при недомогании... – Вы бы не дожили до рассвета, если бы с моим сыном что-то случилось. Я точно сидела в первом ряду театра, наблюдала со стороны. Никлас угрожающе нависал над лекарем, но тот держал спину прямо, не выказывая страха. На вид ему было не больше тридцати пяти лет, такой молодой, но такой опытный. Я не видела его у кровати отца, не встречала это узкое серое лицо в замке. Никлас настоял на его визите или мой брат? Не знаю... Да и имеет ли это значение? Я смотрела вперёд, на старинный гобелен с единорогом, и конь точно перебирал копытами землю. Если переживу эту беременность, если рожу живого здорового ребенка, нужно обязательно соткать гобелен в нашу с Николасом спальню. Пусть на нем буду я, и я буду держать на руках хорошенького светловолосого младенчика в теплых красных простынках. Мысль о материнстве отчего-то показалась приятной, я хотела сложить руки так, точно в них уже лежало дитя, но не смогла, сил мне не хватило. Никлас продолжал говорить с пришедшим врачом, а я старалась удержать на плаву сознание. – Полагаю, что вы не сможете сохранить положение моей супруги в секрете, – говорил он, но я не слышала ответа от доктора. «А почему у младенца должны быть светлые волосы?», – спросила меня омега. Мне не очень-то хотелось с ней говорить, я подозревала, что ничего хорошего не услышу. «У Никласа же волосы темные. Ты слышала, что он сказал лекарю? Сын! Он, как любой другой альфа, хочет, чтобы мы родили ему сына – точную его копию, бессмертие в перерождении». Меня мало волновали его планы... Беременность и роды работают не так, и ни я, ни моя омега не сможем повлиять на пол и внешний вид ребенка с помощью своих желаний и надежд. Я думала, что буду счастлива при любом исходе, девочку рожу или мальчика, лишь бы ребенок был здоров. Не то, чтобы я прониклась к Никласу невероятной любовью, но существование бок о бок с ним стало казаться вполне сносной перспективой. Я осторожно приподнялась на локтях, когда дверь за доктором закрылась. Никлас посмотрел на меня удивительно спокойно, но благодаря нашей связи я поняла: спокойствие напускное. Альфа волновался, и я знала, почему. Лекарь не сможет сохранить мое положение в тайне, а это несёт угрозу племени Катров, правящей семье. Моей семье. Я снова прикусила губу, подумав о том, что приехала зря. Простой каприз может в итоге стоить всем нам жизни. Минутная слабость, игра гормонов, желание глупой маленькой девочки. Мне так хотелось увидеть отца перед смертью, но почему? Никлас ведь прав, он был дурным родителем, королем, да и человеком, если говорить откровенно. На что я надеялась? Пора повзрослеть и оставить детские мечты в прошлом, стереть их, точно ветер следы на песке. Я тяжело вздохнула, понимая, что Никлас не начнет говорить. – Завтра о моей беременности узнает весь двор, – не спросила, а заметила я, виновато поджав губы. – Ну не весь, – пожал плечами альфа. – Но да, твой брат узнает о ней совсем скоро. Полагаю, что этим же вечером, когда лекарь сядет за письменный стол и отправит послание. – Тогда нам нужно уехать до вечера, – ответила я обречённо. – Нет, это исключено. Ехать придется долго, а ты слишком ослабла, Джун, – отвечал альфа. – Это может плохо кончиться... – Говорят, что на город идёт большая армия, – ответила я осторожно. – Слуги шепчутся об этом в библиотеке, жена моего брата сыплет угрозами, – перечисляла я. – И Дориан уговаривает тебя остаться и помочь ему с обороной. – С обороной, – хмыкнул Никлас. – Если бы. Ты переоцениваешь своего братца, любовь моя. Он хочет напасть первым, не верит, что кто-то другой решится на атаку в это время года. «Самоуверенный идиот», – подумалось мне. Вспомнился ехидный голосок его омеги, свято уверенной в том, что правление Дориана не кончится ничем хорошим. Я прикусила губу. Руки снова и снова гладили живот, я все старалась почувствовать толчки ребенка, его движения, касания. В маминой книге говорилось, что омега чувствует, когда с ним все хорошо, а когда случилось нечто плохое... Я точно знала, что мой малыш жив и здоров. Голова снова закружилась, но лишь от усталости, все силы уходили на создание новой жизни. Я медленно потянулась, привстала на кровати, и Никлас метнулся ко мне. В движениях его виделась суетливость, которой не было раньше. Я подняла ладонь вверх, остановила его, точно передо мной был не супруг, а служанка с подносом. На секунду на лице его отразилось удивление, но уже в следующее мгновение Никлас остановился, не дойдя до кровати всего пару коротких шагов. – Позови ко мне Юи. – Исключено, – в голосе его слышалась твердость. – Я знаю, что ты считаешь ее своей подругой, Джун, но она все ещё советница твоего брата. – Нет. Она – советница моего отца, – поправила я. – Пока он жив, она не служит Дориану. Позови ее, ну пожалуйста. «Альфа любит ласку», – вспомнила я. Как большой котенок... Я демонстративно выпятила нижнюю губу, чувствуя себя неимоверно глупо, но прекрасно зная, что в конечном итоге именно это и сработает на Никласе. Он хочет видеть меня такой: робкой, канючащей, точно ребенком была я, а не малыш, растущий в моем теле. Альфа фыркнул, но открыл дверь, чтобы отдать распоряжение проходящей мимо горничной, я слышала, как она суетливо побежала вперёд по коридору. Слуги в замке работали хорошо, и приказы исполнялись с завидной быстротой, не боясь наказаний, но надеясь на поблажку. Катрам стоит поучиться, пора принести новые порядки в мой новый дом. «Ты начинаешь мыслить, как настоящая жена вождя», – гордо заметила омега внутри меня. «Нужно лишь родить сына, и мы исполним все его мечты». Я посмотрела на Никласа с недоверием, но альфа пристально следил за окном. Снег прекратился, и голубое небо очистилось от скверны. Юи пришла быстро. Полагаю, ей доложили о том, что мне стало плохо в библиотеке, что супруг мой вызвал врача, и меня осмотрели в закрытых покоях. Она всегда успевала везде и сразу. Повода для паники не было, омеги ведь постоянно падают в обмороки. Я поежилась, подумав об этом. Нас всегда считали существами второго сорта, дополнением к альфе, к великому лидеру, что ведёт за собой в светлое будущее. Когда-то давно я читала книгу о тактике боя, и автор говорил в ней, что быть недооценённым врагом – большое преимущество. Почему же это меня так злило? Юи замерла, увидев меня в кровати. Она поправила длинную юбку, непонимающе взглянула в сторону Никласа, точно спрашивая: «А он тут зачем?». – Как ты себя чувствуешь? – спросила Юи, и альфе стоило большего труда его напускная сдержанность. – Прекрасно, – хрипло ответила я. – Я хочу уехать домой. Помоги нам, вели собрать вещи и расчистить дорогу, сколько успеют. Солдаты Катров справятся на оставшемся отрезке. – Джун, но ведь это исключено, – Юи качнула головой, и два таких привычных пучка ее блестящих черных волос качнулись в такт. – Никто не успеет прочистить путь до самого племени Катров... – Пусть расчистят до горного перевала, – перебила я, а Никлас учтиво молчал. – Мы пройдем леопардовой тропой. – По кромке... По кромке запретного леса? В голосе ее зазвучало сомнение. Я знала Юи с самого своего рождения, но все же не могла осознать, в чем именно была загвоздка. Юи боялась из-за выбранного пути или все же задумалась над тем, что побег наш сможет состояться? Угадать сложно. Сказки про лес, жаждущий омежьей крови, рассказывали и в нашем королевстве, но никто в них не верил. Никто, особенно прагматичная помощница отца. Я тихонько прочистила горло, когда молчание затянулось. Вновь взглянув на гобелен, я вспомнила, как будучи маленькой девочкой, мечтала иметь собственного единорога. Об этой мечте я не рассказывала никому, кроме своего старого дневника, но книжка бесследно пропала за несколько лет до моей нежеланной свадьбы. Интересно, смог бы альфа найти мне единорога? Если хорошо попросить, конечно же. Омега недовольно заерзала в моей груди, и я поджала губы. Никакого с ней веселья. – А ты что об этом думаешь, Никлас? – обратилась она к моему супругу. – Нам нужно уехать отсюда ради собственной безопасности и спокойствия моей милой Джун, – холодно заметил Никлас, с ней он говорил совсем другим тоном, холодным и непреклонным. – Но Джун еще слишком слаба, чтобы ехать сейчас. – Ты приболела? – спросила Юи, по-птичьи склонив голову. – Выехать сейчас было бы... – Она тряхнула головой, не договорив до конца, откинув шальную мысль. – Нет, исключено. Если ты плохо себя чувствуешь, Джун, безопаснее всего будет остаться в замке. – Нет. Я беременна, – отрезала я. По лицу Никласа прошла тень. Ему не нравилось мое простодушное признание... Но только так я смогла бы уговорить подругу помочь мне. Если честно, я надеялась, что альфа покинет комнату, и нам с Юи удастся переговорить с глазу на глаз, приватно, как в другой моей жизни. Вольной. Но кому вообще есть дело до моих планов? Альфа выглядел отстраненно, точно передо мной был не Никлас, а лишь его блеклая тень. Я точно знаю, что он должен бы отреагировать на происходящее по-другому, должен рвать и метать, злиться, но вождь точно погрузился в себя. Он размышлял. Лишь сейчас я заметила, что его слегка загорелый лоб покрывает испарина, пот мелкими бусинками выступает на коже, блестит в мрачном свете, лившемся из окна. Темные волосы взъерошены, зелёные глаза подведены тенями. Никлас плохо спал, слишком много мыслей роилось в его голове. Интересно, есть ли среди них не мрачные? Я потупила взор, понимая, что приношу ему много проблем. – Оу. Это все меняет, – вздохнула Юи, она оглянулась в поисках стула или кресла, но, ничего не найдя, привалилась спиной к стене. – Когда Дориан узнает об этом... – Будет использовать беременность Джун в своих целях, как рычаг давления для нашего вступления в войну, – хмыкнул Никлас. – Вы знаете о грядущей войне? – ответила Юи, послав в сторону альфы недовольный взгляд. – Все о ней знают. Я получаю воронов со всего света, спешу уверить. Дело ведь связано с родственниками моей супруги, такое нельзя игнорировать, – альфа стоял у дверей. – Потому нам так важно отсюда убраться. «Зря ты исполнил мое желание», – подумала я. Разумеется, Никлас не виноват, он радовался вести о беременности, он ждал ребенка, он жаждал встречи с наследником. Юи и Никлас переглянулись, и нерешённые разногласия отошли на второй план. Теперь их связывала общая цель: наше спасение из снежного плена. И я, и Юи знали: Дориан не кинется за нами вдогонку, если этой же ночью мы выдвинемся прочь, но если мы останемся ещё на неделю, если снег пойдет вновь, и дороги заметет основательно, Никласу придется вступить в бой на стороне моего отчаявшегося брата. Когда родственники Изи явятся мстить за свою омегу, мы попадем под удар вместе с виновником этого беспредела. «Ну и идиот», – подумалось мне. Ну неужели отец воспитал наследника так плохо? Неужели дом моего детства будет разрушен, и все по его вине? – Я отдам распоряжение лучшему отряду Ункара, – Юи говорила уже не со мной. – Их сорок человек, дорогу вычистят через четыре или пять часов, вы можете отправляться уже через два, – она бросила взгляд в мою сторону, но тут же заглянула в глаза альфы. – Можете. Но все риски на тебе. – Когда было иначе? – вздохнул Никлас, встретив недовольный взгляд Юи. – А тебе нужно поесть, поесть за двоих сразу, – она посмотрела на мой живот, и стыд отчего-то залил щеки. «Да Никлас и хотел, чтобы я предложила уехать», – поняла я. Альфа надеялся, что идею выдвину я, чтобы не уговаривать, не просить меня покинуть отца раньше времени, до его неминуемой смерти. Отец. Вспомнив его, я плотно сжала губы. Я ведь приехала сюда на встречу к нему, на прощание. Стоит ли зайти снова, рассказать об отбытии? Вспомнилась и жена Дориана, запертая в покоях почившей королевы. Вряд ли ее заботит моя судьба, судьба моего ребенка и супруга. А если и заботит... Возможно, что Изи желает мне смерти, забвения мне и всему моему роду. Я тяжело вздохнула, снова взглянув на Юи. Ее темно-серое платье создавало иллюзию каменной неподвижности, советница отца походила на статую. «А может останемся здесь? На всякий случай, ради ребенка», – жалобно запищала омега. Нет. Я хотела перекинуться с Юи ещё парой фраз, но старая подруга улыбнулась мне своей вымученной улыбкой. Она вышла, тихо закрыв за собой дверь, послышались суетливые шаги, и тишина накрыла нас с альфой. Тишина. Я лишь сейчас поняла, что снег и правда закончился. Не было слышно этого тихого, но настойчивого шуршания, мерного вуш-вуш-вуш за неровным стеклом. Ветер выл, но тише, бесцветно, он не возвращал меня во времена моего детства, когда огромные сугробы наметало за пару часов. Я любила сидеть у окна и следить за снежинками, стоять на ступенях у входа и ловить их ладонью… Пока гувернантки не возвращали меня обратно. Племя Катров славилось зимними снегами и холодом, длящимся до самого лета. Никласа, должно быть, погода не удивляла. – Ты можешь быть бесстрашной, – Никлас все стоял у двери, точно удерживая ее от чьего-то вторжения. – Когда понадобится. – Речь ведь о благополучии нашего ребенка, – я сморщила нос, чувствуя, будто все это время альфа меня недооценивал. – Я готова пойти на риск. – Моя смелая девочка. Никлас тихо хохотнул. Он улыбнулся, подошёл ко мне, преодолев разделявшие нас расстояние за пару шагов. Сложно было понять, который сейчас час: я слишком долго провалялась в кровати. День или все же ещё утро? Нас не приглашали на трапезу, и служанки отчего-то не несли угощения в мою комнату. Я понимала, что совсем скоро захочу поесть, и придется отправить альфу на кухню за провиантом. Раз уж мы собрались в путь, нам нужно пополнить запасы. Не уверена, что повара поставят Дориана в известность, прислуга не сильно его любила... Но, возможно, он уже сменил штат. Ладонь Никласа прошлась по моим волосам, пригладила их, спустилась к шее. Альфа мягко поцеловал мою макушку, и в касаниях его в кои-то веке не было пошлости. Лишь безграничная нежность. – Мне это нравится, – произнес он, и сердце мое забилось быстрее, омега ликовала. – Такую мать я и искал своим детям. – Сегодня ночью мы отправимся домой, – шепнула я воодушевленно, и Никлас положил свою ладонь на мой уже начавший округляться живот. И ребенок… Ребенок двинулся внутри, подался навстречу отцовской руке. Мы оба это почувствовали.