Sacrifice

– Знаешь, это ощущается совсем противоестественным, – жаловалась я в пути. – Это ведь не опасно? «Оставить младенца без материнского тепла? Ну даже не знаю», – обиженно заметила омега внутри меня. – Нет, золотце. Поверь мне, весь замок знает, что случится с ними, если наследник пострадает, – с готовностью отвечал Никлас, он ехал рядом. Плотно сбитый черный конь шагал медленно. Зверь подстраивался под ход моих саней, и снег тихо скрипел под полозьями. Снегопад прекратился на время, и мы тут же отправились в путь. Я куталась в меховые шкуры, поджимала пальцы в надежде поймать хоть каплю лишнего тепла, а Никлас ехал рядом, расстегнув пару пуговиц на своем модном кожаном дублете. Ему явно не было холодно. Альфа смотрел вперёд, и белая пелена не заставляла его глаза слезиться, мороз не сушил кожу. Я тяжело вздохнула, почувствовав себя слишком нежной. Я ведь неплохо держалась в седле... А коня мне все равно не предложили. Хотелось бы думать, что все потому, что с момента родов прошло меньше месяца, но вряд ли. Нужно будет показать себя в будущем. «Для чего, Джун, для чего тебе казаться выносливее физически? Что это нам даст?», – устало спрашивала меня омега. Ее раздражала вся эта ситуация. В чем-то, впрочем, она ведь была права. Я пыталась помочь омегам, что никогда не смогли бы принять моего сына в свои ряды, я пыталась спасти девушку, что без сожалений убила моего брата, я оставила новорожденного ребенка дома, и отправилась в путь. Сердце сжалось от боли. Удивительно, но Никлас поддержал меня в этом стремлении. «Мудрый правитель понимает, что не может быть хорошим со всех сторон», – сказал он мне этим утром. Если все пройдет так, как и задумал мой дорогой супруг, мы вернёмся весьма быстро. Дней за пять или шесть. Никлас получил письмо от Совета. Того самого, на котором мне пришлось присутствовать почти два года назад, заменять отца и брата. На этот раз повод был не менее важным. Никласа пригласили вершить судьбу Аделаиды. Во всяком случае – поучаствовать в этом. Удивительно, правда? Прочитав то злосчастное письмо в первый раз, я лишь поджала губы в немой злобе. Во второй же раз после чтения у меня задрожали пальцы. Они звали Никласа. Никласа, но не меня! «Земли разрушенного королевства теперь принадлежат вам, и вы обязаны присутствовать при вынесении вердикта», – все отдавалось в голове гулким эхом. Зубы скрипели от злости, стоило лишь вспомнить. Кучка умалишённых стариков. Никлас не отходил от меня. – В моем племени долгое время существовала замечательная традиция, – он смотрел вперёд, словно опасаясь, что на нас нападут снова. – За грехи отцов наказывать их детей. – Какой ужас, – шепнула я, поджав губы. – Это звучит негуманно. – Пожалуй. Только ты представить себе не можешь, Джун, как это действенно, – рассмеялся альфа, и что-то зловещее снова послышалось в его голосе. – О своей жизни большинство живущих не заботятся вовсе. Но о жизни своих любимых... – Но дети ведь не сделали ничего плохого. – И их отцы не сделают, зная, кто пострадает, – отчеканил Никлас. Видимо, альфа посчитал, что это уймет мою тревогу, заставить понять, что Мьорк в безопасности, ведь слуги переживают о безопасности своих семей. Чем больше я слушала рассказы Никласа, отчеты Юи и пояснения служанок, тем меньше понимала: почему племя Катров вообще так велико? Почему люди годами жили в таких суровых условиях, боялись сказать лишнее слово, сделать лишнее действие? Ответ оказался весьма простым. Им просто жилось хорошо. Страх работал, и общество не бунтовало, каждые руки были заняты важным делом. Племя сплотилось, объединилось в один организм. В столь суровом краю иначе не выжить, ведь верно? Этим людям чужда мягкость, но хорошо известна любовь. И мне нужно будет привыкнуть. Теперь я понимала: не все на свете нужно менять. Многовековые устои живут не так просто, природу не обмануть. Едва увидев башни Дома Советов, я вспомнила старого Вигго, десять лет назад выбранного главой. Я ведь снова увижу их всех сегодня, буду вынуждена опускать глаза к полу и делать вид, будто кротка и невинна в тени своего сильного мужа. Зубы мои снова скрипнули. Радовало одно – этот гнев отвлекал. Отвлекал меня от тоски по своему новорожденному сыну, от мыслей о его маленьких белых руках, о волосах моего же оттенка. Никлас держался куда лучше, но он ведь и не был омегой. Альфы переживали расставание с детьми куда легче, чем мы. – Ты хорошо все помнишь, милая? – спросил он, посмотрев мне в глаза. – Да, – ответила я, отрепетировав кроткий взгляд. – Я все помню. – Тогда будем готовы, – он кивнул Юи, ехавшей далеко впереди. А ей-то коня выделили... Да и какого! Мощного белого зверя, сливающегося со снежным настом. «Конечно. Юи – альфа, ей не положены сани», – шепнуло мне уставшее от этих глупостей подсознание. Омега внутри меня складывала свои тонкие белые руки вместе и делала вид, что качает в них наше дитя. Она тосковала, не могла осознать, что прежде всего стоит долг королевы. Да и будущее моих детей ведь зависит от исхода событий, что случатся сегодня. Ответственность давила на плечи, и я подумала вдруг, что омегой быть проще. Сама природа точно устроила меня так, чтобы я могла справляться с задачами лишь этого плана. Широкая кованая стена поползла вверх: нам открыли ворота, узнав Никласа еще издали. Раньше впереди ехали знаменосцы, теперь же альфа возглавлял наше шествие. Он не оборачивался, понимая, что все вокруг смотрят, но через метку я ощущала лёгкое волнение. Он переживал за меня. В конце концов, и он, и все вокруг знали, что после родов омеги особенно уязвимы. Я подняла подбородок выше, и тяжёлая меховая шапка вдруг показалась чуть более лёгкой, чем корона, так часто украшавшая голову. Губы сложились в тонкую линию. «Никласа здесь все уважают», – заметила омега внутри меня. И действительно. Разница в том, как приветствовали когда-то моего отца, и как приветствуют сейчас моего мужа – огромна. Вожди кланов, короли и правители вышли во двор, чтобы встретить нас стоя. В последний раз, когда на совет я приезжала с Ункаром, никто не повел и бровью. Нам не грубили, нет, это ведь чревато войной, но и обходительности я никогда не замечала. Снег хрустел под ногами дружины, в воздухе пахло морозом. Тяжело вздохнув, я подалась вперёд. За два года изменилось не многое: некоторые из домиков вокруг перекрасили, дорожку сделали чуть шире, переложив особенно крупные камни. – Мы рады приветствовать вас на совете, – кивнул старый Вигго. – И вашу супругу, разумеется. Примите наши поздравления. Я кивнула, не проронив ни слова. Тут и пришлось начать выступление. Я тут же опустила глаза к земле. Как кроткая смиренная омега, какой и должна была быть в их глазах. Никлас гордо выпятил грудь вперёд и пожал руку всем присутствующим по очереди. Кивок, рукопожатие, кивок и рукопожатие, пока не обошел каждого из присутствующих правителей. Мне же можно было оставаться в повозке. Нужно. Теперь, когда я стала женой одного из вождей, скрыться с глаз – моя святая обязанность. Губы не дрожали, сомкнутые до лёгкого покалывания. Я хорошо отрепетировал свою роль. – Вы устали с дороги? Вашей супруге, должно быть, необходим отдых, – тут же засуетились вожди. – Нет, мы останавливались в гостевом доме по пути сюда, – обычно путь преодолевали без остановки. – Моя дорогая жена сейчас желает только одного. – Горячего чая? – осторожно улыбнулся Вигго. – Отмщения, – ответил ему Никлас. Альфы переглянулись между собой. В ответном письме Никлас не сказал ничего конкретного, не дал понять, каким именно будет его решение. Решение – громкое слово. Настоятельная рекомендация... Мы ведь приехали на совет, где главы королевств и кланов должны посовещаться и вынести совместное решение, опираясь на советы. Никто не должен почувствовать себя ущемленным, иначе можно ждать беды. А с нами и без того приключилось слишком много. Я вдруг поджала губы, понимая, что приближение весны не принесет ничего хорошего. Буян начнет разливаться, затопит уцелевшие после битвы дома, и люди снова двинутся в дальний путь, будут искать место получше. Мое королевство растеряет последних подданных, если ничего не сделать. – Тогда... В зал советов? – Вигго оглянулся назад, и короли закивали ему, словно деревянные болванчики. – Мы не будем сверх меры утомлять госпожу. Я снова промолчала, но все же кивнула, выражая им свою благодарность. Они должны знать, что мне не плевать на эти жесты. Спускаясь с саней, идя в главный зал, держа под руку своего супруга, я все пыталась понять: могу ли я чувствовать присутствие Иди. Если связь наша была так крепка, крепче, чем у простых омег, не связанных ни родством, ни браком родственников... Один Бог знает, на что ещё способно мое тело, ведь именно он и писал эти правила. Как бы я ни пыталась, ни единый мускул не дрогнул, не отозвался. Я тяжело вздохнула, оглядывая уже знакомый мне коридор. Темно-красный бархат подчеркивал помпезность события. Совет никогда не собирали просто так. Люди переглядывались, завидев нас. Сложно узнать, что именно они обсуждают, ведь тем для сплетен было весьма много. Беременность и роды, окутанные мрачной пеленой тайны, смерть моих родных, потерю целого отряда, разговоры о Запретном Лесе и переходе опасной черты. Об этом мне поведала Юи: уши у нее были везде. По королевствам полз слух о том, что мы с Никласом побывали там, за линией неизведанного. И хуже всего – мы вернулись оттуда живыми. С ребенком в руках. Крепким мальчиком, дарованным нам не то небесами, не то демонами, прячущимися за кронами старых древ. Люди шептались, шептались, шептались, а Юи все пересказывала. «Это нам только на руку», – сказал Никлас, услышав. «Демоническое дитя, наследник, посланный небом. Никто и не сунется к нашим границам». Должна признаться, что-то внутри меня сжималось от сладостного трепета, стоило лишь взглянуть на альфу сейчас. Он действовал осторожно, он думал наперед, просчитывал каждый свой ход, каждый мой ход. До свадьбы, до заключения этого не совсем уж неудачного брака, я считала его идиотом. Альфой, что не умеет думать вообще, лишь играет мускулами. Дурочкой же была я, погрязшая в своих иллюзиях. Не стоит недооценивать врагов, друзей, любого ближнего, это может выйти боком. Я тяжело вздохнула, напомнив себе, что должна смотреть в пол. Все должно выглядеть, как порыв, как приступ истерики, а не спланированная акция. Вспомнились слова альфы. «Они никогда не поверят в то, что это – мое желание. Каждый в совете знает, что твой дорогой братец волновал меня меньше всего на свете. Мы оба понимаем, что совет не станет плясать под дудку омеги, даже если ты потребуешь справедливости, Джун». Я сжала губы снова, понимая, что он ни в чем не ошибся. Сборище лживых трусов. Коридор кончился, и широкий круглый зал встретил нас давящей со всех сторон тишиной. Колонны поменяли? Что-то явно... Что-то явно исправили с прошлого моего визита, место выглядело иначе. – Вы ведь знаете, Никлас, я всегда уважал вашего отца, – говорил Вигго где-то впереди, я видела его темно-красную спину. – Мои собственные дети растут, видя пример в вас. Пример лидера, воина, – подлизывался он. – Ищете союза в грядущем конфликте, – оборвал его Никлас. – Можете изложить суть на бумаге, чтобы я ознакомился дома. – Такие вещи нельзя доверять письму, – Вигго наклонился ближе, он почесал бороду, оглянувшись по сторонам. – Воронов начали перехватывать. – Какая низость. Уж не с тех ли пор, как королевство Дориана пало? – альфа напомнил им о предательстве. – Теперь оно ваше, – рассмеялся Вигго. Что-то внутри меня сжалось от боли. Вот ведь... Повод для веселья. Смерть моих родных. Да, и Ункар, и Дориан не проявили себя, но стоило ли это их жизней? Мотивы Аделаиды ясны, как раннее утро в пустыне, но почему совет не пришел на подмогу – большой вопрос. Нас связывали не просто добрососедские чувства, но обязательства, и все вокруг это понимали. Я обернулась, увидев позади себя кучку бывших и действующих правителей. А все они знали, чем это может грозить. Войной. Очередной войной... И кто же будет первым? Армия Катров велика, да и любой бой лучше закончить, попросту не начав его. Старейшины принялись занимать свои места. Никлас сбавил ход, дождался меня, и взял под руку. Вместе мы прошли к его месту. Кто-то из слуг заботливо поставил рядом ещё один стул: с более тонкой спинкой, изящный, словно не для человека, а для куклы. Когда все места оказались заняты, Вигго встал в центре зала, привычно развел руки в стороны и обвел взглядом всех присутствующих. Сегодня я была здесь не единственной омегой, многие из правителей брали на совет дочерей. Не всегда ради того, чтобы девочки учились искусству управления, нет. Принцессам нужно искать мужей, вот и все. Каждый знал, что в этом круглом зале именно так и проходят смотрины: омеги показывают себя. – Все мы знаем, по какому поводу здесь собрались, – начал он торжественно, словно на празднике. – И все мы в ужасе, верно? Наши соседи, надёжные, смелые люди... Мертвы. И по чьей бы это вине? По вине омеги, не сумевшей смириться со своей участью. Участью завидной, стоит отметить, – Вигго снова пригладил свою седеющую бороду. – Стать женой молодого северного правителя – огромная честь для южной девчонки. Но она ведь и без того собиралась ею стать... Дориан украл ее у другого. Принца не было в зале совета, потому что его королевство находилось слишком далеко, не входило в наш анклав. И это ведь – ещё один повод прийти на помощь. Почему же вы оставались в стороне все это время? Я медленно вдохнула и выдохнула, и Никлас наклонился ко мне чуть ближе. Слух у альф острее, и я хорошо понимала, что мы не можем переговариваться здесь, на виду. «Приготовься выговориться», – передалось мне через метку, и волнение заставило голову закружится. – И все мы скорбим об утрате наших дорогих друзей... – Какое враньё, – перебила я тихо, и Вигго замолчал, бросив в мою сторону растерянный взгляд. – Простите, госпожа? – Я сказала, что это – враньё, – пояснила я уже громче. – Лицемерие. Альфе показалось, что он ослышался. Вигго недоуменно взглянул сначала на меня, после – на Никласа, и губы его сделались похожими на тонкую нить. Под потолком раздался тихий шепот. Супруг мой сделал вид, что тянется к моему плечу, хочет сказать что-то мне на ухо, но я тут же поднялась на ноги. Спиной Никлас вновь прислонился к спинке кресла, он махнул рукой, точно говоря: «Вы видите, с чем мне приходится иметь дело из-за вас?». Я обвела присутствующих взглядом, удостоверившись в том, что все меня слушают. – Как вы можете сидеть здесь вот так спокойно? Как вы можете до сих пор считать, что этот союз имеет хоть какой-то вес? – Но, госпожа Джун, мы... – Вы предали моего брата! Моего отца! Вы не отозвались на зов о помощи! – боковым зрением я видела в толпе присутствующих Юи, она следила неотрывно, мысленно фиксировала реакции. – Но ведь Дориан совершил непростительное! – крикнул кто-то со своего места. – Вы не можете этого отрицать! – Только он все равно был вашим товарищем! – ответила я. – Завтра, когда вы сами придёте сюда за помощью, когда южные захватчики снова прибудут к нашим берегам, совет решит, что и вы совершили дурной поступок. Что и Вы! Вы достойны смерти, а ваши земли – разорения, – я обращалась ко всем, не к кому-то конкретному. – И вашим убийцам позволят жить целые месяцы после вашей кончины. По залу вновь пробежал тревожный шепоток. Они знали, что я права, зерно сомнения нашло для себя благодатную почву. Каждый словно представил себя в гробу. Вожди переглядывались, короли смотрели в пол, и где-то в глубине их черствых сердец страх зрел напополам с виной. Что, если они действительно будут следующими? Никто не желал умирать из-за одной нелепой ошибки, из-за омеги, из-за глупого поступка молодого альфы. У всех ведь здесь есть сыновья. Вигго понял это, увидел, как люди нервно заерзали на своих местах. Если я продолжу, высказаться захочет каждый, и порядок покинет эти стены. – Моя супруга недавно родила, дорогой совет. Мальчика. Драгоценного сына, – лениво похвастался Никлас, и некоторые из альф заулыбались, решив, что я просто не в себе. – И она может говорить слишком резко... Но ведь у нее есть все причины. – Нам жаль, но случилось то, – Вигго не желал использовать слово «убийство», – Что случилось. – Вы ещё можете искупить свою вину, и мы постараемся забыть об этом досадном происшествии. Жить дальше, не вспоминая о прошлом, – Никлас помедлил, он поманил меня обратно, и я села на свое место, сделав вид, что обиженно поджимаю губы. – Отдайте нам виновницу этих бед, чтобы мы могли казнить ее по своим законам. Малая цена за большое предательство.