Анимус 3.0.

Живя в городе, Дезмонд научился спать и под вопли ругани, и под музыку, и под откровенно фальшивое пение соседей. Ну, или что еще они там могут выдумать. Дети, машины и собаки не в счет. К этим нарушителям шума привыкаешь еще быстрее. Тем сложнее ему было уснуть в Абстерго с ее неестественной, даже в чем-то фальшивой тишиной, после которой храп Шона и тихий мат Бекки, вкупе с летающими подушками и топотом босых ног по полу, казался почти родным. Но вот орущие почти под самым ухом петухи — это было для Дезмонда в новинку. Вскочив на ноги, с трудом продирая глаза, молодой человек, чуть пошатнувшись, недоуменно уставился в деревянные стены, что его окружали. Последнее, что Дез помнил, так это чьи-то слова о том, что сейчас он в Америке. Но какая к чертям Америка, если они дружной ассасинской толпой сидели в Монтериджони, в Италии. Или его уже опять захватило Абстерго? Вряд ли. Там бы его скорее заперли в стерильном помещении, а еще лучше ввели в принудительную кому, чтоб под ногами не путался. А вовсе бы не выселяли куда-то в деревню, к орущим петухам! Мысли перепуганными птицами бились о черепную коробку, вызывая смятение и мучительную мигрень. С тихим стоном Дезмонд присел на корточки, массируя виски. Голова просто раскалывалась от боли. Из-за деревянной двери послышался незнакомая речь. Американец сглотнул. Привык уже, что, куда бы его не заносила судьба, язык понимать он мог. Но не тут. Глубоко вздохнув, все же морщась от боли, молодой человек попытался рассуждать логически. Ну, насколько это было возможно в его ситуации. Ладно, допустим он в Америке. Хорошо. Другой немаловажный вопрос. Год, блин, сейчас какой? Как-то не хочется, начитавшись всякой истерии в Интернете, попасть к каким-нибудь майя, и бесславно сдохнуть во имя местного божка. С другой стороны Дез отчетливо помнил английскую речь. Или ему она показалась? Если показалась, то как он с местными-то общаться будет? И, что не менее, а даже более важно, что с Анимусом? Перед глазами ровным строем прошествовали картинки с изувеченным ножом металлическим креслом, из которого во все стороны торчат провода. Корпус весь в царапинах и вмятинах. И ОНА. Ребекка с изуверским лицом и, почему-то, паяльником. Толи чинить Малышку собралась, то ли его пытать за ненадлежащее обращение с ее техникой. Зависнув где-то в своих мыслях, Дезмонд даже не сразу сообразил, что открылась дверь, а вот на звук шаркающих шагов среагировал стремительным рывком назад, куда-то в угол, защищая спину. Что самое мерзкое, так это отсутствие какого-либо оружия, без которого, он ощущал себя почти голым. Куда только делся цивилизованный житель, цивилизованной страны, где ношение оружия не обязательно, даже не желательно, для нормальной жизни в обществе? Но присмотревшись к вошедшему внимательнее, молодой человек недоуменно моргнул. Нет, конечно, может первое впечатление обманчиво и все такое, но всерьез драться с крайне пожилой особой, невысокого роста он бы не смог. А меж тем старушка остановилась, и, судя по интонации, что-то спросила. Язык точно был ему незнаком. Дез медленно мотнул головой, и по-английски произнес: — Не понимаю. Женщина покачала головой и крикнула в открытую дверь. Послышались шаги, и в проеме показался высокий широкоплечий мужчина. Сильно смуглое, с коричневым оттенком, скуластое лицо. Внимательный, цепкий взгляд темных глаз. Косичка на виске, с какими-то украшениям. Из-за ворота выглядывает ожерелье из чьих-то когтей. Причем последнее как-то не очень вяжется с ассасинской формой! И пока, Дезмонд изумленно хлопал глазами, мужчина о чем-то переговорил с женщиной и повернулся к нему. Молодой человек напрягся: он-то знал, что выглядит сейчас наименее презентабельно: дырчатые штаны до колен, кое-где даже истрепавшиеся, рубашка, художественно обкромсанная с разных сторон, и ставшие родными, почти любимыми, чудом выжившие в этом бедлам сирийские сапоги! Вот что значит качество, в двенадцатом-то веке, где от удобства одежды порой зависела и жизнь. А то натрешь так мозоль на пятке, так и размажет тебя по ближайшим зданиями при неудачном прыжке. Дезмонд потряс головой, у него тут судьба видите ли решается, а он у него в голове мусорка какая-то, и тут же поморщился: мигрень не хотела так просто его отпускать. — Мать Рода спрашивает, как твое имя, — спокойно с небольшим акцентом произнес незнакомец, немного понаблюдав за его действиями. — А от себя спрошу, кем ты являешься? У тебя оружие ассасинов, но в Америке нас осталось очень мало, и я знаю их поименно. Более того, как ты появился в посреди деревни из ниоткуда в каком-то механизме. — Мое имя Дезмонд, — пожал плечами тот, все так же подпирая собой угол. — Я ассасин, — он криво ухмыльнулся. — Из будущего, — палиться так по-полной, пиратам-то было откровенно пофиг, кто он, откуда он, чем раньше занимался. У них свои скелеты в шкафах пылились, и чужие им не к чему. А при мало-мальски серьезном допросе, Дез запросто проколется на каких-нибудь мелочах, но тогда и доверия к нему будет гораздо меньше. А вот причин убить больше. — Встречный вопрос, — наглость второе счастье, но он уже так близок к дому, что сдерживаться уже просто не было сил. — Вы, кажется, говорили, что я в Америке. А год-то сейчас какой? — Почему ты считаешь, что я отвечу тебе и отвечу правду? — наклонил голову мужчина. — Потому что тебе нет причин лгать, а для меня это важно. И не ты, так кто-нибудь другой поведает, — вновь кривая ухмылка. — Если под ближайшим углом не закопаешь. Так, на всякий случай. Незнакомец ухмыльнулся в ответ. — Захоти я тебя убить, сделал бы это раньше. И почему я должен тебе верить, что ты из будущего. — Ты мне ничего не должен. Я просто спросил, куда на этот раз меня занесло. А насчет верить-не верить дело твое. Я сказал правду. И только тебе решать, что с это правдой делать. А я уже подзадолбался от всего этого… — он дернул головой не желая ругаться. Старушка, до этого внимательно прислушивающаяся к разговору, вновь что-то быстро протараторила, обращаясь к мужчине. Тот нахмурился и спросил о чем-то. Женщина лишь покачала головой, ответив. Незнакомец вздохнул:  — Мать Рода уверяет, что тебе здесь не место. Что твое место где-то… — он задумался, пытаясь сформулировать слова женщины. — В ином мире… Не в смысле, что тебя убить надо, а… — Она права, — коротко прервал его Дезмонд. — Мое место действительно в другом мире, а точнее времени. А если ты будешь любезен и скажешь, какое время сейчас, то скажу еще точнее, — вся ситуации начинала его немного раздражать. Может потому что, раньше доказать свою принадлежность как к ассасинам, так и к пришельцам из будущего было гораздо проще и не приходилось ничего подробно объяснять? Еще эта мигрень… — Пока другие слепо следуют за истиной, помни…. — произнес молодой человек, намертво въевшиеся в его мозг слова. Сколько раз, он, будучи в Анимусе, в шкуре Эцио в частности, повторял эти слова, принимая в свои ряды молодых орлят и орлиц. Мужчина замешкался, не ожидая таких слов от появившегося из неоткуда парня, который буквально минуту назад стоял напряженный, с настороженным взглядом, теперь же расслабленно опирался на стенку, внимательно глядя на него, будто проверяя… -Н… Ничто не истинно, — ответил, чуть запнувшись от неожиданности. Ведь это такой же орленок, как и остальные. Дезмонд понимал, что ему хреново. Чертов эффект просачивания так просто не отпустит. Уже на какое-то мгновение ему померещились каменные стены Римского Убежища… Треск поленьев в жаровне… запах паленого мяса… когда сам же, собственными руками клеймишь родную сестру, калеча палец, на которой приличная дворянка должна носить обручальное кольцо, а не метку древнего ордена убийц… Старушка куда-то исчезла, Дезмонд все не мог остановиться: — Когда остальные скованны моралью и законом… — Все дозволено, — эхом отозвался мужчина. — Мы действуем во тьме, чтобы служить свету. Мы -… — Ассасины, — закончил за него незнакомец. Стоило отзвучать последним словам, как молодой человек почувствовал, что оседает вниз. Быстрые шаркающие шаги. В губы уткнулась глиняная чашка с чем-то травяным. — Выпей, должно помочь, — отрешенный голос мужчины. Глоток. Горькая, травяная смесь с трудом протолкнулась в глотку. Еще глоток. Камнем падает куда-то в пищевод. И еще… Он попытался было отвернуться, но его старческая рука придержала за затылок. — Надо допить до конца, — объяснил мужчина. Дез поморщился, но все же заставил себя сделать еще целых два глотка. Его тут же отпустили, и женский надтреснутый голос вещал ему что-то успокаивающее. Переводить ему это не стали и так понятно… В голове начало проясняться. Мигрень отступила, прихватив с собой пресловутый эффект просачивания. Дезмонд вновь почувствовал себя более-менее адекватным. Подняв голову, он встретился взглядом с задумчивым незнакомцем. — Ты, кстати, сам не представился, — совсем не к место заметил американец, чтобы хоть как-то разбавить эту липкую тишину с горьким привкусом трав. — Коннор, — не стал на этот раз увиливать мужчина. — И сейчас идет тысяча семьсот семьдесят шестой год от рождества Христова. Кажется, так англичане считают года. На что Дезмонд лишь тяжко вздохнул. Ну, восемнадцатый век это, конечно, не двенадцатый, но ведь ему-то надо в двадцать первый!