Не беспокойся, Питер!

— Питер, как ты себя чувствуешь? — как малого нужно для того, чтобы Питер Паркер почувствовал себя нужным. Просто иногда проявлять участие. Спрашивать его о делах, о друзьях, о школьных оценках, обо всё, что угодно, главное давать возможность говорить. Тогда Питер будет просто на седьмом небе от счастья. Жаль только, что из всего окружения подростка это понимает только Квентин Бек. Он действительно важный человек в жизни Питера. Стал им. Хотя сначала парень терпеть не мог этого психолога с огромными голубыми глазами и его желанием помочь. Но Бек всеми силами пытается приручить Питера Паркера, сделать всё, чтобы он снова смог доверять и открыться. Чтобы не просыпался среди ночи от кошмаров и прижимал к груди пропитанную слезами подушку. Питер до сих пор в шоке от того, что Мэй позволила ему жить у незнакомого ей человека, хотя, да, он был прав. У неё теперь своя жизнь. Питеру шестнадцать и он живёт у Бека. Потому что так безопасней для него. Потому что Квентин не осуждает его, не читает нотации, даёт возможность говорить то, что он думает, возможность быть самим собой. Тони Старк не успокаивается. Мало того, что весь проект М.О.Р.Г. под одним жирным вопросом из-за разногласий с Беком, так ещё и его Питер Паркер теперь спелся с Квентином. Гений в крайней степени своего недовольства. Но сделать что-то он не может. Питеру шестнадцать и он может делать то, что пожелает, с позволения опекуна естественно, но Мэй закрывает глаза на всё это. — Питер, о, господи, Питер, — когда всё только начинает налаживаться, Квентин находит подростка в ванной с перерезанными венами, — Питер, дружок, что же ты с собой сделал? — он относит его на кровать и обрабатывает раны. Питер молчит и смотрит в потолок. Увы, но попытки суицида в состоянии Паркера частое явление, но Бек винит себя, он не заметил сигналов предшествующих попытке, а ведь должен был, — Питер, поговори со мной, — просит Квентин, присев на край кровати. — Мне плохо, Квентин, — всхлипывает Питер, — Мэй прислала приглашение на свадьбу, — сердце обливается кровью, на столько невыносимо смотреть на мальчика, который всегда казался таким улыбчивым и спокойным. — Ох, Питер, — тяжело вздыхает мужчина, — я понимаю, что тебе очень тяжело, но почему ты не сказал мне об этом? — он бы поговорил с ним, нашёл бы слова, ведь этого подросток ждёт от него. Понимания и участия. Того, что Бек будет его опорой. — Прости, Квентин, — бормочет он, шмыгая носом. — Всё в порядке, Питер, — нет не в порядке. Бек понимает, что всё далеко не в порядке. Он снова пытался покончить с собой, как тогда, после Берлина, — но ты знаешь правила, если ты хочешь остаться тут, то ты должен говорить. Ты же доверяешь мне? — Угу, — он сам принял правила этой игры. Без них ничего бы не получилось. Он знал, что пока Бек не убедится в стабильности его психического состояния, им придётся говорить. Питер не хочет говорить. Он переворачивается на бок, спиной к Квентину и плачет. — Ничего, всё будет в порядке, — и кому он это говорит? Себе или всё же Питеру? — мы всё преодолеем, дружок, — Квентин пока не решил, что делать с Питером. Через три дня он выходит на новую работу. Какой бы мразью не был Тони, он дал блестящие рекомендации и Бек почти сразу нашёл хорошее место. По своему первому образованию. В частном медицинском центре, недалеко от дома и с нормированным графиком. — Квентин, — шепчет Питер. — Да, я тебя слушаю, — отзывается мужчина. — Ну ты же меня не бросишь? — Конечно же нет, Питер.