Карма

      Когда Владимир пришел в себя, он понял, что умер.       Все вокруг казалось слишком ярким и нереальным, как на шумном бале-маскараде, на который ты вдруг попал с тихой ночной улицы Петербурга. Рядом со знакомой башней храма, начищенной и сверкающей, как праздничный самовар, красовались и другие башни, разных размеров и цветов, которые еще не были построены, но, вероятно, существовали тут, в идеальном мире. Дорога была покрыта гладким серым ковром, где-то вдали звенели громкие колокольчики, одежда немногочисленных прохожих смотрелась вызывающе и странно.       — Что это было? Я думала, от нас мокрого места не останется!       — Какой-то эффект с атмосферой в горном районе? — раздался неуверенный ответ.       Этот голос он узнал бы из тысячи, из миллиона.       Корф резко обернулся. Неподалеку от входа в храм стояли две белокурые девушки в нижнем белье. Взгляд потрясенного барона со страхом и жадностью впился в одну из них, миниатюрную и изящную.       — Я умер и попал в рай? Анна!       Он согласен на индуистский рай и готов поверить в Рагхунатха, в кого угодно поверить готов, лишь бы рядом оказалась Анна!       Это, безусловно, была она! Анечка! Сердце чуть не вырвалось из груди.       Девушки заметили его, да и не могли не заметить. Владимир был не в состоянии сойти с места, застыв как вкопанный, и все стоял и смотрел во все глаза на вновь обретенную любимую. Наверное, улыбался, как идиот. Голова отключилась, и только сердце стучало, как во время бешеной скачки. Душа его и вправду пребывала в раю.       — Ой, это же Корф! Смотри, это ж твой драгоценный Корф!       — Не ори! Быть того не может!       — Ты мне сама рассказывала о его последнем интервью, он в Индию собирался. Кто тогда мечтательно закатывал глазки?       — О боже, точно. Это он!       — Он смотрит на тебя, иди, хоть автограф попроси, давай!       Слова проплывали мимо сознания Владимира. Теперь он никогда не отпустит свое счастье, свою выстраданную любовь. Они будут вместе на веки вечные. Мир будто застыл. В нем остались лишь он и Анна. Все смыслы и значения потеряли значимость на фоне того, что они двое снова были рядом.       Она нисколько не изменилась: все тот же глубокий взгляд, погружающий в пучину нежности, высокая линия скул, кричащая о юности и свежести утра, розовые губки медовым цветочком, сулящие бездну наслаждения.       — Нет, стой. Он смотрит на тебя, как в том сериале на свою пассию. К черту автограф! Иди, познакомься с ним!       — Лиза! Ты с ума сошла. Кто я, а кто он!       — А кто два раза обломился в любви? Кто заявлял, что если уж лишаться невинности, то хотя бы с таким, как Корф? А это сам Корф. Не будь дурой!       Милое лицо Анны залилось багрянцем.       — Я просто хотела от тебя отвязаться!       Владимир наконец сумел пошевелиться. Радость яркими красками стучала в голове. Мысли расплылись в светящееся облако счастья. Сделал робкий шаг вперед. Губы дрогнули:       — Анна.       — Откуда он знает мое имя?       — Услышал по дороге. Какая разница!       Лиза ткнула ее в бок:       — Кто вчера «Камасутру» читал? Действуй! Обезболивающее выпить не забудь. И чтобы раньше завтрашнего утра не возвращалась!       И шустро самоустранилась, оставляя молодых людей одних перед входом в храм.       Анна несмело подняла глаза на мужчину. Лицо ее пылало. Владимир сделал еще несколько шагов, дрожащими руками взял трепещущую ладонь и расцеловал тоненькие пальчики. Девушка во все глаза смотрела на него, будто не веря самой себе.       Барон осторожно погладил светлые волосы.       — Анечка.       Их глаза встретились и сказали так много, что через несколько мгновений соединились бы губы, если бы райскую идиллию не прервали.       — Барон Владимир Корф? — спросили по-английски.       Как странно, что в раю происходит перенос мирских привычек. Или же он сам воспринимает этот язык как английский, а в действительности здесь для всех некий универсальный язык? Корф с неохотой оторвал глаза от любимой.       Рядом стоял худой индус средних лет в традиционной одежде. Несколько человек толпились поодаль и с неподдельным интересом смотрели на них, как зеваки где-нибудь в Петербурге — на слона.       — Да, это я.       — Меня зовут Раджеш Нарайан, я пуджари в храме Рагхунатха. Господин барон, я должен вам это вручить.       Индус протянул ему нечто по форме похожее на папку для бумаг, голубое и прозрачное, с набором непонятных предметов внутри. Приглашение в рай?       — Это очень важно.       — Спасибо, я обязательно посмотрю, господин Нарайан, — приветственно кивнул Корф.       Индус коротко поклонился и отошел к пестрой группе, которая принялась оживленно обсуждать произошедшее. А что, собственно, произошло? Он заложил предмет под мышку и вновь повернулся к Анне.       — А мы думали, вас зовут товарищ барон, — с улыбкой заметила она.       — Называйте, как хотите, только любите.       Солдафон! Чурбан неотесанный!       Даже в раю сначала нужно сделать любимой женщине предложение.       Он медленно опустился на колено.       — Я люблю тебя всю жизнь. Анна, будь моей женой!       Выражение лица девушки поменялось несколько раз, откровенно пройдя по всей палитре от изумления до прозрения.       — Так это Лиза все подстроила! И сколько заплатила сумасшедшая сестренка?       Владимир не понял, что она имеет в виду. Поэтому сжал ее ладонь и проникновенно уверил:       — Я никогда не был, я никогда не буду твоим братом, Анна. Я вижу тебя только своей женой.       — Или это какой-то новый проект? — свела точеные бровки растерянная героиня. — «Вас снимает скрытая камера», что ли?       Он осыпал нежные руки поцелуями.       — Клянусь, ты не пожалеешь. Выходи за меня. Я не могу тебя потерять, Анечка! Без тебя все бессмысленно и рай не рай.       Выражение лица Анны неуловимо изменилось. Она молчала, глядя ему в глаза. Пробормотала наконец:       — Ну и пусть… Владимир, я согласна!       Он резко вскочил, подхватил ее на руки и закружил, пьяный от счастья. Толпа индусов разразилась одобрительными возгласами.       Раз он в раю, чего ждать?       Осторожно опустил на ноги драгоценную добычу и повернулся к улыбающимся священнослужителям.       — Вы можете нас поженить?       Загорелые лица вытянулись в изумлении, а затем довольно расплылись. Вперед вышел тот самый худой брахман, который вручил ему странный пакет.       — Обычно это требует много времени и средств. Но для вас что угодно, господин Корф. Мы все организуем сами и проведем для вас Виваху, свадебный обряд, в лучшем виде. Пойдемте со мной. Моя жена оденет и нарядит невесту, пока мы готовимся к празднику.       Далее все закружилось вокруг, как в калейдоскопе. Яркие образы, благовонные запахи, звон колокольчиков и литавр смешались воедино, приправляя надрывную картину счастья.       Владимиру объяснили, как будет происходить свадебная церемония, и предложили переодеться в подходящий наряд. Корф вздохнул, когда увидел щегольскую чалму, светлую с красным декором. Против остального убранства он особо не возражал. Почти белый, расшитый золотом шеврани вполне походил на длинный парадный мундир. Узкие брюки оказались удобными, как и дополняющие образ расшитые бисером туфли. На шею повесили большой красный шарф.       К бывшему офицеру подвели белого коня в праздничной сбруе, на которого тот лихо вскочил под одобрительные возгласы. И предложили традиционно проскакать несколько сот метров к месту церемонии во дворе храма, что он с легкостью и сделал, с удовольствием управляя послушным животным.       Очутившись во дворе храма, барон слегка оторопел: гостей собралось человек сто, не меньше, и все радостно приветствовали его. Владимир решил покрасоваться и красиво прогарцевал на коне перед оживленной публикой.       Женщина, представившаяся женой господина Нарайана, нанесла барону между бровей красную черту. Его повели к месту обряда. И тут он увидел ее. Застыл, не дыша.       Анна была прекрасна. В красном сари с золотым поясом и с прозрачным покрывалом на голове она казалась воплощением райского видения, будто богиня, стоящая в храме с Рагхунатхом. Синие глаза выразительно оттенялись черной подводкой. Золотые волосы были убраны в косу и усыпаны цветами. Межбровье выделяла красная точка, на лоб спускалось массивное украшение, в ушах позвякивали похожие сережки, а на шее ожерелье, в левой ноздре сияло тонкое кольцо. Изящные кисти были затейливо расписаны темными узорами и унизаны кольцами с цепочками, на запястьях сверкали красные браслеты.       — У нас в жену влюбляются после свадьбы, это у вас до, — видя его состояние, с улыбкой заметил Раджеш.       Владимир влюбился в нее повторно, и был готов влюбляться вновь и вновь.       — Благодарю вас за все, — горячо отозвался барон.       — Вы для нас — проявление воли господа, свидетельство его всемогущества. Пойдемте.       Ароматы благовоний сочетались с запахами цветов, в которых утопало все вокруг. Краски одежд гостей — и мужчин, и женщин, и детей — покрывали весь существующий цветовой спектр, от багрянца до фиолетового, словно перья диковинной птицы. Музыка и молитвы заполняли пространство торжественной радостью.       Обряд прошел как во сне. Речитативы мантр наполняли церемонию торжественностью и мистицизмом, и барон ощущал, как трепещет душа. Глядя в глаза, молодые люди повесили друг на друга пышные цветочные гирлянды. Трепетно обменялись кольцами. Он надел ей на шею свою золотую цепочку с крестиком в бриллиантах как традиционное свадебное ожерелье — обязательный дар жениха. Их руки соединяли и обмывали. Сидя у жертвенного костра, они давали клятвы и бросали рис в огонь, как просьбу о долголетии и благополучии. Брахман связал кончики его шарфа и ее сари, и счастливый жених провел невесту за собой четыре раза вокруг огня, каждым кругом символизируя ценности жизни: долг, процветание, наслаждение и освобождение. В заключение под оживленные благословения нанес на ее пробор красный порошок, означающий замужний статус женщины: теперь она была его женой.       Ее губы маняще приоткрылись, когда они кормили друг друга сладостями. Он так хотел поцеловать ее в этот момент.       Все присутствующие обрадованно приступили к свадебному пиру. А они все смотрели друг на друга, не в силах оторваться.       Владимир, наконец, поверил, что он действительно в раю. Анна, казалось, тоже пребывала в эйфории. Смущающаяся и счастливая, она несмело улыбалась ему. Она его, только его. И будет его всегда.              

***

             Услышав отчаянный женский крик, Владимир инстинктивно протянул руку. И тут в его ладони оказались тонкие пальчики, которые он резко сжал и потянул на себя.       Что-то с размаху врезалось в его грудь. Молодой человек осознал, что держит в объятиях миниатюрную девушку. В светлых волосах запутался оранжевый цветок, который Корф непроизвольно вытащил и сжал в ладони. Она подняла голову, встречая его озадаченный взгляд.       Владимир понял, что обнимает самое совершенное существо женского рода. Такой красавицы он не встречал никогда. Изящная девушка была чем-то похожа внешне на Милену, но весь ее облик дышал чистотой и возвышенностью. И добротой, окутавшей его в тепле огромных синих глаз. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.       — Владимир, где мы?       Ее голос звенел, как колокольчик.       — В Индии, — машинально ответил он, пытаясь прийти в себя.       — В Индии?!       Ураган пропал, как будто его и не было. Снова сверкало солнце, но как-то по-утреннему, несмело.       — А вы мне не верили, господин барон, что сегодня встретите свою любовь.       Девушка вдруг покраснела, как рак, и высвободилась из мужских объятий.       — Господин, вы неправильно поняли, — по-английски обратилась она к подошедшему индусу. — Владимир Иванович спас меня, не понимаю, как. Лошади понесли, коляска перевернулась, и меня чуть не унес с обрыва штормовой ветер. Но это было около Двугорска в России. Я Анна Платонова, воспитанница отца барона Корфа. Мы выросли вместе.       Владимир сдвинул брови и вдруг увидел храм, над которым возвышалась только одна башня. Только одна.       — Но как… — потрясенно прошептал он по-русски.       Барон Корф. Владимир Корф.       Представительный индус почему-то уставился на оранжевый бархатец в его ладони. Анна осмотрела спасителя с головы до пят и, кажется, побледнела.       Владимир молча глядел на брахмана, тот нахмурился, снова окинул его вопросительным взглядом. И вдруг широкая улыбка осветила загорелое лицо, щеки расплылись, широкий нос стал еще шире, глаза лукаво сверкнули.       — А вы еще сомневались в качественном тождестве между душой и богом, господин Корф! Перемещение во времени и пространстве — это вам не паровая машина, сила души способна и не на такое. Вернее, будете сомневаться в следующей жизни, я так полагаю. Теперь я понял ваш гороскоп.       Он это понял и сам, но не хотел себе признаваться.       Асфальта на улице не было. Торговых рядов тоже. Атмосфера звенела деревенской тишиной, несвойственной даже индийскому захолустью.       Барон Корф. Индия. Девятнадцатый век. Господи!       Это значит, что все то, о чем он читал, чем восхищался, предстоит совершить ему. Ему! Ледяной страх сковал сердце.       — Что же нам делать, господин? Как попасть домой? И что значит, во времени?       Он все еще пребывал в ступоре. Шальными глазами посмотрел на Анну. Эта ангелоподобная, хрупкая девушка смогла взять себя в руки, даже поддержать его, а он раскис, как тряпка.       А ведь жену тезки, кажется, звали Анна. Точно, Анна. Воспитанница его отца. Ну, с этим он не спорит. Вкус у него во всех жизнях, видать, отменный. Похоже, хотя бы семейное счастье ему обеспечено.       Быстрый вдох, медленный выдох. И еще раз. Все, теперь можно соображать.       — Если все так, как вы говорите, господин…       — Рамакришнан, — склонил голову индус.       — Господин Рамакришнан, а где мой отряд?       — Вы заболели, ничего страшного, на солнце перегрелись. Но вас оставили выздоравливать в храме и скоро должны забрать. Девушка между тем сняла накидку: становилось тепло, и одета она была явно не для этой местности.       — Анне в таком виде показываться нельзя. Нужно что-то придумать. Возвращаться сюда наш отряд не будет. Мы собираемся отплыть из Калькутты.       Индус задумчиво покивал и предложил:       — Давайте позовем вашего переводчика, Виджая. Он преданный малый, сможет помочь. И немедленно отправимся ко мне домой. Нужно все хорошенько обдумать.       Корф согласно кивнул. И индус спешно скрылся в дверях храма.       Владимир встретил непонимающий взгляд Анны. Тепло улыбнулся ей. Потом покачал головой.       — Анна, я не знаю французский, — по-русски сказал он. — Вам придется меня срочно учить.