Душа огня

Мокрые и грязные, они наконец добрались до города. Первые глиняные домики, попавшиеся на их пути, вызвали у Жасмин ликование, даже несмотря на удивительное запустение. Широкую дорогу уже пробивали первые дикие ростки, дома покрывали лианы и пёстрые попугаи вили гнёзда на крышах. Огни, на которые они так надеялись, оказались гирляндами с голубоватыми магическими фонарями, тускло сиявшими в дневном свете.  — Мы добрались! — воскликнула она.  — «Мы»? — пренебрежительно фыркнул Мозенрат, но больше ничего не сказал.  — Послушай, видишь колодец? — она искренне пыталась игнорировать его поведение. — Прежде чем дойдём, может, хотя бы немного ототрём одежду от грязи? — Очень трогательно, что ты желаешь подольше побыть со мной, — усмехнулся некромант, — но я вынужден отказать. Слишком спешу. Ксерксес шелестяще рассмеялся. Жасмин зарычала от злости. Она встала между ним и видневшимся в конце улицы массивным зданием из белого кирпича, куда они направлялись.  — Почему ты всегда такой невыносимый? — агрессивно спросила она. — Я не желаю «подольше побыть» с тобой! Я люблю только Аладдина и ты мне не интересен! Ни чуточки! Кого из нас ты пытаешься убедить в обратном? Меня или себя? Ты — высокомерный, грубый, подлый, просто отвратительный! Ты… ты… хуже Джафара! Зачем я всё это терплю? Я к колодцу, затем буду искать Аладдина, а ты можешь идти куда хочешь! Несколько раз он порывался прервать её речь, но она просто не слушала его, выливая всю накопившуюся за эти несколько дней злость.  — Выговорилась, дорогуша? — ядовито спросил он, когда она замолчала. — Я тебя и не держу. Иди-иди. У меня уже голова болит от твоих криков.

***

 — Но, хос-сяин, принцес-са… — ошарашенный Ксерксес провожал уходящую взглядом.  — Пусть идёт, — равнодушно сказал Мозенрат, — без меня строптивой принцессе не попасть в Аграбу. Либо она останется здесь, навечно погребённая в иллюзиях оазиса, либо вернётся ко мне и будет моей пленницей. Меня устраивают оба варианта. Он довольно потрепал угря по скользкой шкуре и повернулся ко дворцу Адж-аль-Мадха.  — Город с-совс-сем пус-ст, — встревоженно прошипел Ксерксес, когда они уже почти вошли во дворец.  — Да, это странно, — согласился Мозенрат, окидывая взглядом громадную арку, чья нестрогая геометрия выдавала странное несовершенство. — Любопытно будет узнать, что произошло. «Душа огня» — очень загадочный амулет, о нём мало известно. Как ты помнишь, ещё при Дестане им владел Юнан, забравший вещицу у Дубана.  — Не слиш-шком долго, — заметил Ксерксес.  — Верно, — усмехнулся Мозенрат. — Вроде как ныне амулет безнадёжно испорчен. По сравнению с перчаткой — просто красивая безделушка с довольно слабыми магическими свойствами. Но… думаю, его можно починить. Беседуя с верным фамильяром, Мозенрат неспешно вошёл в пустой дворец. Брошенные залы подавляли зловещей монументальностью. Маг с мягкой печалью коснулся стен, проходя по узкому коридору за основной залой.  — Так похож-ше на дом.  — Ты всегда понимаешь, о чём я думаю, — вздохнул Мозенрат.  — Я чую нечто… — Ксерксес вдруг встрепенулся, — з-снакомое…  — Магия? — глаза Мозенрата вновь заблестели жаждой исследований и желанием власти. — Это, наверное, амулет. Веди! Серой лентой мелькая среди колонн внутреннего двора, песчаная рыба привела своего господина к высоким деревянным вратам — старая позолота сбилась с них, на досках остались длинные царапины, точно некое чудовище бесплодно рвалось внутрь. Мозенрат толкнул двери и, тяжело заскрипев, створки поддались. Широко раскрыв чёрные глаза, маг остановился на пороге комнаты. Вся она — монструозно огромная, с высоченными арочными сводами, была замарана старой, уже давно высохшей кровью. Отвратительный запах, витавший в ней, вызывал приступы тошноты. Закрыв лицо перчаткой, Мозенрат невнятно хмыкнул:  — Так вот где все жители… Он ступил на пол, покрытый гнилыми внутренностями. Под чёрными, расшитыми золотом бабушами хрустело нечто, на что смотреть у Мозенрата не было особого желания. Следующие двери — на другом конце вытянутого прямоугольника комнаты. На них кровью были нарисованы символы. Мозенрат узнал их, запретные знаки из книг, что старше человечества, они влекли обещанием могущества. Он взмахнул рукой в напрасной надежде, но нет, перчатка не отозвалась, заискрила синим и погасла. Без тревог дойдя до противоположного конца комнаты, волшебник открыл дверь, богато украшенную драгоценностями и золотом.  — Так-так-так, — хмыкнул Мозенрат, — думаю, не стоит здесь ничего трогать. Сокровища и не заинтересовали его, но вещи, стоявшие на постаментах — так и притягивали взгляд к себе.  — Волш-шебный, — Ксерксес принюхался к простому медному обручу и протянул было к нему хвост.  — Не смей! — рявкнул Мозенрат, сгребая слугу в охапку. — Хочешь навсегда меня здесь запереть? Сжав зубы и не глядя по сторонам, он торопливо дошёл до следующего входа. Простая деревянная дверь без украшений легко раскрылась в их сторону, стоило только коснуться. Узкий навес белой мраморной плитки обрывался в пропасть. Мозенрат глянул вниз — только бескрайняя тьма царила вокруг. У него закружилась голова. Казалось, нечто таинственное и жуткое глянуло на него в ответ, в пропасти на периферии зрения замелькали разноцветные огоньки.  — Мос-сенрат! — предупреждающе зашипел Ксерксес. Опомнившись, маг отодвинулся подальше от пропасти. Он осмотрел край пола — слева и справа под факелами, на приличном отдалении друг от друга, располагались две нажимные плиты. Мозенрат протиснулся по краю карниза к левой, боясь посмотреть вниз.  — Ксерксес, — пробормотал он. — Нажми на вторую.  — С-слиш-шком рис-сковано, — возразил помощник.  — Не спорь со мной, — раздражённо прошипел Мозенрат. Недовольный угорь подлетел ко второй плите и попытался надавить на неё — но его веса не хватало. Мозенрат устало фыркнул.  — Значит непременно нужен человек? Что ж, я знаю одну подходящую особу. Впрочем, лучше бы обойтись без неё, — он задумался, — Ксерксес, слетай-ка вперёд, посмотри что там. Дрожа от ужаса перед бескрайней чёрнотой, угорь пересёк черту пропасти. Тотчас раздался кошмарный потусторонний рёв, и бездна закружилась тысячами огоньков. Перепуганный угорь стрелой кинулся обратно к стене. Мозенрат вернулся в коридоры дворца глубоко опечаленным. К неурядицам с испытанием добавилась и резкая боль в плече. Времени оставалось всё меньше.

***

Оставшись одна, Жасмин набрала воду из колодца, привязав к верёвке брошенный неподалёку кувшин. Раздевшись, она прикрыла наготу завесью, что сорвала с одного из входов в дома. Кое-как постирав одежду, она повесила её просушиться. Она пожалела о вспышке гнева. Мозенрат нёс её довольно долго — он устал точно так же, как и она сама, если не больше. Самое ужасное было в том, что тёмный волшебник не обязан был ей помогать — но всё же помог. И, в конце концов, он был прав: стоило поспешить на помощь возлюбленному, а вместо этого она проводила время с одним из самых страшных врагов Аграбы — она дозволила ему спать рядом, дозволила касаться её и предложила вместе почистить одежду от грязи. Пусть на её долю и выпали испытания, пусть она стёрла в кровь ноги и расцарапала руки, всё это меркло по сравнению со странными чувствами, что пробуждались в ней, когда Мозенрат оказывался близко. Она чувствовала себя предательницей. Когда виновник её внутренних терзаний появился из-за домов, она уже оделась и собиралась уходить.  — Так ты ещё здесь? — спросил он, подходя. Жасмин вздохнула.  — Как видишь, — печально отозвалась она, бросая на него взгляд, полный сожаления. — Можешь не беспокоиться, я уже ухожу.  — И куда же ты направляешься? — бесцветно поинтересовался некромант в ответ. Она заметила смену его настроения.  — Что-то случилось?  — Покажу тебе позже. Как минимум, не рекомендую заглядывать во дворец без меня, — холодно ответил он. — Но выбор — дело твоё. Мне нужно привести себя в порядок, если остаешься — побудь хоть раз в жизни приличной девушкой и не смотри. Лёд в его голосе отрезвил принцессу. — Больно надо, — она демонстративно отвернулась. Но когда за спиной послышался шорох одежды, Жасмин вновь задумалась о костяной руке некроманта — она видела её лишь до локтя раньше. Не удержав любопытство, она, полуобернувшись, бросила взгляд на злого волшебника. Мозенрат, оставшийся в одних шароварах, разматывал бинты, покрывавшие правую руку от плеча до шеи. Перчатка и одежда лежали на парапете колодезной лестницы. Левая сторона его тела была очаровательна — почти мраморная кожа, не видевшая света, сияла матовой чистотой, чёткий рельеф тренированных мышц выдавал наблюдательнице гибкость и силу. Но правая сторона… он размотал бинт и Жасмин ахнула от ужаса: от локтя до плеча чернела иссохшая кожа, пятна добрались и до шеи, словно желая поглотить своего носителя.  — Глупая девчонка, — прошипел Ксерксес практически ей на ухо.  — Тебе сказали не смотреть, — вздохнул Мозенрат, откладывая бинты на одежду и неспешно шагая к ней. — Есть сказка о любопытной женщине, совавшей свой нос в закрытые комнаты. Помнишь ли ты её? Помнишь ли ты, чем закончилась история той принцессы? Жасмин сделала шаг назад, не в силах оторвать взгляд от жуткой картины. Мозенрат остановился напротив, мрачно сверля Жасмин взглядом.  — Ну что ж! Хотела, так смотри. Смотри, принцесса! — сказал он, патетически простирая руки. — Всё имеет свою цену, и особенно власть. Но это того стоило, так что сотри жалость из своих глаз. Это я имею полное право жалеть тебя. Он протянул к ней костяную руку и, почти нежно обхватив тонкую шею девушки, приблизился, согревая дыханием её губы.  — Ты слаба, а я нет, даже сейчас, лишённый магии. Озеро подавило лишь часть моего могущества. Договор, что древнее всей человеческой истории, оно разрушить не в силах! Жасмин покачала головой. Ледяной ужас расходился волнами по её венам.  — Ты умираешь, так?  — Верно, — неожиданно спокойно согласился Мозенрат и отпустил её. — Моё время подходит к концу. Я уже говорил, ты слишком умная девочка. Пожалуй, раньше я недооценивал тебя. Он отвернулся и пошёл обратно к одежде. Достав из шаровар тёмный флакон, он вылил на руку немного маслянистой жидкости. Стиснув зубы — желваки напряглись — резко приложил левую ладонь к осквернённой коже. Сдавленно зашипел. Принцесса завороженно наблюдала за подрагивающими от боли пальцами. Ладонь — узкая и изящная — медленно двигалась по почерневшей плоти, переходящей в иссохшую белую кость. Мозенрат не смотрел в сторону Жасмин — а она не могла отвести взгляд. Его лоб покрылся бисеринками пота, руки трясло всё сильнее. Маг осел на парапет колодца и издал короткий вздох. Сочувствие глубоко тронуло сердце принцессы. Она и не думала, что сможет так сильно пожалеть врага — тем более пожалеть столь жестокое чудовище, как Мозенрат. Медленно-медленно она сделала шаг вперёд, второй, третий. И, подойдя вплотную, тихо сказала:  — Позволь… помочь тебе. Мозенрат бросил на неё усталый и неприязненный взгляд, но отдал флакон, лишь на мгновение задержав ладонь в её руке — она прочитала в его глазах немое, недоверчивое опасение. Его ладонь была тёплой. Случайное прикосновение щекоткой отозвалось где-то в груди. То, что она собиралась сделать, было неправильным. Но даже зная это, она не могла отказать в милосердии, пусть сидевший перед ней маг и был сам виновен в своих бедах. Жасмин считала себя не такой же, как он — не такой равнодушной, злобной и эгоистичной, — именно это и проводило меж ними черту, преступить которую не представлялось возможным. Жасмин капнула маслянистой жидкостью на ладонь — Мозенрат опустил голову и выдохнул, закрывая глаза. Она нерешительно коснулась, перебирая пальцами, пугающей почерневшей кожи. На ощупь оказалось менее страшно — маг будто просто постепенно иссыхал, таял до костей, не выдерживая силы своего же артефакта.  — Будь со мной понежнее, принцесса, — болезненно прохрипел он, но в голосе слышалась самодовольная усмешка.  — Помолчи, — прошептала она, втирая субстанцию в кожу. И он замолчал. Молчал пока она не закончила и не отдала ему флакон обратно. Жасмин была благодарна за тишину. Она чувствовала, что сделала что-то, чего не стоило делать, что-то, что меняло всё вокруг, но не находила точных слов, чтобы объяснить это хотя бы мысленно самой себе.  — Знал ли ты, что тебя ожидает, когда… — спросила она, но не договорила.  — Не совсем, — уклончиво ответил Мозенрат и принялся одеваться. Она смотрела на него, не веря — неужели в нем есть нечто хорошее? Просто раз случайно оступившись, сложно вернуться к добру. Сложно, через цепь уже произошедших событий, медленно приведших на самое дно.  — Нет, принцесса, не гляди на меня такими глазами, — сказал он. — Если бы я вернулся назад во времени, я бы сделал тот же выбор снова.