Душа огня

Жасмин обдумывала услышанную историю. Больше всего она боялась, что Мозенрат задумал нечто ужасное — пока что он помогал ей, но позже, когда они найдут Аладдина и возможность выбраться, Жасмин знала, чёрный маг переменит настрой в ту же минуту. Её терзали вопросы. Если они найдут выход из загадочного места раньше, бросит ли он её здесь? Или напротив — захочет забрать с собой, сделав свой рабыней, наложницей? Она вновь вспомнила Джафара и её передёрнуло от отвращения. Искоса она бросила взгляд на волшебника — красота его облика скрывала зло и жестокость, большие, чем у кого-либо, кого она встречала до него. Она должна помнить об этом. Помнить о том, что виной этого человека её отец заточён в темнице и её возлюбленный мог много раз погибнуть. Ему нельзя было верить.  — У тебя нет выхода, Жасмин, — сказал Мозенрат, ухмыляясь и глядя прямо на неё жадными чёрными глазами. — Либо Аладдин мёртв, либо он во дворце… либо и то, и другое.  — Нет выхода, — подтвердил Ксерксес, кружа вокруг Жасмин, — Мос-сенрат прав. Она прямо взглянула на Мозенрата, не пряча тревогу во взгляде. Не стоило помогать ему ни в чём, переходя грань общения случайных попутчиков в сложной ситуации. Полчаса назад — касаясь его — о чём она только думала? К чему пустая жалость, если он сам не жалеет о своей судьбе?  — Ну так что? Ты ведь хочешь спасти Аладдина? — усмехнулся он, заметив её сомнения. — Или твоя игрушка давно наскучила тебе?  — Естественно, я хочу его спасти, — нахмурилась Жасмин, решаясь на отчаянный прыжок в омут чужого коварства. — Идём. Думаю, после общения с таким человеком, как ты, я готова ко всему.  — Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься, принцесса, — посмеиваясь, ответил он, добродушно поглаживая угря по холке.

***

Они остановились перед дверью, словно исполосованной когтями чудовища.  — Закрой глаза, — посоветовал Мозенрат, прежде чем подхватить принцессу на руки.  — Что? — она казалась больше удивлённой, чем возмущённой. — Что ты делаешь?  — Нос тоже прикрой. Хоть это и дворец, там не место для принцесс, знаешь ли. Она обиженно надула губы. Мозенрат поймал себя на мысли, что это выглядит очаровательно. Мысль эта заставила его нахмуриться: нелепая, она казалась симптомом какого-то странного бреда. Очаровательно — когда враги просят пощады, когда магическая сила разливается по телу, когда покоряются города и послушные мертвецы встают на вечную стражу, а вовсе не обидки маленькой принцессы. Усилием воли он отвлёкся от её губ.  — Ради Аладдина я могу справиться с чем угодно. Отпусти меня, — сказала она.  — Что ж, хорошо, — хотя у него и мелькнула мысль просто разжать руки, он отпустил её предельно аккуратно. Спутница нужна была целой и невредимой. Он глумливо поклонился и распахнул дверь:  — Прошу, ваше высочество! Жасмин шумно сглотнула. Лицо её приобрело землисто-зелёный оттенок, но она сдержала позыв тошноты и медленно сделала шаг вперёд. Перевела на него ошарашенный взгляд. Мозенрат спокойно ждал — он был уверен, что принцесса попросит помощи и уже предполагал, что милостиво сделает ей одолжение… ну, может, не сразу, а после того, как она начнёт умолять. Он уже представил себе её личико: набегающие на глаза слёзы; взгляд, полный надежды — устремлённый на него. Но она не попросила. В момент, когда она занесла свою босую чистую ногу над омерзительным полом красной комнаты, Мозенрат не выдержал первым. Он подхватил её на руки, раздражённо рявкнув:  — Слишком долго, принцесса! И спешным шагом пересёк комнату, благо Жасмин больше не возражала. Следующую он пронёсся в том же темпе — молниеносно, как Сирокко, ветер, бушующий в пустынных краях его дома. Остановившись в самом конце комнаты сокровищ, он, наконец, отпустил Жасмин и распахнул чёрную дверь. Принцесса глянула на него с непонятным выражением, но всё же протиснулась по узкому карнизу налево. Когда оба встали на нажимные плиты, из воздуха в тот же миг соткались ступени, одна за другой, полупрозрачные, они люминесцировали во мраке мягким голубоватым светом. Мозенрат подождал девушку у первой ступеньки.  — Чудесная лестница, — восторженно сказала она, делая робкий шаг. Он позволил ей пройти первой, чтобы проверить устойчивость магической конструкции. В таких местах никогда точно не знаешь, что истина, а что ложь. Несмотря на маленькую хитрость, Мозенрат рассчитывал подхватить Жасмин, если она будет падать — следующие испытания оставались покрыты мраком неизвестности и спутница могла пригодиться. Лестница привела спутников к простой деревянной двери без украшений. Вздохнув, Мозенрат распахнул её. Комната была небольшой. Справа и слева стояли стенды с оружием.  — Отвратительно, — заметил Мозенрат. — Это бы не было проблемой, но… Он мрачно потёр холодную кожу перчатки.  — Мы должны сражаться? — тем временем, полюбопытствовала Жасмин, выбирая из арсенала гибкий чёрный хлыст. — Но с кем? Мозенрат кивнул вперёд.  — Похоже, вот с этим. С соседней стены отлепилась тень. Длинная и узкая, она стремительно приближалась. Нависнув над героями, существо показало себя в неровном свете факелов. Человеческая голова, венчавшая змеиное тело со множеством тонких уродливых ног, казалось, не принадлежала ни мужчине, ни женщине. Оно зашипело:  — Вы, нарушившие покой озера грёз! Воры, не понимающие куда забрались! Вы умрёте!  — Оно умеет разговаривать, — хмыкнул маг. — Очень любопытно. Он поправил на руке перчатку, беспокоясь больше, чем хотел показать. Жасмин щёлкнула хлыстом.  — Я не вор! — крикнула она. — Я пришла за своим возлюбленным и я заберу его! Чудовище взмахнуло хвостом, выбивая искры из мраморного пола. Жасмин увернулась. Свистнул хлыст, едва не оставив монстра без глаза.  — Уж если женщина начинает злиться, бегите, несчастные… — Мозенрат ухмыльнулся, отходя подальше от поля боя. — Помоги ей, а я пока кое-что поищу. Ксерксес не был рад приказу, но, одарив господина недовольным взглядом, метнулся к извивающейся твари, мельтеша перед ней и мешаясь. Мозенрат по стенке, прячась за колоннами, перебегал по периметру комнаты — его внимание было приковано к небольшому постаменту на противоположном конце помещения. Обрамлённый изящной сине-красной арабеской, в середине возвышался небольшой камень, его жёлтое сияние издали привлекало взгляд. Свистел хлыст. Чудовище грозно изрыгало проклятья на головы пришедших. Мозенрат покосился на битву — Ксерксес отлетел в сторону, сбитый мощным ударом хвоста. Волшебник нахмурился, но тут же отвернулся, следуя цели. Оставалась последняя колонна. Он взбежал по короткой лестнице к постаменту и алчно схватил жёлтый камень на тонкой цепочке. Глаза мага горели мрачным огнём торжества. Волшебный амулет заискрил золотым в его руке. Мозенрат протянул правую руку, и перчатка засияла глубоким синим цветом.  — Я вернул свою силу! — воскликнул он. — Вернул! Чудовище обхватило хвостом тонкую фигуру девушки в нежно-голубых одеждах. Мозенрат вытянул руку, поднимая тело фамильяра и притягивая его к себе. — Бедной принцессе нужна помощь, не так ли? — не удержавшись от надменного комментария, тёмный волшебник послал в сторону чудовища всплеск иссиней магии. Оно увернулось, выпустив принцессу. — Ксерксес, рыбка моя, не время спать. Мозенрат швырнул ещё одну энергетическую стрелу во врага и обернулся на безжизненного фамильяра. — Ксерксес? — сжав руку в перчатке в кулак, он подошёл ближе. Песчаный угорь слабо пошевелился и Мозенрат облегчённо выдохнул. Жив. — Не смей спать, я сказал! — гневно рявкнул он, возвращаясь к их общей проблеме. Принцесса успешно справлялась с противником. Хлыст так и мелькал на грани видимости. — Ну уж прош-шу прощ-щения, — в голосе подлетевшего фамильяра было куда больше раздражения, чем покорности. Со всей вновь проснувшейся злобой, Мозенрат швырнул в монстра последний энергетический заряд, вмявший чудовище в стену и похоронивший его под осыпавшимися обломками. Тёмная кровь растеклась по полу. Принцесса сделала несколько шагов в сторону, чтобы не испачкать босые ноги. Мозенрат горделиво выпрямился, с насмешкой глядя на замершую перед ним девушку. Вот он, момент его триумфа — героически спасённая дева, по всем правилам, просто обязана пасть ему в ноги и кляться в вечной любви в благодарность. Но Жасмин стояла совершенно потерянная и смотрела куда-то мимо него. Хлыст выпал из её обессилевших рук. Мозенрат обернулся, ища точку, в которую был устремлён взгляд принцессы. Позади постамента в саркофаге из прозрачного голубого стекла, лежал Аладдин. Его спокойное смуглое лицо не трогали чувства радости от встречи с любимой, закрытые глаза не дрогнули в пробуждении. На плече у него комком меха лежала недвижимая мартышка, в ногах лежала лампа и ярким пятном красных перьев — попугай. Глаза принцессы наполнились слезами.