Песнь Бога и Демона

Горные лорды и их ученики начали неспешно стекаться на Цандюн. Пока все двенадцать повелителей вершин ещё не собрались, прибывшие решили потратить время на праздные разговоры. «Вас на важный совет вызвали или я ошибаюсь? Болтаете как базарные бабки!» Лю Цингэ никогда не любил разговоры попусту, считал, что если и нужно разговаривать, то по делу. Сегодня его это особенно раздражало. Скорее всего, из-за вчерашней трагедии, которая и является причиной собрания. Но возмущение уменьшилось, когда дверь приёмного зала отворилась перед новоприбывшими. Обладательница роскошных бровей и высокой груди плывущей походкой вошла в зал. Явилась госпожа вершины Сяньшу, Ци Цинци. За ней следовала изящная юная дева, чьё лицо было закрыто вуалью. Казалось, что она не шла по деревянному полу, а ступала по мягким облакам, столь грациозной была её походка. Несколько шелковистых прядей были высоко собраны и заколоты подаренной братом искрящейся на свету заколкой, украшенной цветками магнолии, а остальные волосы ниспадали на хрупкие плечи. За прошедший год Лю Минъянь стала ещё прекраснее. Пиковая леди направилась к месту напротив Лю Цингэ и, взмахнув подолом одежд, села за низкий столик. — Здравствуй, Шиди, -произнесла она, смотря Лю Цингэ в глаза. — Здравствуй, Шицзе. Ци Цинци взглянула на подопечную, которая так и не села позади наставницы, а потом произнесла с неким укором: — И чего ты стоишь? Подойди к старшему брату и поздоровайся. Лю Минъянь кивнула и направилась к столику Лю Цингэ. Она поклонилась ему и сказала: — Старший брат, я скучала. Лю Цингэ протянул сестре руку. Лю Минъян приняла её, и Лю Цингэ притянул красавицу к себе. Усадив сестрёнку рядышком, Лю Цингэ спросил, всё ещё нежно держа её маленькую ладонь: — Как ты? Тебя никто не обижал? Ци Цинци еле сдержала рвущийся наружу смех. Сколько усилий ей стоило оставаться невозмутимой каждый раз, когда шиди из грозного Бога Войны превращался в заботливую мать-наседку, которая и на руках до дома донесёт, и сладостями накормит, и заколку подарит, и за недобрый взгляд в сторону чада нос сломает. — Нет, брат, со мной всё нормально. Лю Цингэ скептически приподнял бровь. — Правда? — Брат, прекрати, пожалуйста. Я ведь уже не маленькая девочка и вполне могу за себя постоять. — Будешь так говорить, когда отправишься на Ваньцзянь и получишь собственный меч. — А разве это что-то изменит? — Нет. Тут то Ци Цинци не выдержала и прыснула со смеху. Лю Цингэ перевёл взгляд на неё. От теплоты, что наполняла его глаза секунду назад, и след простыл. — Что смешного? — Нет, ничего. Просто в очередной раз убеждаюсь в том, что моя ученица способна сделать всё невозможное, даже растопить защиту нашей снежной красавицы. На это Лю Цингэ с насмешкой ответил: — Ей недолго осталось быть твоей ученицей. После этих слов задорная улыбка слетела с белого лица и на смену ей пришли нахмуренные брови. — Как только Янь-эр найдёт свой меч, я заберу её на Байчжань. Ты ведь не забыла, Шицзе? — Да как же забудешь, когда ты напоминаешь мне об этом при любом удобном случае. — процедила сквозь зубы леди. — Самому не стыдно? Вместо того, чтобы тренировать Лю Минъянь самому, ты отдал её мне, дабы не заморачиваться. А потом собираешься забрать себе результат моих трудов, когда учить её больше не нужно! Привлекательное лицо Лю Цингэ стало темнее тучи. — Не заморачиваться? — произнёс он тоном, не предвещающим ничего хорошего. Он практически встал из-за стола, как вдруг на его плечо легла девичья рука. Лю Минъянь смотрела на Лю Цингэ умоляющим взглядом. Она безмерно уважала учительницу, пусть та и часто спорила с её братом, и не хотела, чтобы они ссорились. Лю Цингэ несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем сесть обратно с явным недовольством. Дальше горный лорд и горная леди друг с другом не разговаривали. Лю Минъянь вдруг заметила Ло Бинхэ, который, казалось, смотрел куда-то в пустоту. Она сильно удивилась тому, что он не поздоровался с ней: обычно Бинхэ нередко перебивал её старшего брата, дабы поприветствовать шицзе как можно быстрее и поговорить с ней, за что получал выговоры от Лю Цингэ. Да и опухшая щека не говорила ни о чем хорошем. — Шиди? Голос вывел его из раздумий. — Ох, здравствуй, Шицзе. — Шиди, с тобой всё в порядке? Выглядишь болезненно. Ты ведь не заболел? — Со мной всё хорошо, Шицзе. Не выспался всего лишь. — Правда? Но продолжить допрос ей не позволили новоприбывшие, не кто иные как глава школы и лорд вершины Цинцзин. Ци Цинци позвала ученицу обратно и та послушалась. Юэ Цинъюань величественно ступил в зал. Преисполненный статью и могуществом, в привычном чёрном сюаньдуань*, он выглядел так, как и должен выглядеть глава школы Цанцюн. За ним следовал мастер Сюя, а за мастером его любимые ученики. Одеяния Шень Цинцю, цвета цин*, были настолько лёгкими, что даже в помещении развевались при каждом шаге. Он был очень привлекательным мужчиной: идеальная кожа без единого изъяна, красивые и аккуратные брови, миндальные глаза. Однако присутствующие не могли в полной мере полюбоваться братом по школе, так как он старательно пытался прикрыть лицо веером. А всему виной синяк на всю левую щёку, подаренный ему Богом Войны. И только сейчас Лю Цингэ заметил, что на правой щеке Ло Бинхэ также имеется немаленький след от удара, скорее всего, полученный вчера. Всё бы ничего, только он не помнит, чтобы ублюдок в маске дотрагивался до лица его ученика. Когда все расселись по местам, Юэ Цинъюань промолвил ровным голосом: — Сегодня мы собрались по очень важной причине. Но прежде я хотел бы спросить у всех вас кое-что. Лорды навострили уши. — У кого-нибудь из вас были зафиксированы случаи пропажи адептов за последние несколько недель? Присутствующие переглянулись меж собой, но утвердительного ответа никто не дал. — А к чему такой вопрос, глава? — спросил Вэй Цинвэй*. — Неужели что-то случилось с учениками? — Да. Адепты Байчжань и Цинцзин были зверски убиты демоном на ночной охоте. В зале повисла оглушающая тишина, которую снова прервал лорд Ваньцзянь: — Все до единого? — Нет. Одного успели спасти, но остальные шестнадцать человек были убиты. Думаю, об этом лучше расскажет Шиди Лю. Шиди, расскажи о случившемся от начала и до конца. Лю Цингэ заговорил: — Долетев до леса, мы использовали талисман по поиску нечисти, в надежде, что нападавший имел демоническую природу. Талисман сразу же определил местоположение убийцы и вывел нас к трупам, — немного помолчав, он добавил: — Дети были убиты максимально жестоко и мучительно: одним отрубали конечности и заставляли их проглотить, других вскрывали заживо, кого-то избивали до тех пор, пока он не превращался в кровавое месиво. Каждого терзали по-разноске. У одних присутствующих лица побледнели от ужаса, у других позеленели от приступа тошноты, а у третьих побагровели от ярости — все были под впечатлением. Именно ради этого Лю Цингэ подробнее рассказал о убийствах. — Когда талисман долетел до них, он разорвался в клочья. Сегодня утром я ещё несколько раз использовал ищущие талисманы, но все они рвались, стоило мне закончить писать. Во время битвы нападавший испарился без следа. Мы имеем дело с сильным демоном. — Спасибо, Шиди, достаточно. Шиди Му, что ты можешь сказать про выжившего? — Мальчик пролежит без сознания три-четыре дня, это в лучшем случае. Порезы были настолько глубоки, что несколько раз они открывали доступ к внутренностям. Кроме того, демон наполнил его тело тёмной Ци, скорее всего, с помощью яда. Отравление тёмной Ци вызывало мучения у жертвы: внутри отравленного как будто извивались змеи, кусавшие его изнутри, в надежде разорвать плоть и вырваться на свободу. По крайней мере, так говорили те, кому, к несчастью, доводилось быть отравленными. Ци Цинци стукнула кулаком по столу и сердито воскликнула: — Эти демонические ублюдки перешли всяческие границы! Её подхватили остальные: — Сестра Ци истину высказывает! — Мы не можем спустить им это с рук! — Должен же быть предел жестокости! Помещение, в котором несколько минут назад можно было услышать звон упавшей иглы, поднялся настоящий гвалт. Каждого разрывал праведный гнев. — Успокойтесь, — воззвал Юэ Цинъюань к товарищам. — Криками ничего не решишь. Даже если мы предъявим демонам обвинения, они никогда в жизни не признаются. К тому же, это необязательно дело рук всего Царства Демонов. Захотели бы они объявить о войне, убили бы в сотни раз больше, ведь на охоту выходит немало адептов разных школ и вершин. Слова главы не были лишены логики. Похоже, что демон действовал один и убил их исключительно по своей воле. От этого становилось невыносимо обидно за погибших: они пали столь жестоко и за их смерти вряд ли можно будет отомстить, ведь демон скрылся и его теперь не найти. Юэ Цинъюань подал голос: — В связи с этой трагедией, я решил, что земли Цанцюн необходимо обезопасить. Для этого в ближайшие дни к нам прибудут мастера школ Чжаохуа и Тяньи. И я вынужден попросить вас присматривать за учениками с тройной бдительностью. Храм Чжаохуа и вершина Тяньи представляли собой обители монахов и даосов, отказавшихся от всего мирского и грешного. Они были лучшими в вопросах защиты от вторжения нечистых сил. — Это был первой причиной, по которой я всех вас собрал, — заявил глава школы. — В городе Вэйи, что лежит на реке Хэн, начали массово гибнуть люди. Местные жители утверждают, что видели злых духов. Скорее всего, это их рук дело. За прошедшие несколько месяцев были сожжены сто пятьдесят человек. Город попросил нашу школу о помощи, поэтому я хочу, чтобы кто-нибудь из вас истребил духов и спас страдающих горожан. Лю Цингэ вызвался первым: — Я не могу остаться в стороне, поэтому отправлюсь в город Вэйи. — Хорошо, шиди. Раздался голос ещё одного добровольца. — Я тоже желаю отправиться с братом Лю. Лю Цингэ посмотрел на вызвавшегося и увидел Шень Цинцю.